Колесо жизни, Фэнтези, повесть Опции

[Роня]

Холод и туман. Туман и холод. Иногда сыпал снег, припорашивая обледенелую палубу. Ни звездочки, ни солнца, чтобы определить направление. Блеклый туман уже две недели. Вода за бортом иногда покрывалась ледяной «кашей». Проплывавшие мимо податливые массы неоднородного пористого льда заставляли сердца людей сжиматься от страха. В такие часы капитан Ванкранц истово молился всем богам, которых знал. Такому неприятелю, как лед, «Серый странник» мог запросто проиграть. Здесь не поможет ни скорость, ни маневренность. Холодный ветер, непостоянный и слабый, ничем не мог помочь – его попросту не хватало, чтобы наполнить паруса. И легкий дромон двигался по неприветливому северному морю на веслах.
Астид с треском оторвал меховую рукавицу от обледенелого борта, вздохнул. И что понесло Гилэстэла в эти земли? Хотя он прекрасно знал, что. Очередная древняя книга. Князь и сейчас, сидя в каюте у жаровни, не расставался с ней. Поглаживал тонкие листы замерзшими пальцами, разгадывал полустертые карты и рисунки.

Своим вращеньем Жизни колесо
Свечи горящей пламя не погасит.
Огнем небесным затмеваются всецело
Все звезды, что мерцают с небосвода.
Кто следует за ним, достигнет верха
Горы Айгхур. Там за гранитом врат
Прибежище высоких дивных стражей,
Чей взор красноречивее стократ
Их неподвижных и безмолвных уст.
Там мудрость в неизменности хранит
Меняющийся времени поток.
И в час один века там пролетают,
А день растянут нескончаемым столетьем.

Астид наизусть помнил эти строки. Они, как заклятье, как боевая песня, влекли князя все дальше и дальше на север. Месяц в море…. Месяц с редкими остановками для пополнения запасов воды и пищи. Полукровка снова вздохнул - ему до смерти надоела солонина, кислая капуста и моченые яблоки. И ради чего? Одно дело - штудировать достойные, старинные фолианты в поисках магических тайн. Другое дело - срываться в неизвестном направлении из-за нескольких строк, вычитанных на четырех уцелевших страницах древней книжонки, которую по недосмотру старьевщика сожрали мыши.
О, как Его светлость обожает подобные лавки, заваленные разномастным хламом! Хотя, надо признать, не без оснований – случались и удачи. Взять, к примеру, златонюх. С виду просто стекляшка. А поднеси его к чистому золоту – сам зазолотиться. А если нет, если прозрачным остался – значит, фальшивка золотишко-то, или с примесью. Или вовсе забавная вещица – петух деревянный. Покрутишь у него под хвостом ключик – мастер шутник был – и кукла через равные промежутки времени орет, словно настоящая птица. Князь теперь так и говорит – «Разбуди меня, Астид, через три петуха».
Полукровка замерз. Выдохнул облако пара, посмотрел, как оно осядет инеем на рукавице и вернулся в каюту. Гилэстэл, набросив на плечи бобровый полушубок, ворошил угли в жаровне. Оглянулся на Астида вопросительно. Полукровка покачал головой, снял рукавицы и лисью шапку с долгими ушами, опустился в кресло. Растопырив над жаровней пальцы, смотрел, как с обшлага рукава отваливаются и падают, шипя, на алые угли льдинки.
- Надо было прежде магию стихий освоить, - проворчал Астид. – Разогнали бы туман враз. Куда плывем?
- Не нуди, Астид, - с веселинкой в голосе откликнулся князь. – Для магии стихий у меня пока концентратора энергии нет. Ничего. Куда-нибудь, да приплывем.
- Угу-м. Если льды нас не разотрут в щепки.
В каюту постучали.
- Войдите.
- Обед, Ваша светлость.
На пороге возник кок с корзиной. Астид заглянул внутрь, взвел глаза к потолку.
- Ты бы хоть рыбы наловил, - недовольно поморщился, глядя, как кок выкладывает на стол все ту же капусту с яблоками, ставит котелок с похлебкой из солонины.
- И-и, Ваша милость. Я ить не рыбак. Вот ежели бы кто споймал, я б её живо разделал да на стол подал. А снасти я отродясь в руках не держал.
Гилэстэл глянул на тоскливое лицо полукровки. Ему и самому порядком надоело однообразное меню.
- Скажи капитану, пусть распорядится насчет рыбной ловли, - обратился к коку Гилэстэл.
Тот кивнул и с поклоном удалился. На ужин им подали тушеную треску.

