Прилив, главы из романа Опции

[fotka]

И "был обычным" неудачно
Почему?

бы-бы Но дело твое

[silverrat]

но по любому такой клинок в сто раз лучше старого иззубренного тесака Волода.

Не нравится мне в подобном современное выражение "по любому". Глаз режет.
А чего у Волода был такой паршивый тесак?

пересекли пустую площадь

п-п-п

Уже столько глав, такое мирное существование. Я все жду, может кто кому морду набьет?

[Гость_Monk_*]

Не нравится мне в подобном современное выражение "по любому". Глаз режет.

Намеренно сделал. Варварское просторечие.

А чего у Волода был такой паршивый тесак?

См. первую страницу. В общине лучшее оружие достается лучшим охотникам и добытчикам.

п-п-п

"И глухо вторится горами Далекий Топот Табунов..." (М.Ю. Лермонтов) Как учила нас учительница литературы, так сделано намеренно, чтобы передать топот этих самых табунов. Вот и у меня топот по пустой площади.

Уже столько глав, такое мирное существование. Я все жду, может кто кому морду набьет?

Некоторые главы совсем маленькие. Вот практически щас все и начнется. Сплошные приключения.

[silverrat]

См. первую страницу. В общине лучшее оружие достается лучшим охотникам и добытчикам.

Всегда было интересно узнать, как и из чего делали подобное оружие. Если по-настоящему выплавлять сталь научились в мартеновских печах только в 19-м веке. Булатные клинки делали очень сложной ковкой.

[Гость_Monk_*]

Если по-настоящему выплавлять сталь научились в мартеновских печах только в 19-м веке. Булатные клинки делали очень сложной ковкой

Есть еще самурайский метод, задолго до 19 века. Самое обычное железо перековывалось годами, в результате кристаллическая решетка спрессовывалась, плотность железа была очень высока. Мечи у японцев были узенькие, но очень прочные.

[Гость_Monk_*]

