№34 Прекрасное далёко, Турнир №3 Опции

[Аптекарь]

Если бы Лаптев бывал в Звёздном Порту чаще, возможно, ничего подобного с ним не произошло бы. А, возможно, и да. Он входил в зал регистрации, а девушка сильными своими ногами несла себя мимо, до того надменная в красе своей, что в общем не характерное для него «эх, поставить бы тебя раком» подумалось Лаптеву как-то мгновенно и само собой. Огненное слово сработало, как детонатор, сознание тут же взорвалось вспышками ярких, перехватывающих дух картин. Девушка дёрнула подбородком, развернулась на полном ходу единым злым махом и застучала каблуками к пустому месту за обзорным стеклом. На ней была серая униформа службы безопасности с огромной бляхой телепата на груди, но Лаптев так ничего и не понял. Он уставился девушке вслед, отдавшись своим совсем уже оголтелым фантазиям, хотя бороться с ними было бы разумнее во всех отношениях. Телепатка была пусть и не за пультом, но всё ещё в зоне своей ответственности. Подобные мысли на свой счёт, да ещё во втором лице, она запросто могла счесть умышленным оскорблением при исполнении. Выбор дальнейших действий по закону был за нею.

Могла, конечно, и не счесть, но Лаптеву не повезло. Не чуя беды, он пялился на диковинное его домоседскому глазу табло прилета, когда из динамиков над головою на весь зал раздалось насмешливо и нервно:

- Уважаемые пассажиры, встречающие и провожающие, москвичи и гости столицы! Обратите ваше внимание на гражданина в серых брюках и куртке «Калужанка» со слишком короткими рукавами возле информационного автомата. Это Лаптев Игорь Сергеевич, тридцати шести лет, и я немного познакомлю вас с ним на основании части третьей статьи триста двенадцатой административного кодекса. Например, известно ли вам, что в настоящий момент под данными серыми брюками на Лаптеве И.С. надеты трусы семейного типа с символикой красноярской Олимпиады 2120 года, что при сопоставлении с текущей датой не может нас не удивлять? Крайне сомнительно, что Лаптев И.С. носит эти трусы как символ наших давних спортивных успехов, ибо они в настоящий момент основательно влезли в задницу, в отличие от нашей сборной, которая двадцать семь лет назад выступила совершенно блестяще!

Люди в зале крутили головами, один за другим поворачивались к Лаптеву, в одиночку и группками подходили ближе, смыкая полукольцо. Некоторые посообразительнее, вынув коммуникаторы, уже начинали снимать и грузить в сеть. Послышался первый смех. Лаптев, до которого, наконец, дошло, вжал голову в плечи и кинулся к выходу, но полицейский перегородил ему дорогу.

- Будьте добры, оставайтесь на месте, - сказал он. – Когда будет можно, вас отпустят.

- Трусы эти, - продолжала девушка в микрофон за стойкой, - гражданину Лаптеву сшила его мама из материи, долгие годы пролежавшей в семейном шкафу, а до этого незаконно вынесенной её супругом, слесарем Лаптевым-старшим через проходную хлопчатобумажного комбината в рабочих ботинках на три размера больше необходимого. Впрочем, у Лаптева И.С. есть и другие, парадные магазинные трусы, которые тоже покупает ему мама на свой вкус, в надежде, что это хоть как-то поможет сыну с устройством его личной жизни.

Подошел второй полицейский, встал у Лаптева с другой стороны, но тот уже не пытался уйти, стоял, повесив голову, и лицо его плыло страшными багровыми пятнами.

- Да не мучайте вы парня, - крикнул кто-то басом. – Пущай предъявит трусы народу, да идёт с миром. Откуда вы знаете, может, он спортсмен!

