Дед, постапокалипсис Опции

[Брат Гусаров]

Писал на конкурс Ливадного "запертые",
помойму кака получилась, но третье место таки дали

Дед
- Пошли в жопу! – Выкрикнул Дед.
В ушах еще стоял звон от выстрела, а внизу, метров за сто хрипел в траве, вяло суча ногами, подстреленный им Совун.
- А ты зажиточный, Дед! – Удивился Пузырь из-за березки. – Только нас тут двадцать человек, сколько у тебя еще «маслят»?
- Выходи по одному, не ошибетесь!
Зажиточный... пять автоматных патронов – это и, правда, целое состояние. Михайловский хутор - тамошние арюлики в свое время разграбили военный склад - нынче берет корову за штуку, или медвежью шкуру, или бабу. Сидят как сычи на своих цинках, точь-в-точь довоенная Россия на нефти, и ни фига не делают.
Бандит больше ничего не говорил, зато там, за их холмиком происходила какая-то возня. Из-за укрытия показывалось то плечо, то макушка, то рука.
От яркого солнца все плыло, дрожало в кровавом мареве. Пот застилал глаза, а тереть было нельзя – только хуже сделаешь. В висках стучала кровь – Дед еще не до конца успокоился после бега, эти молодцы гнали его километра два через лес, как дикого зверя.
Зато теперь его, Деда, масть: позиция шикарнейшая, залег на высотке. Все подходы просматриваются, а восемь, и никаких не двадцать бандитов ютятся за невысоким холмиком с чахлым деревцем. Что, шакалята, не ждали, что у старика боеприпасы найдутся? Как все-таки глупо он попал! Ведь еще там, на хуторе понятно было: пойдут за ним, соблазнятся дедовым барахлом. Уж больно алчно глазки вспыхивали у главаря…
- Нехорошо делаешь, Дед! – Наконец заговорил Пузырь. - Человека мне убил, мы ведь тебе плохого не хотели, просто пообщаться о том, о сем… Бог ведь делиться велел, все мы человеки…
Бандит говорил и говорил, заговаривал, а Дед смотрел вправо, на 3 часа от березы.
«Дурак ты, Пузырь» - подумал он, когда точно в том месте зашевелилась трава. Выждал, пока все трое выползут на открытое пространство, и взял «флагмана» на мушку. Они спешили обойти Деда. Думали, что их не видно, а на самом деле были как на ладони. Молокососы. Даже ползать толком не умели, задницы выпячивали. Придется валить двоих. Одного будет мало, нужно действовать максимально жестко. Как же все-таки глупо! Дед несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь - его до сих пор трясло - и на длинном выдохе потянул спуск. Бандит, получив пулю в голову, вскочил на ноги, пробежал несколько шагов, сильно забирая влево, и повалился на бок, зашелся судорогами. Второму, рыжему попал в бок, этот просто ткнулся лицом в траву. Третий, не помня себя от ужаса, на четвереньках бросился обратно в укрытие. Дед проводил его стволом и крикнул:
- У меня два магазина! Выходи с поднятыми руками!
Над полем боя повисла тишина, только Совун исторгал хрипы из прострелянного легкого - пытался ползти. Этот Совун, там, в михайловской таверне подсел к Деду, и неумело пытался втереться в доверие, выяснить, куда Дед пойдет. И он же, примитивный придурок, напоролся на первую пулю.
…Прилетела божья коровка, села на большой палец и лениво переползла на цевье. Где-то рядом застрекотал кузнечик.
- А что сделаешь с нами? – Наконец подал голос Пузырь.
- Выходи, сучьи дети, без разговоров!
Медленно, высоко подняв руки, шестеро вылезли из укрытия. Облезлые кожаные куртки, тесаки. У главаря плащ до пят и «ксюха» - короткий «калаш» на груди, понятное дело пустой, для понта. Молодые, лет по 18-20.
- Ну, так че, старик, может, отпустишь? – Шмыгнул носом Пузырь, голос его заметно дрогнул.
