Интересно же. Эээх, Дуэль №10 Опции

[Vesper]

Интересно же



Я приближался к месту своего назначения. Вокруг меня, заглядывая в душу, темнел космос, изредка уступая место туманностям, мерцающим невероятным цветом. Солнце двигалось мне навстречу уже который час, и все никак не могло приблизиться, и захватить собой весь окоем. Мой корабль летел по знакомой трассе, проложенной рядом с двумя метеоритными потоками. Крупные камни я снимал на пленку, и каждый раз раздавался звук спуска затвора фотоаппарата.

Справа, сразу за потоком висела станция и с нее мне подали сигнал с просьбой о стыковке. Я включил приемник и сбросил скорость. С экрана на меня смотрели два молодых человека, может быть немного старше меня. Их лица понравились мне, и я приготовился подать команду о стыковке. Тот, что был по центру экрана, с не по-космически белым лицом и ямочкой на подбородке спросил:

– Вы нас не подбросите до планеты?

Второй, абсолютно лысый, но с усами, тоже улыбался, выглядывая из-за его плеча. Положительно, это были приятные люди.

– Давайте, садитесь, – сказал я. – Только у меня пассажирское кресло только одно, придется потесниться. – И нажал на кнопку, отдавая приказ о стыковке.

– Благодетель! Ну, мы тогда к стыковому! – Обрадовано произнес первый и оборвал передачу.

Когда мы уже расстыковались, когда все устроились – тот, который с ямочкой – пристегнулся в кресле, а усатый – в спальный мешок, я послал потихоньку корабль вперед.

Лысый облокотился на кресло и оживленно заговорил о том, что много приятнее ехать, пусть и в мешке, но прямо сейчас, чем, еще неизвестно сколько, ждать единственного на всю систему внутрисистемного челнока.

Я спросил: «До планеты единиц десять?» – «Да, – ответил тот, что с ямочкой, – или немного больше. Дорога, правда, неважная – камней много». – «Дорога вполне приличная, – возразил я, – Мне обещали, что вообще придется перпендикулярно плоскости эклиптики заходить».

Радар показывал впереди большое астероидное поле, впрочем, приемлемой для пролета насквозь плотности. Я сбросил скорость и сказал: «Держитесь крепче». Маневровые двигатели взяли форсаж. Корабль задрожал и начал похрустывать на особо резких маневрах. То и дело поступали сигналы о сработавшей антиметиоритной защите, отрабатывающей мелкие цели.

«Бедный корабль, – сказал усатый, когда опасный участок закончился, – не всякий бы пошел на своем корабле в такое поле». – «Я бы пошел», – сказал я. «Так это не ваш корабль?» – догадался тот, что с ямочкой. «Ну, откуда у меня свой корабль! Это конторы». – «Понятно», – сказал он, как мне показалось – разочарованно. – «Вы с Земли?» – «Да». – «Путешествуете?» – «Груз доставляю». – «Так вы профессиональный пилот?» – «Ну да». – «Колоссально! – воскликнул усатый. – Пилот! Нам нужен именно пилот! Один челнок на всю систему, да и тот автоматический! Постоянно ломается! Слушайте! Бросайте свою грузовую компанию, и пошли к нам!» – «А что у вас есть?» – «Что у нас есть? Призрак-3 у нас есть». – «Отличная машина, – сказал я, – и хорошо летает?» – «Да как вам сказать…» – «Понятно», – сказал я. «Собственно, ее еще не отладили, некому, – сказал из спальника лысый. – Оставайтесь у нас, отладите...» – «И на работу мы вас в два счета устроим», – добавил тот, что с ямочкой. «А чем вы занимаетесь?» – спросил я. «Наукой. И, как и вся наука – счастьем человеческим». – «Понятно, – сказал я. – Что-нибудь с космосом?» – «И с космосом тоже», – почему-то усмехнулся усатый. «Я подумаю», – пообещал я.

Показалась планета, я сбросил скорость и вышел на орбиту, настроился на посадочный маячок и отдал команду к посадке.

«Где вы собираетесь ночевать? Уже поздно и груз у вас сегодня не примут», – сказал тот, что с ямочкой. – «Гостиниц тут нет? Тогда в корабле переночую, не привыкать». «Нет-нет, это было бы, по крайней мере, не благодарно с нашей стороны. Так, в общежитие к нам вас не пустят…» – «Да вы не беспокойтесь – переночую в корабле, не в первый раз».