***

По двору бежала курица с головой трактирщика. Астид догнал её, схватил и свернул шею. На землю из курицы шлепнулось яйцо. Яичная скорлупа треснула, внутри что-то сверкнуло. Астид нагнулся, размел скорлупу. Ключ. Он поднял ключик, вставил курице под хвост и повернул несколько раз. Трактирщик открыл бельмастые глаза, криво выгнул длинную шею и заорал что было мочи «Ва-аша све-етлость! Небо гори-ит!!».
Полукровка встрепенулся и сел на койке. В темноте мерцали угли жаровни. Стучали в дверь каюты.
- Ваша светлость! Князь! Небо горит! – снова раздался взволнованный голос капитана Ванкранца.
Гилэстэл накинул полушубок, которым укрывался и выскочил из каюты. Астид натянул торбасы и выбежал следом. Тумана как и не бывало. У борта корабля столпилась половина команды. Люди стояли, глядя в ночное небо – кто со страхом, кто с восхищением. Некоторые из матросов вполголоса шептали молитвы. А небосвод полыхал ярким сине-зелено-розовым заревом, затмевающим бесчисленные звезды. Свет переливался волнами, змеился зигзагами, растекался, туманился и вновь уплотнялся. У Астида перехватило дыхание от невиданного зрелища.
- Что…. что это такое, - он протиснулся к борту, разглядывая пляшущие цветные сполохи.
Гилэстэл оглянулся на него. Глаза князя восторженно сияли, отражая небесный фейерверк.
- Огнем небесным затмеваются всецело все звезды, что мерцают с небосвода. Кто следует за ним, достигнет верха горы Айгхур. Астид! Вот он, огонь небесный! Капитан Ванкранц! Курс прежний – на север!
Наступивший день звенел морозом. Низко над горизонтом громадным рубином горело солнце. И никакого намека на туман. К полудню прозрачный воздух позволил рассмотреть далеко впереди вздымающийся над морской гладью берег. Команда, ободренная возможностью ступить на твердую землю, с удвоенной силой налегла на весла.
Вскоре «Серый странник» подошел к высокому обледенелому берегу. Корабль двигался вдоль него, а капитан рассматривал заснеженное побережье, сверкающее на солнце. Постепенно кручи уступили место пологим каменистым склонам, поросшим сосновым лесом. Берег изогнулся, открывая широкую спокойную бухту. На безлесом берегу вились дымы прибрежного поселка.
Ванкранц приложил ладонь ко лбу, вглядываясь.
- Урукхайское поселение. Там можно купить свежего мяса и пополнить запас воды.
Гилэстэл согласно кивнул, и «Серый странник» вошел в залив.
Смотреть, как незнакомый корабль бросает якорь невдалеке от берега, собралось, по-видимому, все население поселка.
- Оружие взял? – взглянул Гилэстэл на Астида. Тот утвердительно моргнул и спустился в шлюпку.