- Валите, – скривился Дед, - патроны на вас тратить…
- Ага, спасибо, - закивал главарь, - можно только луки свои заберем и копье.
- Забирайте.
Самый тощий разбойник юркнул за холм и вернулся с оружием.
Носатый, лысый бугай, что стоял правее всех сплюнул.
Сделал пять робких шагов, после каждого ожидая окрика, и, несмело опустив руки, склонился над Совуном. Раненный потянулся к нему, но бандит бесцеремонно оттолкнул его, полез по карманам.
- Что ж ты делаешь? - Скривился Дед. – Он живой еще.
Мародер вперился в старика оценивающим взглядом.
- А ты меня жизни поучи. – Медленно сказал он и снова сплюнул. – Куда ты ее захонырил? – Это уже умирающему подельнику.
Малолетние падальщики, почуяли слабину... растерянное выражение на лице Пузыря сменилось наглой ухмылкой, руки он почти опустил, а вслед за главарем моментально расслабилась вся банда… неуемные, глупые падальщики.
Лысый тем временем, перемигнулся с Пузырем, вскочил и, набычившись, сделал в сторону Деда два шага:
- А ты че, Дед, жизни нас учить вздумал? А? А?!
Говорил он с нажимом, активно жестикулируя, будто забрасывая чем-то невидимым оппонента:
– Чет ты быстро засмирел! Может от того, что патрончики вышли?!
Дед расстроено вздохнул и поймал грудь бандита в прорезь прицела, выровнял мушку.
- Ты, старикан, за кого нас держишь? Мы се…
Грянул выстрел и лысый, замолкнув, повалился кулем. Дед сжег свой предпоследний патрон. Банда явно не ожидала такого поворота дел, ухмылки с лиц будто сдуло, руки снова вздернулись вверх.
Дед, не спеша, поднялся на ноги и направил автомат на Пузыря, со ста метров было видно, как тот побледнел.
- Пошли вон. – Сказал страшным голосом.
Щуплый, тот, что держал луки и копье открыл рот, закрыл, дернулся.
- Мы еще встретимся. – Неуверенно пообещал он.
Деду вдруг стало нестерпимо весело. Он, Дед, помнил жизнь до войны. В том мире он вырос и получил инженерное образование. Выжил по воле случая, и целую вечность скитался по радиоактивным руинам. Голодал, мерз, прятался от банд людоедов. Он, Дед, организовал один из первых хуторов. Он собрал людей в единый кулак, дал им надежду, воодушевил и заставил бороться. И он, Дед, когда жизнь в округе только-только стала налаживаться, проморгал появление крупной банды. Это его хутор группировка Лютого численностью в двадцать человек с бессмысленной жестокостью уничтожила полностью. Его жену убили и его дом сожгли. И его, Деда, в трех местах прострелили навылет - патроны тогда еще никто не считал. Это он, Дед, мстил и достал всех участников нападения до единого, кроме самого Лютого, которого посадили на кол его же подельники…
И ему, Деду, угрожал сейчас какой-то плюгавый юнец, едва начавший бриться.
Неожиданно для самого себя Дед расхохотался. Он смеялся легко и в то же время страшно. И под раскаты его неудержимого хохота, вжимая головы в плечи и боязливо оглядываясь, остатки банды припустили к опушке леса.

***
Дед не стал обшаривать тела, побрезговал. Да и вряд ли там было что дельное. Подождал, пока бандиты доберутся до леса, сложил приклад, привычно зафиксировал автомат под мышкой, в натяг, магазином вверх и пустился легким бегом в противоположную сторону. Сбежав по склону, взял вправо – на всякий пожарный запутать след, через разросшуюся лесополосу сделал на запад пару километров, преодолел глубокий овраг и вернулся на свой курс. Дед двигался на юг.
