Звёздной тропой, Как улететь к звёздам Опции

[юджен]

- Знаешь, что самое страшное в лабиринте? – Сечап опёрся локтём на стену.
- То, что здесь темно, и если фонарики кончатся, то страшно, - я посмотрел на него, ожидая подтверждения ответа. Хотя я брякнул это наобум, потому что очень боялся темноты. Сечап ухмыльнулся.
- Нет, пацан, - он оттолкнулся от стенки и постучал по ней кулаком. – Чуешь?
Я подошёл поближе и понюхал стену. Пахло пылью.
- Да, - я почесал нос. – Чую.
Мой напарник вздохнул.
- Чего ты нюхаешь её? Вот связался с тобой, дураком. Самое страшное в лабиринте – это тупик. Тупик, просто тупик. И знай, что любой лабиринт – это просто набор тупиков.
Я молча слушал Сечапа. Мы топали под землей уже третьи сутки. Мы искали клад. Мы знали, что клад в лабиринте спрятал сержант Луриго два года назад. Точнее, всё это знал не я, а мой напарник. А я узнал от него, когда он искал попутчика для подземного бродяжничества.
- Вода кончается, - Сечап поболтал фляжкой. – Надо идти к роднику.
Где родник, я не знал. Не знал и Сечап. У него была карта, нарисованная сержантом. По ней мы и шагали.
Родник оказался вовсе не родником, а очень сырой стенкой, по которой сочилась вода. Мы приладили к стенке фляжки и отыскав место посуше, сели ждать, пока они наберутся.
- А почему здесь никого нет, кроме нас? – я повернул голову к Сечапу.
- Потому что никто не знает про клад, - он откашлялся и сплюнул. Мы оба уставились на плевок. Я захотел его растереть и приподнял ногу, чтобы наступить на него.
- Не трогай! – заорал Сечап. – Это мой плевок! Я сам его растопчу.
Он вскочил на ноги и вдруг пнул меня в грудь. Лучи фонарей, прикрепленных к нашим каскам, задергались, мотаясь по мокрым стенам.
Я упал на бок, но тут же, вцепившись пальцами в грязную, влажную землю, отдёрнул себя от Сечапа. Тот подпрыгнул и обрушился на меня ногами. Однако рюкзак на моей спине помешал нанести ему мощный удар.
Я уже начал подниматься, как он обхватил меня сзади за шею руками и бросил вниз.
- Лежи, сволочь, - Сечап быстро дышал. – Лежи, не дёргайся. Сейчас я тебе башку отрежу и всё на этом кончится.
Я вспомнил – нож! Правая рука моя скользнула к поясу, где он висел в деревянных, обшитых собачьей кожей ножнах. Я, толкаясь и дёргаясь под Сечапом, крутил головой, не давая ему освободить свои руки от моей шеи. Вдруг он ударил меня по виску. Слабо, но свет в глазах стал мигать, звуки погасали и вновь врывались в уши. Он бил меня снова и в снова, я уворачивался. Правая рука наконец нащупала рукоятку ножа, я выдернул его. В этот момент напарник попытался выдавить мне глаз. Я мотнул головой и ударил ножом назад. Лезвие пробило моё ухо. Сечап вскрикнул. Я откатился. Ничего не было видно. Каски с нас слетели во время драки, фонарь напарника погас. Мой светил, упираясь в землю. Я поднял свою каску и навёл свет на Сечапа. Он сидел, захватив лицо ладонями. Нож разрезал ему губы, разорвал нос и содрал правую бровь. Кровь, чёрная в электрическом свете, залила ему ладони.
Сечап что-то захрипел. Левый глаз его, тоже заляпанный кровью, быстро мигал.
- Нормально, - услышал я позади себя. В голове мелькнуло, что во время драки раздавалось чавканье шагов по грязи. – Вот так и хорошо. Ты кто такой, парень, что смог завалить Сечапа?
Я обернулся. Фонарь осветил какого-то высокого мужика в длинном, лоснящемся матерчатом пальто.
- Я из города. Микрорайон машзавода.
- Знаю, бывал там, - мужик обошёл меня и наклонился над Сечапом. – Да, каюк тебе, верный мой приятель. Ну, что стоим? Отрезай ему башку и пошли.
Я промолчал. Головы людям мне резать не приходилось. Да и вообще я никого ещё не убил.
Сечап что-то захрипел, протянув руку ко мне. Подсохшая кровь на лице мешала ему говорить и дышать.
- Видишь, просит тебя отрезать, - мужик достал сигарету. – Давай скорее, сыро тут.
Мой напарник хрипел и сопел. При каждом выдохе брызгала кровь.
- Ну ты чего? – мужик чиркнул спичкой. – Ему всё равно конец. Да и выбирать надо, или тебя или его. Режь давай. Мне просто уже надоело.
Я подумал, что это сон. Мне приснилось всё это. Я чувствовал, что ни от мужика, ни от Сечапа опасности нет никакой, и они просто ждут, когда я отрежу голову своему напарнику. Поскольку в жизни так не бывает, я понял, что это сон.
- Таким ножом долго резать, - я показал свой клинок мужику. Тот взял его в руки, повертел.
- Возьми у Сечапа, - мужик вернул нож. – У него в рюкзаке должен быть башкорез.
Вскоре, оставив безголовое тело моего бывшего напарника в сочащемся грязью коридоре, мы с мужиком шагали куда-то по тёмным коридорам.
- Ой, - я остановился. – Фляги забыли там, на стенке.