По берегу носились урукхайские дети. Женщины, оставив свои дела, торопились туда же. Забегая в прибрежные волны, многочисленные мохнатые псы гавкали на приближающуюся лодку. Отстраняя с дороги женщин и детей и с недоумением рассматривая находящихся в лодке людей, к кромке воды вышли мужчины. Все высокие, крутоплечие и длиннорукие. Широкие обветренные лица с грубыми, крупными чертами, тяжелыми челюстями и сероватой кожей были хмуры и неприветливы - кто же любит нежданных гостей? Некоторые придерживали за загривки угрожающе рычащих бурых волков, взятых для острастки. Гигантские звери, холкой достающие взрослому мужчине до поясного ремня, выглядели и впрямь устрашающе.
Лодка проскребла днищем по прибрежным камням. Надрывающиеся от лая собаки отбежали в сторону, а волки, напротив, потянулись к пришельцам, оскалив ножеподобные клыки.
Князь бесстрашно спрыгнул на береговую гальку, обвел взглядом урукхов. Астид встал рядом, с интересом и удивлением рассматривая северных обитателей. В объемной одежде из собачьего, лисьего и оленьего меха они выглядели еще мощнее, шире и крепче. Ни одна из взрослых урукхаек не была ниже ростом, чем полукровка.
- Кто-нибудь говорит на всеобщем? – громкий голос Гилэстэла врезался в гомон толпы.
- Я говорить обчи, - любопытствующие расступились, пропустив вперед высокого молодого урукха. – Кто ты? Что искать тут?
- Мое имя Гилэстэл. Мы хотим купить еды и набрать воды. Если разрешите, немного отдохнем в вашем селении.
Урукх перевел слова князя. Стоявший рядом с ним пожилой седой урукх, державший за холку волка, пожал плечами, согласно кивнул и, обернувшись к своим, что-то сказал. Народ засмеялся.
- Отец согласен. Отец говорил, вы без голова. Хотя и алвы.
- Без голова?
- Ум нет. Холод, лед. Лодка мог тонуть. Ты не в тот время плыть. Купить-продать лето. Урукх сейчас бить зверь в лес, бить зверь в море. Нет что продать.
- Мы не купцы.
- Воины? Я вижу твой меч. Этот черный воин тоже несет лук и меч.
- И не воины.
- Что делает не купец и не воин тут? Отец прав – вы без голова.
- Мы ищем.
- Что искать вы тут? Смерть в лёд? Север не любить любопытство.
- Мы ищем гору Айгхур, на которой врата в мир великанов.
Косматые брови урукха взлетели вверх. Он тихо перевел слова князя отцу. Тот с удивлением оглядел Гилэстэла, так же тихо ответил, и, повернувшись, ушел и увел с собой волка.
- Отец сказал - твои люди ходить на берег. Урукхи принимать их в свой дом. Ты быть гость в наш дом, дом вождь Гхар. Мое имя Одд.
- Гилэстэл, - еще раз представился князь, и положил руку на плечо полукровки. - Это мой друг Астид.
- Идите, - Одд приглашающее махнул им рукой, и, развернувшись, направился к домам.
Гилэстэл обернулся к матросам в лодке.
- Передайте капитану - мы делаем здесь остановку. Он найдет нас в доме вождя. Команда разместится в домах других селян.