Сильно наклонившись вперед, он, монотонно перебирал ногами, в таком темпе Дед мог бежать хоть сутки. Солнце покидало зенит, небо было голубым до одури и по нему плыли огромные как атомные авианосцы и невообразимо замысловатые облака. Озорной ветер постоянно менялся, дул-поддувал то с одной стороны, то с другой. То заигрывал с седой Дедовой бородой, то приносил запахи цветущих трав. Дед не спеша бежал по заброшенному полю, обрамленному лесополосами. В трехстах метрах паслось стадо одичавших коров, к ним крался, вжимаясь в землю, молодой тигр. Дед остановился, хлебнул из фляги, прополоскал рот, выплюнул. Бережно достал из кармана, вытащил из водонепроницаемой пленки свое сокровище: МП3 плеер с 80-тигиговым жестким диском, аккумулятор которого он подзаряжал с помощью солнечной батареи. Развернул наушники-лопухи, тронул кнопку. Над землей, с каждой нотой взлетая все выше и выше, понеслась симфония Баха. Молодой тигр прыгнул на белую с черными пятнами корову.

***
За остаток дня Дед, судя по электронному шагомеру, сделал 26км. К вечеру ему здорово повезло: он издалека увидел, как в высокую траву слетела куропатка, подкрался к ней совсем близко и взял из лука, с первой стрелы, наповал.
С заходом солнца остановился в неглубоком овражке, разжег костер и сложил лежанку из тростника. Ночевать на природе, вообще говоря, дело рисковое. Но Дед давно был в редколесье свой, знал все опасности, спал чутко. А хищники его беспокоили нечасто, уж больно тревожно Дед пах, вокруг полно было более привычной добычи. Дед поужинал печенной на углях птицей. Выпил полфляги воды – возместил потерю жидкости за день, и, радуясь тому, какое удачное место нашел – вокруг рос трескучий кустарник, заснул.
… Ему снилась жизнь до войны. Его кошки - он занимался разведением: Зита и Марта – абиссинки, как спали, мурлыча, у него на груди. Потом приснились котята, которых он съел. Тогда, было это в первый год после ядерной войны, он шесть дней брел через сырой и холодный осенний лес, его загнала сюда банда каннибалов. Совершенно отупел от холода и голода, почти сдался и внезапно набрел на гнездо дикой кошки. Маленькие пушистые комочки сами выбежали ему на встречу, и это спасло Деду жизнь.
…Под утро снова приснился тот сон, в двенадцатый раз. Хутор, они с мужиками работают в поле. Сосредоточенный Егор и веселый Сашка-сиротка, вечно недовольный одноглазый Павел, они идут с косами в ряд. И Анна приносит кувшин ключевой воды, но не спешит протягивать, лицо у нее серьезное.
- Юг. – Говорит она. – На юге.
И тут же БТР проломивший частокол, языки пламени. Сашка, истекающий кровью…
Анна!
Дед со стоном проснулся и услышал вдалеке крик. В следующую секунду он был на ногах, сворачивал одеяло. Нахлобучил рюкзак. «Дикие!» Везет как утопленнику. Это точно был крик «дикого», вышедшего на след и след этот явно его, Деда. Дед бросился через трескучие кусты, а сзади снова заорали, уже трое. Километр, может чуть меньше.
Феномен «маугли» был известен науке задолго до войны: бывало, что находили в джунглях одичавших людей с младенчества воспитанных зверями. Эти дикари были невероятно сильны и выносливы, обладали острым нюхом, слухом и зрением, умели согреваться теплом своего тела и галопом скакать на четвереньках. Вели они себя точь-в-точь как животные, выучить человеческий язык не могли и все попытки вернуть их в социум были напрасны.
Но кто мог предположить, что в послевоенной средней полосе зародится вид зверолюдей? Откуда взялось столько «маугли» и как они дожили до зрелого возраста? Только набирающая могущество святая церковь знала все ответы. «Дикие – это души, отвернувшиеся от истинной веры» - говорили попы.
