№21 Йииих (9755), Литературный турнир "Игры Фантастов" №8 Опции

[Аптекарь]

Cтарый раб-кастрат стоял на коленях и молол маис. Осторожно ссыпал зерна в середину жернова, стараясь не потерять ни одного. Увидев Аяатку, почтительно поклонился. По ступенькам она поднялась в хижину на сваях. Толстая Суюбок, лежавшая на циновках, поднялась и поприветствовала ее. На черепке раб занес две раскуренные трубки и почтительно положил перед ними. По полу застелился желтоватый дымок. Аяатка слышала как неловко раб спускается по ступенькам, одна нога его была короче другой.
- Все еще кормишь хромого? Не пора ему на Белый остров? - спросила Аяатка.
- Хорошего раба найти не просто, а этот старается.
- Так оно, так...
Они помолчали, втягивая в горло едкий, но приятный дым. Суюбок знала, почему Аяатка здесь. Почему проделала длинный путь через долину и переплыла реку. Но нельзя сразу говорить о деле. И они долго сетовали на сильные дожди, обсуждали розовую гниль на пуванах, ругали рыбу-лягушку, которая ушла в нижние воды теплых озер. Наконец Суюбок не выдержала.
- Длинный день, - сказала она. - Мы убили красного буйвола за горой. Дочери до сих пор разделывают его. Я вырезала печень и поспешила вернуться для встречи с тобой. Раб приготовит нам ужин.
Аяатка поняла, что пора, ибо говорить о делах после трапезы было не принято.
- Длинный день, - вторила она. - Благословенна еда, этого благословенного дома. Да хранит его праматерь Читита.
Суюбок несколько раз кивнула и коснулась ушей, показывая как она ценит слова Аяатки.
- Мне бы хотелось купить того раба, которого вы поймали в пойме.
- Ох! - притворно удивилась Суюбок. - Он молод и силен, я и не думала продавать его.
Аяатка усмехнулась, о том что раб продается ей говорила Калга, племя которой владело холмами у реки и соседствовало с Суюбок. Калга не стала бы болтать просто так. Потянув из трубки, она положила ее на глиняный черепок.
- Я слышала, он ни на что не годен, и думала, ты хочешь избавиться от него.
- Стала бы я продавать хорошего раба, - упиралась Суюбок.
- Но он не работник, а ест за троих, - по досаде на лице своей собеседницы, Аяатка поняла, что попала в цель. - Я беру его не для работы, - продолжила она. - Женщины моего рода стали мельчать. Дети Чингхи едва достают мне до груди, надо улучшить породу. Если не продаешь, возьму на время. Заплачу за две луны, а потом верну.
Суюбок привстала с циновки, глаза ее беспокойно забегали.
- Дашь хорошую цену, может и продам.
- Он и в самом деле высок?
- Если поставить на твою голову Чингху, вы с ним сравняетесь. Я еще никогда не видела такого длинного раба.
Аяатке очень хотелось увидеть его, но женщины другого племени не могли видеть чужих, некастрированных рабов.
- Три торбы маиса, - предложила она.
Суюбок рассмеялась, ее жирные, лоснящиеся щеки затряслись.
- Нельзя жадничать, когда у тебя дети обрубки. Дочерям твоих дочерей придется хлопать в ладоши и громко визжать, чтобы пасущиеся мунджаки не сожрали их с вместе травой.
Аяатка начала злиться.
- Добавлю тыкв, после урожая.
Но Суюбок не унималась. Ее злой язык не зря был известен даже в нижних долинах.
- Все будут смеяться, как Аяатка пожалела маиса на своих дочерей. Чтобы дойти от Уноко до Чтитхока, им понадобится десять лун, такие у них будут короткие ноги, - она подбоченилась. - Ты даешь только за верхнюю половину раба, дай в два раза больше за нижнюю. Ведь нижняя тебе нужнее. И на этих трех частях мы сойдемся.
Раб занес жареную печень и запеченный в листьях батат. Надо было торопиться, чтобы успеть заключить сделку до еды.

Мясо остыло, но они сторговались и сошлись на четырех торбах маиса и сорока круглых тыквах, корзине вяленых, летучих лисиц и двух горстях перьев колибри-ватуту. Аяатка была довольна, она купила раба за две части, того, что просила Суюбок. Верхняя половина досталась ей бесплатно. Они выпили хеки и веселые вышли из шатра. Суюбок повела ее к пролеску, и скоро они оказались на месте. В узкой, тростниковой клетке лежал мужчина. Руки его были завязаны за спиной, на лицо наброшена рогожа. Пнув клетку, Суюбок сказала :
- Ты купила дерьмо хакури, который обожрался забродившего куако. Если бы не ты, быть ему завтра на Белом острове. Он ни на что не годен, и целый день только и делает, что глазеет на гекконов.
Она открыла клетку и встряхнула раба за плечи. Застонав, он сел. Сердце Аяатки возрадовалось - даже сидя, он был выше нее. Суюбок сдернула прикрывавшую лицо рогожу.
- Ох! - вскрикнула от удивления Аяатка.
Не только его длинное тело, но и лицо заросло темно-рыжими, как у обезьяны уакари, волосами.
- Откуда он?
- Не знаю. Он не говорит на языках Великой реки и четырех долин. Когда мы нашли его, он был почти мертв. Мои дочери тащили его три солнца, только для того, чтобы он пришел в себя и начал лизаться с собаками. Дурак, говорю же.
- У него прозрачные глаза.
- И мы думали что он слепой. Но зрение у него хорошее, маисовые лепешки он видит особенно хорошо.
- А кожа!
- Солнце не любит его. Он стал красным и потрескался, поэтому мы положили его под деревья. Он - урод, но он высокий урод, - сказала Суюбок. - Ты хотела, чтобы он был высоким.
Аяатка заволновалась.
- А там у него все работает? - спросила она, легко пнув раба в пах.
Он вздрогнул и поднял голову. Лицо его как и тело было в синяках и царапинах, сухие губы потрескались от жажды. Его шатало от слабости, он явно видел мало маисовых лепешек от Суюбок.
- Не знаю. Упаси праматерь Читита, кому нужны такие страшные дочери? Он очень глуп, все время прикрывает свой яку тряпками. Понадобилось время, чтобы он понял, что надо прикрывать не яку, а лицо. Будут у вас дети - высокие идиоты, - засмеялась она.