– Слушай, – сказал белёсый, – хо-хо! К Горынычу его!

– Правильно! – воскликнул усатый. – В сторожке переночевать ему будет милое дело!

– Ей-богу, я переночую на корабле, – сказал я.

– Вы переночуете в доме, - сказал тот, что с ямочкой, - в нормальной кровати, на относительно чистом белье.

Приземлились штатно. Опоры мягко качнули корабль, опуская его на бетон космодрома. Подъехал местный наземный транспорт, больше напоминающий броневик. Водитель остался за перегородкой, я его не видел. Мы устроились в салоне, а тот, что лысый, но с усами достал устрашающего вида незнакомое мне оружие и высунул его в амбразуру правого борта. На мой недоуменный взгляд в сторону борта левого, тот, что с ямочкой на подбородке махнул рукой и сказал:

– Они нападают только справа. Ничего не бойтесь, краулер выдержит в любом случае. Пристегнитесь. – И сам завозился, пристегиваясь.

Мы выехали с космодрома. Мимо, прижимаясь к самой дороге, потянулся лес, изредка уступая место песчаным проплешинам с пучками местной травы, казавшейся черной в наступающей темноте. Мне было страшно, и я смотрел вправо.

Краулер, как назвал его белёсый, ехал достаточно медленно, и я успел увидеть, как в очередной проплешине песка что-то завозилось, а потом прыгнуло. Длинное темное тело пронеслось над краулером, сопровождаемое яркой зеленоватой вспышкой выстрела из странного оружия усатого. Слева от машины, даже сквозь шум двигателей, был слышен звук тяжелого упавшего тела. Краулер не стал останавливаться, а, напротив, только добавил прыти. К счастью, песчаных проплешин больше не было, и мимо нас вновь потянулся лес.

Вскоре мы приехали на место. Усатый отложил свое оружие, и сказал:

– Вы меня подождите, а я сейчас пойду и все устрою.

Отсутствовал он недолго, минуты три, может пять. Вышел из калитки, махнул рукой, подзывая меня.

– Все нормально. Горыныча нет, поэтому сторож сегодня ночует в общежитии. Вся сторожка в вашем полном распоряжении.

Мы прошли внутрь.

– Кровать здесь, синтезатор пищи вон там, в кухонном блоке, санузел тут. Располагайтесь. Завтра мы вас заберем и отвезем на космодром. И еще раз – огромное вам спасибо.

Когда все разъехались, я плотно поужинал одним из стандартных наборов, и лег спать. Вообще-то я плохо сплю на незнакомых планетах, да еще и в незнакомой обстановке, но тут уснул сразу. Снились мне какие-то сказки: пять или шесть избушек на курьих ножках, танцующих под хор здоровенных котов, исполняющих «калинку-мяулинку», зеркала, ничего не отражающие, потом зеркальные драконы, купающиеся в короне местного светила, и, почему-то, диван.


***

Там, где было интересно, мерцала звездочка. Очень маленькая, для, даже, яйца. Но мерцала, как настоящая. Там был кто-то правильный. Температурные чешуйки еще не сменились, хоть и чесались нестерпимо. Еще рано для них. А раз рано – можно полететь и познакомиться с очень маленькой звездочкой.


***

Я встал, протер глаза, отгоняя остатки снов. За окном светало. Я наскоро позавтракал, оделся, умылся и вышел на улицу. Но, как оказалось, не к дороге, как я и планировал, а в другую дверь. Перепутал, бывает.

Передо мной была чем-то перепаханная поляна, а за ней виднелся лес. С этого расстояния лес был как пятнистая гиена, как кусок зеленой пемзы, как бесформенная маска, скрывающая лицо, которое никто еще никогда не видел.

Лес, наверное, давил бы и пугал, если бы был ближе. Однако испугало меня другое. На меня несся дракон из моего недавнего сна. Огромный, зеркальный. Расправленными в стороны крыльями он не шевелил, и тем самым походил на экраноплан, который я видел на одной водной планете. Нет, скажу я вам, ребята, не сбежать в тот момент нельзя было. Я и сбежал. Сиганул, как был, обратно за дверь, в ручку вцепился, на себя тяну. Да только толку-то! Чую, дверь наружу подается, будто тянет кто. А в дверь приоткрытую глаз на меня смотрит. Огромный, в полдвери размером, не меньше. И тут, хоть верьте, хоть нет, в голове голос у меня раздался. Такой, знаете, гулкий, будто по коридору идешь к начальству на рапорт, а эхо шагов твоих так вокруг тебя и гуляет. «Привет, - значит, голос говорит, – меня ваши Горынычем зовут, а тебя как?»