На тренажерах Слав налетал достаточно, и вот первый настоящий полет! Пусть корабль не боевой — обычный разведывательный скутер — но все же! Он сам будет управлять им, сам пролетит над Поймой! Странно только, что полет состоится ночью — правитель Изагер настрого запретил Славу лететь днем. Так безопасней, сказал он Славу. Конечно, ночью мало что сумеешь разглядеть, но, говорят, в свете луны Пойма особенно красива, и увидеть такой пейзаж удается не каждому.
Еще не успело стемнеть, как Слав прибыл на закрытую для посторонних охраняемую площадку для воздушных скутеров. Таких кораблей в Дирне было немного. Все они остались со времен Основателей, вместе с людьми пережили Великую катастрофу и исправно поднимались в небо для разведки или перевозки грузов.
Слав поставил мобиль на стоянку и поднялся по небольшой лестнице. Вход в здание тщательно охранялся, но о его прибытии были предупреждены. Рослый охранник-орк встретил Слава немигающим взглядом светлых глаз:
— Ваш пропуск?
Одно присутствие орка говорило о важности охраняемого объекта. Органических клонов в городе было немного, все они тоже являлись наследием Основателей. Новых орков уже не производят. Славу говорили, что это нерентабельно и не оправдывает огромных энергетических и тех-нологических затрат. Так многие технологии Основателей уходят в небытие, забываясь или признаваясь нецелесообразными. По сути, нет такой работы, какую мог бы выполнить орк, но не мог человек. Единственным превосходным качеством орков было их беспрекословное повиновение. Это были идеальные солдаты и охранники. Слав не раз слышал сетования отца на то, что их слишком мало… Орки подчинялись непосредственно правителю Изагеру, даже его сын не являлся для них авторитетом.
Слав подал орку пропуск. Не сводя с юноши глаз, орк отточенным движением приложил карту к считывателю. Замок еле слышно пискнул, и женский голос произнес:
— Допуск разрешен.
Охранник вернул Славу пропуск:
— Проходите.
Слав открыл дверь и вышел в коридор, скользнув глазами по огромному энергану в кобуре на поясе орка. Отличное оружие, легко прожигающее дыру в металле, не говоря о керамической или пластиковой броне! В детстве Слав мечтал иметь такой, хотя и не представлял, для чего он может понадобиться. Город — не Пойма, здесь он в полной безопасности.
Коридор заканчивался точно такой же дверью, за которой была еще одна лестница с наце-ленными в лицо камерами слежения. Слав приложил пропуск к замку и вышел на крышу здания. Здесь располагался аэродром. Часть его нависала над морем. Отсюда особенно хорошо чувствовался влажный воздух приморья, запах воды, водорослей и множества существ, населяющих залив и Пойму. Запах простора и свободы.
Силуэты воздушных кораблей чернели в стремительно темнеющем небе. Красные огоньки подсвечивали взлетную площадку, синие — габариты аэродрома. Щелкнул датчик, и зажегся прожектор, освещая шеренгу воздушных кораблей. За ним второй, третий. Только теперь Слав увидел ох-рану, которой не видел в тени. Солдат в керамическом панцире подошел к нему:
— Вас ждут. Я провожу.
Слав пошел следом. Они миновали огромные транспортники, могущие вместить и поднять несколько армейских мобилей и сотню человек в придачу, несколько одноместных скутеров непонятного Славу назначения и, наконец, остановились. Относительно небольшой — метров десять в длину — треугольной формы скутер был готов к взлету. Это было заметно по открытому, в отличие от остальных, колпаку кабины и горящим синими огнями габаритам. Двое пилотов стояли тут же.
— К полету все готово, — отрапортовал один из них, постарше. Слав заметил, что пилот тушевался, не зная, как вести себя с важным гостем. Судя по знакам отличия, по званию он был старше Слава, но в Дирне занимаемая должность была важнее любого звания, так что сын самого Изагера…
— Отлично, — улыбнулся Слав. — Тогда покажите мне корабль.
Поднимаясь за пилотами по трапу, Слав бросил взгляд на ботинки идущего впереди пилота-техника. К подошвам черных армейских ботинок были приклеены желтые накладки — дань последней городской моды. Смотрелось неплохо.
Перехватив взгляд Слава, старший пилот побагровел:
— Прошу простить… Он не успел сменить обувь…
Его взгляд, казалось, мог испепелить техника на месте. Тот осознал оплошность и замер, вытянувшись в струну. Слав увидел, как парень побледнел, и ему стало неловко: они думают, он устроит разнос за такие пустяки?
