№27 Жаба, Литературный турнир "Брат таланта" №6 Опции

[Аптекарь]

– Фу, какая противная! – сказала Бу. – Смотри, глаза пучит.
– Сама ты глаза пучишь. А она так моргает, – Кася поправила лямку ранца.
Сегодня ей хотелось спорить. Никто же не виноват, что кроме Бу спорить ей было не с кем.
Желтый, как в фильмах, школьный автобус высадил девочек у бетонного куба остановки «Сомино», просигналил и уехал. День был серый, то и дело начинал накрапывать дождь, по распаханным полям уныло бродили огромные черные птицы.
Скучно осенью. На все село Кася и Бу – единственные школьницы. Есть еще брат Бу, но ему только пять. Остальных родители увезли в город до следующего лета.
Делать было совсем нечего. Разве что залезть в тот пустой дом. Летом они несколько раз играли там в привидения и в кладоискателей. Все было здорово и таинственно. Жаль, что в доме ничего не оказалось, только в углу за печкой они нашли старые ходики без гирек и маятника, зато с нарисованными выше циферблата медвежатами, как на конфетной обертке. Стрелки показывали двадцать три минуты четвертого.

- Пойдем через парк? – предложила Кася.
- Давай.
Идти через парк дальше, но у Каси сегодня настроение, так что Бу не стала возражать. Да и парк ей нравился, хотя он теперь совсем зарос, то ли дело раньше.
Мама рассказывала, что раньше было по-другому, и село было большое, и школа своя, и больница, и даже пароходы останавливались.
Сейчас через парк ходили, только если надо срезать путь. Хотя, как срезать… Просто иначе приходилось идти через заброшенную часть села. Взрослые этого не любили, а девочки ходили то так, то так.
Пройдя по известной только им тропинке, Кася и Бу вышли к памятнику сельчанам, не вернувшимся с Великой Отечественной войны.
Облупленная стела со звездой, доска с именами и датами. Девочки знали, что имен на доске двести восемь. Среди них прадедушка Каси, погибший в боях за освобождение Харькова, и четверо Стекловых, – родственники Бу. Сбоку от стелы – чудом сохранившаяся скамейка.
– Смотри! – Кася схватила Бу за руку.
На скамейке сидела жаба. Крупная коричневая, она была совсем неподвижна, только закрывала и открывала глаза, когда с веток сирени на нее срывалась прозрачная дождевая капля.
– …поцелуй, и она превратится!
– Сама целуй, – сказала Бу.
- А вот, поцелую! Эка невидаль!
Кася медлила. Жаба была ей симпатична, и, вообще, прикол и смешно. Но что делать, если и правда, превратится?
Бу смотрела, ждала.
Кася наклонилась и…

***
Мама встретила Касю на пороге.
– Ну, и где ты была? Автобус давно вас привез!
– Мы заблудились. – сказала Кася сонно. – Пошли через парк и заблудились.
– Прямо так и заблудились? – не поверила мама. – Ладно, иди есть, но, имей в виду, греть я не стану.
В комнате за столом сидел отец и прихлебывал из большой керамической миски грибовницу. Работал телевизор. На столе перед отцом стояла бутылка водки и граненый маленький стаканчик.
– Ну вот, – сказал отец. – Я же говорил, Маруся, что ребенок проголодается и придет. А ты вечно всякие страсти…
Кася обняла отца сзади за шею, прижалась щекой к колючему свитеру. От отца пахло водкой и немного чесноком.
– Привет, – сказала она. – Как на работе?
– Порядок! – бодро ответил отец. – А вот я тебе сейчас суп-то разогрею.
Он поднялся из-за стола, и Кася, так и не разжавшая рук, осталась висеть на нем, как очень большое украшение.

***
Бу у себя дома тоже поела, посмотрела аниме, пустила погреется в дом кошку по имени Мышь и пошла спать. На ее опоздание никто внимания не обратил. Предкам вообще пофиг, так Бу себе это объясняла.
– Я, - объясняла Бу Касе, – уже выросла. Не дочь, а работник. Корову, там, подои, козу причеши. Предки с братом носятся, он же еще маленький.
Ночью Бу приснились улитки. Вся улица была в улитках. Желтые, маленькие и чуть побольше, они вытягивали рожки, перетекали с места на место. Бу очень старалась ступать осторожно, но улиток было слишком много.
Хрусть. Хрусть-хрусть…

***
Сон Каси был другой. Она лежала в своей кровати и не могла пошевелиться. А на ее груди сидела девушка с розовыми глазами.
- Хочешь попробовать жабу? – шептала она, улыбаясь. – Там в кастрюле суп из жабы. Попробуй, тебе понравится.
От этих глаз, улыбки, голоса Касе сделалось так жутко, что она проснулась и долго лежала в темноте, не решаясь снова закрыть глаза.