По виду «дикие» были обычными людьми, только абсолютно голыми и заросшими. Они жили стаями, голов в 10, жрали все подряд и по неизвестным причинам люто ненавидели нормальных людей. Это были самые опасные обитатели редколесья. Если любой зверь относился к человеку с опаской, и, зная звериный «этикет», можно было, столкнувшись нос к носу, уйти живым, то зверолюди буквально стервенели, чуя человека. Хорошо еще, по следу шли шумно, слышно было за несколько километров. Последние несколько лет охотники с «дикими» не встречались, вроде как, их совсем истребили, и вот тебе, пожалуйста. Надо же было так напороться!
Светало, Дед мчался, что есть мочи. Он был обречен. «Дикие» в любом случае его догонят, и в одиночку от стаи ему не отбиться. «Влезть на дерево» - мелькнула мысль. Да, когда станут нагонять, он так и поступит, но ведь это будет лишь отсрочка… Дед увидел сухие заросли камыша на опушке леса и помчался к ним, а сзади, уже совсем недалеко торжествующе взвыли в дюжину глоток. Кровь стучала в висках, воздуха не хватало, Дед жал из себя все без остатка. Нестерпимо хотелось скинуть снаряжение, навешано на Деда было килограмм 20. Врубился в камыш и с оглушительным треском помчался дальше. На ходу достал из разгрузки бутылку – припасенный с давних времен «коктейль Молотова». Через 200 метров камыши кончились. Дед остановился, вытащил зубами пробку и начал поливать горючей смесью заросли, потом чиркнул запал и в красных отблесках кинулся дальше. Везение! Начиналась топь. Сзади затрещало, завыло, зарычало – «дикие» достигли камышей. Под ногами хлюпало, Дед спотыкался о кочки. Бежать в потемках через болото – не лучшая идея, но выбора не оставалось. С ходу Дед подхватил длинную палку и прыгнул в ледяную воду, сразу провалившись по пояс. Побрел вперед, торопливо прощупывая дно палкой. Оступился, чуть не упал - ноги не держали. Сзади ор, рев, видимо, «дикие» столкнулись с огнем. Пытаясь восстановить дыхание, дальше в болото, автомат над головой. И за дерево, распластался в корнях, разогнав ряску. Сзади топот и совсем рядом вой, шипение, всхлипы. «Дикие» метались по краю болота, подвывая обиженно – упустили след. Дед зажал себе рот рукой, чтобы дышать не так шумно. На берегу завизжали, зарычали, загрызлись, стая рвала кого-то своего.

***
Весь следующий день Дед шел через болото. Это было тяжело. Дважды ему попадались сухие островки, и он делал привалы по часу, отдыхал, ел и двигался дальше. Ближе к вечеру, уже начиная отчаиваться, он вышел на твердую землю. Разжег костер, высушил портянки, перебрал все свое имущество: слава богу, все было герметично упаковано, отдохнул. И прямо здесь крепко, без сновидений уснул.

***
…Проснулся Дед отдохнувшим, только кости слегка ломило. Лес с этого края болота был хвойный, древний и могучий. Вековые сосны упирались верхушками в небо, а земля была устлана толстым слоем рыжих иголок. Дед снова взял направление на юг, и скоро ему пришлось почти что карабкаться вверх по крутому склону.
Дед и сам не смог бы объяснить какая сила, вдруг, заставила его распластаться на земле, но в следующий миг на вершине холма застрекотал пулемет и над головой часто засвистели пули.
Происходящее отдавало ирреальностью: в полусотне километров отсюда, за патрон легко могли убить, а тут неизвестный пулеметчик лупит по одинокому Деду квадратно-гнездовым.
Стрелок взял прицел ниже, и остаток очереди зарылся в хвойный наст. Потом пулемет затих.
- Эй! – Крикнул Дед. – Кто вы?!
Никакого ответа.
- Не стреляйте! Я выхожу!
Высоко подняв руки, он медленно привстал и на холме тут же снова загрохотало.
Дед лежал, уткнувшись лицом в хвою, и заворожено слушал посвист пуль. Снова около 50-ти над головой и последние несколько в землю. Вдруг он расхохотался.
