Истинное призвание 18 500 Автор: Дон Рэба, О дивный новый мир Опции

[Дон Рэба]

1

Семён досадливо поморщился. Запульсировало в висках. Он знал, ещё немного, и голова начнёт раскалываться, ни одна таблетка не поможет. А у него впереди урок в восьмом классе. Ситуация – врагу не пожелаешь. Лучше в пасть к тиграм, чем к этим головорезам.

Господи, и зачем он пошёл учителем в школу. Ведь предлагали же лаборантом в одной шарашке. Сидел бы сейчас в белом халате, паял детальки для испытательного стенда и в ус не дул. Как белый человек с девяти до шести и с законным выходным. Нет, решил деньгу зашибить. Три сотни за месяц в школе на тот момент смотрелись заманчивей институтских ста семнадцати. Существенная разница для неопытного специалиста. Впрочем, на выбор профессии повлиял и благородный мотив: среди молодого поколения сеять разумное, доброе, вечное...

Романтик хренов. Идиот! Романтический идиот.

Вот и черпай теперь полной ложкой все прелести воспитательного процесса. Педсовет, классное руководство, перемены, опоздания, прогулы, невыученные уроки, скандальные родители. Скомканный обед, задержки до одиннадцати вечера, авралы по субботам, тетради с домашней работой воскресным утром. И так каждый день, каждую неделю, каждый месяц, из года в год, как белка в колесе. Зато как красиво звучит: педагогика – истинное призвание. Тьфу!

Он вздохнул, неумело перекрестился и потянул ручку двери. Вошёл в аудиторию.

Восьмой класс проигнорировал появление учителя. Все двадцать пять учеников: шестнадцать девочек и девять мальчиков. Четверо ботанов на первых партах дёрнулись, но не встали. Иначе на улице отловят и отвесят лещей. Проходили уже.

Основными заводилами в классе были трое. Душугов, Лёвкин и Соколова. Завзятые хулиганы и неисправимые двоечники, по которым давно колония плачет. С этой троицей старались понапрасну не связываться. Даже комиссия по делам несовершеннолетних, которая по идее должна заниматься подобными вопросами, не вмешивалась. Все всё прекрасно понимали: убрать эту троицу к чертям, и класс преобразится. Разумеется, в лучшую сторону. Только куда их убрать? Закон обязательного всеобуча, будь он неладен.

Семён оглядел класс. Как всегда, каждый занимался исключительно своими делами.

Душугов сидел у окна и пялился на улицу мутным взглядом. Наверняка зарядил уже дозу. Ну и пусть себе сидит спокойно, не бузит – и ладно. Не буди лихо.

— Соколова!

Девица с бирюзовыми волосами взглянула на Семёна искоса.

— Я с тобой разговариваю, Марина.

— Чё?

— Встань, когда к тебе обращается учитель.

Соколова повернулась к Семёну и вызывающе раздвинула ноги. Без того короткая юбка беззастенчиво натянулась на толстых ляжках. Из расчётливо расстёгнутой блузки едва не вываливалась тугая грудь, символически обтянутая полупрозрачным лифчиком.

— А чё таково?

— А ничё! Как собираешься свои двойки исправлять?

— Вот вы мне и исправите.

Семён не нашёлся, что и ответить, просто пошёл к своему столу, чувствуя за спиной насмешливые взгляды. Остановился возле парты Лёвкина.

Сидевший ученик демонстративно вынул из кармана электронную сигарету, нахально затянулся.

— Попробуйте, Семён Василич, — сказал Лёвкин, протягивая вейп Семёну. — Угощаю.

Семён сжал зубы, сдерживаясь, чтобы не влепить наглецу затрещину.

— Убери, ты же на уроке.

Лёвкин зло усмехнулся и вновь затянулся, пустив ароматный дым в лицо Семёну, всем видом показывая, мол, не боюсь тебя, ну что ты со мной сделаешь.

