Люди после капитализма, (В помощь сельскому футурологу) Опции

[Осип Монгольштам...]

1. Перемена отношения
Обычно, узнав, что я воинствующий материалист, люди начинают относиться ко мне с подозрением или даже вообще с неприязнью. Впрочем, некоторые люди опять изменяют отношение ко мне — теперь уже в лучшую сторону, — когда выясняют, что я не только материалист, но одновременно ещё и капиталист, эксплуататор.

Что поделаешь: в России капитализм нынче торжествует во всём, в том числе и в симпатиях народа. Подавляющее большинство нашего населения сегодня твёрдо убеждено, что капитализм (разумеется, не такой, как "у нас", а такой, как "у них", то есть "настоящий", "правильный" и т.д.) является воплощением совершенства, что порядки, наследующие капиталистическим, — это просто злобная и бесчеловечная выдумка, что развитие общества на капитализме навсегда закончилось и т.д.


2. Неизбежность изменений
Впрочем, изредка встречаются и такие люди, которым всё же приходят в голову мысли, что у капитализма наряду со многими достоинствами имеются ещё и несомненные системные недостатки. И что эти недостатки в принципе можно исправить. А такое исправление, естественно, требует некоего изменения, преобразования общества.


3. Привлекательная картина
Как-то раз на излёте перестройки одна моя знакомая журналистка (кстати, бывший член КПСС, с гордостью сообщавшая мне за год до описываемого эпизода, что у них в редакции все поголовно члены КПСС) попыталась подтрунивать над моими представлениями о будущем человечества: ей показалась наивной моя уверенность в неизбежности той формации, которую принято называть коммунистической (а я, кстати, никогда не был даже комсомольцем).

Моё ответное подтрунивание над непоследовательностью журналистки в политических взглядах, а также апелляция к разуму, коим можно улавливать закономерности в историческом изменении социальных порядков, заставили мою знакомую поразмыслить о будущей общественной формации несколько более серьёзно.

— Если уж я и согласилась бы жить при коммунизме, — объявила журналистка в конце концов, — то лишь при том, что описан у братьев Стругацких в книге "Возвращение. (Полдень, XXII век)".



Что ж, в "Возвращении..." все события происходят действительно с очень приятными и жизнерадостными, постоянно отпускающими нехилые шутки, убедительно счастливыми людьми — в основном всевозможными исследователями. Жить среди подобных людей — это и в самом деле счастье.

Однако достоверен ли облик такого общества? Столь ли идеальной, столь ли жизнеутверждающей будет социальная картина после того, как капитализм исчерпает свой положительный потенциал?


4. "Шибко сознательные"
Недавно я испытал лёгкое огорчение. Дело в том, что в разговоре со мной один вроде бы совсем неглупый и интересующийся будущим человек вдруг сообщил, что понимает, почему при коммунизме люди перестанут жадничать и совершать преступления: потому, мол, что станут намного более сознательными.

Когда я услышал эти слова про повышенную сознательность людей в обществе коммунистического будущего, то сразу почувствовал: на данную тему нужно просветить побольше народу — человека хотя бы два или три — при помощи написания соответствующего текста.


5. Единственный путь для прогнозиста
Прежде всего: каким образом можно достоверно судить о будущем, каким образом можно более-менее точно предсказывать? Естественный ответ тут таков: только основываясь на прошлом, только продолжая найденные в нём закономерности и тенденции в будущее.


6. Есть ли тенденция к улучшению?
Даёт ли прошлое какие-либо основания считать, что сознательность, нравственный настрой большинства людей имеет тенденцию к резкому улучшению? Увы, не даёт. Какими эгоистичными, вороватыми, инертными, беспринципными, склонными к обману ближнего пустышками мы, люди, были в своей массе вчера — такими же точно не шибко приятными субъектами массово являемся сегодня и, судя по всему, останемся завтра.

Иными словами, люди исторически не изменились и не изменятся в том плане, что, поставленные в одинаковые условия, будут вести себя одинаково. Ещё раз: если цивилизованного человека поместить в дикую среду, то он очень скоро либо погибнет, либо начнёт, вынужден будет вести себя как нормальный дикарь.

Принято считать, что в старые времена холопски настроенные крестьяне трагически ошибались, пытаясь найти главную причину своих бед. Все их беды, полагали в старые времена крестьяне, проистекают из того, что царь хороший, но вот бояре — плохие. И они, мол, не дают хорошему, доброму царю узнать правду о тяжёлом положении крестьян.

Это мнение крестьян, повторяю, принято считать ошибкой. Однако на самом деле бедные крестьяне нисколько не ошибались в социальных оценках, они просто не додумывали мысль о причине своих бед до конца.

Полное же описание тогдашнего положения дел выглядит так: царь хороший, бояре плохие, но сами крестьяне, составлявшие в те времена большинство населения, увы, — совсем плохие. А есть такая известная закономерность, что общество в целом и его политическая система всегда таковы, каково его, общества, большинство.

Если народ был бы массово хорошим, добрым, политически и экономически грамотным, то сразу отпала бы нужда в законах против пропаганды экстремизма, национализма, расизма и т.д. — ведь хороший, политически грамотный народ ни за что не поддастся на расистскую и пр. пропаганду.

Равным образом на референдумы, на всенародные голосования до сих пор даже в самых цивилизованных странах никогда не выносятся вопросы об общем ценообразовании, о налоговых реформах, об отмене смертной казни и т.д. Ибо самоочевидно, что народом тут будут тупо приняты самые простые и неправильные, плохие решения.

Известная древнеримская максима утверждает: "Глас народа — глас бога". Увы, но на самом деле голос народа — это голос не бесконечно совершенного бога, а всего лишь среднего по способностям и по недостаткам человека. То есть, повторяю, человека в целом слабого духом, вороватого, глуповатого, склонного к холопству, к паникёрству и т.д.