№10 К началу света, Дуэль №33 Опции

[Аптекарь]

Пить или не пить — вот в чем вопрос.

Народная мудрость

Василий вылил в стопку остатки водки и задумался…

Все началось чуть больше года назад, когда он точно так же поставил под стол пустую бутылку, хлопнул стопочку и только было потянулся за огурчиком…
…Грохнуло где-то совсем рядом — поднятая взрывом земля сквозь ячейки маскировочной сети посыпалась на пригнувшихся в окопе бойцов.
Поправив съехавшую каску, Василий огляделся. В шаге справа надрывался связист, но невозможно было разобрать ни слова, потому что проклятый фриц засел со своим минометом на ближайшем пригорке и с каких-нибудь двухсот метров посылал мину за миной из проклятого шестиствольного «ванюши»…
«Что б тебя…»
Додумать Василий не успел, потому что вдруг ка-ак жахнуло — прямо по каске!..
Очнулся он у себя на кухне.
«Елки зеленые, никак заснул?» — сплевывая хрустевший на зубах песок и ощупывая шишку, размышлял Василий.
Шишка, надо сказать, образовалась конкретная. Не иначе, лбом к столу приложится. Но вот откуда песок?
К пятнице шишка — вместе с воспоминаниями о странном сне — рассосалась. Заглянув после работы в «Пятерочку», Василий взял бутылочку «Флагмана» и двухлитровку «Арсенального»: водка без пива, как известно, — деньги на ветер. Ну, и еще баночку на дорогу прихватил, потому как жара стояла подходящая.
Телевизора на кухне у Василия не водилось с тех пор, как ушла Люся: что за радость, когда бубнят под ухом, мешая сосредоточиться? Картинки всякие мельтешат… По той же причине не включал он радио и не терпел собутыльников. Нет, только в тишине — с чувством, с толком… Он и не заметил, как налил последнюю стопку, в задумчивости выпил…
— Пли!
Выплюнув снаряд, тяжелая чугунная пушка сперва прыгнула, а потом плавно откатилась назад.
Клубы — черного, серого, белого — дыма, вспыхивая изнутри огнем, рвались вверх, наползали друг на друга; в просветах с криками проносились какие-то тени.
— Ствол пробань! Канонир, заряжай!.. Фейерверкер, наводи!
Кричали что-то еще, но оглушенный грохотом, свистом пуль, криками и стонами, Василий не расслышал. И тут откуда не возьмись этот… как же его? Эскадрон гусар летучих — во! А потом — хрясь! Прямо по киверу…
Шишка обнаружилась в аккурат на том же самом месте, что и в прошлый раз.
«Интересное кино, — рассматривая ее в ванной перед зеркалом, недоумевал Василий. — То были фрицы, а теперь — французы. А говорят: „Белочка, белочка”! Какая еще, кактусы колючие, белочка, когда…»
Он понюхал майку.
Нет, не померещилось: та отчетливо пахла порохом.

Следующей пятницы Василий ждал с нетерпением. Но не торопился, нет. Зашел в тот же магазин, взял, как обычно; дома поправил стол, аккуратно расставил бутылки и закусь; табуретку на законное место пододвинул. И принимал в своем обычном темпе — спешка, как известно, нужна только при ловле блох. Ну, и при… Не такой Василий человек, чтобы заведенный раз и навсегда порядок нарушать. Только вот Люся не хотела этого понимать…
Похоже, мысли о жене сбили настрой, потому что Василий так и остался на кухне.
«Что за черт?»
Пришлось бежать за добавкой. Не любил он этого дела — норму свою знал, — да ради эксперимента чего ни сделаешь!
Водка не пошла, но Василий заставил себя проглотить.
«Паленая, что ли?»
Но тут из-за ограды послышался звук трубы. Ворота распахнулись, и на утоптанную землю ристалища въехал рыцарь. Что там было накарябано на щите вновь прибывшего, разглядеть пока не удавалось. Только когда рыцарь, звякнув доспехами, остановился прямо напротив Василия и ткнул острым концом копья в его щит, в лучах заходящего солнца блеснул девиз чужака: «In aqua sanitas!»*
«Ну, это мы еще посмотрим!» — с сей благородной мыслью Василий и устремился навстречу противнику, сжимая в правой руке копью, а в левой щит с девизом «In vino veritas!»**
Посмотреть, правда, не получилось: подпруга возьми вдруг да и лопни. Вывалившийся из седла Василий полетел в одну сторону, шлем — в другую…
Такой здоровенной шишки у него еще не было.
«Интересно, сам собой ремень перетерся? Или кто специально подрезал?» — по дороге на работу размышлял Василий.
Обиднее всего — никак не удавалось дважды оказаться в одном месте. Медленно, но верно Василий с каждым разом отступал на век-другой назад. И на Куликовом поле побывал — в Засадном полку, рядом с Боброком Волынским скакал; и при Каннах с Ганнибалом боевого слона вел; и при Гавгамелах в первом ряду македонской фаланги стоял; и в Марафонской битве поучаствовал — но и тут не повезло, в первую же минуту камень, пущенный эллинским пращником, в лоб вмазал… С пращниками ему вообще не везло — от каменюги того психованного иудейского пастушка шишка с доброе куриное яйцо осталась. Не фартило, впрочем, не только в сражениях: месяцев пять назад очутился Василий на роскошном брачном ложе в просторной опочивальне, потолок которой поддерживали резные краснолаковые колонны. И только было потянулся обнять молодую жену, — очаровательную, кстати, китаяночку, — как та от души врезала ему по лбу тяжеленной сковородой (и откуда только такая в спальне взялась — не родная кухня же?)… Зато в последний раз удалось поохотиться на мамонта. Жаль только, мамонтятинки отведать не довелось — какая-то сволочь по башке палицей двинула…

Василий вылил в стопку остатки водки и задумался…
Потом решился.
И выпил.
И ни-че-го… То есть совсем ничего. Пустота и мрак.
А потом откуда-то издалека и вроде бы сверху раздался голос:
— Да будет свет!
И стал свет.
И увидел прозектор, что это хорошо.
__________________________________________

*In aqua sanitas (лат.) — здоровье в воде.
**In vino veritas (лат.) — истина в вине.