Сломанный дом, Дуэль №27 Опции

[Аптекарь]

Циркуль сидел во дворе у подъезда на венском стуле и играл на губной гармошке мелодию из "Крестного отца". Фальшивя, как обычно. Дом, поставленный то ли на капремонт, то ли просто на слом, скрипел лесами и шелестел защитными сетками, внутри него тоже что-то звучало, но, смешиваясь с наружными шумами, становилось неразличимым с остальным.
Мы пролезли сквозь полуоткрытую дверь в железных решетчатых воротах, и закрыли ее за собой.
Циркуль поднял голову. Его длинные волосы обрамляли лицо так, что, по сути, был хорошо виден только его тонкий длинный нос. Мы познакомились с Циркулем вчера, а казалось, что знаем его целую вечность.
- Покой мне только снится, - сказал он, откинув челку.
Меня, как и прежде, укололо столкновение с его зелеными глазами. Черт его знает, почему меня вообще так привлекает зеленая радужка, а уж в сочетании с черными волосами - ввергает в оторопь.
Циркуль снова заиграл, а Вова подмигнул мне.
Не понял я, что он хотел этим сказать, но, на всякий случай, тоже подмигнул.
- Ты тут просто играешь или уже походил? - спросил Вова.
- Нет тут ничего, я вам говорю, - заявил Циркуль, отняв гармошку от губ.
- Так походил или не хочешь, чтоб мы походили? Да в чем дело, пойдем вместе. Мы не жадные. Фил не даст соврать.
Я кивнул. Не то, чтобы я был уверен в правдивости Вовы, но друг важнее истины, особенно если эта истина не определена до конца. Про себя я честно мог признаться, что не жадный, а в отношении Вовы не был настолько уверен.
- Каждый второй предмет - твой, или каждый первый, если тебе нужно, а нам нет. Или, хочешь, на спичках потом разыграем. Ты уже здесь, место твое, тебе решать.
- Подержи, - вдруг обратился ко мне Циркуль, и протянул гармошку.
Вова сделал шаг назад, споткнулся, его широкополая шляпа едва не упала.
Я взял гармошку. Она была холодная, почти как лед.
Циркуль улыбнулся.
- Вы же меня знаете, я не вру, - сказал он. - Сказал, что тут ничего нет, значит, тут ничего нет.
- Но откуда ты знаешь... - произнес Вова, поправляя шляпу.
- Я здесь живу.
Циркуль произнес это, будто роняя слова, каждое тяжелое как кирпич.
- Ты же говорил, что живешь с матерью-скульптором. Она в большой мастерской, а ты этажом ниже. - Вова задрал голову вверх, придерживая шляпу. - Где тут мастерская?
Мои пальцы словно прилипли к гармошке, как прилипают к железной ручке двери на морозе. Я боялся разжать пальцы, думая, что моя кожа останется на ней. Посмотрев вверх, я увидел строительные леса и окна без стекол. Похоже, дом все-таки предназначался на слом.
- Как тут можно жить? - спросил я.
- Я же сказал, что не вру, - ответил Циркуль. - Пойдем, покажу.
Он встал. Как и прежде, когда я видел, как он вставал, мне показалось, что он могильный крест, который вытягивают из земли. Ноги у него были непропорционально длинные.
Мы влезли в дом через окно, прошли по полуразобранному полу, где еще местами оставался паркет, вышли на лестницу и принялись подниматься.
На втором этаже Вова вдруг остановился передо мной - и куда-то уставился. Я посмотрел туда же. В пустой квартире, на куче мусора сидела белая кошка с голубыми глазами. Пушистая, ухоженная. Совсем здесь не к месту. Да и как она смогла пробраться сюда, не запачкав шерстку?
- Ты это видишь? - шепотом спросил Вова.
- Вижу. Кошка сидит.
- Ей здесь не место.
- Да пусть сидит. Тебе-то какое дело?
- Я ее видел раньше. - Голос Вовы сделался каким-то сухим, лицо его вытянулось и сделалось непривычно неподвижным, будто восковым.
- Ну и что?
- Мы с ребятами решили проверить, падает ли кошка на четыре лапы. Сбросили ее с шестнадцатого этажа. Укуренные в хлам были, дураки чо... Короче, она разбилась... Противно было, я блеванул.
- Вы где там? - спросил Циркуль. Он был уже на два пролета выше. - Поднимайтесь сюда.
- Слушай, - прошептал Вова. - Валим отсюда.
Где-то наверху раздался мелодичный женский смех.
- Кто это там с тобой? - спросил голос с таким чарующим тоном, что у меня сразу сердце переместилось примерно на пятнадцать сантиметров ниже пупка.