***

Астид завороженно следил за оголенными по локоть руками урукхайских хозяек, которые выставляли снедь на стол. Такими руками - подковы гнуть и мечом махать. Он вспомнил, как читал о давних войнах, в которых урукхайские женщины участвовали наравне с мужчинами. И сейчас, глядя на их мускулистые руки, с широкими запястьями, украшенными браслетами тисненой кожи, безоговорочно поверил древнему автору. А женщины – крутобедрые, большегрудые - с насмешливым интересом поглядывали на стройного полукровку и его спутника. И по их взгляду было ясно, что они их и за мужчин-то не считают - сидят заморыши заморские. Астида задело, как шустрая молодка, по-видимому, дочь вождя, фыркнула на насмешливый шепоток другой урукхайки, бросив на него пренебрежительный взгляд.
Полукровка отвел взгляд от женщин и повернулся к князю. Гилэстэл тем временем говорил с вождем Гхаром. Одд переводил.
- Корабль не плыть туда. Гора стоять на земля, а не на море. По земле ехать. Долго.
- Сколько?
- Собаки - четыре руки. Волки – две руки и три пальца.
- Тринадцать дней…, - подытожил Гилэстэл. - Я хочу попасть туда. Вы проводите нас?
- Ум-м, - отрицательно кивнул Одд. - Дорога знать только Орм. Он ходить туда за белый лис. Сейчас он зверя бить.
- И когда вернется? – настороженно поинтересовался князь.
- Орм быстро не приходить. Пока короб не полный, он не вернуться.
Князь с досадой побарабанил пальцами по столу.
- А можно за ним кого-то послать?
- Орм бить зверь, - медленно повторил Одд, как для неразумного дитя. – Орм нужен шкура, чтобы продать в лето. Он не бросать охота для пустой дорога.
- Я заплачу ему больше того, что он получит от продажи пушнины. Отправьте за ним кого-нибудь.
Одд пожал плечами, скривил толстые губы, раздумывая.
- Послать можно. Если ты платить тому, кто привести Орм.
- Я платить, - кивнул Гилэстэл.
- Чем?
- Вот этим, - и князь выложил на доски стола «орлик» - самую крупную золотую монету Маверранума.
- Плата вперед, - прищурился урукх, притушив алчный огонек к глазах. – Как Орм верить, что ты потом не обманывать?
- Я князь Гилэстэл Илфирион Хэлкериес. Мое слово нерушимо.
Одд перевел слова отцу. Седой урукх, насмешливо глядя на Гилэстэла, произнес длинную речь. Князь вопросительно взглянул на молодого.
- Отец сказал, что далеко от земли, где знать твой рожденное имя, ты можешь называться как хотеть. Никто не говорить, что это не так. Мы верить одно только дело - не слово. Отец помнит, что говорить его дед про алвы. После слов о мире они вынимать меч. Плата в начало. И для Орм, и для того, кто за ним идти.
- Сколько вы хотите? – сдался Гилэстэл.
Одд почистил ногтем меж передних зубов и назвал цену. Гилэстэл невольно дернул щекой. Услышав, сколько запросил урукх, Астид возмущенно прошипел:
- Странно, что у них дома не из золота. С такими-то запросами.
Хозяева выжидающе смотрели на гостей.
- Я согласен. После ужина Астид доставит золото.
Гхар и Одд довольно осклабились.
- На утро я сам уходить за Орм, - Одд хлопнул обширной ладонью по столу. Монета подпрыгнула и зазвенела.
«Вот пройдоха», - подумал Астид, поймав золотой кружочек и зажав его в кулак.
После ужина Астид по поручению Гилэстэла отправился на корабль за обещанным золотом. Проходя мимо дочери вождя, которая посторонилась, пропуская его, он показал ей «орлика».
- Золото любите? - улыбнулся полукровка и, согнув пальцами толстый золотой кружочек, бросил его урукхайке. Довольный изумлением на её лице, открыл дверь и вышел в морозный вечер.

