Всё гениальное - просто, автор Сергей Верник Опции

[Каркун]

Автор: Сергей Верник


Всё гениальное - просто



- Это и есть твоя машина времени? – Скворцов скептически оглядел громоздящуюся посреди комнаты несуразную конструкцию из нескольких системных блоков, разобранного старого холодильника и микроволновки с оторванной дверцей. И все это безобразие опутывали километры проводов, среди которых присутствовала даже китайская новогодняя гирлянда.
- Она, родимая, - гордо кивнул Гаврилов, разводя руки в стороны, будто пытался обнять свое творение. – Она.
- Да ты что?! – с деланным восхищением Скворцов покачал головой. – А с виду напоминает последствия торнадо. И как? Работает?
- Наверное, - Гаврилов сложил руки на груди, совершенно не обижаясь на высказывания приятеля. – Добровольцев же нет, чтобы нормально проверить. А так, кое-какие предметы перемещал туда - обратно. Ботинки, там, или арбуз без изменений вернулись, а мыши не выжили.
- Почему не выжили? – насторожился Скворцов.
- Сдал в лабораторию. Сказали, что у всех одно и то же: гипоксия, разрывы легких, кишечника, сосудов. Ко всему этому, повышенный радиоактивный фон.
- И что? Какие выводы?
- Вакуум, - невесело буркнул Гаврилов. – Но самое странное, последний мышиный труп имел при себе записку.
Он покопался в лежащих на столе бумагах, нашел небольшой мятый лист, и протянул его Скворцову.
-« Хватит мучить мышек», - прочел тот вслух. Потом губы его расползлись в широкой улыбке и, в конце концов, Скворцов громко заржал. С повизгиванием, с притопыванием, как умел смеяться только он.
- Это что, прикол? – успокоившись, отдал записку Гаврилову. – Ты надо мной приколоться решил? Что ж, у тебя почти получилось.
- Никаких приколов, Паш, - Гаврилов насупился. – Машина действительно работает. Я даже видеокамеру потом посылал, правда она не вернулась. Есть у меня одна мысль на этот счет…
- Ну, не тяни уже. Какая мысль? – Скворцов еще раз обошел странную конструкцию, почесывая подбородок и внимательно изучая компоненты
- Самим прыгать надо, – Гаврилов сел на диван. – Поскольку процесс перемещения и возврата не автоматический, я вынужден остаться. Так что придется тебе.
- Хватит мне голову морочить, - Скворцов плюхнулся рядом, толкнул приятеля локтем в бок. – Вот хочется поверить мне в твою машину времени, хочется, ей богу. Но почему-то не верится. А все, наверное, потому, что не привыкли мы ко всякого рода фантастическим чудесам. Однако еще больше мы не привыкли ожидать их от близких людей. Я же тебя, Стасик, с детского сада знаю. Ну, не вижу я в тебе изобретателя, хоть убей. В мире столько светлых умов, столько гениальных ученых и инженеров, а ты взял и смастерил эту штуковину из того, что на кухне нашел. Извини, гений, так не бывает.
- Бывает, если приснится, – возразил Гаврилов. – Во сне я ее увидел, во всех подробностях. Конструкция настолько простая, что и школьник из подручных материалов соберет. Выходит, не в институтах наше будущее делается, Паш, а в тесных старых «хрущевках». Как говорится, все гениальное просто. Даже поспорить могу с тобой, что работает моя машина. Спорим? – он протянул приятелю руку.
- Спорим, - смело поддержал Скворцов, отвечая крепким до хруста костей рукопожатием. – На что?
- Ну, не знаю, - Гаврилов осторожно помассировал побывавшую в импровизированных тесках ладонь. – Давай на твой первый прыжок. Если не получится, я тут же ее раздолбаю. Идет?
- Э, нет, - протянул Скворцов, грозя указательным пальцем. – Тебе мышей не хватило? Я что, Белка или Стрелка?
- Тогда скафандр нужен, Гагарин, - Гаврилов с вызовом посмотрел на приятеля. - Достанешь?
Вот именно ради этого короткого вопроса он и затевал встречу со Скворцовым. Медленно, но верно подводил к возможному решению насущной проблемы. Не в качестве испытателя он пригласил Павла, и не ради того, чтобы банально похвастаться изобретением. Просто Скворцов был тем уникальным человеком, для которого слово «достать» являлось чуть ли не смыслом жизни. Он мог найти абсолютно все и везде.
- ОЗК подойдет? – спустя некоторое время спросил Скворцов.