- Потому что личная жизнь у Лаптева И.С., надо сказать, незавидная, - не останавливалась телепатка. – И парадные трусы большей частью так и лежат в шкафу ненадёванные, ожидают более счастливых оказий, например, визита к врачу или в больницу. Лаптев И.С. предпочитает быть готовым к подобным событиям. Не то, чтобы у него что-то серьезно болело, но Лаптев по натуре своей меланхолик, нытик и трус. И, раз уж такой вопрос возник, не спортсмен. И непонятно почему, но как-то так исторически сложилось, что уважающим себя женщинам не слишком-то нужен Лаптев И.С. Он беден постыдной бедностью, зарабатывать не хочет и не умеет, а руки у него растут от Олимпиады-2120. Но при этом, как это обычно с Лаптевыми и бывает, он втайне уверен, что окружающие должны любить его за какие-то особые внутренние достоинства, Лаптев И.С. всерьёз полагает, что таковые у него имеются. Мало того, хоть в пошлость этой ситуации и трудно поверить, Лаптев И.С. подозревает, что он ещё и поэт, и втайне надеется, что пока он перебивается похабными мечтами о сотрудницах космопорта, где-то там живёт и пока ни о чём догадывается Та, Что Узнает Его И Сразу Же Догадается Обо Всём. В том числе и посредством прочтения лаптевских стихов. Потому что объясняться с женщинами устно и прозой Лаптев И.С. по большей части стесняется, ему привычней и проще окатить их грязью из телепатического ушата. Что любопытно, И.С. Лаптев, помимо всего прочего, убеждён, что будущая его избранница с какой-то невероятной стати ещё и женщина большой физической и коммуникативной прелести, а не забитое бесполое создание вроде него самого. Иные, по мнению Лаптева, его вроде как и не достойны, хотя и пускай себе живут, можно. Что же касается лаптевской поэзии, - телепатка несколько секунд молча смотрела в пространство, словно читая, - то стихи его исключительно скверные...

- И очень искренние, - вдруг закончила она, как споткнувшись.

- Он не Лермонтов, не Пушкин, он простой поэт …дюшкин! – раздалось из толпы, и телепатка вздрогнула. Лаптев поглядел на кричавшего и болезненно улыбнулся.

- Господи, да отпустите же вы его! - воскликнула в зале пожилая дама в шляпе и с виолончелью в футляре. - Нашли преступника! Вам что всем, нехрен делать?

- Ничего страшного, - вполголоса произнес мужчина рядом с нею. – Следующий раз будет наука. Вы просто не представляете, что у телепата за работа. Весь день, как в грязи, нервы на пределе. Они сами все одинокие, кому хочется быть с телепатом? Ничего. Выживет.

- Я не понимаю, - сказала телепатка все так же в микрофон, - вы что, не знаете, что в поэзии строки рифмуются для уха, не для глаза? Как слышатся, а не как пишутся? И вот тут, слово «подошва» же с ударением на втором слоге, что еще за подошвА? У вас же вся строчка летит к чертовой матери, даже целая хорошая строфа. Вы вообще русский или какой?

- Скорее всего, да, - ответил Лаптев. – Вам же, наверное, видно.

- Ну так что же вы пишете, если русский?! – спросила она с досадой. – Я понимаю, вы из простой семьи, вы это слышали с детства, но так тоже нельзя. Вы же начитанный человек, как вам не стыдно? Бывайте, что ли, больше среди людей, я не знаю…

Она посидела, подумала.

- Я надеюсь, вы учтёте то, что я сказала. В целом стихи ваши не так плохи.

- Учту, конечно, - сказал Лаптев и громко, с каким-то всхлипом вздохнул. – Проверю и учту.

- Ах, вы проверите… - телепатка уставилась на него, не договорив.

- Работу поменяйте, - раздраженно добавила она, словно неожиданно вспомнив.

Лаптев скривился и ничего не ответил.

- И, пожалуйста, простите меня, - сказала она. - Я свинья.

Полицейские по бокам Лаптева переглянулись, по толпе прошел вздох, и кто-то присвистнул.

– Всё, что вы говорили – правда, - пожал плечами Лаптев. - Это вы меня простите. Это я свинья.

Телепатка кивнула, ещё посидела, потом отъехала на стуле, встала, вышла из-за стойки и направилась к Лаптеву, и тот от неожиданности зачем-то заложил руки за спину.

- Неужто ж целоваться? – с иронией предположил кто-то вслух. Лаптев, услыхав, сдуру вынул руки из-за спины, но тут же в панике вернул их обратно. Телепатка на ходу заулыбалась, совершенно изменившись лицом, но тут же улыбка её стала страшна, и девушка замерла на полушаге, словно влетев в невидимую стену. Разом побелев, она развернулась к группе людей на боковом эскалаторе, и, прижав кнопку на наушнике, отчаянно закричала:

- Внимание, тревога!!! Повторяю, тревога!!! Смертница на входе двадцать восемь!! Сейчас взрыв!!! Мамочка!!! – она присела на корточки, зажмурившись и закрыв ладонями уши. – Мама!!!