- Ну, конечно же! Как я сразу не догадался! Это автомат, робот, такие еще в СССР на секретных объектах ставили! – В слух сказал Дед.
Покричал:
-Э-э-э! А-а-а-а! Э-э-э-э!
Нахлобучил кепку на ствол автомата и помахал ей над головой – нуль эмоций.
Пробормотал:
- На тепло, значит.
На объекте, прикрываемом такими установками должно быть много всего интересного.
Ворча: «сколько ж в тебе патронов тысяча, аль две?», Дед снял с себя все лишнее, отполз влево, вскочил и тут же снова упал, перекатился в сторону. Пулемет ударил по пустому месту.
Дед повторял и повторял этот трюк, пока патронный бункер установки не опустел. Привстал на колено, сощурился, не спеша достал из рюкзака оптический прицел и начал внимательно рассматривать местность. Местоположение пулемета он засек по вспышкам, но даже в четырехкратную оптику не смог разглядеть амбразуру, там все заросло плющом. Как Дед не вглядывался, увидеть признаков рукотворных сооружений не смог, холм выглядел абсолютно «диким». Каких-либо заграждений предупреждающих знаков или табличек тоже не обнаружил.
- Ничего... – Задумчиво пробормотал Дед. – Какие ты мне еще сюрпризы готовишь, а? Мины… наверняка тут стоят мины.
За 30 послевоенных лет с минным полем могли произойти разные метаморфозы. Мины могли уйти глубоко в землю, а могли наоборот вылезти на поверхность. Дед оглядел хвойный ковер, снял с автомата шомпол и, прощупывая им пространство перед собой, начал медленно продвигаться вперед.
Дед был максимально собран и напряжен до предела, от такого места можно было ждать чего угодно.
Вдруг шомпол слишком легко провалился в землю, Дед встал на ноги, и, в следующее мгновение земля ушла у него из-под ног.

***
Его спасло то, что падал он вместе с решеткой и всем фильтр-вентиляционным добром, размещенным сразу под ней. Видно, все это хозяйство, долетев до дна шахты, сыграло, частично погасив удар. Больно ударившись ребрами, ободравшись во всех возможных местах, Дед соскользнул дальше, в тесный бетонный короб, под уклон и застрял метров через 50, в ворохе мусора, когда вентиляционный ход перешел в горизонталь. Поднявшаяся пыль не давала вздохнуть, Дед зашелся кашлем. Мелькнула паническая мысль, что он сейчас вот так, в абсолютной темноте, зажатый со всех сторон стенами задохнется, но пыль постепенно осела. Отдышался. Из глубины тянуло сыростью. На ощупь достал фонарик,- светодиодный, аккумуляторный фонарик с ручной подзарядкой, настоящее сокровище, - и включил. Короб оказался не таким уж и тесным, стащив автомат и рюкзак, Дед почувствовал себя гораздо свободнее. Выбраться наверх, нечего было и думать, уклон был слишком большой, так что оставался один путь – вперед ногами. Пропустил автоматный ремень через лямки рюкзака и, волоча эту связку за собой, двинулся вперед. Ползти было неудобно. Дед пробовал и так и сяк. В итоге остановился на методе «извивающийся червяк». Преодолев около 100 метров, он уперся в решетку. Решетка была капитальная: с толстыми полосками бронежалюзей и через нее… пробивался свет. Дед выключил фонарь – точно!
Долбил ее больше часа. Сгибал ногу в колене насколько позволял «потолок», упирался руками в «стены» и лягался что есть мочи. Еще и еще, раз за разом. Обессилев, отдыхал, глядя в серый бетон, восстанавливал дыхание и снова принимался выносить ненавистную преграду. Он весь взмок и начал уже отчаиваться, когда решетка вдруг неожиданно подалась. Облегченно выдохнув, Дед подготовил автомат, свесил ноги наружу, изогнулся и выскользнул из короба.
