Тени потерянного будущего, киберпанк Опции

[Revan]

Предыдущий роман закончил, с большим скрипом. После чего занялся полным переосмыслением отношения к языку, а также решил поработать над стилем. Что получилось, пока не знаю.
Читал, играл, смотрел прилично киберпанка и понял, что неожиданно серьезного киберпанка не так много. Здесь попытка написать подобное. Пока получается пародия на 1984 в рамках киберпанка, близкого к постапокалипсису. Да еще с попытками закоса под неонуар
(Произведение уже выкладывалось здесь, но его предыдущая, абсолютно неудачная версия).

Тени потерянного будущего.

Глава 1.

Суверенная Российская Федерация. Новосибирск. 20 января. 2045 год.

Квартира Кирилла. 9:58

Третья кружка синтетического кофе закончилась незаметно. По нажатию одной единственной кнопки на кофеварке неподалеку, тесная кухня наполнилась едва различимым размеренным гудением.
Кирилл встречал так каждый рассвет по возможности, сидя у окна и наблюдая, как бледный солнечный круг пробивается сквозь городской смог. Ему повезло жить на двухсот пятом этаже, да еще близко к окраине мегаполиса.
При такой плотной застройке многие давно позабыли, что такое закат или рассвет. Но не стоило ликовать раньше времени. Серые небоскребы росли как грибы. Уже чуть дальше шла стройка еще двух новых. И, к сожалению, переезд может влететь в целое состояние.
Но мужчина давно привык довольствоваться малым. Еще с последней гражданской войны.
Вкус кофе, особенно синтетического, никогда не вызывал положительных откликов в душе, но стал неизменной привычкой. Как и просыпаться вместе с рассветом.
Война неизменно диктовала свои законы. И человек вынужден подчиняться, чтобы выжить, хочет он того или нет. И избавиться от последствий порой не представляется возможным.
Неделю назад Кирилла покинула его последняя женщина. Просто собрала свои вещи и ушла. Но оставила записку. На обычной бумаге, которую даже в такой каморке предстояло поискать при засильи электронных устройств.
Мужчина помнил прикосновения к гладкой белоснежной поверхности, когда разворачивал адресованное ему послание.
Нет, причина ее поступка вовсе не заключалась в том, что он агент Федеральной Службы Безопасности. И не какой-то аналитик, следак или же простой патрульный. А служит в ударном подразделении, уступающим в подготовке только военному спецназу.
Все вовсе не так, как в старых американских фильмах, где девушки героев-полицейских не могут оставаться с ними, ибо те каждый день подвергают себя опасности. Что-то было в этой давно потерянной романтике трудной и далекой от реальности жизни голливудского копа…
Но у Кирилла все было сложнее. Прежде всего, с этой женщиной они съехались поначалу из расчета. Ей нужно было крепкое плечо, продвинутый паек, а ему борьба с одиночеством и типичные мужские желания.
Потом же проснулись истинные чувства. Но никакой взаимности от оперативника не последовало. Так было всегда, и он прекрасно осознавал свою проблему. И надеялся лишь на понимание.
Наивная вера. Мир сошел с ума больше тридцати лет назад. И такая вещь, как «понимание», умерла вместе со старыми порядками. Хотя, стоило признать, ее и не существовало никогда.
Иначе бы люди не оказались на дне мусорной ямы, которую себе и вырыли.
Так или иначе, «любовь» Кирилла сделала свой выбор. Одна из немногих свобод, которую люди по-настоящему могут позволить сегодня.
Было ли сожаление? Кроме того, что вновь навалятся бытовые проблемы, нет. Все к лучшему.
И все-таки мужчина долго мял записку после десятка перечитываний. И даже собирался связаться с женщиной по инфолинку, вшитому в ухо. Но передумал. Он не сможет дать ей то, что она хочет. А она не сможет жить по-другому. Думала, что сможет, но сильно просчиталась.
Такие, как она, редкость. Сегодняшний меркантилизм порой переходит все возможные границы. Но стоит винить в этом людей? Когда вопрос выживания серьезно встал для всех и каждого не только в этой стране, но и в мире, никого обвинить нельзя.