Тут я дверь-то и отпустил. А чего ее держать-то, когда она уже открыта вся, а на меня этот зеркальный во весь свой натуральный размер смотрит. И так близко-близко, что каждую чешуйку видать, аж жутко мне стало, да до печенок пробрало. Но, есть меня, вроде, никто не собирается. Сглотнул я, дрожь в ногах унял, и, говорю: Бойкот меня зовут, позывной такой, а по паспорту – Виктор.

Дракон поморщился. Странно – вроде, крокодил крокодилом, только с крыльями, а морда такая подвижная – все-все мысли по ней прочитать можно. Так вот, поморщился он, а у меня в голове опять голос: «Ты зачем словами говоришь, мыслями говори, мне так лучше понятно. А позывной – это что?» – «Позывной – это как имя, но только среди своих, среди пилотов, – продумал я, – а ты что, мысли читаешь?» – «Ага, читаю. Я ж волшебный, как ваши говорят. Мысли читаю, в космосе летаю, в солнце купаюсь. А еще могу вот так». Дракон отступил от меня на пару своих шагов. Подпрыгнул и сделал мертвую петлю. Правда, больше петля была похожа на кувырок назад, а не на фигуру пилотажа, но такая туша и, вдруг, так легко и изящно, это – высший класс, доложу я вам. «А ты так можешь?» – Это, значит, опять у меня в голове голос. «Прямо так – не могу, – отвечаю. – Вот на корабле бы смог». «А где корабль?..» И тут он осекся, а я вижу, как он мне за спину смотрит, и, вроде как, разглядывает кого-то и думает – съесть или не съесть. Даже глаз один прищурил. Я оборачиваюсь так, полубоком, чтоб и за спину себе глянуть, и дракона из поля зрения не выпускать. А сзади, в проеме дверном, в глубине, маячит вчерашний лысый, но усатый, – вот ведь, и имени-то не спросил вчера, – и мне рукой машет, типа давай сюда, быстрее. А я не пойму – чего панику разводить, не едят же меня, вроде, даже разговаривают на профессиональные темы. Ну, я и пошел. Кивнул дракону, сказал, как обычно, вслух: я сейчас, – и пошел. Дракон кивнул, совсем как человек, уселся на хвост и проговорил мысленно: «Ага, давай, подожду». Лысый аж замер. Подхожу я к нему, руку жму – он ее не опустил до сих пор, и спрашиваю:

– Чего случилось, пора что ли?

А он мне:

– Ты что, разговаривал с ним, что ли?

– Ага, мыслями, говорю, обменивался. Он мне мертвую петлю показывал. Вы его Горынычем зовете? А он что – огонь может пускать из пасти? – очень уж мне интересно стало – чем это таким они тут занимаются, что у них драконы на заднем дворе летают.

Лысый промолчал, только глаза у него круглые совсем стали, да воздух он ртом глотал, будто рыба, чесслово. Потом вдруг схватил меня за руку, буркнул «пойдем», да потащил сквозь дом, сквозь вторую дверь, да к краулеру, что дымил прямо у входа. Впихнул меня внутрь, жмякнул кнопку интеркома, сказал: «обратно едем», и замолчал, только пушку свою опять в амбразуру сунул, да и замер так.

А у меня в голове прозвучало гулко: «Ты как освободишься, позови меня – полетаем».


***

И приехали мы с лысым, но усатым, который тезкой моим оказался, в институт, подземный, как оказалось. Вот мне там мозг-то проели… Сначала все спрашивали – правда, ли я общался с драконом, а о чем, а как это происходило, а что вообще было. Причем сначала лысый с белёсым меня мучили, потом еще какой-то народец набежал. Оглянуться не успел, а меня уже куда-то потащили, в кресло усадили, датчиками какими-то облепили, хорошо, хоть резать не стали, а то с них станется – на анализы, что я, врачей не видел, что ли? Они меня перед каждым полетом чуть ли не на запчасти разбирают, врачи эти. Целый день мурыжили, я даже проголодаться успел.