Прямо перед собой он увидел грузовик. Крашенный в защитный цвет ЗИЛ-131 на ДХ – колеса вывешены, все, что только можно прикрыто промасленной бумагой. Справа и слева была еще техника. «Инженерные машины» - Прочитал Дед табличку. Здесь было 6 грузовиков, 2 гусеничных трактора, 2 экскаватора, 2 автокрана, и даже буровая установка имелась. Все в масле. Склад был просто огромным, ряды стеллажей и укладок уходили вдаль. С высокого сводчатого потолка на шнурах свисали светильники.
Дед медленно пошел вдоль строя машин, зачарованно, словно во сне, разглядывая технику. Гусеничный транспортер, автоцистерна и следующая табличка: «боевые машины». 4 БТРа, 2 БМП и 100мм самоходная артустановка.
«ГСМ». И бочки-бочки-бочки, штабелями до потолка. Цистерны рядами. Десятки, сотни тонн топлива. А дальше… он сощурился и вприпрыжку побежал к огороженному решеткой складскому месту. «Оружие и боеприпасы». Не веря своим глазам, Дед ощупывал ящики, покрытые толстым слоем пыли. Автоматы, винтовки, пулеметы…
Да тут хватит, чтобы целую армию вооружить! С другого края были уложены боеприпасы. Очень много всего. Минометные мины, 30-мм снаряды, реактивные гранаты… Дед разыскал ящики с маркировкой «7.62мм обр. 1943г.» и торопливо вскрыл один. Взрезал цинк, и наскоро протирая патроны платком, набил все свои 4 рожка лежавшие в рюкзаке. Освободил магазинную сумку, пришлось распределять по жилету всякий хлам, хранившийся в ней, давненько она не использовались по назначению. Порывшись еще, повесил на пояс автоматический пистолет в большой кобуре и распихал по карманам пяток ручных гранат. Крякнул удовлетворенно. Ничто так не поднимает настроение как бесхозный оружейный склад.
Он шел по центральному проходу, без опаски, широко расправив плечи, а справа и слева тянулись бесконечные складские места со строематериалами, мебелью, медикаментами, лабораторным оборудованием, одеждой, снаряжением, инструментами, семенами… здесь было буквально все, о чем только можно было пожелать. Несметные, невообразимые богатства, мозг отказывался верить в происходящее.
В конце помещения Дед обнаружил нечто вроде диспетчерской, тут же в ряд стояли желтые электропогрузчики. КП был огорожен дюралевой стойкой, а внутри размещались десять рабочих мест для операторов, на каждом светился плазменный дисплей. Дед вошел сюда испытывая благоговение и восхищение одновременно, он не думал, что когда-либо еще увидит работающий компьютер. Ближайший монитор показывал план сооружения.
Судя по схеме, в противоположном конце склада, имелась широкая бронированная дверь с выездом на поверхность. Жилой сектор… казарма, столовая, спортзал, санузел. Артезианская скважина… а это что? Дед присвистнул. Ядерный реактор! Тут своя собственная атомная электростанция. Валом дармовой энергии!
Смахнув с клавиатуры пыль и нажав пару кнопок, Дед нашел план наземных сооружений и усмехнулся. Он вышел к базе со стороны болота, которое, видимо, считалось непроходимым. Потому направление прикрывалось всего одной пулеметной турелью. С трех остальных сторон объект был защищен не в пример лучше: установки натыканы густо, сектора перекрывались, а местность ровная – от огня не укроешься. На подходах проволочные заграждения под напряжением и дистанционно включаемые интеллектуальные мины. Немного покопавшись в интерфейсе, Дед отрубил защиту периметра.
«Но, кто-то ведь включил ее изнутри» - подумал Дед. Огляделся. Вряд ли его появление могло остаться незамеченным, выбивая решетку, он много шумел. Так, где же хозяева?
