Мы не были первыми в космосе Опции

[Александр Уралов]

- А теперь мы просим к микрофону легенду космической индустрии, доктора наук, заслуженного изобретателя СССР, заведующего отделом... - Пока крепенький румяный Родион зачитывал по бумажке все регалии Дружинина, - ... лауреата... ордена Трудового Красного Знамени... - обладатель регалий волновался, зачем-то снимая вязаные перчатки.
- ...Николая Дружинина!! - выкрикнул, наконец, Родион и в толпе недружно захлопали.
Холод микрофона неприятно обжёг ладонь. Дружинин поспешно взялся за него другой рукой, подумав, что толку в этом нет никакого - микрофон всё-таки был на стойке. "И что за мода - отчество у людей не называть?.. я, чёрт, как Пугачиха какая-нибудь. Сейчас включат фанеру и я завоплю: "А ты такой холодный, как айсберг в о-к-е-а-н-е!..""
- Вы микрофон рукой не хватайте... - тихо сказал ему кто-то на ухо и Дружинин вздрогнул.

Перед возвышением...

(сценой, братец, сценой! - подсказал ему внутренний голос, - это как на утреннике в детском саду, когда ты, ещё мелкий, смотрел на почетного сварщика, приглашенного на Новый год. Сейчас ты должен сказать: "Здравствуйте, дети! Знаете, кто изображен на этом портрете?"
А они хором протянут писклявым разнобоем: "Дедушка Ле-е-енин!")

... трепетали синие флаги с белым медведем, смутно напоминая Дружинину какие-то спортивные стяги, обычно хлопавшие на стадионе, где "телеметристы" соревновались с "физиками"... однажды бородатый Курчатов, хлопнув шапкой по колену, в нетерпении взревел: "Да шайбу же, мать вашу!" - и Витька Богорад, словно послушав начальство, вкатил обидную - между ног! - шайбу молодому кандидату наук вратарю Иосику Фельдману...
Новенькие российские триколоры на холоде смотрелись довольно миролюбиво, дружески вспыхивая красной полосой. Мелкая водяная пыль сеялась с мрачных небес, норовя перейти в робкую снежную крупу. "Какого чёрта я сюда припёрся, старый дурак?"
- Прошу вас, - сказал Родион и старый дурак профессор Николай Дружинин оказался один на один с толпой, одетой в одинаковые синие футболки поверх курток и пальто.

- Кхм... - сказал Дружинин и испугался, насколько громко прокатился над площадью его кашель. Он вдруг вспомнил, как получал орден. Тогда микрофон был ласковым и тихим. В Георгиевском зале всё было "на ять"... а потом они пили водку в каком-то соседнем пышном зале и Леонид Ильич, неохотно сказав обычные благоглупости, выпил рюмку и удалился. Он ещё не привык быть генсеком...

- Вот тут предыдущий оратор сказал, - цитирую: "Мы были первыми в космосе!" Хочу сообщить вам, что - это - не - так! Да, не так! - мстительно сказал Дружинин.
Внезапно он пожалел, что не надел пиджак со всеми орденами. Эх, распахнуть бы сейчас пальто, сверкнуть наградами, залихватски заломить шапку на затылок и оглушить всех трехпалым свистом в Бога, в душу и военно-космическую мать, как свистелось на бесконечных пыльных полигонах...

Над толпой застыла недоумённая тишина.

- "Мы" не были первыми в космосе. Точнее - вы не были. Первыми были МЫ, а не вы. Вы, наши детки и внуки, туда даже и не стремитесь. Вы только в интернете ёрничать умеете, и под власть подстраиваться, а мы...

Дружинин не сразу понял, что микрофон уже отключили. Заорала какая-то музыка, сзади его грубо дёрнули за рукав и он, описав замысловатую траекторию, с обескураживающей быстротой был протащен к боковому входу на сцену и выпихнут толчком в спину. "Удар состоялся!" - мимолетно вспомнилось ему.
Закутанный в шарф Фельдман испуганно подхватил друга, стараясь поскорее уйти в сторону. Миновав цепь равнодушных ментов, друзья остановились отдышаться в затоптанном скверике за сценой. Рядом краснорожий мрачный мужик надувал шарики из последнего баллона гелия. Топтавшиеся солистки танцевального ансамбля, поблескивая кокошниками, разбирали шары и приплясывали на холоде. До их выступления было еще не менее получаса. Дружинину вспомнился Королёв, как-то забывший на Байконуре обо всём и выскочивший из бункера. Он точно также, обхватив себя руками, хлопал по плечам, пока кто-то не принёс ему пальто...

- Не стой, старый, не стой! Пошли поскорее, - сказал, задохнувшись, Фельдман. - А то ещё выйдут и по соплям настучат. Невзирая на.
Он нервно снимал и снова натягивал перчатки. Обожженная в 1960-м кожа ладоней не терпела холода. Это ещё Фельдману повезло... тогда шестеро ребят вообще насмерть сгорели...

- Нас не остановить! Никакими! Провокациями! - орали динамики и толпа что-то неразборчиво гудела в ответ. - Единая! Россия! Единая! Россия!
- Да пошли же, старый ты таракан! - умоляюще просипел Фельдман. - Связался я с тобой на свою голову, Колька, ей-богу! Далась тебе эта молодёжь!


Дома у Фельдмана, - хорошо, что он жил совсем неподалёку, - они выпили водки. Фельдман показал последние фото правнуков Томаса Стаффорда, с которым они с некоторых пор изредка переписывались по email. Вспомнили "Союз-Аполлон"... как Гриша Непряхин сцепился с лысым Житковым на заседании телеметристов, и какие потом страшные планы мести вынашивал, пока не помирился с ним на дне рождения Дружинина...
Фельдман назвал Дружинина "блаженненьким идиотом" и "маразматиком", а Дружинин сказал, что, мол, "зато я получил удовольствие, высказав этим соплякам, что я думаю". "Мало тебе было в шестьдесят четвёртом!" - проворчал Фельдман... но в целом он уже успокоился.

Приехавший сын увёз Дружинина домой.
Ночью Николаю Васильевичу снилось, как беседуют покойные лётчики-космонавты Юрий Гагарин и Георгий Береговой. Против обыкновения, Береговой был весел и рассказывал о том, за что он получил первую звезду Героя Советского Союза в далёком уже 1944 году... а Юра, почему-то одетый в штатское, уважительно расспрашивал Георгия Тимофеевича о войне.

28.09.2010