***
В классе было как обычно шумно. Вымирающие деревни Ирьинского района никак не могли вымереть до конца и в сводном шестом классе, где учились девочки, было аж двадцать человек. Сегодня в центре внимания оказался Вова из соседних с Сомино Чертежей. Он показывал на планшете видео, где мангуст боролся с огромной коброй. Планшет Вова получил за победу на конференции по биологии и очень им гордился.
На первой парте Соня, которая тоже победила в олимпиаде, но планшета ей не дали, демонстративно отвернувшись от Вовы, заплетала косичку тихоне Вале.
Вале было интересно про мангуста, но она терпела, чтобы не обижать подругу.
Прозвенел звонок, и в класс вошла директриса Тамара Борисовна, которую, понятно, все за глаза звали «Барбосовна», и незнакомая женщина в болотного цвета костюме. Кася заметила на лацкане ее пиджака красивую вышивку – стрекозу на остром листе осоки.
– Внимание! – голос у Барбосовны громкий. Говорят, раньше она работала в колонии для малолетних преступников, которую закрыли несколько лет назад, почти тогда же, когда и соминский леспромхоз, и совхоз «Ирьинская заря». – Внимание! С сегодняшнего дня у вас новый учитель математики, Ксения Владимировна. Успокоились, и начинаем урок.
– Слушай, это она. Она, точно! – Зашептала Кася в ухо Бу.
– Где? Кто? – Бу ничего не понимала.
– Ну, она же! Жаба! Помнишь!
– Глупости.
По мнению Бу, Ксения Владимировна была совсем не похожа на жабу. Барбосовна – похожа, а эта – нет.

***
– Надо все выяснить! – решительно заявила Кася, когда закончились уроки.
– Как ты это представляешь? У нас же автобус через десять минут, – сказала Бу.
Они одевались в раздевалке, вернее Бу надела сапог и не застегнула, а Кася еще стояла в сменке и задумчиво наматывала шарф.

– Соврем, что готовим День учителя, и приедем на рейсовом, который в девять. Пойдем, я позвоню.
- Стой! Ну, ты что! Куда идти? Зачем? – начала протестовать Бу, хотя понимала, что подругу не переубедить, потому что у нее опять настроение.
Кася вдруг придвинулась и сказала:
– Мне сон приснился.
Бу выслушала очень внимательно, потом вздохнула.
– Мне тоже… приснилось, – призналась она. – Звони маме.

***
Под ногами хлюпало.
– Я промочила ноги, – сказал Бу. – Ты там не потеряла ее?
- Нет. Вон же она идет.
Ксения Владимировна как шла впереди, так и шла.
– По-моему, ты все-таки не права, – говорила Бу. – Ну и что, что пиджак со стрекозой? Математику же объясняет.
- Тсс! Тихо! – одернула ее Кася.
А Ксения Владимировна остановилась. Просто так, посреди дороги. А потом вдруг исчезла. Девочки на секунду растерялись, а потом подбежали туда, где последний раз видели учительницу. И увидели крупную коричневую жабу, которая лениво прыгала куда-то.

***
Потом были выходные. Бу помогала дома по хозяйству. Родители послали ее выгуливать козу Глашу.
Кася мыкалась дома одна. Она сначала побродила по комнате, потом проведала жабу в стеклянной трехлитровой банке. Жаба выглядела довольной. Кася сходила на двор, наковыряла из привезенного на дрова горбыля каких-то личинок и предложила жабе. Жаба съела угощение и улыбнулась. Обрадовавшись такому взаимопониманию, Кася положила на дно банки свежего мха. Полюбовалась и пошла гулять.
На улице было солнечно и пусто. Их дом стоял у самой реки, вернее огромного искусственного моря – водохранилища. Кася все детство лазила по этим крутым обрывистым берегам. Однажды вместе с Бу они вырыли на склоне настоящую пещеру. Правда, она быстро осыпалась.
Сегодня вода были синяя-синяя. Как небо. А еще через два месяца здесь будет все до самого горизонта покрыто льдом. Но пока осень. Травы уже пожухли, но не совсем. Даже жабу есть пока чем кормить.
Кася прошла по тропинке над берегом и вышла на кладбище. Это было новое-старое кладбище. Старое-старое осыпалось вместе с берегом, когда появилось водохранилище. Но даже это – новое-старое было не таким, как в городе. Там всегда дождь и люди плачут. А тут все такое трогательное.
Кася шла и читала таблички на памятниках и крестах. Вот, старушка Елена Борисовна Стекотина, бабушка и мать. Вот мальчик Антон Румянцев… А вот баба Лика. Она всегда звала девочек полакомиться черной смородиной - «Кусты-то богатые, а мне одной куда столько…»
– Отпусти ее, – сказал женский голос сзади, совсем рядом, – отпусти меня.
Кася огляделась, но никого не увидела.
– Ты кто? – на всякий случай спросила она.
- Не узнаешь? Посмотри налево. Видишь камень. Серый с крестом. Ты там в прошлом году землянику собирала.
Кася посмотрела и увидела.
Тропинки к могиле не было, пришлось пробираться через поникшие бурые травы. Букв на памятнике было не разобрать, все затянул мох. Кася протерла поверхность ладонью и прочла: «Опрятина Ксения Владимировна». И цифры.
– Вот видишь, – снова раздался голос. – Я получила второй шанс. И выбор. Или навсегда жабой, или попробовать… Представляешь, как в сказках. Но нужен поцелуй, и ты мне его дала.
Теперь если год с людьми… с детьми продержусь, меня совсем освободят.
– Но ты ведь умрешь! Жаба не выдержат!
– Может и так. Но попробовать надо.

Вечером Кася вытряхнула из банки жабу возле стелы воинам.
– Вот что, - сказала она. – Прыгай, и, если хочешь, зимой приходи к нам. Я тебя спрячу.
Жаба ничего не ответила.

***
– Ты что, отпустила! Ты с ума сошла! – крикнула Бу. – Куда ты ее отпустила? А сны?
– Посмотрим, – пожала плечами Кася.
– Что посмотрим?
– Придет она зимой, или нет, – и девочка улыбнулась.