Тени на дне, Вселенная та же, перевод - вольный. Много лет спустя. Опции

[А. Нур]

- Куда чешешь, паршивец? – рявкнул надо мной пропитый хриплый бас. Поморщившись, я бросил косой взгляд на торговку – объемистого примата почтенного возраста с бордовым грубым лицом и чудовищными руками, примявшими с боков её торс. Дама тряхнула впечатляющего размера бюстом и вывалила на моё детское тщедушное тело новую порцию базарной ругани, пополам со слюной и гнилостным сивушным духом.
- Чеши отсюда, голодранец, ещё не хватало, шоб ты мне товару попортил! – Под товаром, очевидно, понимались две сиротливые кучки: непропеченные лепёшки из сельскохозяйственных сорняков пополам с тальком и вяленое мясо, судя по всему – крысятина, если не что-то похуже. В нижних ярусах таких городов смерть - достаточно обыденное явление, прагматизм выживания диктует свои суровые правила, и вряд ли здесь можно найти хоть одного человека, который ни разу не отведал бы сородича. Странно, что я ещё не видел здесь поваренных книг с соответствующими рецептами, хотя, надо сказать, на этом ярусе я вообще не видел книг.
- Пшел вон, а то СЯвок позову, ужо они дурь-то из тебя выбью-ут! – взяла новую вершину дипломатии торговка, и я, для маскировки состроив напоследок злобную мину, неспешно устремился прочь, в своей изношенной грязной одежде теряясь среди толп маргиналов – однородного населения яруса, да и почти всего этого города.
Решительно непонятно было, с какого перепоя торговка увидела во мне, простом прохожем, потенциального вора. Ведь я вел себя совсем не так, как местные дети, отличающиеся, даже в сравнении со взрослыми, феноменальной вороватостью. Мне не раз доводилось быть свидетелем хитроумнейших комбинаций, оригинальных и порой даже творческих решений в вопросах бесплатного приобретения пищи - и всё это, ради того, чтобы маленький человек, забравшись в труднодоступную щель, откуда его не смогут выковырять боле сильные и нахальные создания, смог с жадностью насладиться скудной трапезой своей и погрузиться в бредовый болезненный сон, в ожидании нового печального дня своего бесперспективного существования.
Однако не все дети использовали ловкие пальчики для присвоения себе чужого капитала. Я помнил об этом, когда свернул в узкий корявый проулок, где мне навстречу вынырнул крохотный, меньше меня на две головы, малыш с голодным взором.
- Пода-а-айте на пропита-а-ание… - плаксиво затянул он.
Мне стало тоскливо. Я знал, что сейчас произойдет, знал, что это неизбежно, и всеми частицами своего разума не хотел этой неизбежности. Сказать бы – «до слёз».
Вот только бри не плачут.
Натренированным за многие годы боевых действий усилием воли я ввел себя в состояние, близкое к аффекту. Правая рука скользнула к закрытому плащом ножу на поясе. Одновременно я отступил влево, уходя от удара тяжёлой биты. Выбросив в развороте руку с ножом, я распорол кадык и горло напавшему на меня сзади с дубиной, это оказался подросток-неандерталец – не то что бы частое в подобных местах, но и не вполне экзотическое. Его тело с хлестнувшим мимо меня фонтаном крови ещё не успело рухнуть ниц, а я, перехватив нож, уже скользнул по грязному бетону к мальцу, который, видимо, по заранее отработанной схеме уже держал в руках коротенькую полоску острой стали. Предназначалась она, судя по всему, для добивания жертв разбойного дуэта. Прежде чем малец понял, что добить меня ему уже не получится, я широким росчерком ко-отренского титана крест-накрест вспорол ему живот, а когда он согнулся, инстинктивно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности – всадил трёхгранный клин лезвия ему в затылок.
Аффект прошел, и я вновь стал трезво рассуждать. Хотя низкое трухлявое перекрытие над головой и не давало света, я прекрасно видел ручейки крови, по закону подлости устремившиеся в сторону более людного пространства. Рано или поздно, кто-то обратит внимание на кровь под ногами, и сюда, помимо зевак, заявятся Стражи Яруса – СЯвки, как их называли местные. Несмотря на их изумительное безразличие к криминальной жизни подведомственных им территорий, не стоило рассчитывать, что, застав меня в столь неприглядной ситуации, блюстители власти не обратили бы на меня должного внимание. А во внимании местной полиции я нуждался менее всего.
- Простите меня, братья-дети, - шепнул я двум изуродованным трупам, лежащим на грязном бетоне. Неподалеку послышались взволнованные голоса, и, закрыв лицо грязным шарфом, я стремительно углубился в тёмный и запутанный лабиринт перегородок из ржавого металла.