Вымершие львы не просили прощения у антилоп. А гиены не просили разрешения доесть за царями джунглей, а дожидались нужного момента…
Тут кофеварка дала о себе знать двойным писком. Первый говорил о готовности новых порций, а второй, более пронзительный, что запасы сырья в виде порошка закончились.
Что ж, в пайках такой роскоши не предусмотрено, неминуемо придется раскошелиться. Может, даже на черном рынке. Но с последним всегда лотерея: где-то попадается лучше товар, где-то хуже. Одного не отнять - там приемлемые цены, не то что в обычных торговых сетях.
Политика государство по выдворению из страны малополезных вещество делала свое дело. Первым делом из обихода вышли алкоголь и сигареты. Последние можно найти только на черном рынке, да и те из старых запасов или попросту самокрутки. А самогон же приравняли к производству наркотиков. И если за продажу табака можно присесть на шахты лет на десять, то даже за простую травку полагается смертная казнь.
И никто не станет делать разницы между распространением, хранением или употреблением. Впрочем, в случае подлога или накачки жертвы запретными веществами, проводилось тщательное расследование. Благодаря продвинутым медицинским технологиям и отлаженной работе следственных органов.количество дури в обычных районах сократилось до приемлемого минимума. Но все равно оставалось напастью в бедных кварталах, где и существовали черные рынки.
Интереснее же поступили с синтетическим кофеином, откуда генетики удалили лишнее, по их мнению. Первым делом поработали со вкусом, а уже потом с вредностью. Государство же взвинтило цены, побуждая население потреблять более полезные напитки, а то и простую воду.
В свою очередь рынок энергетических напитков окончательно ликвидировали лет семь назад. Поэтому кроме редкого теперь кофе для придания организму бодрости оставалось довольствоваться грузинским чаем. Одной единственной маркой под незамысловатым названием "Чай". .
Ибо индийским и другим мировым плантациям не повезло - они были уничтожены бактериями вместе с людьми, что знали все тонкости. Послевоенный период окончательно ликвидировал чайные технологии, оставив их за бортом. У человечества на уме было слишком много других забот.
Тем временем, Солнце продолжало неохотно подниматься над горизонтом. Часы по мысленному запросу через инфолинк вывели на сетчатку левого глаза цифры: 10:00. Через два часа начинается новая смена, и Кирилл поспешил приступить к завтраку.
Холодильник хранил в себе недельный запас пайков. Непроницаемые упаковки еще больше напоминали о военном прошлом. Как хозяина квартиры, так и о самой технологии изготовления питательного рациона. В положенном для оперативников ФСБ было больше изысканности при сравнении с военными. И витаминов несравнимо больше, чем в гражданских. Зато эти упаковки не разогревались самостоятельно. Такая роскошь только для армии.
Стоило приступить к еде после разогрева оной в микроволновке, как через инфолинк поступил запрос входящем вызове. На сетчатке проявилось имя родного брата. Мотнув головой, Кирилл мысленно оборвал вызов. Казалось, игнорировать единственного родственника - это как-то неправильно. Столько семей распалось за десятилетия конфликтов, и до сих пор отыскать кого-то было невероятно сложной задачей.
Кто-то пропал без вести или уехал далеко за рубеж. Зарегистрировался в корпорации "ИнфоГлоб" под другим именем. А то и просто не вживлял себе в голову столь удобное устройство взаимодействия, заменяющее по функциям телефон и, частично, компьютер. Противников подобного оставалось немало.
Младший братец же не относился ни к одной из категорий. К большому сожалению.
Живой, здоровый, и с последней моделью инфолинка в черепе. Но для борьбы с одиночеством, оперативник предпочел бы связаться с низшими формами жизнями, чем с единственной родной кровью.