По классу пробежался откровенный хохоток. Не то, чтобы Семёна ненавидели, наоборот, по сравнению с другими учителями обходились по-божески, сдерживались в рамках приличия. По крайней мере, в лицо не хамили. По мере возможности слушали новый материал, особенно, если случались эксперименты с электричеством, порой, даже отвечали у доски. Лишь неприкасаемая троица вела себя вызывающе, напрашивалась на неприятности, провоцируя скандал. Семён повода не давал. И если от парней веяло серьёзной угрозой, такие могли при случае вонзить заточку в бок, то эта пустоголовая пигалица бесила одним своим фактом существования.

Голова всё-таки разболелась. Семён постарался сделать каменное лицо. Всё равно ничего не изменить. Только терпеть. Тридцать лет для стажа и сорок до пенсии.

— Откройте тетради, запишите название темы. Закон Ома.

2

Семён терпеливо сидел.

Их созвали на всеобщее собрание, предупредив, что будет важное сообщение. И явка строго обязательна. В случае отсутствия – серьёзное наказание. Он бы увильнул, если бы знал наверняка, что уволят. Хоть на стройку или в грузчики, лишь бы избавиться от опостылевшей работы. Но школьная администрация сотрудников не увольняла, предпочитала бить по кошельку, налагая штрафы. Нужно сказать, метод действенный. Один раз недосчитаешься десятки – и желание бунтовать как рукой снимает.

Потому Семён не искушал судьбу, ждал начала педсовета и невольно прислушивался к болтовне коллег, активно обсуждавших восьмиклассников.

"... пришлось возвращаться к теореме Пифагора. Говорю, вспоминай. Что такое гипотенуза? Ну, хоть что-нибудь про квадрат расскажи. Или начнём с таблицы умножения?.."

"... хоть ты кол на голове теши, никакого проку, понимаю, какую-нибудь Лхасу она на карте отыскать не может, но Париж!.."

"... минут пять на этом канате как мешок с, извините меня, дерьмом бултыхался..."

"... я ему простейшее what's your name? А он ни бе, ни ме, ни кукареку..."

"... интересуюсь, как фамилия императора Франции, напавшего на Россию в 1812 году, стоит, глазками своими подведёнными хлопает и лыбится..."

Запульсировало в висках.

Подобных историй Семён и сам с полсотни мог бы рассказать. А что толку? Ни на что не влияющие пустопорожние сплетни. Разве что пар спустить.

Поначалу Семён тоже жаловался сам и другим сочувствовал. Пока не осознал, что это своего рода яма: чем больше берёшь, тем больше становится. А хотелось иного. Чего-то кардинального. Например, схватить того же Лёвкина за грудки и припечатать к стенке, чтобы дух из поганца вышибить. Только силёнок не хватит. Нет, не физических, увы. С другой стороны, это уже попахивает уголовщиной. Если в тюрьму не посадят, то со службы вышибут, даже дворником не устроиться официально. А если неофициально, то пенсии не жди. Сейчас с этим строго.

Как по мановению волшебной палочки гомон в учительской стих.

Директриса, дамочка строгая, властная, появилась, впрочем, не одна, а с парочкой официальных физий из мэрии. Или отдела образования. Разницы никакой, все они там одним миром мазаны, клейма ставить негде. Правда, ходили упорные слухи, будто все до единого министерства собираются переформатировать, чтобы все нечистые на руку портфели вымести.

Семён новостями не интересовался, тем более, слухами. Тут порой до постели сил добраться не хватает. Он давно уже жил по формуле: дом – работа, работа – дом. Хорошо, что семьёй не успел обзавестись, иначе бы хлопот прибавилось. А сейчас какие проблемы? Пришёл, поужинал – и на диван. Телевизор бубнит чего-то там на заднем фоне. Одну книжку уже третий месяц мусолил, на половине забросил. Тоска смертная.

— Коллеги, начнём педсовет, — визгливый пронзительный голос директрисы буравил черепную коробку, подобно дрели ранним воскресным утром. — Хочу представить вам заместителя руководителя городского управления народного образования Малахову Зою Николаевну. И директора института социальных проблем Ланских Генриха Иосифовича. Они представят новую революционную концепцию в педагогике. Наша школа-гимназия удостоена чести первой испытать новинку.