— Ничего страшного. У тебя неплохой вкус, — сказал Слав технику. Парень медленно выдохнул. — Покажите мне кабину.
Через две минуты он дал пилотам понять, что будет вести себя без церемоний, и те заметно расслабились. Слав был этому только рад. Ему не нравилось, когда люди, зная, что он сын Изагера, заискивающе ловили каждый его взгляд. Юр говорил, что человека надо судить по делам, которые он совершил, а не по положению в обществе, и Слав был с ним полностью согласен. Он, Слав, пока ни-чего не сделал в жизни, а пилоты выполняют опасную и трудную работу.
Дождавшись разрешения на взлет, пилот поднял машину. Скутер медленно взлетел над аэродромом, потом поднялся еще выше и заскользил над заливом. Сидевший в кресле второго пилота Слав вертел головой, разглядывая проносящиеся под фюзеляжем светлые линии волнорезов и уже погрузившуюся в ночь Пойму.
— Нравится летать? — спросил пилот. Слав кивнул:
— Очень! С тренажером не сравнить!
Пилот засмеялся:
— Это уж точно. Сейчас выйдем на курс и возьмешь управление.
Слав кивнул. Он немного волновался, но старался не показывать вида.
Выйдя из-за гор, луна залила Пойму и крылья скутера сияющим розовым светом. В поблескивающей металлом воде виднелись многочисленные острова и островки. Там, внизу, обитают пустынники-варвары, каким-то чудом выживая в полной опасностей, безжалостной Пойме. Отец так и не смог привить сыну ненависть к ним. Да, Слав не хотел бы оказаться в пустошах, где царит закон сильного, и нет ни добра, ни жалости. С другой стороны, что мешает им нести в Пойму знания, которые и сделали из варвара человека? А быть может, они сами не хотят знаний и тогда действительно ничем не отличаются от дикарей?
— Я переключил управление на твой штурвал, — пилот указал на зеленый огонек, вспыхнувший на т-образной рукояти перед Славом. — Ты готов?
— Готов.
— Тогда держи так, — сказал пилот. Слав волновался, но принял управление четко, как на тренировке. Ладонь сверху, большой палец на флажок скорости… Теперь корабль ведет он. Взгляд на высотомер: четыреста метров до поверхности, скорость триста тридцать… Ровнее. Дышать свободнее. Расслабиться, как учил Юр.
— До гор довольно далеко, — сказал пилот, — но понемногу можно поворачивать. Вот так.
Он повернул свой штурвал, и в тот же миг корабль тряхнуло. Слав почувствовал, что руль стал, как влитой: не сдвинуть с места. Что такое?
— Что-то с управлением… — старший пилот выглядел встревоженным. — Рули не слушаются! Механик!
— Я! — в дверном проеме показался одетый в синий комбинезон механик.
— Бегом в аппаратную! Подключайся к блоку управления! Когда подключишься — доложишь! Быстро!
— Слушаюсь! — механик загрохотал подошвами по ребристому пластику.
— Что-то серьезное? — встревожено спросил Слав. Юноша видел, что пилот обескуражен. Он не отвечал, что-то переключая на пульте. Корабль заметно накренился.
— Что происходит? — крикнул Слав. Ему стало страшно.
— Мы разворачиваемся! Неисправность в управлении… Центр, центр! У нас неисправность, — закричал пилот, и Слав понял, что все очень серьезно. — Пытаемся исправить. Рули не слушаются! Механик!
— Я! — донеслось издалека. Голос растерянный и дрожащий. Слав понял: беда. Звук двига-телей изменился, стал резким и дерганым. Он то затихал, то взвывал, словно его истязали.
— Я ничего не могу сделать! — крикнул механик. — Команды не проходят! Неустранимо!
Ускорение прижало Слава к креслу.
— Мы падаем! — вцепившись в штурвал, прокричал пилот. — Сейчас…
Он лихорадочно защелкал тумблерами. Слав видел, как крутится стрелка высотомера. Мы падаем, мелькнуло в голове у юноши, сейчас мы разобьемся!
— А-а-ах! — Пилот из последних сил пытался повернуть штурвал, Слав видел, как вздулись вены на его руках. Бесполезно. Пойма скакнула вбок и вверх, Славу стало худо.
— Попробую посадить… — пилот бросил руль и лихорадочно нажимал на кнопки. — Включаю аварийную тягу…
Скутер тряхнуло. На мгновение он выровнялся, падение замедлилось, но, глядя на бешено крутящийся высотомер, Слав понял: крушение неизбежно. В следующую секунду хвост задел за что-то, послышался треск распадающейся обшивки. Удар о землю показался не таким уж сильным: пилот все же успел посадить скутер на брюхо, но скользящий по камням корабль разваливался на ходу. Слав увидел стремительно приближавшуюся скалу и ничего уже не мог сделать. Удар швырнул на пульт, и юноша потерял сознание…

