Надо только представить, Лирическая зарисовка Опции

[Касторка]

Надо только представить…

Не знаю, какой ветер занёс меня в эту глубинку, но здесь так хорошо, так спокойно и тихо. Единственное чего я боюсь – не заблудиться бы и найти обратную дорогу на станцию. Впрочем, вон показалась деревенька, куда потом можно будет зайти и спросить дорогу.
Лето моё самое любимое время года. Можно вот так в выходной взять и сесть на первую попавшуюся электричку и, проехав пару остановок, выйти на глухой станции и идти, куда глаза глядят. Не было ни одного случая, чтоб я не наткнулась на чудное место или вид, от которого пробежали бы мурашки по телу, и защекотало в груди. Руки тогда сами тянутся к альбому и карандашу, а иногда в ход идут мелки или уголёк. Всё это аккуратно и сейчас лежит в моей сумке и ждёт своего часа, а точнее моего вдохновения.
Вдохновение. В городе оно тоже приходит, но не так. Скорее это спланированное, хорошо обдуманное и выстраданное желание нарисовать. А здесь ты просто сливаешься с природой, и живёшь с ней единым организмом, единой субстанцией. Господи, слово-то какое приплела: «субстанция», это скорее фантастика, а я про реальные вещи пытаюсь рассуждать. Вокруг всё настолько реально, что я просто переполнена счастьем и вдохновением.
А вот и ручеёк прорезается сквозь сочную цветущую и благоухающую разнообразную поросль. Воздух звенит от гудения пчел и жуков, стрекота кузнечиков и трелей птиц. Журчание воды прекрасно дополняет этот живой оркестр.
Устраиваюсь в тени развесистой ивы и выбираю ракурс будущей картины. Может в центре поместить жёлтую кувшинку? Или сделать акцент на камышах? Или… Мальчик.
Мальчишка лет десяти выглядывал из-за куста. В его глазах не было страха, а лишь одно любопытство. Впрочем, чего ему меня бояться, я же не мужик с топором, а обычная молодая женщина с альбомом в руках.
– Не помешаю? – Я решила быть вежливой, понимая, что он первый сюда пришёл.
– Нет, – он по-детски размашисто замотал головой и ещё больше вытянул шею из-за кустов. – А что вы делать будете?
– Да вот хотела рисовать - красиво здесь.
– А можно посмотреть? – мальчишка практически полностью показался из своего укрытия.
Мальчик как мальчик. Выцветшие на солнце русые коротко стриженые волосы, загорелая мордашка, простые шорты и футболка. На одной коленке подсохшая ссадина, а на локте свежая царапина. Он подошёл ко мне и заглянул в чистый альбомный лист. На лице тут же отразилось разочарование.
– Я ведь только пришла, – спешу успокоить его. – Садись рядом и смотри, если хочешь.
Сказать по правде, я не очень люблю, когда за мной наблюдают, особенно в городе. Стоишь где-то в парке с мольбертом, а сзади выстраивается толпа и начинает при этом активно комментировать. Как правило, весь настрой куда-то улетучивается. Но сейчас этот мальчик так вписывается в окружающую среду, что мне наоборот захотелось рисовать именно для него.
– Ты здесь живёшь?
– Угу, только скоро уеду к родителям в город, в школу там пойду.
– А-а, так ты здесь на каникулах, – уточнила я. – Это хорошо, летом надо уезжать из города, чтоб подышать чистым воздухом, поесть домашних продуктов, набраться витаминов на всю зиму.
– Нет, я здесь жил с бабушкой, а теперь я стал взрослый, и меня решили отправить в школу.
– Подожди, тебе сколько лет?
– Одиннадцать исполнилось недавно.
– Так ты что до сих пор в школу не ходил?
– Нет, – мальчик покачал головой. – Мне нельзя было. Но я учился, ко мне домой учительница ходила, так что я всё знаю.
Я удивлённо посмотрела на сидящего возле меня и обхватившего руками свои разбитые коленки мальчонку. Он выглядел вполне здоровым и нормальным, тогда почему? Впрочем, не моё это дело, значит, так родителям казалось, что лучше.
Карандаш выхватывал камыш и наносил его на лист бумаги, не забыв при этом пролетавшую мимо и переливающуюся на солнце стрекозу. Руки сами делали своё дело, не мешая мне продолжать беседу с юным знакомым.
– Тебя как зовут?
– Слава.
– Не страшно в школу идти?
– Не знаю. Мама плачет, но папа сказал, что я уже всё понимаю и справлюсь. Конечно, справлюсь! Я уже не маленький, что я не понимаю что ли?
Мальчик сразу стал серьезным и взрослым. Он насупился и стал бросать камешки в воду, иногда специально стараясь попасть в пролетавших бабочек и стрекоз. Странный он всё же. Возможно и правда что-то с головой или со здоровьем, всякое в жизни бывает.
– Ничего, найдешь в городе новых друзей, – я решила подбодрить Славку. – Сюда будешь приезжать на каникулы, а друзьям можно письма писать или звонить иногда. Интернет в деревне есть?
– Не знаю, – он безразлично пожал плечами, – и друзей здесь нет.
– Совсем никого?
Он опять покачал головой.
– Мне нельзя было.
– Ты чем-то болеешь? – Ох, что-то мне всё это не нравится, по спине пробежали холодные противные мурашки.
