Пролог романа "Точка возврата", редактируется, готовится к изданию. Опции

[Кукольник]

данный кусочек вроде бы вычитан. Кстати, что странно... Помню, кажется вешал его сюда, но найти не могу. То ли склероз, то ли он был удалён


ТОЧКА ВОЗВРАТА


ПРОЛОГ

Он чувствовал, что куклы идут по пятам. От них словно исходило веянье сухого льда. Они двигались почти бесшумно, но он мог различить едва заметное жужжание механических суставов. Точнее будет сказать, едва заметное уху киборга – простой человек не услышал бы ничего и непременно погиб.
Но он слышал.
Киборг лет тридцати-тридцати пяти. Рослый и мощный, как и все киборги, он мог оставаться совершенно неподвижным. Даже сейчас, когда большая часть его лица сошла кровавыми лоскутами от удара лазерной плети. Этим оружием в совершенстве владели только полицаи. Куклы. Бесполые, изящные существа обтекаемой формы, покрытые щитками из белого пластика, издевательски-антропоморфные и так же чуждые человеческой природе, как титановые кости, заменившие скелет того, кто прятался сейчас от погони среди развалин какого-то промышленного здания. Он замер и затаил дыхание. Это поможет выиграть лишь несколько секунд, которые куклы потратят на пеленгование беглеца своими био-радарами. Этого времени ему с лихвой хватит для атаки.
Киборг чуть прикрыл глаза, подсчитав по звукам приближающихся шагов, когда…
Один молниеносный бросок из-за кирпичной стены, два размашистых удара титановыми когтями, и две куклы, даже не успев поднять плети, падают на гору щебня, грохоча, как консервные банки.
Только теперь киборг смог перевести дыхание. Вернулась боль, от которой хотелось взвыть. Но он закусил губу (точнее, то, что от неё осталось) и переждал приступ. Стабилизаторы и нейро-блокираторы размывали болевые ощущения и не давали развиться травматическому шоку.
Он присел на корточки рядом с одной из кукол и быстро срезал когтем белое пластиковое лицо. На левой скуле – штрих-код, который пеленгуют ультрафиолетовые лучи прочих полицаев. Запеленговал – свой. Не запеленговал – нарушитель комендантского часа. Подлежит уничтожению.
Киборг приладил лицо куклы к своему, изуродованному лазерной плетью, наскоро примотал его к голове белыми проводками и бросился бегом к шоссе. Там остался аэробайк полицаев, запеленговавших его полчаса назад. Теперь эти ходячие горы пластика и железа никого больше не запеленгуют!
Боль ползла по всей голове, сжимая виски и затылок ледяными скользкими щупальцами. Киборгу казалось, что пластиковое лицо прирастает к его собственному, и скоро он сам превратится в одну из кукол. Чушь. Просто боль. Потеря крови. Усталость. Шок. Он выдержит.
Чёрт возьми, сегодня он сделал то, что не удавалось никому прежде – проник за Периметр! Конечно, не без помощи неожиданного союзника, странного типа по имени Макс. К сожалению, довершить начатое не удалось – слишком неравны были силы. Ну ничего. Надо немного подлататься, учесть прочие ошибки и снова попробовать.
На пути в кварталы нижних уровней мегаполиса пару раз натыкался на патрули. Приходилось снижать скорость до приемлемой. Его сканировали и пропускали.
Тупые куклы! Как их легко обмануть!
Когда в глазах стало темнеть, и измученный организм потребовал немедленно остановиться, угрожая отключиться, киборг наклонил штурвал, снижаясь. Становилось теплее. Постепенно забывалось, что на дворе зима. Внизу всегда душно, тепло, и редко лежит свежий снег. Зато на вершинах башен вертикального города, вытянутого на много километров вверх, снег никогда не тает.
Где-то тут поблизости Притон, едва ли не единственный из сохранившихся в этом квадрате.
