Небо в огне, фэнтези, главы из романа Опции

[Hasya]

На суд почтенной публики.

Глава 1. Последний ливень

Короткий белый высверк озарил затопленные поля, чёрные деревья, блестящие каменные глыбы на краю обрыва, - и оглушительный раскат грома прокатился от края до края неба, отражаясь от жёлтых приречных скал. Одинокий куман – большой полосатый ящер – припал к земле, сердито махая хвостом, и вскинул голову, огласив пустынное поле гневным рёвом. Сверкнула ещё одна молния, и громовой раскат заглушил обиженный рык.
- Хссс, - наездник кумана укоризненно качнул головой и легонько ткнул ящера пяткой в бок. Куман, отфыркиваясь от дождевой воды, пригнул голову к земле и помчался дальше, размеренно махая хвостом из стороны в сторону. Его лапы по щиколотку тонули в потоке, сбегающем по мощённой каменными плитами дороге. Вся она стала руслом большого ручья – и наездник из-под мокрой накидки настороженно разглядывал плиты и клокочущие вдоль обочины грязевые реки.
Всё поле – от огороженного обрыва и до тающих в ночном мраке дюн, поросших тамариском – кипело и бурлило сейчас, по колено затопленное многодневными ливнями. Чёрная вода металась в руслах перекрытых каналов, не находя пути к реке, обрывки жёлтой прошлогодней травы неслись по течению и кружились в водоворотах, путались в лапах ящера. Все звуки тонули в шуме бесчисленных потоков, и всё растворялось за стенами дождя, обступившими путника со всех сторон. Только каменная дорога, прямая, как стрела, сияла из-под мутной воды неярким жёлтым светом.
- Хшш! – всадник натянул поводья, и ящер привстал на задних лапах, тревожно порыкивая. Вода потоками сбегала по его полосатым бокам, по тростниковой накидке наездника, больше похожей на маленький шалаш, и по жёлтой чешуйчатой руке, высунувшейся на миг из-под листьев.
Ослепительная молния рассекла небо, ветвясь и извиваясь, и вонзилась в землю за дюнами, высветив на мгновение смутные очертания отдалённых холмов. От грохота, как показалось путнику, колыхнулся весь южный берег Симту – и грязевая волна, захлестнув дорогу, едва не сбила кумана с ног. Ящер запрыгал, высоко поднимая голенастые лапы, путник замотал головой, еле слышно шипя. Мерцающие из-под накидки глаза щурились на далёкий округлый холм, но тщетно – пустыня снова утонула во мраке.
- Хсс! – наездник пришпорил ящера и зябко передёрнул плечами. – Пессчаная Улитка, ссожги меня Кеосс! Прямо в вершшину, как в мишшень! К утру там будет руссло реки!
Куман согласно рыкнул и ускорил шаг. Вдалеке в тусклом свете придорожных кристаллов уже проступали из темноты очертания высоких стен и башен, подобных скалам. Белесый сполох молнии отразился от огромных золотых пластин, покрывавших стену, - могучая крепость Эхекатлан, как гора, возвышалась над бесконечными затопленными полями. Чешуйчатый всадник довольно хмыкнул и щёлкнул языком, подгоняя кумана.
В тени крепостной стены путник сам себе казался крохотным, и даже ящеру как будто стало не по себе, и он вытянул шею и высунул тонкий язык, ощупывая мокрый воздух. Ворота Эхекатлана были заперты, - не следовало и ждать иного на исходе зимних ливней! Массивные каменные плиты закрыли собой широкий проём, преградив дорогу, но одна из узких брешей в основании привратной башни была прикрыта только толстой циновкой – и странным желтоватым свечением, играющим на камнях. Немигающие глаза путника неярко сверкнули.
- Хаэ-э-эй! Ссилы и сславы Городу Ветра! – его крик потонул в раскатах грома и плеске воды, но те, кто скрывался за бойницами и под соломенным навесом над высокой стеной, услышали его. Жёлтый свет погас и вспыхнул снова – уже по ту сторону завесы, отразившись от широкого наконечника копья в руках краснокожего ящера-Гларрхна. Демон-страж с лестницы заглянул в комнатёнку у основания башни, смерил пришельца задумчивым взглядом и неохотно указал на него копьём. Второй хеск, не прикасаясь к оружию, повернул руку ладонью вверх. Свет сочился меж его пальцев, то вспыхивая, то угасая.
- Кого боги прокляли не спать среди ночи? – беззлобно усмехнулся Гларрхна-маг, и пришелец ухмыльнулся в ответ, приподняв капюшон.
- Ссилы и сславы!
- Хифинхелф, - качнул головой красный хеск, складывая пальцы в кулак и прикасаясь к груди. – Так я и думал. Хвала богам, ночь тёплая, но я бы без лодки за ворота не выходил. Хаэй! Пусть он идёт!
Наверху, за смотровым проёмом, блеснула позолоченная пластина брони.