Вернулись дочери Суюбок, и все вокруг заполнилось шумом и криками. Они возились с мясом, застилали яму листьями, чтобы запечь его. Младшая Сукра тыкала купленного раба отскобленной костью. Остальные женщины, увидев это, хохотали. Рыжий только жмурил прозрачные глаза, и валился набок. Аяатка дала Сукре подзатыльник и приказала напоить его перед дорогой. Потом они долго стояли на берегу, потому что Суюбок после хеки стала очень разговорчивой.
- До чего мы дожили, - дышала она в лицо Аяатки. - У Вути нет годных рабов, мужчины мельчают. И для младенцев, и для работы. В последний раз я купила у Вути трех кастратов, и в одну луну всех свезла на Белый остров. Знаешь, почему я не избавлюсь от хромого? Потому что трудно найти хорошего раба.
Аяатка понимающе кивнула и стукнула рыжего по затылку. Он понял, и стал подниматься. Со связанными руками это было нелегко.
- Я заеду к тебе на обратном пути от Вути, - продолжала болтать Суюбок. Она махнула в сторону двух сыновей. - Им по восемьдесят лун, Вути не любит когда привозишь их постарше. - Аяатка посмотрела на двух мальчишек, они были готовы. Татуировки на плече уже были сделаны, квадрат и круг - метка Суюбок. Когда нужны будут младенцы, рабы с такой меткой не будут выбраны для женщин ее племени. Нельзя смешивать кровь, Вути за этим следила.
Аяатка придержала пирогу, когда рыжий залезал в нее. Суюбок протянула ей переливающийся, плоский предмет, из черного, мастерски шлифованного камня.
- Держи! Ты купила раба как есть, только плоть без добра, но я не хочу чужих амулетов, не хочу гневить Чититу. Он сжимал это в кулаке, когда мы нашли его. Моя дочь - Перайя играла с этим, и ночью увидела как в нем зажегся глаз демона. Я закопала амулет под деревом манги. Корни манги забирают силу чужого божества.
Аяатка повертела гладкий амулет и бросила его на дно пироги. Рыжий не отводил взгляд от этой штуки. Его глаза были наполнены тоской. Надо его хорошо покормить, чтобы ушла печаль, - подумала Аяатка. Она не хотела печальных дочерей.

Игорь с тоской смотрел на дно пироги, куда бросила айфон маленькая женщина. Быстрая и проворная, похожая на черную обезьяну, она оттолкнула лодку от берега и ловко запрыгнула в нее. Перед тем как взяться за весло, засунула Игорю в рот ломоть вяленой тыквы. Он понял, что теперь хотя бы не умрет от голода, так как за вечер съел больше, чем за последние несколько дней. Взгляд его то и дело возвращался к айфону. Но что толку в разряженном телефоне? После того, как на крутом пороге перевернулся их катер, и их бросило в водопад, это единственное что осталось в карманах его шорт. Когда он пришел в себя на берегу огромной реки, к которому его прибило, не было ни одного из друзей, которые уговорили его отправиться в эту глупую и опасную экспедицию. Исчезло все : друзья, пара местных гидов, арендованная лодка. Не отмеченный на карте рукав реки, который увидел сквозь деревья его друг Антон, стоил Игорю всей прошлой жизни. Несколько дней он полз вдоль реки по размытому берегу, проверяя время от времени сигнал на телефоне, который так и не появился, а потом потерял сознание.

Они доплыли до середины реки. Уже наступила ночь и огромная луна осветила все вокруг. Свет от нее накрыл волны серебристой рябью. Пресноводные, речные дельфины кружили вокруг пироги. Их тупые, блестящие носы то и дело показывались из-под воды. Женщина опустила весло, она гребла давно и устала. Игорь хотел предложить свою помощь, но не знал как объяснить ей, руки его были крепко связаны за спиной. Он начал с ней говорить тихо и ласково, чтобы расположить к себе. Женщина криво усмехнулась и отвернулась в сторону. Потом вытянула руку вперед, он понял, что надо замолчать. Несколько минут они сидели в тишине. Она опустила пальцы в воду и зашевелила ими, а в следующее мгновение выдернула за жабры желтую, зубастую рыбу. По разочарованию на ее лице, Игорь понял, что это не то, что ей хотелось бы поймать. Йииих, - сказала она тихо и выпустила на свободу бьющуюся в руках рыбу. Отражая луну, на дне лодки засверкал экран айфона. Женщина подняла его и повертела перед собой.
- Отдай его мне, пожалуйста, - попросил Игорь. - Очень тебя прошу...
Она многозначительно посмотрела на него и вытянула руку. Но он продолжал говорить, не обращая внимания на ее жест. Тогда она одной рукой схватила весло и легко ударила его по голове. Он замолчал.
- Йииих, - прошептала она и бросила телефон в реку.