- Пойдём, - мужик переложил пластиковый пакет с головой Сечапа из правой в левую руку. – Там и не вода вовсе, а желчь его.
- Кого его? – не понял я. – Сечапа?
Идущий впереди меня мужик помотал головой. При этом в свете фонаря мелькнули его уши.
«А когда идёт, ушей не видно» - отметил я.
- Потом скажу, когда в голову придём.
- Хорошо, - я подумал, что сон странный. Может, попробовать проснуться. А если это не будет сон. Нет, лучше не просыпаться, пока из лабиринта не выберусь.
Мы ещё долго топали по коридорам. Наконец мужик остановился.
- Посвети-ка мне, - он достал лысую голову Сечапа из пакета и прижал к груди, чтоб не уронить. Пакет мужик сунул мне. Я машинально прочёл надпись красными буквами на пластике «Добрый магазин для добрых людей».
- Из супермаркета «Девяточка», - я начал вытряхивать из пакета кровь. – У нас в доме есть такой.
- Угу, - промычал мужик, мотая головой по сторонам. – Где же она? А, вот где. Подсвети.
Он шагнул в сторону, я повернул туда же голову.
Около стены стояла деревянная чурка, сверху покрытая толстым листом железа. Мужик положил на неё голову Сечапа, вытащил из кармана пальто маленький туристический топорик и стал аккуратно раскалывать лысину.
Минут через двадцать череп треснул. Мужик вдавил в трещину лезвие топора и сильными рывками в разные стороны стал её расширять.
- Готово, - он достал мозг моего бывшего напарника. – А сейчас смотри и запоминай.
Мужик отодвинул чурку в сторону. Под ней оказалась небольшая дыра. Мужик аккуратно засунул туда мозг и топорищем пропихал его как можно глубже. Потом вернул чурку на место и повернувшись ко мне, приложил палец к губам, приказав молчать. А я и так молчал. Вскоре я почувствовал лёгкую дрожь. Стенки, пол и потолок коридора слегка затряслись. Потом раздался громкий треск. И всё. Тряска кончилась.
- Пошли, - мужик огляделся, не забыл ли он чего, сунул топорик в карман и пошагал дальше.
- А куда идём?
- Не кудакай, идём в голову, я же тебе говорил. Чай попьём хоть.
Часа через три мы вышли в сухой, освещённый каким-то зеленоватым светом грот. Я увидел несколько матрасов, одеяла, стол с посудой, табуретки. В углу валялись грязные, отсверкивающие жирным бутылки.
Мужик снял пальто, бросил его на матрасы и стал готовить чай.
- Ты думаешь, это лабиринт?
- Лабиринт, - подтвердил я, хотя уже не был в этом уверен.
- Это кишки звёздного дракона, - мужик высыпал заварку в кипящий чайник и понюхал пар. – Нормальный чаёк получается.
Надо просыпаться, решил я. С ума можно, видимо, и во сне сойти.
- А где сокровища? – я огляделся. – У дракона их много должно быть.
Мужик засмеялся.
- Главное сокровище в том, что дракон умеет летать к звёздам. Коньяку добавить тебе в чай?
- Да можно коньяк отдельно, а чай, а чай можно и не давать.
- Ты алкоголик, что ли? – резко развернулся ко мне мужик.
- Нет, просто чаю неохота.
Мужик набулькал мне коньяку в железную, почерневшую около ручки кружку. Для закуски вытащил из-под стола пару яблок.
- Он давно уже упал и лежит. Ему, чтобы восстановиться, энергия звёзд необходима. – мужик прихлёбывал горячий чай и одновременно принюхивался к нему. – Хороший чай Сечап таскал. Сможешь такой же достать?
- Пачку покажи.
- Вот, гляди, королевский аромат какой-то. А у нас на Земле, звёздная энергия только в человеческих мозгах.
- Так сразу скормили сколько надо мозгов, и всё.
- Не, так у него не получается, - мужик ушёл к дальней стене и начал там что-то искать. Вернулся он, держа в руках склизкие на вид чёрные папки.
- Вот, когда разобрались с ним, стали ему мозгов этих кидать прямо кучи, - мужик перебирал листочки в папках. – А, вот, нашёл. Слушай. «Наблюдается отторжение мозгов. Из желудочной дыры изверглось обратно шесть из семи запущенных». Потом уже, приноровились. Ему, дракону, надо один мозг человечий в три года раз примерно.
- А чего потом? – меня немного расслабило от коньяка. Поспать бы, да нельзя, дракону скормят, хотя нет, мужику чаю надо принести. Пока не убьёт.
- А когда энергии будет достаточно, дракон сможет летать, и мы полетим.
- А кто мы?
- Тот, кто доживёт. Дракона уже тысяч шесть лет кормят.
- А когда он наесться?
- Когда мозги не будет принимать.
- Это точно?
- Тут давно мужик один жил, он с ним разговаривать мог. Всё и выяснил. Ну, чего, согласен к звёздам слетать? Здесь я, да не только я нашли всякие штуки инопланетные. Видимо, раньше возил народ туда-сюда. Я так понимаю, ему заправка нужна, чтобы до звезды добраться. А там у него силы прибавится, и вперёд!
Вскоре мы легли спать. А проснувшись, мужик вывел меня из дракона. Сейчас, два раза в месяц, я ношу ему продукты. А всё время слушает дракона, вдруг получится на связь с ним выйти. А годика через три приведу какого-нибудь кладоискателя, чтобы подкормить живой межзвёздный корабль. И может, мне повезёт, и я полечу к звёздам.