- Боюсь, что нет, - с готовностью ответил Гаврилов. – Судя по всему, прыжок проходит через вакуум. С такими вещами не шутят.
- Ну, прямо не знаю, - Скворцов в задумчивости закрыл глаза. – Это тебе не поршневые кольца к «Мак-Ларену» в Анадыре найти, и даже не валлаби на Чукотке. Это предмет специального назначения, учтенный и зарегистрированный в соответствующих структурах, что, сам понимаешь, отразится на времени и деньгах. Надо думать.
- Подумай, Паш. Подумай, - натянул усталую улыбку Гаврилов. – Не для меня, и даже не для себя, для всего человечества дело сделаешь.
Скворцов встал.
- Смотри, наш спор в силе, - предупредил он. – Если блефуешь, то раздолбать свой шедевр все-таки придется. Не обессудь. Ладно, жди снова в гости.
И с этими словами Скворцов вышел из квартиры своего приятеля.

Объявился он спустя две недели. Позвонил, и пообещал к вечеру подъехать.
Около двадцати часов к парадной Гаврилова подкатил старый микроавтобус, из кузова которого двое узбеков вытащили большую коробку с надписью «холодильник двухкамерный». Кряхтя и тужась, они потащили груз на третий этаж. Там, возле нужной квартиры, их уже ждал Скворцов.
- Принимай, распишись, - проговорил он, когда Гаврилов открыл дверь.
- Это оно? – Гаврилов подвинулся, уступая дорогу грузчикам.
- Оно, - кивнул Скворцов. – Знал бы ты, сколько сил… Эх, что говорить-то…
Когда узбеки покинули квартиру, Гаврилов вскрыл коробку и в изумлении замер. Среди кусков пенопласта лежал настоящий космический скафандр с еще советскими нашивками. От него шел терпкий химический запах.
- Ты волшебник, Паша! - с восхищением произнес Гаврилов. – Из музея что ли спер? Проверял? Работает?
- Один из первых «Орланов», - пояснил Скворцов. – Тяжелый, зараза. Для орбитального базирования разрабатывался. Должен быть в рабочем состоянии, если верить одному хорошему человеку.
- Ладно, проверим, - Гаврилов бережно протер рукавом опущенное стекло светофильтра. Со стороны оно казалось большой елочной игрушкой. - Я пошел запускать машину.
Спустя некоторое время выяснилось, что скафандр действительно являлся списанным для музея, и его ранец оказался всего лишь бутафорией.
- Это ничего, - проговорил Гаврилов. – Главное, чтобы герметичным был. За несколько секунд не задохнешься, внутреннего воздуха хватит.
- Может, ну его? – с сомнением спросил Скворцов, наливая себе для храбрости водки. – Что-то я стремаюсь.
- Всего десять-пятнадцать секунд, и домой, - успокоил его Гаврилов. – За это время ничего не случится. Главное, на бабочек не наступай, и прочую живность.
- Ага, а если на меня кто наступит?
- Я тебя всего на день в прошлое отправлю. Что может случиться?
- На день? – недоверчиво переспросил Скворцов. – Ну, если только на день…
Залпом опрокинув рюмку, он начал расстегивать скафандр. Гаврилов тем временем стал подготавливать свою машину.
И тут из приоткрытой двери балкона послышалось жалобное мяуканье, а спустя секунду, в щель протиснулась рыжая кошачья морда.
Гаврилов замер, рассматривая неожиданного гостя. Потом взглянул на приятеля.
- Аллилуйя, Гагарин! – вдруг воскликнул он, медленно направляясь к балкону. – Давненько Мурзик ко мне не сваливался. Смотри, у нас есть полчаса, пока Архиповна за ним не прибежит. Давай, освобождай скафандр!
Скворцов, уже наполовину влезший в костюм, с недоумением посмотрел на Гаврилова.
- Ну, не тормози же! – воскликнул тот, ловким движением хватая кота, жившего у соседки сверху. Животное дико шипело и царапалось. – Вот твоя Стрелка! Попробуем его для начала…
- Ага, я сейчас, - понял замысел приятеля Скворцов, и быстро вылез наружу.
Гаврилов кое-как запихал внутрь рыжее шипящее чудовище, закрыл ранец.
- Готово, - осмотрел до крови исцарапанные руки, тихо выругался, и пошел включать машину времени.
Раздался тихий монотонный гул. Пол ощутимо дрогнул, а затем в нем появилась ровная круглая дыра метра два диаметром, внутри которой словно бурлило расплавленное олово.
- Давай! – крикнул Гаврилов приятелю.
