Название пока не придумано )), Два попаданца - немец и русский - в современном мир Опции

[Meg1982]

Выкладываю пока главу №1. Ежели уважаемые колеги проявят интерес и будет активная критика, выложу и остальные имеющиеся ))

Глава 1. Разведка уходит в “поиск”. “Без “языка” – не возвращаться!”

Иван молча смотрел в потрескавшийся, плохо выбеленный потолок избы. “С Богом, сынок!”… Эти слова командира не выходили из головы. Он отлично знал, что комдив неверующий, да и вообще к религии отношение имеет весьма скептическое, а потому упоминание Бога, сошедшее с его уст, могло означать только одно: задание, на которое в ближайшее время предстояло отправляться, не просто опасное, как, собственно, и всё, что происходит на войне, но и в довесок к этому является особо сложным и сопряжено с дополнительным риском, оставляющим довольно мало шансов на выживание тому, кому поручено это задание выполнять. Иными словами, посылая Ивана с его группой в этот “поиск” , полковник просто не особо рассчитывал на их возвращение.
Выходя из штаба, разведчик украдкой через плечо перехватил грустный взгляд комдива, которым тот его провожал. А полковник Ушаков отличался каким-то бесовским, почти легендарным чутьём на всё нехорошее, что должно в скором времени произойти. Среди бойцов дивизии даже примета такая ходила: если посмотрит на тебя командир невесело или как-то особенно пристально, то всё – пиши пропало. Прямо как приговор, не иначе. Ну, во всяком случае, в какую-либо переделку точно угодишь. Поэтому на глаза ему старались обычно без необходимости не попадаться.
Конечно, Ивану, как одному из лучших разведчиков дивизии, избежать личных встреч с полковником было невозможно, поскольку он и его группа являлись для соединения самыми надёжными глазами и ушами.
Но до сего дня всё проходило как-то благополучно, а тут… Иван шкурой почувствовал: это задание таит в себе какую-то особенную, неведомую опасность.
Вообще разведчикам перед выходом в “поиск” полагалось спать, но в этот раз ему почему-то не спалось. Неожиданно откуда-то издалека, из мирной жизни, нахлынули воспоминания. Пейзажи родных мест, школа-десятилетка, университет, который так и не удалось окончить, лица отца, матери, младших братьев, друзей из детства – все эти образы неспешно, как бы нехотя, возникали в его мозгу, постепенно приобретали яркость и чёткость, а затем так же медленно уплывали в какой-то туман, за пределы сознания. Почему-то вспомнилось, как перед самой войной, с 4-го курса университета, его по “комсомольскому призыву” направили в пехотное училище, где ему предстояло выучиться на командира миномётного взвода. Затем учеба в нём, война, досрочный выпуск, направление в одну из стрелковых дивизий… Благодаря хорошему знанию немецкого, Ивана спустя некоторое время привлекли и к штабной работе – допросу пленных, переводу и анализу трофейной документации. Командование присматривалось к толковому и сообразительному молодому офицеру, и наконец однажды ему прямо предложили перейти в войсковую разведку – люди в отличным знанием вражеского языка там никогда лишними не бывают. Согласился – ведь разведчики пользовались больши́м почётом, да и работа их тогда казалась Ивану куда более героической и романтичной, чем стрельба из миномётов с закрытых позиций. Вспомнил он и весь свой боевой путь с сентября 41-го по сегодняшний день…
После миномётного взвода начинать пришлось рядовым разведчиком, хотя и провоевал Иван в этом качестве не очень долго. Спустя некоторое время, набравшись опыта, он был уже командиром взвода пешей разведки. А сейчас – еще и временно исполняющим обязанности командира роты дивизионной разведки, убывшего в госпиталь по ранению. Фактически – командир роты. Боевые выходы, “поиски”, удачные и не очень, опыт, приобретённый ценой пота и крови, потери товарищей по оружию …
Иван вздрогнул. “Обычно такого рода воспоминания возникают у людей перед чем-то зловещим”, - подумалось ему. Хотя он и воевал уже полтора года в качестве разведчика и многое повидал, всё же от таких мыслей стало как-то не по себе. Недобрые, нехорошие мысли. Они совсем некстати, особенно перед предстоящим выходом на задание…
Звук мелкого, назойливого дождя, сонно шуршащего по соломенной крыше, соединяясь с отдаленным прерывистым грохотом и приглушённым треском со стороны передовой, создавал ощущение какой-то гнетущей тоски. Настроение стало совсем ни к чёрту.