В общем, как я понял, меня взяли на работу. Оклад положили, такой, что никому из наших пилотов не скажешь – завидовать будут черной завистью. И еще недели две мурыжили по науке. Про драконов рассказывали, как наблюдать за ними, да на что обращать внимание.

Мол, драконы эти – существа удивительные до жути. И вся база-то тут ради них и построена. И летают они как – не понятно. С их объемом они весить должны тонн тридцать-сорок, не меньше, а ведь нет же ж ты, летают, парят, зависают. А когда пробовали взвесить Горыныча (он, оказывается, один-то и прилетал туда, к сторожке – другим неинтересно было, да и брезговали, наверное), весы то пару грамм покажут, то сломаются от перегруза. И крылья-то им не особо нужны, так, для маневров в атмосфере, не более. И в вакууме они себя, как рыба в воде чувствуют, и, даже, в короне звезды местной купаются.

Сетовали мне на то, что мертвого дракона найти нельзя – они, вроде как, в звезду ныряют, когда срок им приходит. И что никак не удается момент рождения зафиксировать, или, там, когда они яйца откладывают, да и откладывают ли вообще они яйца.

Короче, понял я, братцы, что ничегошеньки-то они о драконах не знают, хоть и сидят тут, на планете, уже который год. А как узнали, что я еще и мысленно с драконом общаться могу, так вообще их кондратий чуть не хватил.

Больше всего их как раз полет и интересовал. Есть у них теория основная, за которую они уцепились, да так мне ее вдолбили, что я ее понимать начал. Нет, про гравитационное взаимодействие, ускорение, массу и прочие фишки я еще во время учебы все понял на зубок. Но теорию гравитации нам давали вскользь, только чтоб мы механику передвижения понимали. Ну, там – масса на ускорение равна массе на ускорение. Тебя, скажем, планета притягивает, да и ты ее к себе притягиваешь. А если, скажем, астероид какой небольшой летит, а ты на лайнере на громадном, то астероид этот к тебе так притянуться может, что потом не отмахаешься, центр масс потеряешь собственный, да и вообще намучаешься с ним. А мне местные яйцеголовые такую теорию рассказали, что мол, вырабатывают драконы поле какое-то антигравитационное, да управлять им могут. Захотел – раз, и полетел, а захотел – не полетел. Так замучали, что у меня аж скулы сводить стало от всех их терминов и формул. А если подумать – зачем оно мне?

Да только я слушал я их, а мне смешно становилось. Я уже на второй день с Горынычем мысленно связался. Мол, так и так, полетаем, но попозже – занят я пока. А он и давай интересоваться – чем я занят. А что я ему скажу, мол – про тебя мне рассказывают? И пересказывал ему все, что слышал, ну, то что смог просто словами пересказать. Ох, братцы, смех дракона – это нечто. Я подумал, что у меня голова расколется.

В общем, понял я так. Толком-то драконы и сами не знают – как летают. Вот мы же не знаем, как ходим. Ходим и все тут. А они летают. Только для того, чтобы ему полететь полей никаких вырабатывать не надо. Чешуйки прижал поплотнее, оттолкнулся – вот и полетел. Крыльями туда-сюда махнул – переместился, куда надо. А если хвостом вот так вот, ррраз, - то скорость набирается дикая, и от планеты быстро-быстро улетаешь, прямо в космос. А в космосе – там все по-другому. Там куча астероидов, камней побольше и поменьше. А метеоритные потоки, так вообще – как дороги у нас. Только чешуйки раскрывай да закрывай своевременно.

А в звезде они купаются – так это они там брачные игры проводят. Кто глубже всех нырнет – тот и есть самый крутой дракон. Самый сильный. И пару себе так и выбирают. Только, чтоб нырять, нужно особые чешуйки вырастить – температуростойкие. Выросли – можешь участвовать в сражении за дракониху, не выросли – гуляй пока, мал еще. Просто всё, как у нас.

Только Горыныч меня попросил не рассказывать ничего. А зачем?


***

Да, чуть не забыл. Летать с драконом – это круто. А еще он меня с собой к солнцу брал. Он специально для меня сделал такую полость между крыльев, туда садишься – прям, как в корабле оказываешься. Она хоть и закрыта герметично, но изнутри в верхней полусфере все видно. А внутри – мягко и уютно. И никаких перегрузок. Только кислородных баллонов надо брать с собой побольше, а то я первый раз чуть не задохнулся, пока летали – до того интересно было.