Ухмылка Немезиды, Месть - это блюдо, которое... Опции

[galanik]

...Мины были противотанковые, многоразового использования - системы МПТ-max с бессрочной гарантией.

Афигеев вынимал из коробки тяжелые металлические "аладушки" и, взвесив каждую на ладони, закапывал на дороге - в ямы, вырытые колесами деревенского трактора. Шмякнув сверху грязи, жирной, как творог, равнял сапогами и на голливудский манер припечатывал растопыренной ладонью.

Когда ящик с надписью "Ahtung! Minen!" опустел, Афигеев выпрямился и с удовольствием посмотрел назад. 500 метров дороги, загаженной, ошельмованной матюгами и ямами, были готовы к приему гостя.

* * *

Купленная за пятнадцать тысяч рублей дача была просто чудо: крепкий домик с террасой, за домом - лес, перед домом беззвучно струится река. Единственный сосед, фермер Свинорылов, живет далеко, за тихими проселочными дорогами, лесом и полем.

Довольный Афигеев протянул продавцу-пенсионеру три красные купюры. Старик взял деньги, поглядел на жизнерадостного аспиранта и повторил в четвертый раз:

- Но я вас предупредил: подъезда к дому нет. Посреди поля ручей - заветный, незасыпный.

- Какой-какой? - не понял Афигеев и тут же радостно отмахнулся. - Я в заветное не верю. На незасыпное куплю грузовик щебенки да дренажную трубу.

- Ну, как знаете, - старик покачал головой и вздохнул, как доцент над тупым студентом.

Через неделю беспечный аспирант купил бензотриммер и выкосил через поле дорожку для велосипеда. От дачи до остановки пригородного автобуса не более километра - красота! Теперь каждое утро он седлал своего двухколесного коня и мчался сквозь утреннюю благодать. Подлетев к обрывистому оврагу, пересаживал велосипед себе на плечо. Три метра над черной топью струящегося ручья - десять осторожных шагов по бревну, и - снова твердая земля.

В конце июля Афигеев пригнал грузовик с кирпичной крошкой. Яму он засыпал собственными руками и на следующий день доехал до автобусной остановки по-царски, не слезая с велика.

Под хмурым августовским дождем Афигеев увидел первый след беды: поломанный ольшаник вдоль дороги и распечатку колеса тяжелого монстра-трактора.

- Ага, - сказал Афигеев, протер очки и снова надел. - Фермер Свинорылов обнаружил мою велодорожку...

В следующую субботу Афигеев застал свою минитрассу глубоко изнасилованной трактором и крепко задумался. Молчаливый лес шумел, сбрасывая в осеннюю грязь золотые листья...

Война началась воскресным утром: грохоча и выпукивая сизую вонь, мимо окон афигеевой дачи прополз враг. Через три часа, дразня мощью и всепогодной наглостью, враг проехал обратно.

На этом можно закончить рассказ о счастливом дачнике и его лесном домишке. Афигеев вспомнил прежнего хозяина дачи и понял его намек на отсутствие подъезда.

В логово неприятеля, фермера Свинорылова, Афигеев отправился не за так, а с бутылкой - посидеть как люди, поговорить за жизнь. ("Что за дела, друг? Моя тропинка - твой трактор... Нехорошо!")

Свинорылов рассмеялся дачнику в морду и послал на символ, не требующий культурного толкования.

- Делать пять километров в объезд по шоссе?! - тракторист захохотал. - Ищи дурака за бугром! Мы бензин задарма не воруем.

С этого дня аспирант лишился покоя навсегда, милая самодельная тропинка раздобрела до непролазного, вязкого проселка.

* * *

... Из-за поворота урча выполз вражеский трактор. Он двигался уверенно, неторопливо шевеля колесами. В узком, как лоб Свинорылова, переднем окне торчала курносая, наглая харя самого владельца машины.

Афигеев залег в кустах, его сердце билось ровно.

