Холодный разумный расчёт Автор: Дон Рэба , Турнир "Мимолётный привкус жизни" Опции

[Дон Рэба]

В последнее время Инге снилась родная деревня. Всё чаще весенне-дождливая. С развесистыми ветвями черёмухи, от которых расходится нежный аромат. С проклюнувшимися через клейкие почки едва заметные листочки тополя. С шелковистой травой, по которой здорово пробежаться босиком. И пусть это всего лишь во сне, ярком, объёмном, цветном, тем не менее создавалось впечатление безмятежной безопасности. Приходило ощущение обычной жизни, со всеми радостями и тяготами, а не стремление считать и пересчитывать всё и вся, пытаясь не упустить любую мелочь, способную повлиять на итоговый результат.

Инга встряхнулась, отгоняя неуместную ностальгию. Встала, потянулась, расстегнула две пуговицы на рубашке. Тетратеклиновая ткань - не самый лучший синтетик, но за неимением лучшего сгодилась и такая одёжка. За три года Инга привыкла обходиться без нижнего белья, иначе бы замучилась. Воду приходилось экономить самым жёстким образом, для душа использовать лишь рециркулируемую, да и то - раз в месяц. Лишь для Ванюши делала исключение.

Остро захотелось кофе, вновь ощутить полузабытый аромат и терпкий вкус. Но банка быстрорастворимого закончилась год назад, а пачка в зёрнах бесполезна, аппарат Инга уничтожила в аннигиляционной камере. Раз нельзя кофе, обойдётся галетой, хоть что-то пожевать, чтобы унять разбушевавшиеся нервы. Времени ещё много: целых двадцать минут.

Казалось, её участия в процессе гибернизации не требовалось, за всем следила автоматика, но на душе спокойней, когда Инга лично наблюдала за тем, как Ванюша постепенно погружается в сон.

Она прошла к столу, машинально взяла кусок праздничного торта, который совсем недавно ел Ванюша, откусила и стала медленно жевать. Перед тем, как лечь в анабиозную камеру, по инструкции необходимо поесть и попить. И пока суд да дело Инга успеет внести в судовой журнал запись и вновь пересчитать, вдруг закралась пусть небольшая, но всё же ошибка, которая может вылиться в крупные неприятности. Не для неё, разумеется, весь свой лимит ошибок она уже исчерпала.

Инга дела торт, допила из ванюшиной кружки разведённый порошковый какао, пододвинула судовой журнал и взяла крохотный огрызок карандаша. Когда-то он был целым. Журнал, кстати, тоже, лишь три жалких странички. Остальные ушли на расчёты.

Считать Инга научилась чуть ли не с раннего детства. Первым подарком на её памяти был калькулятор. Отец постарался, хотел пошутить. Однако она юмора не оценила, приняв розыгрыш за чистую монету, и цифры прочно заняли воображение, заменив игрушки. В шесть лет Инга уже умножала трёхзначные числа. Дальше - больше. Уже в десять лет сознательно выбрала будущую профессию, и с той поры старалась воплотить мечту в реальность.

Вступительные экзамены в курсантскую навигационную школу сдала без усилий. Однако несмотря на все старания Инга так и не стала первой. Ни в группе, ни на курсе. Лишь второй. Вечной второй. Пришлось действовать хитростью и идти кружным путём.

Впрочем, Сергей не особо сопротивлялся. Он и сам положил глаз на бойкую симпатичную девчонку. Свадьбы как таковой не справили, лишь официальную церемонию бракосочетания, на которой присутствовали верные друзья, поскольку предстояли выпускные экзамены и распределение. Разумеется, их поставили в один экипаж. Сергея назначили капитаном корабля дальней разведки, её - штурманом.

Инга раскрыла журнал, в котором красовались всего три записи, сделанные её рукой. Лишь три события, самых значительных и достойных упоминания.

"29 августа 173 года эры Покорения Космоса разведывательно-экспедиционный рейдер "Иоанн Кеплер" вышел из подпространства при чрезвычайных обстоятельствах у звёздной системы Шаула. Причины так и не выяснены, подозревается сбой корабельного компьютерного комплекса типа "Умник". При попытке экстренного торможения рейдер получил повреждения и разрушился. 7 человек смогли спастись, укрывшись в грузовом нефе, инвентаризационный номер 372018. В связи с аварией не удалось вывести и включить гравитонный сигнальный маяк. Вынуждены воспользоваться исключительно бортовым, на который будет ориентироваться спасательная команда. Если таковая, конечно, будет выслана. Легли на круговую орбиту у небольшой планеты третьей звезды лямбды Скорпиона Це системы Шаула. 6 членов экипажа погружены в анабиоз".