Тот перерезал веревки, и подвешенный на раме скафандр медленно сложился, а затем полетел прямо в сверкающее металлом отверстие. На миг мелькнули в стекле шлема два вытаращенных от испуга желтых глаза.
Время пошло. Гаврилов стоял с секундомером, нервно грызя ногти. Спустя пятнадцать секунд он нажал кнопку возврата, и в комнату ворвался вихрь холодного воздуха, сметая со стола ворох бумажных листов. А вместе с ветром из дыры вылетел и скафандр. Пролетев по дуге несколько метров, он шлепнулся прямо на диван.
На всякий случай надев толстые брезентовые рукавицы, Гаврилов отстегнул ранец, и резко отскочил назад. Обезумевший кот со скоростью пули метнулся обратно на балкон, а затем сиганул вниз с третьего этажа.
- Не понравилось, – констатировал Скворцов.
- Зато живой, - Гаврилов заглянул в скафандр, принюхался. Из его недр тянуло едким запахом кошачьей мочи. – Правда, придется тебе, Паша, почистить свои доспехи.
Гаврилов выключил машину, и устало сел на стул.
Спустя час Скворцов, облаченный в скафандр, стоял на краю дыры. Несмотря на выпитые пол литра водки, он никак не решался сделать последний шаг. Ноги подкашивались, а руки в громоздких перчатках намертво вцепились в занавеску.
- Иди, говорю!- закричал Гаврилов, размахивая секундомером. Правда в шлеме Скворцов вряд ли его слышал. – Вон, Мурзик. Не сдрейфил, героем ушел! Сейчас, наверное, кошкам во дворе байки травит.
Тут карниз с лязгом оборвался. Скворцов пару секунд побалансировал на краю, неуклюже взмахнув руками, а затем полетел вниз.
Спустя четверть минуты он вернулся. На этот раз скафандр упал недалеко от дыры и, проскользив по линолеуму, замер. Гаврилов тут же подскочил к нему, рванул ранец.
Скворцов жадно глотнул воздуха.
- Ну, как там? – с интересом спросил Гаврилов, помогая приятелю выбраться.
Тот не ответил. Тихо присел на край дивана. Потом спросил:
- Слышь, «Байконур», ты какого хрена меня в космос отправил?
- В смысле? – не понял Гаврилов.
- В прямом. Землю вдалеке видел, размером с футбольный мяч. И звезды вокруг. Теперь скафандр изнутри уже вряд ли отмоешь.
- Странно… – Гаврилов задумался. Так вот почему мыши дохли. Космос... Но кто же написал записку?
- Сам слетай, а я с секундомером постою, - тут же предложил Скворцов. – Не дрейфь. Только покажи, какую кнопку нажать.
- Ладно, убедил, - Гаврилов с осторожностью заглянул внутрь скафандра, принюхался. – Надо лично убедиться.
После того, как в полу комнаты вновь появилась сверкающая дыра, Гаврилов подошел к ее краю и замер. Возле машины стоял Скворцов и улыбался. Он что-то говорил, наверное, ободряющее, но сквозь шлем звуки не долетали. Да это и не важно. Главное, чтобы он кнопки не перепутал.
Еще шаг, и бурлящая пленка зеркала рванула навстречу. Полет в неизвестность, сквозь время…
Внезапно наступила невесомость. Вокруг действительно был космос, миллиарды звезд рассыпаны алмазной пылью, а где-то внизу, под ногами, в одиночестве плыл голубой шарик - Земля. Пятнадцать секунд – этого так мало, чтобы полюбоваться ею. И в тоже время бесконечно долго…
Скафандр начал раздуваться. Воздух вдруг стал вязким, словно сироп, и загнать его в легкие становилось нестерпимо больно. В глазах плясали темные пятна космической бездны. Панический ужас липкими щупальцами проник в сознание…
Время… Время уже истекло… Пора возвращаться…
Но Скворцов почему-то медлил. Неужели все-таки перепутал кнопки?
И тут вдруг рывок, быстрый полет, затем болезненное падение. Невесомость исчезла. Судорожно вцепившись в рукоятку, Гаврилов откинул ранец скафандра и, выбравшись наружу, с жадностью втянул стерильно-чистый воздух. Легкие жгло огнем, но огонь этот был уже не страшен.
Когда зрение восстановилось, он огляделся. Это была не его квартира, хотя по размерам помещение не сильно разнилось с комнатой в «двушке». Белый матовый свет лился сквозь отверстия в полу и потолке, а вдоль стен тянулись ряды каких-то непонятных приборов. В дальнем конце помещения восседал за стеклянным столом одетый в черный комбинезон человек. На вид он был не старше Гаврилова. Взъерошенные волосы, загорелое лицо, на носу очки в толстой старинной оправе. Так мог выглядеть и сумасшедший ученый, и только что проснувшийся после очередной пьянки сельский учитель.