Присутствующие вяло зааплодировали.

Голова разболелась. Семёну захотелось домой.

3

Семён ошеломлённо слушал. Впрочем, речь Ланских зацепила всех присутствующих. Действительно, он говорил о таких вещах, что на ум никому не приходило. Даже в самых смелых фантазиях.

— ... дело в том, что немотивированная агрессия в подростковом возрасте пытается отыскать выход в поступках, которые взрослые называют асоциальными. Чаще всего психологический барьер, наработанный практикой с дошкольного возраста, которую можно назвать воспитанием, не позволяет индивиду противопоставлять себя обществу. Но существует определённая категория подростков, которые совершенно не могут адаптироваться к психогормональному перестроению организма и воспринять собственное "я" в новых создавшихся обстоятельствах. Чаще всего в эту категорию подпадают подростки из числа детей с деформированным личностным развитием, связанным в основе своей ошибочным воспитанием и неблагоприятной средой в самом ближнем окружении, то есть в семье. Подросток просто не может терпеть, когда ему пытаются навязать манеру поведения, которая не подходит его темпераменту, и он, подросток, начинает проявлять свой протест посредством бунта. В подавляющем большинстве этот бунт проявляется достаточно умеренно, через непослушание, вызывающее поведение. Или через визуальный момент: одежда, перекрашенные волосы, серьги в нос. Главное, показать окружающим, в том числе и сверстникам, что он, подросток, не такой как все. Для подобных индивидуумов важней индивидуальность, отрицание коллективизма и, как он считает, "подрывы устоев".

И противопоставить подросткам в подобных случаях педагогу нечего. Абсолютно. Девиантное поведение просто не позволяет подростку прислушиваться к кому-либо из тех, кого он считает взрослыми, ни к родителям, ни к родственникам, ни к преподавателям, ни тем более к представителям правоохранительных органов. В подавляющих случаях подросток предпочтёт прислушаться к постороннему человеку: однокласснику, приятелю, знакомому, популярному медийному лицу, кумиру. Главное, чтобы советчик воспринимал подростка, был, так сказать, "в теме", "на одной волне". И не важно, что, порой, эти самые "советчики" ни в малейшей степени не владеют даже теоретическими педагогическими навыками и качествами. Такие "советчики" способны лишь навредить подростку, ещё больше подтолкнув к неправомерным действиям. Например, к преступным деяниям: мелком хулиганству, курению и даже к употреблению наркотических веществ. И, к сожалению, как-то повлиять или исправить сложившиеся обстоятельства классическими педагогическими методами на данный момент не представляется возможным. И даже великие личности, как Песталоцци, Макаренко, Ушинский и прочие вряд ли бы смогли поспособствовать в нынешних условиях и только бы опустили руки.

Впрочем, наш институт, занимающийся схожей проблематикой, только в другой области, нащупал путь исправления патологии девиантного поведения подростков. Конечно, этот путь несколько противоречит привычным педагогическими приёмам, но тем не менее имеет некоторый потенциал. В нашем случае коррекция не требует огромных усилий, потраченных нервных клеток педагогов и, самое главное, времени. Достаточно двух-трёх дней, максимум недели, и паталогическое поведение подростков как рукой снимет.

Нами разработан прибор, который воздействует на определённые участки коры головного мозга наблюдаемых подростков посредством удара электрическим током. И получается эффект условного рефлекса. Нашалил – получил наказание. Сначала незначительное. Ещё больше провинился – наказание усилилось. И так до тех пор, пока сознание не перешагнёт пороговое восприятие боли, после чего на некоторое время отключится. Наши сотрудники провели опыты над морскими свинками и получили впечатляющие результаты. Экстраполируя полученные данные, учёные нашего института разработали прибор, который мы и собираемся опробовать на подростках одного из классов вашей школы. Прибор представляет из себя нашейник с уже встроенным электронным раздражителем и пульт управления, с которого и производится нанесение наказания. Вот, собственно, и всё.

