Кот апельсинового цвета Автор: Дон Рэба , Суета вокруг кота, или Кошка которая гуляла сама по себе Опции

[Дон Рэба]

Стас прищурился, взглянул на предзакатное солнце и чихнул. Оглянулся. Мелкий по-прежнему лепил в песочнице куличи. От этого занятия его могла оторвать мама, но она час назад ушла на ночное дежурство. Ушла, забрав с собой телефон. И вместо того, чтобы спасать Галактику от пришельцев, Стас присматривал за братишкой. Дело важное, но муторное.

Лето выдалось знойным. День раскалялся как сковородка на углях. Стас выходил с Мелким на детскую площадку лишь к вечеру, когда солнце милостиво сбавляло жар. В садик его не водили. Все дети как дети, а этот в свои три года лишь звуками общался. Впрочем, Стас братишку понимал и без слов.

Стасу без компьютерных игр приходилось туго. Сиди на скамейке, пока не стемнеет, и карауль. Из всех развлечений лишь коробка с машинкой, которую мама одолжила у знакомого парикмахера. Раз в месяц стригли под ноль обоих.

Все разошлись по домам, лишь они остались. Если Мелкого раньше времени тронуть, то можно нарваться на неприятности. Голос как у пожарной сирены, ничем не успокоишь.

Стас снова оглянулся. Мелкий лопаткой раскладывал песок по формам. Полз по траве кот апельсинового цвета. Стас забеспокоился: кинется на ребёнка, оцарапает. Но кот двигался в сторону от песочницы.

Стас перевёл взгляд и увидел голубя, клевавшего мякиш и не обращавшего внимания на опасность.

Рыжик действовал как заправский разведчик. Вроде бы лежит без движения, но потом резким движением оказывается на десять сантиметров ближе к цели.

Стас заинтересовался, хоть какое-то развлечение. Он стал ожидать развязки.

Но голубь, видимо, попался опытный, вспорхнул перед самым носом прыгнувшего кота.

— Так тебе и надо! — возликовал Стас.

Рыжик подобрался после неудачного прыжка, разочарованно мявкнул и стал вылизывать шёрстку, всем видом показывая, что не больно-то и хотелось.

Стас ухмыльнулся, поднялся со скамейки и зашагал к коту. Взял того на руки. Рыжик доверчиво прижался и заурчал, словно жаловался на неудачный день.

У Стаса созрел план.

— Вячик, — позвал он Мелкого, — смотри, кого я поймал.

— Ии-а, —обрадованно пискнул Мелкий и шустро пополз в сторону скамейки.

Стас левой рукой гладил кота, а правой расчехлял коробку. Достал машинку.

— Сейчас будем кота стричь. Помнишь мультик?

— У-ы-а, — обрадовался Мелкий, полностью одобряя план старшего брата.

— Я буду парикмахером, — Стас крепче сжал кота.

— Еее-аа-у?

— Нет, больно не будет. Будет весело.

Стас включил машинку и полоснул по апельсиновой шерсти, выстригая полосу.

Кот попытался вырваться, но было поздно.

— Мама! — взвизгнул Стас, которого извивающийся кот царапнул по руке. —Ах ты, гад!

И Стас, разозлившись, схватил рыжика за горло и стиснул.

Кот задёргался, захрипел, пытаясь вдохнуть, но смирился и затих, пока Стас методично выстригал шерсть.

— Это тебе за голубя. И за руку. Наказание.

— Ы-ы-ы, — полученный результат потряс даже Мелкого.

В руках у Стаса висел натуральный лев. Точно такая же грива и точно такая же кисточка на хвосте. И даже цветом кот – вылитый царь зверей. Только карликовый.

Стас расхохотался жутким загробным смехом.

Кот почуял слабину, дёрнулся, вырвался из рук и был таков, только хвост мелькнул в кустах.

— Ии-а у-е-аа, — подвёл итог Мелкий.

— Да, киса убежала. Значит, и нам пора.

Действительно, пока они стригли кота, горизонт разлился мрачным оранжевым близком от заходящего солнца.

Стас второпях запихнул машинку в коробку, собрал с песочницы посудки, взял за руку притихшего Мелкого, и зашагал домой.

В квартире он накормил Мелкого макаронами, которые оставила на сковороде мама. Умыл, переодел в чистое и уложил спать. Обычно Мелкий капризничал, особенно при чистке зубов, но сегодня вёл себя на удивление послушно, не ждал, когда ему споют колыбельную, а уснул быстро.