- Семьдесят первый, - тоскливо проговорил незнакомец, что-то помечая в толстой мятой тетради.
- Что? – выдавил из себя Гаврилов.
- Я говорю, ты у меня семьдесят первый, - тот неопределенно махнул рукой. – Семьдесят первый идиот, который возомнил себя гением и построил машину времени. И третий, кто догадался надеть скафандр. Поэтому все еще живой. Неужели так трудно понять, что Время одинаково статично, и на Земле, и за ее пределами? О поправках в пространстве кто за тебя думать должен? А точки привязки закрепить? А расчет координат провести?
- Кто ты? – Гаврилов ошалело мотал головой. Он мало что понимал в услышанном.
- Я тот, кто ловит вас, «гениев», - усмехнулся незнакомец. – Можешь звать меня Ловец. Да, наверное, так будет проще. Ну что, снайпер, промахнулся мимо Земли? А она, ты представляешь, еще не доползла до той точки пространства, с которой ты стартовал. Не повезло.
И тут до Гаврилова наконец-то дошло. Вот, оказывается, в чем дело. Все гениальное – просто. Да, просто. Только получилась винтовка без прицела, или ракета без системы наведения. Кому нужно подобное сырое изобретение? Если только в качестве машины времени использовать космический корабль. Но такой проект Гаврилов вряд ли когда-нибудь осилит.
- А записку про мышей ты написал? – спросил он Ловца.
- Я, - признался тот. – Чтобы интригу создать. И ведь получилось. Я по мышам отследил выход твоего хроноканала, и ждал. Только зачем было вместо себя посылать другого человека, так и не понял. Наверное, чтобы исковеркать историю. Так? Да? А люди потом столетиями будут ее распутывать. Я ведь для будущего стараюсь. Держу под наблюдением орбиту Земли, ловлю среди идиотов самых удачливых из них, спасаю. Все ради того, чтобы найти настоящего Изобретателя, который доведет начатое дело до конца и подарит людям полноценную машину времени. Правда никто не знает этого героя. Пока не знает, так как данные были утеряны. А им можешь быть и ты.
- А дальше-то что? – спросил Гаврилов.
- Дальше? – Ловец задумался. – А дальше ты вернешься домой и продолжишь начатое. Если доведешь дело до конца, потомки скажут огромное спасибо. Может быть, в институте Времени твой бронзовый бюст поставят. И моя работа окажется не напрасной. Этого мало?
- Не знаю, - пожал плечами Гаврилов.
- Кстати, это, кажется, твое, - Ловец протянул ему пропавшую видеокамеру. – И считаю нашу встречу законченной. Прощай.
Пол ушел из-под ног, и в следующий момент Гаврилов очутился в своей комнате. Не вылетел из дыры в полу, а свалился откуда-то сверху. Следом упал тяжеленный скафандр, едва его не придавив. Машина мерно гудела, на диване храпел Скворцов.
- Вставай, гад, - Гаврилов нежно, но ощутимо пнул приятеля в бок. – Вставай, говорю. Чего развалился?
- Стас?! – тот вскочил, как ужаленный. И, что странное, совершенно трезвый. – Живой?! А я и не знал, куда звонить, куда бежать. Тебя сутки не было!
- Кнопки, значит, перепутал? – не зло, скорее разочарованно, спросил Гаврилов.
- Как ты догадался?
- По результату, Паша, - Гаврилов тяжело вздохнул, принес из кладовки тяжелый слесарный молоток, взвесил в руке. – И спор я все-таки проиграл. Не работает она.
После чего стал безжалостно крушить свое изобретение.
Скворцов молча наблюдал за приятелем. Потом подобрал с пола видеокамеру, включил. На маленьком экране появилось лицо какого-то мужика в очках.
- Итак, сейчас я буду учить тебя уму-разуму, олух, - с заговорщицким видом произнес тот. – Слушай внимательно…
Скворцов поспешил нажать на «стоп».
- Стас, можно я возьму у тебя видеокамеру на время? – голос его слегка дрожал от волнения, а в глазах появился нездоровый блеск.
- Да забирай, что хочешь, - отмахнулся Гаврилов, перекладывая в другую руку молоток. Оказывается, ломать свое родное детище тоже приятно. Да еще как! Он чувствовал разгоравшийся внутри сладостный огонь эйфории.