Запульсировало в висках. Действительно, открытие во всех смыслах потрясающее. Причём, потрясающее электрическим током. И этот испанский сапог должны внедрить в школу? Нет уж, увольте. С другой стороны, что он, Семён, лично теряет?

— Наверху уже всё согласовано, — снова включилась на всю мощность дрель, — минобразом, районным управлением, попечительским советом гимназии, полицией. Осталось получить согласие классного руководителя и педсостава, ведущего у восьмого класса уроки. Нужно будет дать письменное согласие каждому учителю, чтобы учеников подключили к нашейникам. Если большинство будет "за", то эксперимент начнётся уже с завтрашнего дня.

И директриса раздала официальные бланки.

Семён усмехнулся: как на выборах. Только урны не хватает до полной аналогии. Это же так легко написать "да". И проблема исчезнет.

А хотел бы на себе такое инквизиторское дышло испытать? По мозгам током? Или на собственном ребёнке, которого пока нет, но кто знает? Впрочем, законопослушному такой эксперимент не помешает. А вот хулиганам и тунеядцам такое воспитание лишь на пользу.

Голова буквально раскалывалась. И от мигрени, и от неотвратимости выбора. Будь, что будет, и Семён решительно вывел "Да". Поспешно сдал бланк.

Директриса и компания посчитали голоса. Четырнадцать голосов высказались против эксперимента, пятнадцать – за.

4

Семён взволнованно остановился. Первое занятие у восьмиклассников – физика. Именно ему досталась незавидная честь первым испытать нововведение. Сжал указку, поправил планшет, вложенный в журнал. Потянул ручку двери на себя. Вошёл.

Восьмой класс появление учителя привычно проигнорировал. Все хвастались своими нашейниками, гадая, для чего на них нацепили эти, как они считали, украшения.

Впрочем, Семёну на их игнор наплевать с высокой колокольни. Ведь теперь у него в руках секретное оружие, способное вбивать в учеников дисциплину силой. Главное, не дрогнуть. Он дошёл до своего места у доски. Сел. Открыл журнал и активировал панель.

Идеальным квадратом, пять по горизонтали и пять по вертикали, замерцало двадцать пять кроваво-красных кнопок, каждая из которых закреплена за конкретным учеником. Изначально в алфавитном порядке, но Семён упросил операторов перенастроить алгоритм действия по его собственному усмотрению. После небольших споров и согласований с завучем, порядок изменили. Цифры "один", "два", "три" он закрепил за печально знаменитой троицей.

Класс насторожился. Для него молчание учителя стало неожиданностью. Ведь обычно физик, войдя в аудиторию, принимался орать. А тут - молчок.

— На прошлом уроке я рассказывал о законе Ома. Кто хочет получить пять?

Впервые с начала учебного года в классе установилась гробовая тишина. Класс выжидающе уставился на учителя. Даже троица. Разве что Душугов снова перевёл мутный взгляд в окно.

— Повторяю, кто расскажет про закон Ома, получит пять за четверть.

Одна из "ботанов" неуверенно подняла руку. Видимо, желание получить автоматом халявную пятёрку пересилило страх перед коллективом, который мог и не простить попытки выслужиться. Глядя на соседку, осмелела вторая.

— Холодова.

Та обрадованно вскочила, победно взглянула на соседку по парте и лихо затараторила:

— Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению.

— Молодец, пять. Аксёновой, кстати, тоже.

Семён отметил, что вторая из "ботанов" засияла даже пуще первой, а вот два мальчика, тоже из числа вечных отличников, нахмурились, осознав, что упустили верную возможность.

Семён решил не останавливаться и продолжил эксперимент. Ему и самому стало интересно, чем всё закончится.

— Вопрос на четвёрку: что такое сила тока.

Два "ботана", упустившие журавля, решили удержать хотя бы синицу.

Семён молчал, окидывая взглядом аудиторию.

Класс стал переглядываться, но как-то неуверенно, с оглядкой на троицу. В итоге смельчаков набралось шестеро.

