№31 Традиция, Литературный турнир "Игры Фантастов" №9 Опции

[Аптекарь]

- Первая картина перезапущенной франшизы о Человеке-пауке — «Возвращение домой» — выйдет в прокат в июле 2017 года…
- Хех, вот ведь! – крякнул Якоб, переключив канал телевизора, - Человек-паук. Придумают же! У меня в сарае этих пауков и не сосчитаешь! Небось, некоторые древнее меня будут, и что-то никто из них не стал человеком. А вот возвращение домой – это хорошо! Скоро и мои подъедут. Заждался я…
- Чешский парламент принял закон о запрете с конца января 2019 года деятельности фирм по разведению пушных зверей. "Это бизнес, не отвечающий нормам XXI века", — заявил один из инициаторов законопроекта…
- А какой сейчас бизнес отвечает нормам? – сморщился Якоб, нажимая на кнопку, - одни лоботрясы кругом!

Он опустил руку и почесал за ухом Рабби, который спал у ног хозяина. Черный как смоль лабрадор, по собачьим меркам едва ли не старше самого Якоба, довольно засопел, не открывая глаз.

- Срочная новость! Террористы захватили населенный пункт вблизи Алепо, - сообщает канал «Аль Джазира» …
- Везде эти террористы, - старик снова щелкнул пультом, - житья от них нет! Скоро сядут на голову и ножки свесят.
- В эфире канал «Breaking News». Срочная новость…

Якоб выключил телевизор и бросил пульт на журнальный столик.

- В день рождения мне только срочных новостей не хватало, - проворчал Якоб, медленно поднялся из кресла-качалки и шаркающей походкой подошел к окну. Рабби поднял голову и внимательно посмотрел на хозяина.

Шел проливной дождь, и улица была почти пуста. Зазевавшиеся прохожие, прикрывая головы кто зонтами, кто чем придётся, спешили по своим домам. Где-то далеко грохотало, и Якоб вздрагивал, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Лицо старого, уставшего от жизни человека отражалось в окне во время внезапных вспышек молний и опять растворялось в полумраке.

Старик отлепился наконец от промозглого пейзажа вечерней Праги за окном и направился в зал. Когда к самой большой комнате квартиры прилепилось это помпезное название, Якоб уже не помнил. Но все семейные торжества отмечались именно здесь, в пятистенной комнате с видом на металлическую фигуру беременной женщины, раскрылечившуюся в центре Старомнестской площади.

Праздничный стол, стоящий посередине зала, был украшен еловыми ветками, запах которых Якоб очень любил. Он напоминал Рождество – самый чудесный праздник, когда все родные собирались вместе. Старик поправил узловатой рукой покосившуюся восьмерку на именинном торте. «Хорошо, что придумали восковые цифры вместо одноразовых, - подумал Якоб. - Я теперь ни в жисть не задул бы 87 разом!»

Он окинул теплым взглядом ряд фотографий в рамках на стене, и его глаза увлажнились.
«Сонечка, доченька моя ненаглядная, - прошептал старик, останавливаясь перед снимком из прошлого, - и Алистер, сыночек… теперь вас и не узнать! Вон как вымахали!» Якоб осторожно провел скрюченным пальцем по темной рамке, обрамляющей фото двух задорных сорванцов, находящихся в том беззаботном возрасте, когда отличить мальчика от девочки почти невозможно. «Теперь ваши детки такие же чудесные, какими когда-то были и вы…»

Якоб смахнул непрошеную слезу и посмотрел на ходики: часы показывали без малого восемь вечера. Старик любовно подровнял старинные книги на книжной полке, задвинул подальше самую древнюю, с причудливой пентаграммой на обложке, и достал пухлую зеленую папку, перевязанную засаленными тесёмками. Он положил её на край праздничного стола – рядом со своим местом. Рабби вдруг навострил уши и вскочил.

- Они никогда не опаздывали, - кивнул Якоб псу, и почти одновременно с его словами раздался звонок.

Рабби гавкнул и побежал в прихожую, оглядываясь на хозяина.

- Иди-иду, мои хорошие! – воскликнул Якоб, торопливо семеня за псом. – Ну, что стоишь, Рабби? – хихикнул он. - Открывай! Это свои!

Старик глянул в глазок, повозился с замком, опустил цепочку и открыл дверь. На пороге стояла его семья в полном составе: сын и дочь с двумя детьми. Помятые и промокшие до нитки, они представляли собой жалкое зрелище. Бледные и какие-то блеклые, родственники растерянно стояли, поддерживая друг друга.

- Святые угодники! – всплеснул руками Якоб и поспешно посторонился. - Как же вы так вымокнуть-то умудрились?!

Четверо долгожданных гостей гуськом вошли в квартиру.

