Город мертвецов, Ужасы. Начало рассказа - 6тыщ. Опции

[galanik]

Рассказ около 40 тыщ. Триллер, надеюсь, очень страшный.

Вопрос:
- не слишком ли затянуто начало?
- не слишком ли занудно?

Такси остановилось.

- Все, дальше не повезу, - сказал шофер. – Пешочком, барышня, скорее дойдете.

Я расплатилась и вылезла из машины. Длинная очередь автомобилей уходила вдаль, мокрые капоты блестели под дождем - пробка километра на два. Прав был таксист: шоссе забито, скорее доберешься пешком.

Я раскрыла зонтик и торопливо зашагала в мокрый туман, мимо красных огоньков и урчащих моторов.

– Неужели все приехали на праздник? – думала я.

Командировка была первой в моей жизни. Всего три дня назад меня оформили штатным журналистом влиятельной газеты. Главный редактор долго расспрашивал, внимательно читал мое резюме, задавал нелепые вопросы. Я не могла понять, чего он от меня добивается. Однако на работу меня приняли.
Задание привело меня в восторг: съездить на праздник в Город мертвецов и привезти мощный репортаж. От него отказались буквально все сотрудники – и криминальные репортеры, и писаки из отдела политики, и конечно, наши «беллетристы» – привилегированный класс, издающаяся элита, для которой главный редактор - по звонку - бронирует не полосы, а развороты газетной площади.

Я выскочила из кабинета главреда красная от радости. Меня схватил за локоть Олег Матвеевич, матерый журналюга, тридцать лет сочинявший острые статьи на темы морали и передовицы на первую полосу.

- Дитятко, - обратился он ко мне (всех женщин редакции, независимо от возраста, он называл «дитятками»), - я догадываюсь, о чем с тобой балакал наш главный. Посылает тебя в Город мертвецов за репортажем о празднике. Так?

- Да. Ну и что?

- Прими совет старого мудреца: откажись от командировки.

- Почему это?

- Потому. Слушай меня, и не пропадешь. Скажи главному, что у тебя зубы заболели.

- У меня прекрасные зубы.

- Тогда сошлись на внезапную менструацию.

Я обиделась.

- Не надо со мной разговаривать как с дурочкой. Я учусь на третьем курсе журфака и сумею написать классный материал.

- Да-да, - пробормотал Олег Матвеевич, - ты уже взрослая девочка, вижу-вижу. И все-таки, дитятко, не езди. Город мертвецов – не то место, где юная цыпочка может профессионально самоутверждаться.

Олег Матвеевич кашлянул в кулак и ушел.

Сегодня я думаю, что ему самому до чертиков хотелось поехать. Он завидовал моей цыплячьей смелости, но как старый каплун предпочел орать «ку-ка-ре-ку!» на шестке в безопасном курятнике.

Подходя к шлагбауму, перекрывающему въезд в Город мертвецов, я заволновалась. При таком стечении народа наверняка все гостиницы заняты, а мне и в голову не пришло, что номер нужно забронировать заранее.

На пропускной полосе торчали двое полицейских с красными нарукавниками и такими же передничками. Издали они казались мясниками, окровавленными по локоть, но вблизи я сразу поняла, что это всего лишь форма, а в передничках у них фонарики и какие-то приборы, которыми они водили вокруг каждой въезжающей машины, видимо, сканируя багаж.

Я озябла. Сумка и плащ отсырели, с зонта лилась вода. Старший офицер заметил меня и подойдя козырнул. Я раскрыла журналистское удостоверение.

Мужчина посветил фонариком и тут же стал любезным:

- Да, можете пройти! Гостиница для прессы находится на площади Справедливости, напротив колонны Немезиды. Вы не доедете трамваем, сегодня муниципальный транспорт не ходит. Возьмите такси. По удостоверению вас отвезут бесплатно. Стоянка в переулке направо, рядом с аптекой.

- Спасибо!

Удивленная таким вниманием, я приободрилась. Пройдя под каменной аркой, я остановилась, отыскивая глазами переулок. За моей спиной послышались быстрые шаги. Вежливо кашлянули. Я оглянулась. Подошел второй полицейский, молодой, симпатичный парень. Лицо его было озабоченно, видимо, устал, голоден, промок под нудным осенним дождем.

- Возьмите! – он протянул мне мобильный телефон.

- Ну, что вы, не надо, у меня свой есть!

- Берите! Пригодится. Будете уезжать обратно – вернете. Выход из города, как и вход. один. Мимо поста мышь не прошмыгнет, так что, если забудете вернуть, я сам напомню.

Парень был славный. Светлые волосы и глаза, крепкого сложения. Не разбитной, а серьезный и по-военному собранный. Признаться, я решила, что он хочет со мной познакомиться. Как оказалось, я была права только наполовину.

В гостиницу я приехала уже затемно. Номера для прессы были забронированы мэрией города – весь второй этаж. Приятная неожиданность! Однако я оказалась одна, еще ни один репортер не прибыл.
Отделанные панелями красного дерева коридор и холл были несколько мрачны, но роскошная позолота и лепные карнизы создавали впечатление старинной респектабельности.

Ужинать не стала. Выпила чаю, который мне любезно принесла дежурная по этажу – Матильда, женщина лет сорока, но совершенно седая, с огромными печальными глазами. Она молча поставила на стол розовую чашку и ушла.

Я завалилась спать. Кровать была широченная, матрас с подогревом. Интересно, как выглядит «люкс» этой небольшой гостиницы, если в моем скромном номере полный комплект роскошной сантехники, мраморная «джакузи» и атласные одеяла? Мы с мамой жили скромно, и я была очарована неожиданным уютом и роскошью.

Надо было бы составить план на завтра, набросать основу репортажа – «рыбу», сделать почасовку: куда, с кем, на сколько, - чтобы все успеть. Подумав об этом, я блаженно вздохнула и провалилась в сон.

Проснулась как он толчка. На стене корчилась тень догорающей свечи. В ужасе я села на кровати. Звук, разбудивший меня, смолк, и я никак не могла понять, во сне это было или наяву. Ужасный, нечеловеческий крик стоял в ушах. Казалось, кричали за дверью.

Не люблю бояться. Мама говорила, что у меня мужская реакция на страх: я не плачу, не кричу - я бешусь. Молекулы страха вызывают в моем организме желание драться. Наверное, из меня вышел бы берсерк, родись я скандинавским ярлом. Тренер по кик-боксингу, шесть лет возившийся со мной, ругался и орал, что если я не научусь подавлять злость, не взять мне Кубок Мира. Он оказался прав. Спорт я бросила на втором курсе университета…

За окном прошуршала машина, метнув свет и тень вдоль стены. Все было тихо. Я снова легла.