Дед продолжил изучать компьютер. Нашел руководство по организации поселения и списки имущества хранящегося на складе. Было очевидно, что база создавалась с прицелом на всемирный апокалипсис, здесь хранилось все, чтобы пережить ядерную войну и построить на поверхности целый город - центр возрождения цивилизации. На первых парах поселенцы должны были использовать законсервированную технику и припасы, а потом неизбежно «одичать» с сохранением максимально возможного уровня технологий. Их потомки начнут с водяных мельниц и примитивных горнов для плавки железа. К их услугам будет подробная база данных достижений человечества.
Список, начинаясь с Алгебры и Астрономии, тянулся вниз до бесконечности.
Здесь были все знания, накопленные людьми, открытия, изобретения, технологии, произведения искусства. Скурпулезно собранная и отсортированная информация.
Внезапно, он все понял. Это не могло быть случайностью. Не так уж много осталось людей, которые смогли бы распорядиться таким наследием. Он, доживающий свой век отшельником-одиночкой, ничего более не ждущий от жизни Дед, попал сюда неспроста. Судьба давала ему шанс… всему человечеству давала шанс.
На глазах навернулись слезы:
- Анна… но я не смогу, – сказал он вслух, – я стар, я слишком устал, и я хочу к тебе…
больше некому, – вдруг догадался Дед, – нас ведь мало осталось, стариков помнящих мир до войны. А молодые… они способны только разграбить тут все. И еще передерутся из-за этих сокровищ, кучу народу перестреляют. Хорошо… хорошо, я сделаю, я все сделаю.

***
Казарменное помещение было заброшено. Сотня идеально заправленных и покрытых слоем пыли двухъярусных кроватей. Осмотрев все закутки, Дед двинулся дальше по коридору. План базы он запомнил в мельчайших подробностях, потому знал, что дальше по правой стороне будет дверь в столовую и пищеблок. Ступая бесшумно, с пятки на носок Дед скользнул внутрь и тут же вскинул автомат: пол столовой был покрыт слоем бумажного мусора. Присел - упаковка от одноразовых пайков. 30 лет кто-то жрал тут консервированную еду из стратегического запаса. На одном столе явно неоднократно рубили мясо, на другом стояла чайная кружка со свежей заваркой. Дверь на кухню была открыта. Дед бесшумно приблизился к ней. Неожиданно оттуда крикнули басом:
- Убирайтесь, проклятые!- Из дверного проема вылетела подушка в белой наволочке, шмякнулась об пол. – М-м-мутанты!
Дед быстро заглянул внутрь и сразу же вошел.
На железном разделочном столе, поджав под себя ноги, сидел пожилой человек в военной форме.
- Да я, вроде, не мутант. – Развел Дед руками.
- Как же рассказывай! – Не поверил военный. – С поверхности – значит мутант.
Внешний вид его был безупречен: парадная форма выглажена и вычищена, идеально белая рубашка, оливковый галстук, золотые капитанские погоны. Вот только обувь на ногах отсутствовала, вояка сидел в носках, а натертые до зеркального блеска штиблеты стояли рядом на столе. Лицо гладко выбрито, кожа ухожена, а волосы аккуратно, но коротко пострижены.
- Коленки на брюках вытянешь. – Вырвалось у Деда.
Капитан досадливо отмахнулся.
- Где-то я тебя уже видел. – Прищурился Дед.
Кэп пожал плечами.
- Подожди, подожди, подожди! – Ткнул пальцем. – Ты этот… как же… господин супер-йогурт. Из телерекламы!
- Точно! - Подмигнул капитан, и с подъемом запел:

Супер, супер-йогурт пей
И простудой не болей
Дед принялся подпевать:

Угости им всех друзей
И старушек и детей

- Не! – Неожиданно крикнул военный и выпучил глаза.
- Чего не?
- В рекламе не я снимался, просто очень похожий на меня человек, - он насупился, - но меня все подкалывали, так и называли: господин супер-йогурт. А вообще я физик- я.. я.. ядерщик.
Капитан сложил подушечки пальцев.
- Ну да, тут же реактор есть. – Задумчиво пробормотал Дед.
- Есть. – Согласился военный. – Этот объект первоначально планировался под рельсовую пушку, чтобы посылочки на орбиту закидывать.