- Друг Сонкойока? Вот же нет вам покоя… - сонным голосом пробормотали из окошка, тихо заскрежетала каменная плита, мокрый ветер ворвался в башню. Куман фыркнул, пригибая голову к земле – струи дождя вновь полились по его морде, затекая в приоткрытую пасть. Хифинхелф взлетел в седло, щёлкнул языком, подгоняя ящера. Скрежета за спиной он не услышал – плиты не сомкнулись, башня осталась открытой – как и дорога в затопленные поля и тамарисковые дюны.
Ни живые, ни мёртвые не бродили этой ночью по улицам Эхекатлана. Пустые узкие переулки, прямые, как клинки мечей, рассекали город на тысячу равных частей. Короткие когти кумана стучали по каменной мостовой, вода булькала под лапами, убегая в бесчисленные сточные колодцы – узкие пробоины в плотно пригнанных плитах. Неиссякающие водопады стекали вниз по зимним крышам – двускатным навесам из сухого тростника, прикрывающим приземистые дома, как тростниковая накидка прикрывала плечи странника. Хифинхелф на пальцах отсчитывал повороты – за ливнем и ночной мглой скрылись все узоры и отметины на стенах, все кварталы стали на одно лицо.
- Хсс… - жёлтый ящер кивнул, окинув беглым взглядом широкую прямую улицу – одним концом она упиралась в далёкую крепостную стену, на другом – как раз за спиной Хифинхелфа – что-то сверкало за стеной дождя золотыми искрами. – Всступаем в Пепельную Четверть! Сскоро, Кушши, сскоро…
Куман не ответил, да странник этого и не ждал. Ему слегка не по себе было в пустынном, будто вымершем городе, затопляемом весенним ливнем.
Он остановился у стены – сквозь водяную завесу, нескончаемым потоком падающую с зимней крыши, чернели тщательно прорисованные пучки тростника. У края крыши, чуть ниже узкого оконца, зеленел квадратный солнечный диск. Хифинхелф прищёлкнул языком и потянул кумана к стене, протискиваясь под навес. Ящер недовольно зарычал, в очередной раз наглотавшись воды.
- Хсс, надо же так сстроить… - пробормотал путник, разглядывая плотную каменную кладку. По осени во внешней стене квартала не было ни единого проёма – не прорезались они и к весне. Странник с недовольным шипением поднял взгляд на верхнее окошко – единственное, довольно узкое и закрытое наглухо. Дом молчал, только дождь шуршал мокрым тростником.
- Кушши, - Хифинхелф цокнул языком. Ящер с недовольным рыком вскинулся, упираясь передними лапами в стену, странник привстал в стременах, пригибаясь, чтобы не пробить головой навес.
За плетёной завесой окна, мокнущей под дождём, были настоящие деревянные ставни – они откликнулись неожиданно громким стуком на удары Хифинхелфа. На другой стороне улицы откинулась оконная циновка, любопытный взгляд скользнул по спине жёлтого ящера. Тот досадливо передёрнул плечами.
- Алссссек!
Ставни распахнулись, на улицу выглянул, ошалело мигая, смуглый юнец. Его иссиня-чёрные волосы топорщились во все стороны, из них сыпались мелкие сухие лепестки.
- Хиф?! В такую рань?! – он замотал головой, пытаясь проснуться. – Тише, сестру разбудишь! Заходи во двор, что ты пляшешь под ливнем?!
Куман сердито рявкнул и выбрался из-под молотящего по спине водопада под рассеянные дождевые струи. Его наездник тихо зашипел.
- Некогда, - качнул головой он. – Сспусскайсся, едем ссейчасс. Рукавицы и поножи не забудь – двинемсся к Пессчаной Улитке.
Алсек изумлённо мигнул, отряхиваясь от лепестков. Взгляд его, мутный и сонный, не спешил проясняться.
- Сейчас, в такой ливень?! Хиф, да что там стря…
- Молния всскрыла могильник! – странник натянул поводья, придерживая встревоженного кумана. – К утру его зальёт по крышшку. Ссобирайсся, чтобы нам не пришшлоссь нырять в трупную жижу сс головой!
- Зген всесильный! – охнул Алсек, захлопывая ставни. Мокрый всадник отъехал на середину переулка, высматривая проёмы в стене квартала. Когда тростниковая завеса на углу качнулась, куман остановился рядом и неохотно повернулся к ней боком. Он уже понял, что его ноша сейчас потяжелеет вдвое.
- Славной ночи, Хифинхелф, - невысокий человек из народа Ти-Нау крепко сжал чешуйчатую ладонь ящера и оттолкнулся от неё, взбираясь в седло. Обмотки из сухой травы и кожаных ремешков, покрывающие его ноги до колен, сухо скрипели и похрустывали при движении. Тростниковая накидка ниспадала с плеч. Теперь на спине кумана уместились два мокрых шалаша, и ящер недовольно мотнул хвостом.
- Сславной, Алссек Ссонкойок, - усмехнулся Хифинхелф. – Держиссь.