Как только к власти пришёл этот чёртов ублюдок Велиар, Притоны смели с лица земли. Даже те, которые регулярно платили дань. Но несколько всё же осталось. Вероятно, их существование было выгодно новому правительству. Наверняка из соображений шпионажа, а вовсе не прибыли, как раньше. Ничего. За ним не удастся пошпионить. Сегодня он умрёт. И родится другим человеком. То есть, киборгом.
На настойчивый стук кулаком в дверь отреагировали почти сразу.
– Кого принесло? – прошипел за дверью сиплый голос. Послышалось щёлканье затворов.
– Мне нужно новое лицо, – хрипло ответил киборг. Кровь капала из-под пластиковой маски и щекотала разорванные ноздри.
Маленькое окошечко в двери слегка приоткрылось, раздался судорожный, испуганный вздох, но стрелять не стали – быстро сообразили, что перед ними не кукла.
Дверь отворилась. Киборг спрыгнул с аэробайка и втащил его в узкий, захламлённый ящиками и пластиковыми контейнерами коридорчик.
Позади сразу же лязгнул засов.
В коридоре толпилось несколько человек с самодельным огнестрелом.
Кто-то присвистнул:
– Откуда у тебя эти игрушки?
– Не важно, – прохрипел киборг, мотнув головой. – Плачу двести теневых кредитов. Мне нужно лицо.
С этими словами он сорвал маску. Кто-то коротко вскрикнул.
Невысокий сутулый тип с обширными залысинами, стоявший чуть впереди всех и являющийся, судя по всему, хозяином этого Притона, поморщился:
– Ух ты ж, как приложило! Давай, быстро за мной. Только платишь вперёд. А то вдруг сдохнешь. Наркоза нет. Времена такие, знаешь ли, дефицит.
– Вытерплю. Я всё-таки киборг.
– Извини. Не заметно, – сутулый указал на нижнюю губу, намекая, что оной у клиента больше не имеется, а ведь на ней ставится метка киборгов – чёрная вертикальная полоска.
– Ну ладно, хватит пререкаться. Иди за мной, – хозяин Притона развернулся и направился куда-то вглубь коридора.
Киборг двинулся следом. Его пошатывало, но он старался не отставать от хозяина и не приваливаться к стенам, хотя больше всего на свете хотел сейчас упасть и не шевелиться.
– Входи, – приказал сутулый, пропуская гостя в маленькую комнатушку, выложенную растрескавшейся плиткой.
– Итак, двести кредит-единиц предоплатой, как договорились, – хозяин протягнул клиенту маленький ноут устаревшей модели. Киборг быстро вынул из нагрудного кармана потёртой военной куртки кредитку и вставил её в специальную выемку. Затем перевёл на счёт нелегала двести кредит-единиц.
– Хорошо. Теперь ложись, – велел тот, кивнув на операционный стол. Сам повернулся к ржавому умывальнику и тщательно вымыл руки с жидким дезинфицирующим мылом.
– Ну, лицо будешь своё восстанавливать или новое выбирать? – хозяин Притона повернул к киборгу экранчик ноута, запуская специальную программу моделирования.
– Я уже выбрал. Архивное.
Сутулый поджал губы. Все, кто находится в Архиве – мертвы. Кто же этот тип, что предпочитает натянуть на себя личину какого-нибудь мертвеца, а не восстанавливать свою внешность? Впрочем, если у него был аэробайк и маска полицая, значит, не так-то он прост! Скрывается, по всему видать. Умно поступает. При любом регистрирующем сканировании его новое – чьё-то мёртвое – лицо будет восприниматься Сетью как существующее (а оно и правда существует, но в Архиве). И только если кому-то придёт в голову направить уточняющий запрос Сети, которая не делает различий между живыми и мёртвыми, игра будет раскрыта.
– Хорошо, выбирай, – коротко буркнул сутулый, пододвинув ноут киборгу.
Слегка дрожащие окровавленные пальцы застучали по клавишам. Сперва надо замаскировать адрес того компьютера, с которого поступает запрос. Затем сгенерировать код доступа к Архиву. Надо успеть за минуту – иначе Сеть засечёт запрос и зарегистрирует его.