Впрочем, настроение и так хуже некуда, и даже Иван не смог бы испортить его при всем желании. Вне работы мужчина всегда чувствовал себя не в своей тарелке и представлял жалкое зрелище. Только при облачении в броню возвращалось душевное равновесие. Почему? Неизвестно. Психологи ФСБ не смогли однозначно констатировать послевоенный синдром. Даже пару раз собирали целые консилиумы, рассматривая его дело. Никакой необычной реакции на внешние раздражители, равно как и беспричинных стрессов и приступов агрессии не обнаружилось. Поэтому при всей якобы отстраненности от бытия и эмоциональной атрофии, не было ни одной причины, по которой оперативник не мог выполнять свой долг. Тем более, что на службе даже в высших эшелонах организации попадались личности с медицинской припиской "психопат". Кириллу же поставили безобидное по сегодняшним меркам "социопат" и отправили служить дальше.
Собственно, вся эта комиссия всегда не более чем фарс. И ввели ее пять лет назад, когда в государстве установился какой-никакой порядок. Нужно было избавляться от ненужных кадров, хороших для войны, но не пригодных для более спокойного времени. Таких отправили куда подальше от простых граждан, благо полно таких мест, где они могут принести пользу.
Теперь же современные инженеры психологических наук хотели определить, не осталось ли в рядах ФСБ опасных типов. Или не стал ли кто таким за годы службы. Похвально, но можно и оставить в покое тех, у кого диагноз не менялся на протяжении полутора десятков лет.
Выпив последнюю чашку кофе после завтрака, Кирилл бросил упаковку от пайка в утилизатор мусора. И вскоре скрежет под раковиной дополнился всплесками посудомойки рядом. Да, такие камерные апартаменты несложно было содержать в чистоте.
Покинув кухню два на два метра, оперативник перешел в единственную комнату в квартире, не считая уборной. Но и та не могла похвастаться простором или высокими потолками. Как раз хватало под высокий рост мужчины, а нужный простор обеспечивала спартанская обстановка.
Мятая поношенная одежда висела на спинке старого кожаного дивана. Куртка из натуральной кожи была трофеем с Третьей Гражданской. Тогда вместе с остатками роты приказали брать резиденцию бандитского авторитета. Бывшего генерала армии, что присягнул на верность фашистам, что были до этого у власти. Вернее, просто продавал припрятанный с армейских складов арсенал, но правящие тогда коммунисты не делали различий. Каждый из выживших после тяжелого штурма ушел с богатыми трофеями, но до сей поры дожила лишь коричневая куртка. Все остальное, синтетическое, полагалось как государственному служащему: темно-серые брюки, рубашка и еще более темные сапоги. Если бы не отличающийся расцветкой диван, шкаф и другая мебель, то одежда могла запросто затеряться среди похожих по гамме стен и пола апартаментов.
Свет выключался автоматически при уходе, стоило приложить палец к считывателю отпечатка с другой стороны.
На узкой лестнице подъезда с трудом могли разойтись два человека. Да и последняя требовалась только в крайнем случае. С остальным прекрасно справлялся высокоскоростной лифт.
В этот раз с Кириллом на парковку ехали два молодых панка с верхних этажей. Может, они были и не прочь воспользоваться сломанной камерой в лифте и выпустить пар, порожденный избытком тестостерона. Но бейдж на куртке сразу отбил желание и заставил вжаться в другую часть дребезжащей коробки.
Небольшая пластинка с выгравированной большими буквами надписью "ФСБ" решала многие проблемы для сотрудников вне работы. За подделку и ношение подделки - смертная казнь. Опознавательный знак крепился к любой одежде. А, если нужно, то и к запястью.
И если камеру во множестве жилых комплексов сменить целая проблема, то количество разнообразных сканеров просто зашкаливало. С подделкой не пройдешь и пары кварталов. А если украл или снял оригинал с трупа агента, то все упрется в несовпадения данных о ДНК владельца пластинки с новым носителем.