Семён поднял одного из "ботанов" и, получив верный ответ, внёс в журнал четвёрки всем шестерым.

Класс зашелестел учебниками, пытаясь отыскать страницу с нужной темой. Всё-таки не каждый день можно получить положительную оценку, просто подняв руку.

— Поставлю тройку тому, кто расскажет про напряжение.

Подняли руки те, кто ещё не получил оценок. Кроме, разумеется, троицы.

— Соколова?

— Чё я-то сразу!

— Не хочешь тройку за четверть? Ответь. И я от тебя отстану, обещаю.

— Да засунь ты свою тройку знаешь куда?!

Класс обмер.

Семён понял, что перегнул палку. Нужно было что-то предпринимать, чтобы вернуть всё на круги своя.

— Душугов?

Молчание.

— Душугов!

— Оставьте его в покое, Семён Василич, — доставая вейп, сказал Лёвкин. — Сами же прекрасно понимаете, что он под кайфом.

Семён поморщился. В висках запульсировало.

— Лёвкин, убери сигарету, в классе всё-таки.

— А то что?

Подобная наглость уже переходила все границы.

Семён выбрался из-за стола, подошёл к Лёвкину и протянул руку.

— Дай.

— А хо-хо не хо-хо?

— Дай!

Лёвкин показал кукиш.

Семён просто вырвал у оторопевшего школьника электронную сигарету и пошёл к столу.

— Слышь, ты, козёл, щас ты у меня получишь!

Семён почуял неладное и обернулся.

Лёвкин с перекошенным лицом надвигался на него.

Семён быстро подскочил к столу и нажал на панели кнопку с "двойкой".

Раздался приглушённый стон, и Лёвкин схватился за нашейник.

Класс зашумел, пытаясь понять, что происходит.

Эксперимент выходил из под контроля.

— Чё ты с ним сделал? — взвизгнула Соколова и подбежала к дружку, безуспешно пытавшемуся содрать электронную удавку.

Семён быстро нажал на "тройку", и девица задергалась.

— Порежу всех!

Вопль Душугова заставил Семёна вздрогнуть. Ничего не соображая, Семён беспорядочно жал на все кнопки подряд.

Класс конвульсивно задёргался. Поочерёдно, один за другим, ученики стали валиться на пол, не выдержав ударов током.

Ещё минуту Семён никак не мог оторвать пальцы от кнопок и успокоиться. Наконец он отбросил в сторону пульт.

В голове словно взорвалась граната. Семён в ужасе оглядел содеянное, и его вырвало.

5

Семён спокойно вошёл.

— Здравствуйте, класс.

В едином порыве восьмиклассники взметнулись из-за своих парт. Все двадцать пять учеников: шестнадцать девочек и девять мальчиков. Абсолютно все. И "ботаны", и святая троица. Душугов смотрел кристально чистым взором. Куда-то испарилось нахальное самодовольство Лёвкина, Соколова вернула волосам родной цвет: светло-русый. Да и школьная форма явно девочке к лицу.

Застыли. Словно по ниточке, затылок в затылок, как и предписано правилами. И у каждого нашейник. Не шелохнутся. Попробовали бы шелохнуться, знают, чем это может кончиться.

Семён ухмыльнулся, но лишь слегка, чтобы никто не заметил.

— Господин преподаватель, здравствуйте!

Семён в тишине дошёл до учительского стола, расположился, открыл журнал. Идеальный квадрат, будто напоминая о вчерашнем происшествии, кроваво подмигивал. Скорее всего, панель больше не понадобится. Но на всякий пожарный пусть лежит, мало ли.

— Садитесь.

Тихо, почти беззвучно класс сел, сложил руки, устремил взгляд на доску. Вышколенный до рефлексов.

Всегда бы так.

Семён ещё немного подождал, вдруг привычно поднимется давление. Но виски не пульсировали. Все замечательно. Только сейчас Семён осознал, что ему начинает нравиться его работа. Вот оно - истиное предназначение.

— Достаём тетради, записываем новую тему. Сопротивление.