Дед присвистнул.
- Но потом бабки попилили, а достроить до конца не смогли, - продолжил кэп, - вот губернатор наш Овчинников убежище здесь и организовал, чтобы было с чем народное хозяйство, после третьей мировой поднимать. Он на ядерной войне вообще повернут был.
- А люди где?
- А.. – Капитан махнул рукой. – Сдристнули все. На реакторе ЧП случилось, они все и сдристнули. Я остался аварию локализовывать ценой собственной жизни, а получилось, что один из всех спасся.
- Понятно… - Протянул Дед.
- Ты че, правда, не мутант? – Прищурился офицер.
- Да не.
- Паршиво, - шмыгнул он носом, - а я на реакторе охлаждающий контур отрубил, чтобы живым не даться, должно через пару минут уже рвануть.
Мчались со всех ног, толкаясь в узком коридоре, поскальзываясь в поворотах. Дед от страха материл капитана, на чем свет стоит. Вбежали в тесную реакторную, и офицер сразу бросился к большому, во всю стену, пульту управления. Защелкал тумблерами. Дед ругался страшными словами. Потом взвыла сирена - реактор вышел на критический режим, кэп нажал две кнопки в правом верхнем углу и все стихло.
- Вот и в тот раз так же было, – прокомментировал военный, - все сдристнули.
- Успели? Успели? Все нормально? – Возбужденно спрашивал Дед, с него лил пот.
- Да нормально, успокоил его капитан, - я так почти каждый день делаю, скучно же.
- Ах ты… - Воскликнул Дед в сердцах.
- Да ладно тебе, расскажи лучше, там, на поверхности вообще как?
- Как-как… вышел бы и посмотрел сам, крот хренов!
- Вышел бы… - Печально вздохнул капитан. – Если бы я мог… дверь-то заклинило.

***
- Капитан, тебя как вообще звать?
- Гриша.
- А меня Сергей, но все кличут просто Дед. Слушай, Гриша, чаем угостишь меня? Сто лет не пил чая! А я пока пойду, инструмент соберу. Дверь с электрическим приводом, говоришь.

***
Борис сидел, прислонившись спиной к трухлявым, ноздреватым бревнам частокола. Только что отпустили почки, и он, наслаждаясь отсутствием боли, грелся на солнышке. Положение было безрадостное. Хутор вымирал. Зверя в окрестных лесах не было - княжеские охотники выбивали, специально морили голодом. Урожай в этом году обещал быть скудным: едва-едва протянуть зиму. Молодежь разбегалась, кто во служение к князю, кто просто в разбойники. Княжеские агенты обхаживали мужиков, сеяли в хуторе смуту. Еще год-два такой жизни и придется идти к солнцеликому с поклоном, добровольно в крепостную кабалу. А то и раньше силой возьмет, ему ведь попы нашептывают что делать. Независимых хуторов всего-то осталось: раз, два и обчелся, князь почти всех под себя подмял.
Внезапно Борис услышал звук. Это было настолько невероятно, что он решил, что ему чудится. Но звук не исчезал, а, напротив, приближался. Миг, и из-за поворота на полном ходу выскочил БТР! Машка, выронив ведро, с криками бросилась в хутор. Сашка и Петр застыли, разинув рты. Они такую диковину видели впервые в жизни. БТР подкатил к старейшине вплотную и, клюнув носом, затормозил. Из командирского люка вылез улыбающийся до ушей Дед.
- Да ну тебя! – Вместо приветствия Борис замахал на Деда руками. – Чуть заикой не стал на старости лет! Чуть инфаркт у меня не случился.
- Э! – Дед цокнул языком. – С инфарктом придется подождать, ты мне живой и здоровый нужен. Сколько у тебя в хуторе людей, Боря?
- Сто четырнадцать. Три четверти бабы, дети да старики.
- Сто четырнадцать… для начала неплохо! – Весело крикнул Дед. – Собирайте манатки, вас ждет новый, лучший мир!