[Гость_Monk_*]

Волод обернулся на звук и увидел стремительно теряющий высоту воздушный корабль. Из него сыпались яркие белые искры, он снижался и выл, как раненый черепан. Он летел в сторону Грязной Лужи.
Волод не знал, что вдруг заставило его бежать, и бежать изо всех сил, не глядя по сторонам и под ноги, что было весьма безрассудно. Он пробежал совсем немного — и увидел вспышку, на миг озарившую горизонт. Летящий корабль упал, не долетев до Лужи, а значит — на территории Северов. Это удача! Какая удача!
Юноша бежал на пылавший вдалеке огонь. Сейчас ночь, лихорадочно размышлял он, и вряд ли кто-то видел, куда упал корабль гморов. Территория наша, но рядом граница с Бородатыми. Они заметят пламя и придут поживиться. Не-ет, Волод не даст им ни малейшего кусочка. Весь корабль гморов принадлежит клану Северов, а Володу — первая добыча!
Вот бы найти уцелевшее оружие! Или куртку из удивительного материала, который не про-бивают стрелы! Приближаясь к кораблю, Волод чувствовал азарт и страх. Быть может, сначала следовало позвать своих — вдруг они ничего не услышали и не придут? Или придут слишком поздно? Но пока бегать будешь, Бородачи заберут самое лучшее! А если они уже там? Что сможет Волод с его коротким тесаком?
Огромный металлопластиковый корабль лежал на камнях, безвольно разметав сломанные крылья. Пожар догорал, освещая часть пробитого камнями корпуса. Волод кинулся к пролому, спо-ткнувшись о чье-то тело. Нагнулся. Руки быстро зашарили по одежде мертвеца. Оружия нет. Штаны неплохие, только в крови все… Какие-то ремни… Дальше, дальше!
Волод сунулся в пролом. Внутри корабль не казался таким уж большим. Вдоль небольшого коридора тянулся ряд мягких стульев. Полезная вещь для клана, но не для него. В коридоре было пусто. Ни тел, ничего. И две двери: справа и слева. Левая приоткрыта. Через узкую щель Волод видел, как там искрит электричество. Юноша схватился за правую, подергал: закрыта или заклинило от удара. Вряд ли он сможет ее сломать. Ладно, тогда туда.
Приоткрытую дверь тоже перекосило. Волод приналег, застонал — и сдвинул-таки с места. С опаской обойдя искрящий провод, прошел дальше. Эта часть корабля была наполовину стеклянной. Огромный валун вломился внутрь отсека, раскрошив стекло и пластик. С другой стороны отсека большая часть стекол осталась целой. Наверно, бронированные. Свет полной луны падал на многочисленные кнопки и экраны, теперь безжизненные и ни на что не годные. С двух кресел свешивались мертвые тела пилотов — так, если верить Причу, называют тех, кто управляет такими кораблями. Волод протиснулся между ними и нагнулся над первым. Гмор был крепок и плечист, одет в красивый синий комбинезон, теперь, правда, весь заляпанный кровью. Кусок скалы пропорол обшивку и ударил пилота в голову. Скорее всего, он умер мгновенно. Все-таки красивая одежда у гморов, подумал Волод, щупая материю пальцами. Красивая и чистая. Оттого, что живут в чистом и безопасном гмороде. Померять бы такой… Но лучше не рисковать. Вдруг Бородачи пожалуют? Пустынники не любят гморов, увидят синий комбез — стрелу в спину пустят, так что себе дороже… Да что ж такое? Ни оружия у него, ничего, вот же не везет!
Волод повернулся ко второму. Коротко стриженая голова безвольно лежала на пульте. От удара о землю крепления кресла не выдержали и лопнули, швырнув пилота на пульт. Хотя одежда не похожа на пилотскую: темно-зеленые узкие штаны и полосатая бело-зеленая куртка. Странная одежда, Волод не станет носить такую: засмеют. В Пойме не носят яркое: выдаст врагу. Юноша взял мертвеца за волосы и заглянул в лицо. Залитое еще не спекшейся кровью, оно кого-то ему напомнило. Знакомый нос и подбородок… Волод рывком опрокинул тело назад, на сломанное кресло, и человек шевельнулся.