С востока послышался низкий, тяжёлый гул. Он постепенно приближался, набирая силу. Задребезжали мутные грязные стёкла в старой рассохшейся раме. Из-за леса, на небольшой высоте, появилась шестёрка наших “илов” , с рёвом пронеслась над деревушкой, энергично развернулась в сторону линии фронта над болотистым лугом и дружно полезла вверх, постепенно растягивая строй. Наблюдая за ними в окошко, Иван немного отвлёкся от неприятных размышлений и оживился, приподнявшись на локтях на скрипнувшей под его весом лавке, на которой он лежал: “Ого, в такую-то погоду? Интересно, что они собрались там штурмовать?”. Видимо, будут работать по переднему краю врага. Не иначе – при поддержке штурмовиков один из полков дивизии сейчас снова пойдёт в атаку в очередной попытке выбить гитлеровцев с высокого холма, откуда отлично просматривалась местность по обе стороны передовой.
Вот так и переходит эта высотка из рук в руки - то немцы сбросят наших со склонов, то наши немцев. А основные силы противников продолжали оставаться на своих позициях. Май 1943 года на Курском выступе, где приходилось сейчас воевать Ивану в составе войск Центрального фронта, был относительно спокойным. После зимнего наступления Красной Армии здесь установилось продолжительное затишье. Противники готовились к решающим летним сражениям. А пока – “оперативная пауза” и короткие сводки Совинформбюро с формулировкой “на фронте без существенных перемен”.
Где-то вверху мерно гудели моторами истребители прикрытия. Изготовившиеся к атаке штурмовики один за другим переходили в крутое снижение и исчезали из вида за деревьями. С передовой послышался приглушённый расстоянием отчаянный грохот немецких зенитных пулемётов, заговорили залпами зенитные пушки. Работа штурмовиков началась.
“Боевая работа”… Странное сочетание слов. Ведь работа должна что-то создавать, а здесь все усилия направлены на разрушение, уничтожение и убийство. Работа, несущая смерть. И тем не менее – работа. Тяжёлая, грязная, опасная, изматывающая нервы, сжигающая силы и разрушающая всё созданное и построенное человеком. Он неё нельзя отказаться, нельзя спрятаться или убежать. Ежедневно она проверяет на прочность каждого, кто так или иначе был вынужден за неё взяться. В этой работе рождаются герои, и, как ни странно, она делает людей чище. Не телом, конечно… Духом. Этой работой занимаются здесь все. И с нашей, и с их стороны. Здесь у каждого она своя. У лётчиков, у танкистов. Сапёров. Артиллеристов. Снайперов. У водителей армейских грузовиков, у врачей. Все они – винтики в огромных военных машинах, ведущих схватку не на жизнь, а на смерть. Своя она и у войсковых разведчиков. Особенная.
Сегодня ночью лейтенанта РККА Пепеляева Ивана Алексеевича, командира пешего взвода дивизионной разведки, тоже ждала работа.
Утром около хаты, где размещался Иван и четверо самых испытанных бойцов из его подразделения, с которыми он неизменно ходил на задания, взвизгнув изношенными тормозами, остановилась “полуторка” . В избу, зацепившись за наличник двери прикладом автомата, торопливо вошёл связной из штаба. Обращаясь к Ивану, солдат вытянулся и вскинул руку в воинском приветствии:
- Товарищ лейтенант, вас вызывает командир дивизии. Срочно!
