Воспоминания чрезвычайного председател&, начало, всего 2 стр крупным текстом Опции

[Sodom]

Предисловие автара:
Начал писать серьезную книгу с рабочим название «Дояринг в Сивом Мерине»
Книга поведает любознательному читателю о становлении колхозного хозяйства в постреволюционной стране, о нелегких буднях колхозников-доярмэйкеров, о председателях-вредителях, о кулаках-дармоедах, о фашистских диверсантах-каннибалах и прочих посторонних элементах… так же вы узнаете о борьбе с пьянством и курением на местах и повсюду, о Виликих съездах любимой партии, о Виликих делах, и о Виликих же товарищах, с которыми мне довелось встретиться в те страшные далекие-далекие годы.

Эта книга-воспоминание, это покрытые плесенью и тьмой мемуары, последний выдох истинного господина ПэЖэ - председателя давно забытого колхоза «Сивый Мерин»… есть одна сокровенная просьба: отнеситесь со всей серьезностью к этому небольшому отрывку, взятому наугад со второго абзаца, страницы №13.

Всего в книге будет много страниц: может быть пицот, а может и пицот пятьдесят. Представляете, пицот пятьдесят страниц, исписанных мелким председательским подчерком, от которого веет пышными хлебами и спелым картофелем, острым крестьянским сыром и душистым оливковым маслом, красивой работящей девкой и яростной зимней грозой, бензином и урановым салом, потом и кровью, лимфой и гноем!

Лимфой и гноем!
Потом кровавым!
Пахнет картошка!
Толченая с салом!
Нефтью, бензином!
Мосгом звериным!
Пахнет водитель!
И карасином!
Пахнет кулак:
Фигой, глистами!
Пахнет фашисткое рыло
- Зубами!
Трупными газами!
Пахнет трупак!
Только бездельник!
Не пахнет ни как!
***
Товарищ, товарищ!
В строй становись!
И непременно, товарищ:
- Трудись!
Видишь, как трудится
В речке вода?
Бесстрашно толкает
Турбины она!
Видишь, как трудится
Солнышко в небе?
Топливо жжет!
Гигатонны на ветер!
Слышишь, как он
Трудиться привык?
Знает не каждый
Ветра язык!

============

….Совершенно внезапно, и как обычно - без предупреждения, Сонечка Тараканова (урожденная Бубуян, умница, красавица, неутомимая чемпионка по доярингу колхоза «Сивый Мерин») с удивлением заприметила необычный привкус удоя; Сонечка выпрямилась, смахнула широким, хлебосольным жестом тягучий перламутр молока с алых губ, сдвинула густые черные брови, впрочем, расчесанные вразрез, как у героя народных сказок - Брежнева, явила свой орлиный профиль невидимому зрителю, цыкнула ухоженной десной, но вслух ничего секретного не сказала. Вместо этого, Сонечка гаркнула хорошо поставленным командирским басом привычное «следующий», тихонько опустилась на скамейку и принялась усердно ждать, как впрочем… слегка, и задумчиво так, сжав розовый язычок меж прокуренных зубов.

От её мыслей воздух сразу стал тяжелым, душным, густым, словно коровий навоз после щедрого осеннего ливня, или словно бетон, который, знаете ли, эдак, размешивают непутевыми лопатами, а потом складывают в мятые ржавые ведра, и тащют, тащют… куда тащют-то, куда? да никуда: прямиком в чащу, на Кудыкину скалу, или еще дальше, в прелую Камбоджу - да все пешком, ползком, да все болотами, забытыми тропинками, фанатично, не глядя: сквозь дремучий бурелом, азотистый туман, да по битому стеклу, без сапог, без воды, без провизии, без пропусков и билетов на обратный путь, а дрянная металлическая рукоятка несчастных ведер жестоко впивается в кровоточащую ладонь и сдирает, сдирает с них кожу с мясом, выкручивает распухшие суставы - вот как тяжело стало от мыслей Сонечки, вот так нелегко, тоскливо и больно. Невыносимо больно. Вот так! Как впрочем…

Следующая корова неторопливо вошла в молочную лабораторию, дернула сытым пятнистым боком, повела громадной башкой, и обреченно шлепнулась на чистую скамейку. Очнувшись от тяжелых мыслей, Сонечка привычно сунула загорелую руку сквозь густые заросли синтипоновой шерсти прямо к твердому, мускулистому вымени. Корова, узнав сильные пальцы, сказала привычное «ММММММММММУУУ» и замерла. Мелкие её глазки тотчас подернулись загадочной пеленой. Наблюдая за реакцией, Сонечка тихонько дернула, разминая в пальцах горячую плоть. В белое эмалированное ведро тут же звонко хлестнула тугая струя. Через мгновение корова зловеще затрепетала, нервно мяукнула, замотала рогатой башкой, ударила тяжелым копытом по настилу, и выпала в осадок.

Сонечка осторожно вынула ведро с удоем из пенящейся кучи, стряхнула бурую дрянь с горловины и недовольно процедила сквозь желтые зубы, очевидно, обращаясь к лиловым небесам, или вовсе к вакууму:
- Корова нынче совсем дурная, даже полведра не дала. Расходный материал. На Луне совсем от рук отбились, поставляют черт знает что.

Ласково светило красное солнце, шумел ледовитый океан… Жаркий июньский август 2156 года черных котов ни чем не отличался от иных осенних декад. Через час должна была взойти Туманная Андромеда. Сонечка жестоко зевнула, и не спеша двинулась в бункер:
- Совсем разучились делать коров. Поставляют расходный материал. Тыловые крысы. Грязные, ленивые, вшивые тыловые крысы. А ведь война… Сволочи!