- Да это друзья. Стесняются чего-то...
Кто это стесняется? Я это стесняюсь? Что за бред! Я попер вверх по лестнице как трактор, потянув за собой вцепившегося мне в предплечье Вову. Через несколько ступенек, он оторвался, я обернулся на миг, увидел его кислое лицо, и снова устремился вверх.
Циркуль стоял перед открытой дверью в квартиру, из которой тянуло тяжелым цветочным запахом. Я почувствовал, что меня качнуло из стороны в сторону.
Циркуль протянул руку.
- Ты не стесняйся, входи, тебе понравится.
За дверью был красный полумрак, где-то тихо играла музыка, какой-то печальный запил на скрипке - и от этого красный полумрак, казалось, плыл, будто смотришь через воду, а не через воздух.
Я вошел и сразу оказался в кухне. Темная старинная мебель, медная утварь на стенах. Цветочный запах здесь уже был настолько весомым, что стало трудно дышать.
Циркуль стоял у внутренней двери, из которой в кухню и на лестницу струился красный свет.
Я прошел мимо Циркуля и оказался в просторной комнате-оранжерее. С потолка свисали красные лампы. Не сразу я разглядел у стены софу, на которой полулежала женщина в белом пушистом халате. Белые волосы падали на плечи пенной волной.
Я приблизился, голубые глаза женщины под длинными ресницами манили меня. Я не мог сопротивляться.
- Садитесь, рябятки, - сказала она, указав на диван напротив, и закинула ногу на ногу. Пола халата скользнула, открыв моему взору гладкую соблазнительную ногу.
Я сел, и тотчас горла коснулось холодное лезвие. Кто-то больно схватил меня за волосы и потянул голову назад. Лезвие надавило на кадык - я закашлялся.
- Ты что делаешь? - спросила женщина.
Я не понимал, что происходит и кого она спрашивает.
Потом надо мной раздался Вовин голос:
- Хотите его крови, госпожа?
Что за бред? У кого-то из нас поехала крыша?
- Я привел вам его, теперь вы решаете, что с ним сделать.
Женщина в белом халате улыбнулась мне.
- Так это ты убил меня? - ласково спросила она.
Лезвие еще сильнее надавило мне на кадык. При всем желании, я не смог бы ей ответить.
- Молчит, - сказал Вова, - значит, правда. Он мне сам рассказал, как ему было смешно, когда он слушал, как вы кричите, падая.
Женщина опустила ноги с софы на пол и встала. Белый халат вокруг нее казался облаком.
- Смешно? Я думаю, тебе не понравится, когда мне будет смешно.
Она подошла и дотронулась до моего лица. Кожа будто бы загорелась в местах прикосновения ее длинных ногтей.
- Ты чувствуешь, мальчик, как остры мои когти? - спросила она.
Миг - и я оказался на полу. Вова закричал так, что меня будто ударили по ушам. Я не видел, что происходит. Только боковым зрением заметил, что белый халат женщины запачкался множеством темных пятнышек, будто на него что-то брызнуло.
Крик Вовы затих. Я встал на колени, потом Циркуль помог мне подняться. Вова лежал у софы в позе брошенной тряпичной куклы. Приглядевшись к нему, я увидел, что у него разорвана шея и на месте кадыка - рваная рана.
Женщина в белом халате стояла над ним на четвереньках и облизывалась. Она облизывала себе руки.
- На что он надеялся, интересно? - сказал Циркуль. - Думал, что у кошек плохая память?
Я пошатывался, комната кружилась вокруг меня. Циркуль взял меня за плечи, посмотрел мне в глаза - и вдруг залепил смачную оплеуху.
Его губная гармошка, которая, как оказалась, все еще была в моей руке, выпала. Я потянулся поднять ее - и удивился, что поднимаю с пола, заваленного мусором и штукатуркой.
Протянув гармошку Циркулю, я снова взглянул на него.
- Очнись, придурок! Валим отсюда!
У него было совершенно невменяемое лицо. Колючие зеленые глаза влажно блестели.
- Вова оступился и упал, - сказал он. - Ну, какого хера, вы сюда вообще приперлись!
Цветочного запаха больше не было, красного полумрака тоже. Мои глаза шарили по стенам, но это были стены дома на капремонте или на слом. Ни дивана, ни софы, ни женщины в белом халате я не видел.
- Ну и что? - тупо спросил я.
Мы с Циркулем стояли в разрушенной квартире, с проломом в полу.
- Сам посмотри.
Циркуль взял мою голову и наклонил над проломом.
Внизу, на куче хлама в неестественной позе, будто брошенная тряпичная кукла, лежал Вова, а на нем, облизываясь, сидела белая кошка.