Мальчик замялся и явно не знал что ответить. Ладно, если уже идет в школу, значит, ничего страшного и не надо больше лезть в эту тему.
– Ты рисовать любишь?
– Да, но у меня не получается так красиво, как у вас. Оно у вас как живое, словно черно-белое кино.
– Ну, могу и цветное, – улыбаюсь я, – только для этого время надо. Сейчас я делаю только набросок, эскиз. Если мне всё понравиться, то потом перенесу на настоящее полотно и сделаю большую красочную картину.
– А можно научиться так рисовать?
– Конечно. Главное стараться и хотеть. Я вот, например, не рисую, а просто представляю, что мои руки переносят то, что видят перед собой на лист бумаги, словно копируют изображение. Понимаешь?
– Да, – лицо мальчика сияло от восторга. – Я тоже умею представлять! Ведь главное это знать, что так оно и должно быть и тогда всё получается. Ведь так?
– Так, – киваю я в ответ, хотя не совсем понимаю, что вызвало такой восторг у Славика.
– А что вы ещё представляете?
Я задумалась. Странный вопрос. Нет, я могу сказать, что представляю, как мои картины займут место в лучшей галерее, что начнут пользоваться успехом, и я наконец-то заработаю немного или много денег, но я понимаю, что он имеет в виду что-то совсем иное.
– Наверное, больше ничего. А ты? – осторожно закидываю удочку, в надежде услышать что-то интересное.
– Я мо… – Славка поперхнулся на полуслове и настороженно огляделся по сторонам.
Я невольно повторила его движение и осмотрелась. Вокруг по-прежнему было ни души, лишь одинокая корова паслась на лугу, лениво отгоняя хвостом мух. Меня разобрало любопытство.
– Так ни честно, я же тебе показала, как рисую, теперь твоя очередь, – понимаю, что манипулирую ребёнком, беру его на «слабо», но уж больно нестандартный мальчишка, так хочется раскусить его.
Славик опять оглядывается, вздыхает и поднимается на ноги.
– Только поклянитесь, что никому не расскажите, – лицо серьёзное, как у партизана.
– Честное слово. Обещаю.
– Я умею представлять, как я летаю.
Он с блеском в глазах смотрел на меня и ждал реакции, а я пыталась уловить суть, и подвох, но так ничего и не поняла. Пауза затягивалась.
– Покажи.
Интересно, что я хочу увидеть?
Славка улыбнулся, вздохнул, посмотрел на голубое небо и слегка взмахнул руками. Я не сразу поняла, что случилось. Когда опомнилась, Славик уже парил где-то в метре над травой, счастливо кружа вокруг меня.
– Видите, это легко, надо только представить и верить, что ты сможешь!
Пока я хлопала глазами и пыталась вернуть отвалившуюся челюсть на место, мальчик плавно опустился на траву, улыбаясь во все свои немногочисленные зубы.
– Попробуйте, у вас тоже должно получиться, – он дёргал меня за руку, приглашая встать. – Вы ведь умеете «представлять» рисунок, значит, и летать получится. Я знаю, не бойтесь.
Вот тебе и раз. А если это солнечный удар? Или здесь растут цветы-галлюциногены и мне мальчик Славик просто мерещится? Однако его настойчивое подергивание за руку убеждает меня в реальности происходящего.
– Здорово это у тебя получается, – киваю я ему, не придумав ничего более вразумительного. – Но, боюсь, что у меня так не выйдет.
– Да вы только попробуйте, – конючил ребенок, со слезами на глазах. ¬– Ну, пожалуйста.
– Ладно, уговорил.
Откладываю альбом с карандашом в сторону, поднимаюсь, машинально отряхиваю юбку, делаю глубокий вздох, честно закрываю глаза и ещё более честно пытаюсь поднять своё тело в небо.
– Вы можете, – упрямо твердил мальчик, – верьте, это так легко!
Я пыжилась и старалась, но земное притяжение тяготило и прижимало меня к земле.
– Извини, я не смогла.
Вижу, как слёзы потекли по его щекам, он закусил губу и с обидой сел на траву, уткнувшись носом в свои коленки. Господи, теперь всё встало на свои места: и его затворничество в глухой деревне и учитель на дому и отсутствие друзей, и полное одиночество. Бедный ребёнок, он надеялся, что нашёл ещё одного, такого же, как он! А тут такое разочарование, очередной удар. Сердце защемило от жалости, а к горлу подкатил ком. Сажусь рядом и тихонько толкаю плечом Славика.
– Я думаю, что у каждого есть свой дар «представлять». У тебя – летать, а у меня – рисовать. У кого-то – строить, а кто-то умеет «представлять» звуки и получается самая красивая музыка в мире. Я понимаю, что многие люди просто не нашли то, что они умеют «представлять», но нам с тобой повезло - мы это умеем. Значит, когда-нибудь и все остальные тоже этому научатся, и ты больше не будешь одинок. Давай дружить, Славка. Я буду для тебя «представлять» красивые картины, а ты для меня будешь летать. Это станет нашей маленькой тайной. Договорились?
Мальчик кивнул в ответ и хлюпнул носом.

Не знаю, но с тех пор мои картины стали живыми и искренними. Мне больше не нужно ждать вдохновения, а стоит лишь «представить» и картина сама ложится на холст. И я верю, что когда-нибудь я научусь «представлять» полёт и взлечу вместе со Славиком высоко-высоко…


2012