Как я наказал хулигана, правда Опции

[Mishka]

Как я наказал хулигана

Утром проводил жену в Россию - медом ей там намазано, каждое лето туда. Может какой прохиндей-любовник ожидает ее там? Узнаю если, ноги всем двоим оторву.
Потому и скандалы, тихие-громкие, перед ее отъездом. Вчера выпил лишнего, проявил волю. Ночью храпел, был изгнан в рабочий кабинет. В свою очередь, изгнал кота с кушетки.
Утром жена сказала: видок у тебя, а запах изо рта и того слаще. Иди, мол, спать, дальше.
С другой стороны, время пять тридцать, мне бы еще пару часов вздремнуть, и был бы из меня огурчик. Недоспал, короче.
Принял холодно-горячий душ. Взбодрился. Нормально доехали до Купикакена, оттуда в воздушный порт. Люфтхавн. Каструп.
Багаж сдали за пять секунд, потому что из очереди никого. Приемщицы даже борются за пассажиров.
Жена приказала отойти в сторонку, не дышать на приемщицу багажа. Объяснюсь: я не алкач, но иной раз, когда злюсь, лучше позволить мне выпить, чем не позволить.
Обратно поехал по тем же железнодорожным клипам. Пустой практически поезд: сплошь дети, старики, инвалиды и я с ними. Раскрыл бесплатную газету, начал читать о том, что курить запретили на перрорах с первого июля. Выяснилось, что народ продолжает курить, причем народ в любом возрасте и любого пола. Протест своего рода, а я всегда за протесты против общества.
В Ню Эллеберг какой-то шум между моим вагоном вагоном и впередсмотрящим. Обычно такое происходит, когда инвалид не успевает зайти в вагон, заходит наполовину. Часть тела в вагоне, другая на улице. Люди кричат, сам он тоже кричит. И так все до следующей станции.
В моем случае оказался далеко не инвалид. Детина моих лет, выше меня на голову-полторы, на что уж я сам почти двухметровый. Сидел я у правого окошка, всего, разумеется, не видел, но крики слышал, заинтересовался, отложил газету. Из следующего вагона недатский парень и старичок из моего вагона кинулись на помощь по крикам. Вкатили в вагон пьяного детину на большом черном скутере. С банкой градусного пива в руках. Дорогого. Но местные алкачи не жалеют деньги на бухло.
На этом поезд встал. По радио паровозчик передал, что скутеры не возит. На что алкач проорался всем нам: я датский обычно нормально разбираю, но здесь не понял ни слова.
Пришел мужчина в желтой куртке, начал что-то объяснять алкачу, тот на него наорал. Еще один подошел в синей одежде, стал в стороне, как бы поджидая, не вмешаться ли? Еще один подошел полуформе, с виду палестинец. Здоровый парень, с бородой, я бы с таким связываться не стал, разве что очень бы приспичило.
Но все как-то вдруг отошли в сторону. Мне-то все понятно: не дай Бог кого в Дании ударить, не говоря уже о побить: всю жизнь сидеть и платить потом.
До чего-то они все-таки договорились, хотя я даже время засек, когда же подъедет полиция. Не подъехала. Сломали алкача без нее. В психозе вытащил он скутер наружу и вышвырнул на платформу так, что тот перевернулся два раза. Силища у алкача была. Из скутера полился бензин. Какая-то баба, прилично вроде одетая, сразу начала разграблять бардачки скутера.
Поезд тронулся, алкач поехал с нами. В одной руке у него была банка с дорогим пивом, в другой - замок для скутера. Он тяжелый, метровой длины примерно, что-то вроде пояса. Таким можно убить, если ударить по голове.
С таким вот поясом алкач и носился по трем вагонам: моему, впередсмотрящему и заднесмотрящему. Здоровый детина со смертельным, в принципе, оружием в руках.
Страшно было то, что никто в этих трех вагонах не мог справиться с ним. Как говорил, сплошь старики, дети да я. Прежде я бы такого уложил и мизинцем, но после комы ни с кем не связывался, не уверен был в своем теле. С виду здоровый мужик, а вот что могу - не знаю.
В заднем вагоне вагоне алкач зашумел, а там сидели всего лишь девочка лет четырнадцати, старушка и парень лет двадцати пяти, но совсем не боец. Но встал против алкача, который чуть ли не вдвое выше его.
Причем алкач спустил штаны, обнажив задницу и передницу.
Все мои переживания куда-то ушли, вспомнился юной задор, когда кидался в драку, если только на меня смотрели не так.
Алкач был ко мне спиной и собирался налететь на парня с этим своим смертельным замком. Я ухватил его за шею и повалил на спину в тамбуре. Он принял позу эмбриона.
Я вообще-то страшный зверь, даже поднял ногу, чтобы размозжить ему голову. В какие-то секунды разубедил себя. Хотел пнуть его хотя бы в живот, но не стал.
Он выбежал на следующей станции, грозился, что убъет меня. Кричал, что больше меня. Прижимал нос к лицу, так что он выглядел казахским. И грозил кулаком.
Старички, дети и женщины смотрели на меня, как на героя.
Не хвалюсь, но приятно такое.