- Привет, па! Мы попали в грозу, - словно оправдываясь, сказала Соня, вытирая ладонями влажное лицо.
- Такой дождь, - поддакнул грузный мужчина. – Здравствуй, папа.
- Алистер, вы что же, пешком до меня добирались? – радостная улыбка медленно сползала с лица Якоба.

Рабби вдруг зарычал, шерсть на загривке стала дыбом, и лабрадор, оскалившись, уставился на гостей.

- Рабби, фу! Прекрати! Ты что, своих не узнаешь? Конечно, мы год не виделись, но…
- Привет, Рабби! – внук присел на корточки и протянул руку собаке. – Дай лапу!

Лабрадор пригнул голову к полу и заскулил, не сводя глаз с человека.

- Джон Ди, давай снимай мокрую одежду, я дам тебе халат, - сказал Якоб.
- Дедушка! У тебя есть полотенце? – девушка лет двадцати сжимала свои волосы в кулаке. С них стекали на пол маленькие ручейки. – С днем рожденья! – спохватившись, выпалила она.
- Погоди ты с рожденьем, Грини, - засуетился Якоб. – Конечно, есть, сейчас я вынесу! Проходите же, гости дорогие, не стойте, как на похоронах!

Гости вздрогнули и переглянулась.

- Вы опять без своих половинок? – спросил Якоб, проходя в квартиру.
- Да… они остались дома, - пробормотала Соня, испуганно посмотрев на брата.

Гости прошли в комнату, где Якоб достал сухую одежду из большого сундука.

- О! Это же наши старые вещи! – воскликнула Соня, с интересом рассматривая свое платье. – Спасибо, папочка!
- Да-да, я все сохранил, - ответил Якоб и протянул внуку халат. – И кое-что прикупил... Джон Ди, помнишь, где ванная комната? Иди переоденься. – Якоб с любовью посмотрел на всех. – В общем, приводите себя в порядок и проходите к столу. Кстати! – спохватился он. - А где же ваши чемоданы?
- Мы налегке, - после паузы ответил Алистер. - Понимаешь, мы к тебе ненадолго, папа, и скоро… э-э-э, обратно. Соне… мм, на работу, да и дети вырвались сюда специально, только чтобы поздравить тебя. У всех дела, - он виновато пожал плечами.
- Понимаю, - ответил Якоб и как-то сразу сник, - что ж, спасибо и на этом.
- Не обижайся, деда, - Грини помахала ему рукой из-за спины брата и улыбнулась.
- Я не обижаюсь, - сухо сказал Якоб и пошел в зал. – Жду вас к столу, - бросил он через плечо.

Когда все расселись, Якоб не смог сдержать радостных слез. Вот они, его любимые! Как всегда, напротив расположились Алистер и Соня, а по краям стола - Джон Ди и Грини.

- Ну что, все семейство снова в сборе? – радостно возвестил Якоб и потянулся к старинной бутылке, на треть заполненной темной жидкостью.

- Пап, давай я помогу, - Алистер перехватил древний сосуд и разлил содержимое по бокалам.
- Когда я вижу это старое вино, мне кажется, что мы пьем кровь, - сказала Соня, рассматривая рубиновый напиток на свет.
- Немного крови нам всем не помешает, - поддержал сестру Джон Ди, и в зале на мгновение потемнело.
- Опять что-то с этим электричеством, - сказал Якоб, посмотрев куда-то в сторону, - ну, давайте начинать! – радостно добавил он.
- Дорогой отец, - начал Алистер, встав из-за стола и подняв бокал, - так уж повелось в нашей семье, что мы всегда собираемся вместе поздравить тебя с днем рождения, где бы мы ни находились. Не стал исключением и этот день. Ничто и никто не может помешать нам нарушить традицию Елиезеров, и вот мы здесь! Поздравляю тебя с восьмидесятисемилетнем и желаю прожить еще столько же лет! С праздником, отец!
- С днем рождения, папочка! – воскликнула Соня и протянула бокал.
- С днюхой, деда! – крикнула Грини.
- Виват! – почему-то провозгласил Джон Ди, и все звонко чокнулись.
- А теперь – торт! – сказал Алистер, зажигая на нем восковые цифры.

Взволнованный Якоб привстал и, набрав побольше воздуха, зажмурился и дунул. Свечи сразу погасли, и все захлопали в ладоши. Якоб был счастлив. На радостях он не обратил внимания, что гости поставили бокалы на стол, не пригубив ни капли.