Он слишком хорошо знает, чьё лицо хочет носить теперь. В тот момент, когда три хвоста лазерной плётки обезобразили его, киборг подумал, что теперь наконец-то имеет шанс стать Им. Тем, кого любил более пятнадцати лет, кто всегда был недоступен. Кто даже не подозревал, что какой-то мальчишка влюблён в него. Если Он так и не оказался в объятиях тайного обожателя, то пусть теперь станет частью его. И навсегда останется с ним.
– Этот, – коротко сказал киборг, быстро сохраняя регистрационную карту с биометриками на жёсткий диск ноута. И вышел из Архива за три секунды до того, как Сеть отреагировала на вторжение.
– Хм. Ну, этот так этот, – пожал плечами сутулый. Затем вынул из дребезжащего холодильника несколько контейнеров.
Из одного извлёк полупрозрачную склизкую сетку, которую аккуратно и ловко распределил на кровавом месиве, когда-то бывшем лицом пациента. Киборг напрягся, едва не дёрнувшись от пронзительной боли.
Хозяин Притона, по совместительству хирург, расторопно залил сплошную рану дезинфицирующим раствором и подсоединил капсулу с нанороботами к специальному порту в ноуте, программируя микроскопических созданий на генерирование мышечных волокон и кожи определённого образца.
– Получишься чуть моложе, чем он был в момент смерти.
– Плевать, – прохрипел киборг, закрывая глаза.
– Ну, поехали, – выдохнул хирург, вынимая капсулу из порта и подключая её несколькими электродами к органической сетке-основе.
Нанороботы принялись за работу. Сочащееся сукровицей мясо стало выравниваться и затягиваться слоями кожи. Согласно заданной траектории построения, мышцы легли чуть иначе, кожа сперва была того оттенка, что задавала программа, но нанороботы согласовали его с оттенком кожи пациента. Границы совершенно не будет заметно. Никаких шрамов и рубцов. Отлично выйдет.
Хирург внимательно контролировал процесс, изредка аккуратно поправляя специальной стеклянной палочкой органическую сетку. И на его глазах проступали черты человека, погибшего несколько лет назад. Будто мертвец возвращался к жизни.
И вот лёгкий писк генератора сообщил, что процесс успешно завершён. Хирург быстро отсоединил датчики, стёр программу нанороботов и погрузил их в анабиоз. Вернулся к киборгу.
Тот лежал, абсолютно неподвижный, не подающий ни единого признака жизни. Так бывает. Слишком много ресурсов тратит организм. А этот бедолага приполз сюда, истекая кровью. Хирург вздохнул и отвернулся.
Вдруг рука киборга резко взметнулась вверх, к горлу нелегала. Блеснули титановые когти, выдвинувшиеся за секунду, и хирург, шатаясь, осел на пол, тщетно пытаясь зажать руками рану.
Киборг сел на операционном столе, осторожно поглаживая новое свежее лицо. Затем переступил подёргивающегося в агонии человека и подошёл к стеллажу с зеркальными створками. На него смотрел мужчина, о котором он грезил едва ли не с детства. Киборг мягко улыбнулся и нежно поцеловал собственное отражение в губы.
Затем вынул из стеллажа несколько баночек с Топливом, спрятал их за пазуху, развернулся и зашагал из «операционной», намереваясь уничтожить всех, кого встретит на пути. Они слишком много знают, могут проболтаться. Или, что вероятнее, полицаи просто просканируют их память. Ведь куклы наверняка уже спешат сюда, запеленговав местонахождение пропавшего аэробайка. Но беглеца здесь уже не застанут. И пусть ищут. Теперь нигде больше сканеры не зарегистрируют его старого лица. А новое, принадлежащее мертвецу, не наведёт на него полицаев.
Сеть не делает различий между живыми и мёртвыми.