Стас укрыл братишку одеялом и прошёл в ванную, где под струёй воды промыл машинку, старательно смывая все шерстинки, чтобы ничего не осталось. Если мать узнает, что Стас пользовался чужой вещью, выпорет ремнём. Единственная память, оставшаяся от сбежавшего в другую семью отца. Убедившись, что улик не осталось, Стас аккуратно упаковал машинку в коробку и убрал от греха подальше в сервант. Затем обработал йодом царапины и потопал к холодильнику. Стресс нужно заесть десертом. Но внутри лежал лишь один апельсин. Мелкому цитрусы противопоказаны – диатез, так что можно смело взять.

Стас прошёл в зал, уселся в кресло и включил телевизор. Пощёлкал пультом. Пропустил новости, спорт и рекламу. Стас уже вышел из возраста, когда перед сном обязательно нужно посмотреть "Спокойной ночи, малыши!". Хотелось развлечений. Какую-нибудь киношку, боевичок или даже ужастик. Чтобы волосы дыбом, чтобы кровь стыла в жилах. Через минуту наткнулся на желаемое. Какой-то маньяк в сером плаще упрямо гонялся за группой подростков, катавшихся на теплоходе. И когда настигал очередную жертву, то заливался жутким загробным смехом.

Поначалу было интересно, Стас глазел не отрывая взгляд от экрана, попутно счищая кожуру с апельсина. Но чем дальше развивался сюжет, тем становилось страшнее. И когда маньяк завёл бензопилу и зарубил таким способом учителя, Стас не выдержал и быстренько отключил телевизор. Всё-таки ужастики – зрелище не для двенадцатилетнего пацана.

Стас собрал очистки, отнёс на кухню и выбросил в мусорное ведро. Один кусок шлёпнулся на пол. Подобрать поленился, завтра с утра займётся, всё равно посуду мыть.

Стас прошёл в спальню, где Мелкий по-прежнему посапывал на диване, лёг рядом, укрылся простынёй. Потянулся и закрыл глаза.

Усталость навалилась разом. Тишину нарушал скрип сверчков, кваканье лягушек и пересвист птиц. Некоторое время эта размеренность действовала успокаивающе и даже убаюкивающе. Стас, поддавшись очарованию ночи, начал засыпать. Но в один момент он понял, что череду звуков вмешался посторонний шум, выбивающийся из общего ритма. Звук неприятный и непонятный, который постепенно становился громче, словно приближаясь.

По спине пробежались мурашки. Стаса передёрнуло. Сон моментально испарился. Стас открыл глаза, но темень хоть глаз выколи. Делать нечего, нужно встать и включить ночник.

Стас откинул простыню и собрался было встать, как внезапно апельсиновая молния прошила тьму и возникла перед ним. Он испуганно открыл рот, чтобы позвать на помощь (хотя кого, мама на работе, а Мелкий спал), но что-то навалилось ему на грудь и схватило за горло. Стас задёргался, захрипел, пытаясь вдохнуть, но безуспешно.

Глаза наконец привыкли к темноте, и Стас увидел своего обидчика. Рыжего кота, который каким-то образом увеличился в несколько раз. Стрижка ещё более явственно походила на львиную гриву.

Кот одной лапой держал за горло Стаса, а второй... А во второй лапе была машинка для стрижки волос. И она работала.

Стас снова дёрнулся, но смирился и затих.

— Я больше не буду, — только и смог он выдавить из себя.

Но машинка неумолимо приближалась к голове Стаса.

— Лучше Мелкого, — снова пискнул Стас, чудом вдохнув воздуха.

Хватка ослабла, и звук машинки стал отдаляться.

Но теперь опасность угрожала Мелкому.

— Нет! — закричал Стас, окончательно осознав, что он натворил. — Лучше меня!

Машинка тут же застрекотала возле уха Стаса.

Он ощутил, как холодная сталь прошлась по голове, чёрные волосы клочьями стали падать на постель и тут же окрашиваться в оранжевый цвет.

Стас хотел отвести взгляд или хотя бы зажмуриться, но не получалось. Глаза сами упирались в работающую машинку, как на неотвратимое. Неотвратимое возмездие. Горло по-прежнему сжимала неодолимая сила, Стас лишь покорно висел, безвольно вытянув руки и ноги, и не пытался вырваться. Гипнотическое воздействие падавших волос лишь усиливало страх.

Машинка остановилась и исчезла с поля зрения. Кажется, экзекуция прекратилась.

Кошачья морда приблизилась к Стасу вплотную, так, что львиная грива щекотала кожу.

Кот захохотал жутким загробным смехом, Стас обмочился и потерял сознание.

Очнулся он на рассвете. Рядом Мелкий дрых без задних ног. Стас ощупал свою голову, волосы на месте. Вскочил с дивана, осмотрелся. Кровать мятая, сырая и вся в апельсиновых очистках. Стас дрожащими от волнения руками собрал всю кожуру и понёс на кухню. Возле мусорного ведра одиноко лежала вчерашняя высохшая корочка. Стас опустился на пол, сжал голову и расплакался.