Вот они - заветные минуты! Все делились заботами сегодняшнего дня, с внимательным сочувствием выслушивая откровения друг друга. Вспоминали забавные моменты из прошлого и смеялись, особенно Яков. Наконец, старик откашлялся и заговорил:

- Мои дорогие! Я всегда запрещал вам дарить мне подарки на день рождения, ибо лучший подарок для меня – видеть всех вас вместе хотя бы раз в год. – Якоб проглотил подступивший к горлу комок и продолжил: - Однако ничто не мешает мне сделать подарок всем вам!

Старик взял зеленую папку со стола и похлопал по ней ладонью:

- Это случилось в 1980 году. Мне тогда исполнилось 50 лет, вы помните, я жил в Нью-Йорке, или в Большом Яблоке, как его тогда называли. Друзья подарили мне на юбилей по 50 акций одной молодой компании. В суматохе дел я благополучно забыл о презенте своих товарищей. А вчера, перебирая старые фотографии, я наткнулся на эту папку. – Якоб развязал тесемки и извлек пачку красивых бумаг, на титульном листе которых значилось: «Apple Computer, Inc». – Я хочу подарить их вам! В 1980 году они стоили 22 доллара каждая, возможно, сейчас акции немного поднялись в цене. Держите, - с этими словами он протянул бумаги Алистеру.

Повисла гробовая тишина. Грини вдруг всхлипнула и уткнулась в мамино плечо. Соня машинально погладила дочь по голове и посмотрела на отца: на её лице отразилось отчаяние. Тихонько заскулил Джон Ди, и ему стал вторить Рабби. Алистер очнулся, словно от столбняка, и отрицательно покачал головой.

- Отец… мы не можем взять такой дорогой подарок. Оставь себе эти акции. Продай их и потрать деньги на себя, ты это заслужил.
- Но почему?! Разве они не пригодятся вам в вашем Лондоне? - удивился Якоб.
- Потому что мы… мы…также не принимаем никаких подарков, как и ты, - нашелся Алистер. – Для нас главное - это быть с тобой, отец, - добавил он и встал.

У Якоба на глаза навернулись слезы. Он хотел обнять сына, но тот чуть отстранился, отступив на шаг.

- Соня, Грини, Ди, давайте будем прощаться, - сказал Алистер, обращаясь к своим, и повернулся к отцу. - Прости, папа, но нам действительно уже пора.
- Так скоро? Вы… даже не попробовали ничего! – воскликнул Якоб, растерянно оглядев нетронутые сладости и закуски.
- Отец, так надо, - твердо сказал сын, подталкивая семью к выходу. - Главное, что мы в этот день снова были вместе. Как прежде.
- Я понимаю, - сокрушенно ответил Якоб. – Спасибо, что навестили, сын.
- Будь счастлив, отец, - сказал Алистер, стоя уже в прихожей, - и помни, что я тебе сказал: живи для себя, сколько бы тебе ни осталось. - Отступая в темноту, он добавил: – Никто не знает, когда нас настигнет… - Он недоговорил.
- Но вы же приедете на следующий год?
- А разве мы когда-нибудь пропускали твой день рождения? – уклончиво ответил Алистер уже в дверях.
- Ваша одежда! – вскликнул Якоб. – Она же еще не высохла…
- Заберем в следующий раз, - сказала Соня и послала Якобу воздушный поцелуй. – До свиданья, папка!
- Прощай, дед! Будь счастлив! – вразнобой крикнули внуки и скрылись в полумраке подъезда.
- До свиданья, мои дорогие! – упавшим голосом ответил Якоб.

В его ногу ткнулся носом преданный пес и завилял хвостом. Он будто ожил после ухода гостей. Якоб подошел к праздничному столу и пожевал губами: словно и не было никого. Старик запустил палец в нетронутый торт и слизал с него крем. Потом проделал то же самое еще раз, дав облизать Рабби.

- Не буду ничего убирать, - тихо сказал Якоб собаке и пошел к своему любимому креслу-качалке. - Экономка накрыла все это, пусть теперь сама и убирает.

Заняв привычное место, старик включил телевизор.

…Спустя сутки экономка пришла в квартиру Якоба. Она с удивлением обнаружила, что напитки и закуски на столе так и остались нетронутыми. В комнате старика был включен телевизор, по которому передавали новости на канале «Breaking News»:

- Возвращаясь к трагедии, произошедшей с самолетом авиакомпании «British airlines», - говорил диктор, - напоминаем, что вчера при посадке рейса № 50 в аэропорту «Praha» произошло крушение авиалайнера, и все пассажиры погибли. Расследование о пропаже четырех трупов пока ни к чему не привело. Полиция Праги продолжает поиски, и мы будем сообщать вам о новых…

От сквозняка хлопнула входная дверь, и черная собака на мгновение перестала скулить. Она посмотрела на перепуганную экономку, замершую в дверях, положила передние лапы на колени мертвого старика и дико завыла, задрав голову к потолку.