***

Орм и Одд вернулись в селение через шесть дней. Гилэстэл за это время извелся от безделья и ожидания. Вернувшись, Орм затребовал отдых еще на четыре дня. И ни на какие уговоры не поддался. Князь тряс перед ним кошельком, а тот лишь отрицательно качал головой.
- Дорога готовить надо, - перевел Одд нетерпеливому полуэльфу рассудительную речь Орма. – Волк и собака перед дорога хорошо кормить надо? Надо. Еда готовить надо? Надо. Сани готовить надо? Надо. Одежда хороший готовить надо? Надо. В долгий дорога без хороший подготовка только тот ходить, у кого ум нет.
- Железные парни эти урукхи, - покачал головой Астид на непреклонный ответ, когда они вышли из дома Орма.
- Дубовые, - поправил его князь, и раздраженно отшвырнул с дороги щенка, что полез к нему под ноги.
Прошли и эти четыре дня. Утро начала путешествия было морозным и ясным. Когда Астид и Гилэстэл появились на дворе Орма, тот заканчивал со второй упряжкой. Тут выяснилось, что Одд тоже идет с ними. В низкие длинные сани на широких полозьях были впряжены по два громадных волка. Звери оглянулись на приближающихся полуэльфов и предупреждающе оскалились, рыча. «Хош!» - прикрикнул на них Орм, легонько шлепнув по загривкам. Волки недовольно поворчали и замолкли. Позади волчьих упряжек возбужденно тявкали и приплясывали на снегу около двух десятков собак, связанных между собой постромками.
Астида и Гилэстэла, тепло одетых, посадили в середину саней, укрыли шкурами. Сани были нагружены тюками с провизией и другими полезными в дороге вещами. Урукхи, в собачьих дохах до колен и медвежьих торбасах, прикрепив на заплечные мешки широкие недлинные лыжи, подбитые мехом, вывели упряжки к окраине поселка.
- А собаки зачем? – спросил князь Одда.
- Еда, - коротко ответил тот, надевая лыжи.
Одд еще раз оглядел упряжки, подтянул лямки рюкзака и кивнул Орму. «Уга!» - скомандовал проводник, и волки стронули сани с места.
Упряжка, в которой ехал Гилэстэл, шла первой. Волки бежали широкой, размашистой рысью. Рыхлый снег из-под их лап сыпался на переднюю часть саней. Орм бежал рядом с волками, спокойно выдерживая их темп. Собаки мчались за санями, высунув длинные языки.
Солнце сверкало в кристаллах льда. Морозный воздух пощипывал лица, и клубы пара таяли в нем, оседая инеем на меховой одежде.
Каждые два часа их маленький караван останавливался для передышки. Ночной привал устроили на опушке леса, когда закатное солнце приблизилось к горизонту. Орм командовал, Одд переводил.
- Вы, - урукх указал на эльфов. - Рубить ветка, много. Носить дрова для огонь.
Гилэстэл принялся рубить еловый лапник, а Астид занялся дровами. Урукхи тем временем выпрягли волков и собак. Астид, подтаскивая топливо к месту стоянки, краем глаза заметил, как Орм взял с собой одну из собак и ушел. Тем временем Одд обстучал деревья над местом привала, стряхнув снег с их ветвей, и утоптал площадку. По ней Гилэстэл разбросал приготовленный лапник, на который урукх поставил две палатки входом к огню. Часть срезанных веток пошла на подстилки собакам. Одд развел костер и сунул Астиду большой закопченный котелок.
- Снег в него бери, вода грей.
Астид утрамбовал снега в котелок по самый край и подвесил его над огнем. Первые два котелка теплой воды достались волкам. Напившись, звери разрыли для себя в снегу углубления и улеглись. Потом пили собаки. Астид наполнял котелок в седьмой раз, когда пришел Орм. Один. В руках урукх нес только что освежеванную собачью тушку. Почуяв мясо, волки заворчали, приподняв морды и облизываясь. Срезав мясистую заднюю часть, урукх разделил тушку на четыре части и отдал волкам. Собак накормили мороженой рыбой. Мороженая же рыба отправилась в кипящую воду вместе с парой задубевших луковиц, сушеными грибами, солью и горстью крупы. Пока варилась похлебка, Орм насадил мясо на два вертела и пристроил его над углями.
Стемнело. Небо всполыхнуло разноцветными огнями. Свет костра разгонял сумрак на привале. Похлебка сварилась. Одд снял котелок с огня, выдал эльфам ложки и разлил горячее варево по мискам. Его приятель потыкал ножом мясо, чтобы убедиться в его готовности.
- Еда, - с трудом выговорив слово на всеобщем, он протянул Гилэстэлу поджаренный кусок собачатины.
Князь отвернулся. Урукх усмехнулся, и протянул вертел Астиду. Тот принял дымящийся окорок, и спокойно откусил. Под насмешливо-одобрительным взглядом урукха Астид съел все.
- М-м, - промычал полукровка. – Вполне съедобно. Зря отказались, Ваша светлость.
- Я не ем собак, - тихо ответил князь, вылавливая ложкой из похлебки рыбью мякоть.
Отправляясь спать, Гилэстэл оглянулся на Одда, который вслед за Ормом втискивался во вторую палатку.
- А сторожить кто будет? – спросил полуэльф.
- Волки, - ответил урукх, зевая, и задернул полог.