Разведчики молча переглянулись. Это могло означать только одно – новое задание. Иван поспешно встал из-за стола, на котором дымился только что разогретый завтрак, молча надел ремень с портупеей, пилотку, всунул в кобуру до блеска вычищенный накануне ТТ , взял планшетку с картами и вышел вслед за бойцом. За окном взвыл двигатель, и “полуторка”, громыхая на ухабах и скрипя рессорами, помчалась в штаб.
В комнате повисло молчание. Первым его нарушил Алексей Демченко, молодой высокий блондин в звании сержанта, внешне чем-то похожий на немца. Прищурился, весело пошутил:
- Ндаа… Ваньку-то нашего наверняка не для вручения награды в штаб вызвали. Да ещё сам комдив… Ну, хлопцы, что думаете?
- Чего тут думать, Дёмыч? Опять сегодня в ночь пойдём к фрицам. Как пить дать! Ну, а если задачу не начальник разведки, а сам комдив поставит – значит, дело совсем уж ответственное, – пророкотал Васька Сафонов, самый маленький и шустрый из оставшейся в хате четвёрки, ковыряясь ножом в банке с тушёнкой. Взглянул на блондина: – А ты что, на другое рассчитываешь?
Разведгруппа в составе Демченко, Сафонова и еще четырёх бойцов во главе с Пепеляевым только сегодня ночью вернулась с задания. К счастью, без потерь – даже не зацепило никого, хотя немцы при отходе группу всё-таки обнаружили, когда разведчики пересекали нейтральную полосу, и открыли по ней ураганный огонь. Однако, в этот раз всё обошлось благополучно. Сейчас же ребята надеялись пару-тройку деньков отдохнуть, привести в порядок обмундирование и снаряжение, отоспаться, наконец, тем более что на фронте - относительное затишье. Однако – командованию видней, кого и когда посылать в следующий “поиск”.
- Да нет, не рассчитываю. Может, все-таки для награды? – Демченко, опершись о стенку, зажёг папиросу и затянулся, весело глядя на товарищей и улыбаясь во весь рот. Этот парень не унывал никогда. Даже получив задание спуститься поглубже в ад, он бы по-прежнему источал оптимизм.
- Ага, держи карман! – отозвался из угла Сергей Макаров. Рядом с ним на лавке лежали пустые диски от ППШ , которые он деловито снаряжал патронами. – Ты же в разведке, братишка, а наше дело – незаметное. Вот если бы ты при штабе дивизии был… Или ещё где. Вон, товарищ мой, вместе с которым меня призывали... Васёк, помнишь, встретили его недавно, когда нас сюда перебрасывали?
- Помню, как же…
- Ну так вот, призывались-то мы с ним вместе, да вот только я в разведку попросился, а его направили к артиллеристам. Наводчиком его там сделали. Так у него уже орден Красной Звезды! А у меня – всего-то медаль “За отвагу”. А я что, разве хуже его воюю?!
- Серёг, да не кипятись ты! – сосредоточенно разглядывая внутренность опустевшей консервной банки, сказал Сафонов. – Ты здесь что, ради наград воюешь? Мы же фрица бьём! И чем больше его наколошматим, тем лучше. Для меня, например, лучшей наградой было бы – в Берлин верхом на “тридцатьчетвёрке” въехать! И въеду, мать его! Обязательно въеду! Если, конечно, не ухлопают меня раньше времени… А ты тут про ордена да медали заладил. Не волнуйся – Родина заслуг твоих не забудет!
Демченко весело хмыкнул, выпуская в потолок кольца дыма. Макаров засопел, зачерпнул пятернёй из матерчатого мешка горсть блестящих жёлтых патронов и взялся за очередной диск.
Четвёртый разведчик, по фамилии Савицкий, до сих пор молчавший, резонно заметил:
- Ладно, братишки, чего гадать? Давайте дождёмся командира. Вот вернётся – тогда всё и узнаем.
Все с этим согласились.