Инфолинк - лишь вторая стадия. Первая - вживление чипа в запястье со всеми данными о владельце. Поэтому несовпадение можно выявить в течение пары секунд. При отсутствии же чипа, но с пластинкой "ФСБ" или какой другой, веселая поездка в ближайшее управление обеспечена.
Поэтому эти великовозрастные так и среагировали. Теперь стояли в кабине, опустив глаза. Вся наглая спесь исчезла без следа.
Впрочем, члены различных банд и субкультур, без определенного рода занятий - это редкость в черте основной части города. Днем эти панки исправно идут трудиться, а ночью выпускают на прогулке свои душонки. И так до первого серьезного преступления.
Проводить воспитательные беседы Кирилл никогда не горел желанием. Слова давно никто уже не слушает. Поэтому он молчал, когда увидел сына соседки-вдовы за вандализмом в одном из переулков. Человек сам определяет для себя, кем он является. И этот парень мог остановиться лишь сам. Но не сделал этого. И если его отправили на принудительные работы, значит, два предыдущих шанса тот тоже профукал.
Лифт остановился на нужном минус сто пятом этаже.
Современные серые и безликие небоскребы строились как вверх, так и вниз. В случае жилой многоэтажки там располагались не только технические помещения в самой глубине, но и огромная парковка.
Оперативник без проблем нашел свой автомобиль в этой огромной массе железа и пластика по специальной подсветке, которую позволял видеть лишь его инфолинк. Машина тоже служебная. Купить свою было непозволительной роскошью.
Большинство людей пользовалось услугами разветвленного метро и системы наземных поездов. Поэтому пробки на местных магистралях случались только из-за серьезных аварий. Вот выехать с парковки - это задача. Либо ждать очереди на грузовые лифты, либо подниматься наверх самостоятельно по петляющему вокруг этажей туннелю. Утром и вечером при наличии одной полосы в каждую из сторон случались заторы.
Кирилл решил не искушать судьбу и дождался лифта, встав на специальный маркер. Сканеры прошлись за время ожидания по автомобилю и его хозяину. Оперативник смерил машину, вмурованную в стену, безразличным взглядом. Примитивная модель. Сегодняшние террористы смогут взорвать жилой небоскреб без лишних хлопот. Вот только нет смысла. Породить анархию и хаос сложно, власть научилась их пресекать. А люди столько пережили, что страх перед терроризмом стоит на одной из самых низких ступеней. Теряется весь смысл…
Вместе с оперативником в лифт заехала молодая пара. Хлюпик за рулем, скорее всего, какой-то клерк в одной из корпораций. Жена, лет двадцати пяти, была на седьмом месяце. Сколько же эгоизма в людях, чтобы привести в этот мир еще одно живое существо?
Кирилл вновь вспомнил недавних панков. Их некрашеные, но вычурные прически, а также шмотки с нашивками – все это протест. Но при всем своем нонконформизме они те же самые обыденности, что и этот клерк за рулем. Наивно полагающий, что сможет жить, как и тридцать лет назад.
Судьба если соблаговолит, так и будет. Но мужчина давно перестал на нее полагаться. Многие в свое время совершили эту ошибку, и едва не лишились своего единственного дома. Этой жалкой, ничтожной, по сравнению с остальным космосом, прослойки. С одной стороны космос, с другой бесконечные пласты земли до самого центра планеты. Все погибло, теперь медленно догнивает.
А тут эти вычурные нонконформисты с их бесполезным протестом и наивные клерки. Быдло и лоулайферы. Последнее слово давно стало нарицательным, выйдя из сленга. По сути, каждый второй житель планеты – лоулайфер. Но не каждый лоулайфер – быдло. Последним называют маргиналов, бандитов, психов, торгашей с черного рынка и прочих. Шпана как раз в их числе.
Все с ног на голову. Но без этого, пожалуй, было бы совсем тоскливо. А тут хоть какое-то разнообразие.