По счастью на грузовике имелись гибернационные камеры. Ровно восемь. Так что с погружением в криосон проблем не было. Проблемы начались, когда Инга стала уговаривать, чтобы уснули непременно все. Именно тогда она провела первый расчёт, когда подоспеют спасатели. Дело ведь не только в воде и еде, запасы которых при семи ртах хватило бы на месяц. Главной проблемой стала тридцатая неделя Инги. Никто ещё не ложился в анабиоз при беременности. Да и младенцам гиберсон противопоказан. Безопасным возрастом считался три года. Именно столько сегодня Ванюше и исполнилось.

Все шестеро мужчин героически предлагали себя в роли спутника, но Инга отказалась, сделала второй расчёт и доказала, что при таких условиях еды не хватит. Только после подобной выкладки её спутники успокоились и поспешили залечь в анабиозные камеры.

Инга лукавила, когда сказала, что спасотряд прибудет через год. Это могло произойти в случае выброса аварийного буй-маяка, оборудованного стандартным для подобных ситуаций гравитонного передатчика. Но маяк спасательного нефа такой продвинутой системой не обладал, обходясь волновой. А у неё и мощность меньше, и, соответственно, скорость распространения. Стало быть помощь задержится. Хорошо, если действительно на год. В своих расчётах Инга брала три. А чтобы наверняка - четыре.

И всё же основным фактором в плане выживаемости являлось не время. И не пища (консервов для неё одной должно хватить на весь срок ожидания), и даже не вода. Самая большая ценность в её положении - энергия.

Для начала нужно было запустить аппаратуру создания искусственной гравитации. Невесомость сама по себе штука неприятная, а что произойдёт с организмом за долгих три года - представить страшно. Но чтобы запустить аппарат и при этом не растратить много энергии, необходимо облегчить массу нефа. И Инга принялась считать.

Первым делом она избавилась от вездеходов. Четыре бронированных монстра по тридцать тонн каждый отправились бороздить просторы Вселенной. Затем последовали зонды и разведботы. Кроме того она покидала в аннигиляционную камеру все ненужные на её взгляд вещи, хотела даже отодрать обшивку, но без инструментов да в её положении не особо развернёшься. Пришлось отказаться от этой идеи. Лишь после запуска камеры Инга осознала, что серьёзно просчиталась. На уничтожение содержимого ушло столько энергии, что с лихвой хватило бы на полгода. Проще было выкинуть весь хлам в открытый космос.

Пришлось подсоединить рекуператоры к генераторам и запустить корабельный двигатель. Этим она убила двух зайцев : сожгла топливо, тоже лишний вес, подзарядила аккумуляторы. Ко всему прочему стабилизировала орбиту.

С этого момента, прежде чем реализовать какую-либо возникшую идею, Инга дважды перепроверяла каждый расчёт, чтобы больше не попасть впросак. Отключила всё, что не требовалось для налаживания нехитрого быта, оставив только самое необходимое : холодильник, ионизатор воздуха, рециркулятор воды и анабиозные ванны. В гибернационном зале она и обосновалась в ожидании родов. Остальные же помещения надёжно изолировала, закупорившись подобно куколке в коконе.

"4 ноября 173 года эры Покорения Космоса штурман разведывательно-экспедиционного рейдера"Иоанн Кеплер" Инга Вячеславовна Келлер на борту грузового нефа, инвентаризационный номер 372018 родила мальчика, которого назвали Иваном. Ребёнок и мать здоровы".

Хоть в журнале запись и выглядела оптимистично, роды прошли тяжело, боль при этом на грани терпения. Конечно, Инга могла бы себе облегчить положение, отключив на время аппарат по созданию искусственной гравитации. Однако, посчитав, сколько энергии уйдёт на повторный запуск, благоразумно решила отказаться от этой затеи. Раз акушеров и повитух под рукой не хранилось, пришлось обойтись своими силами. Заранее просчитав чуть ли не до секунды весь процесс родов, она постаралась подготовить всё. Но от сюрпризов, причём неприятных, не застрахован никто. Едва ребёнок показался на свет, Инга на какое-то время потеряла сознание, а когда очнулась, поняла, что с Ванюшей неладное. Он едва дышал.