Переваливаясь в разбитых колеях, трактор полз к первой яме. Ухнув с размаху в углубление, наклонился на 45 градусов, но устоял, и, вскинув передние колеса, полез наверх.

Взрыв грохнул, как салют Победы. Трактор подкинуло в голубые небеса метров на двадцать. Машина медленно крутилась в воздухе, помахивая открытой дверцей. На высшей точке взлета трактор остановился - Афигеев считал секунды. Из кабины посыпались тряпки, бутылки, инструмент. Миг - и железное чудище рухнуло, зарывшись носом в землю.

Из-под колес вылезла курносая рожа с безумно круглыми глазами. Живучий Свинорылов выполз гадюкой, поднялся на ноги, отряхнулся. Потом задумчиво ухватил себя за небритый подбородок и пнул ногой затихший трактор.

И вдруг из кусов раздался звонкий голос Немезиды:

- А теперь, урод, я буду тебя убивать!

Свинорылов оглянулся. Питерский аспирант с огнеметом в интеллигентных руках глядел на него так решительно, словно забыл правила хорошего тона.

- Я тябя, ...! - заорал тракторист, - по судам затаскаю. Ты мне за разбитый трактор рылом пахать будешь!

Из ватно-грязных фермерских рукавов выдвинулись исполинские кулаки, закаленные в боях за урожай.

- Нет у тебя больше трактора! - петушино вскрикнул аспирант.

Афигеев передернул затвор тонкоструйного огнемета, снял предохранитель с указателя "Плазма" и нажал на курок. Огненная нить дернулась, взлетела фонтаном, отыскивая цель.

Спрыснутый огнем Свинорылов завизжал и - лопнул. Ошметки сельских прет-а-порте разлетелись вокруг замершего в ужасе инвалида-трактора.

Афигеевский палец, лежащий на курке, ослаб. Огненная нить втянулась в раскаленный до красна ствол. Аспирант вытер лоб жестом неуловимого мстителя.

Все было кончено. На дороге стояли две голые ноги, увенчанные беломраморными ягодицами. С копчика, словно яичница-глазунья, пялились удивленные голубые свинорыловские глаза.

- Я не садист, - сказал Афигеев, - но - приятно!

Слуга Немезиды положил на землю огнемет, вытащил из кустов штыковую лопату и желтый пищевой пакет. Развернув упаковку, принялся сгребать с дороги шматки тела и клочья одежды - фрагменты Свинорылова. Загребая кишки вместе с грязью, швырял в мешок, пока не наполнил до краев.

- Ликуй, о Немезида! - сказал Афигеев, подошел к мраморному заду, смачно харкнул на испуганно моргнувшие зенки и вывалил на них расчлененку. Постамент заплыл вонючей грязью и непереваренной дешевой колбасой.

Могильный стук лопаты пробудил, однако, у Афигеева осторожные сожаления совести.

- Что я - зверь? - сказал молодой человек, поискал на земле гениталии, поднял, отер о штаны и кинул в кучу.

Военные действия победитель завершил словесным пактом о ненападении:

- Еще раз, хам, проедешь на тракторе возле моего дома, убью!

Он вскинул на плечо лопату, как штандарт Победы, и не спеша зашагал домой. У входа в лес оглянулся.

Обнаженный зад неприятеля торопливо вилял, подставляя рукам не то место. Собранная конструкция заверещала фальцетом и поскакала мимо трактора, навстречу солнцу.

Афигеев засмеялся:

- Больше к моему дому не сунешься и потомству закажешь!

Богини Мести и Победы обнялись, ликуя...

* * *

... Аспирант Афигеев вздохнул и проснулся. Сентябрьское солнышко нагрело квадрат одеяла, под которым скрючилось его худое тело. Молодой человек поискал рукой на тумбочке, нащупал очки, надел. Литровая банка с водой отбрасывала дрожащие блики на фанерный потолок.

За рекой заорал петух, приветствуя новый день.

В уши полез нарастающий грохот свинорыловского трактора...