Инга, превозмогая слабость, доползла до Гиппократа, корабельного медицинского аппарата, и подключила к сети. В самый последний момент. Ещё мгновение, и не спасла бы даже экстренная реанимация. А какой смысл её жизни без ребёнка?

С этого времени распорядок дня был расписан на ближайшие полгода. Подъём, кормление, пеленание, сон, обед, воздушная ванна, снова кормление, снова пеленание, снова сон. И так без конца. На какое-то время она перестала вести календарь, за этим прилежно следил Гиппократ. Так же ревностно кибердоктор держал под надзором здоровье Ванюши, в случае чего тут же поднимая тревогу. Инге оставалось только следить, чтобы не пропало молоко. И в терпеливом ожидании считать, считать, считать.

Гиппократ, как оказалось, пожирал энергию с завидным аппетитом, но с этим приходилось мириться, одна бы Инга не управилась. Цена за услугу вполне разумна, врач есть врач, пусть и электронный. Впрочем, выбирать не приходилось, альтернативы никакой. Ну и молить Бога, чтобы спасатели не опоздали.

Инга вернулась к последней записи, сделанной два дня назад.

"Ожил маяк, записавший сообщение от спасателей, которые засекли сигнал, но столь слабый, что определить точные координаты не представлялось для них возможным, лишь приблизительно. Для подтверждения чрезвычайной ситуации требуется усилить сигнал вдвое, иначе поиск затянется на полгода. Штурман разведывательно-экспедиционного рейдера "Иоанн Кеплер" Инга Вячеславовна Келлер".

Если не произойдёт чуда, то дело дрянь. Нет в распоряжении Инги этих самых шести месяцев, хоть сто раз перерасчитай, даже включив искин нефа. Запаса батарей у грузовика осталось максимум на сто дней. Даже если она отрубит ненужного уже Гиппократа, холодильник, аппарат для создания искусственной гравитации, свет, отопление и сама уляжется в анабиозную камеру, выгадает в лучшем случае дней сорок-сорок пять. Но этого мало. Катастрофически мало. И в сложившейся ловушке вырисовывался один-единственный выход, воспользоваться которым смертельно не хотелось.

Прозвенел звонок, возвещающий, что анабиозная камера, в которой лежал Ванюша, вошла в режим.

Пора.

Инга вздохнула и стала записывать.

"Погружён в гиберсон Иван Сергеевич Келлер, трёх лет отроду, сын штурмана разведывательно-экспедиционного рейдера" Иоанн Кеплер". В связи чрезвычайными обстоятельствами сам штурман Инга Вячеславовна Келлер будет вынуждена погрузиться в анабизный сон".

Делать нечего, каждая секунда её нерешительности выливается в минуты жизни Ванюши.

Инга захлопнула бортжурнал и встала из-за стола. Отключила Гиппократа, единственного, пусть и невидимого собеседника. Затем последовательно обесточила всё по заранее составленному списку, после чего вернулась в помещение с анабиозными камерами.

За свои неполные четверть века Инга многое не успела. Так уж вышло. Однако на судьбу жаловаться не собиралась, хотя невовремя (а когда бывает вовремя?) овдовела. Зато успела стать матерью. И второе основательно перевешивало.

Самое обидное, что она так и не смогла никому стать верным другом. И не потому что ни с кем, кроме бездушного электронного эскулапа, не подружилась, а потому что так никому не смогла спасти жизнь. Либо пожертвовать своей. В итоге получается совсем наоборот.

Инга никого из шестёрки не знала по имени; научники, естественно, к экипажу не относились. Впрочем, никогда не узнает. Но это не отменяло всех расчётов. Все четыре перерасчёта выдавали один и тот же результат. И если бы не Ванюша, она бы так никогда не поступила.

Противно запищал зуммер. Второй. Третий. Вскоре верещали все шесть, возвещая, что людям, погружённым в гиберсон, грозит смертельная опасность.

Не обращая внимание на надоедливое попискивание сигналов тревоги, Инга подошла к своей камере, все эти три года служившей постелью, и стала набирать на пульте программу, которая погрузит её в анабиоз, но после полного погружения в сон, автоматика отключится от сети. Холодный трезвый расчёт показал, только таким образом можно сэкономить недостающие крохи энергии до прибытия спасателей.

Инга в последний раз посмотрела в сторону Ванюши, легла, вытянулась, закрыла крышку саркофага и стала ждать старта процесса погружения в криосон. И пусть ей напоследок приснится родная деревня, обязательно весенне-дождливая, где она гуляет с Ванюшей.