— Клянусь Основателями, он еще жив! — пробормотал Волод. Гмор попытался вздохнуть, в горле его заклокотало. Глаза медленно открылись, и Волод остолбенел. Только теперь до него дошло: раненый как две капли воды похож на него! Одно лицо! Если бы не одежда…
— Помоги мне, — простонал гмор. Вот ведь, разговаривает! Волод никогда не видел гморов так близко и, как завороженный, смотрел на окровавленного пилота.
— Вытащи меня… отсюда.
— А что, и вытащу, — решил Волод, ножом обрезал ремни, державшие раненого в кресле, и приподнял бессильное тело. Пятясь, выволок гмора из корабля, положив у небольшого камня. Огляделся и прислушался: пустошь тиха. Ни движения, ни звука. Некоторое время Волод вглядывался в сторону запада — не идут ли свои, но ничего не увидел. Неужели никто не заметил крушения? Конечно, летающие корабли нечасто падают, тем более на землях Северов, но все же…
Он посмотрел на раненого. Интересно: выживет или нет. А если выживет, что с ним делать? Кормить гмора в клане не станут. Не станут и в других кланах. Лучше бы ему умереть прямо сейчас.
Но гмор не умирал.
— Пить, — попросил он, расклеив спекшиеся от крови губы. Волод пожал плечами: стоит ли переводить на умирающего воду? Но глаза парня смотрели так умоляюще, и был он так похож на Волода… Пустынник сдался, отцепил от пояса флягу и поднес к губам гмора. Тот сделал пару глотков, закашлял и кивнул. Смотри ты, еще благодарит, подумал Волод. Ладно, пей еще.
— Я Слав, сын Изагера, — прошептал раненый. — Благодарю тебя, кто бы ты не был…
Волод равнодушно слушал. Что проку в его благодарностях…
— Слушай, гмор: оружие на корабле есть?
Гмор еле шевельнул головой:
— Не знаю. У меня нет…
— Тогда зачем ты мне нужен? — спросил Волод, касаясь висевшего на поясе тесака. Может, убить его? Скоро придут наши, Мих увидит раненого и убьет его сам, а над Володом будут смеяться мальчишки. Скажут, что струсил.
— Посмотри в хвостовой части… — вдруг сказал раненый. — Там аварийный комплект…
«Эта дверь, которую мне не открыть, — понял Волод, — вот проклятье!» Он встрепенулся. Его внимание привлек новый, все усиливавшийся звук, которого не услышишь в здешних местах. Он взглянул на усеянное звездами небо и увидел цепочку огней. Еще один корабль! И, похоже, летит прямо сюда!
— Эй, гмор! — Волод схватил раненого за куртку. — Что это за корабль? Куда он летит?
— Спасатели, — прошептал гмор, закрыл глаза и обмяк. Похоже, силы оставили его. А может, и умер. Волод посмотрел на распростертое на земле тело. Этот гмор так похож на него…
Можно подумать, что их родила одна мать. Чудеса!
Он сказал: спасатели! Они прилетели, чтобы забрать своих и увезти в гмород. А он так похож на раненого, что они легко примут Волода за своего! Если переодеться!
Все, о чем он мечтал, может осуществиться здесь и сейчас! Если не струсить. А Волод не трус! Он говорил, что когда-нибудь попадет в гмород, а лучший способ и представить трудно! Гморы сами отвезут его, а дальше… Дальше он что-нибудь да придумает!
Волод склонился над двойником и быстро стащил с него одежду. Под штанами обнаружились еще одни, маленькие, дурацкого белого цвета. Ну, гморы, вот выдумают… Раздев безжизненное тело догола, Волод облачился в одежду пилота. Спасательный корабль приблизился и завис над местом крушения. Синие огоньки обрамляли его контур, и он казался юноше огромным, много больше, чем потерпевший крушение аппарат.
А вдруг они догадаются? Гморы очень хитры, говаривал старик Прич. Хитры и умны. Но Волод хитрее! Юноша схватил свою одежду и кое-как натянул на гмора. Та-ак, быстрее, еще немного… Все!
Волод посмотрел на тело гмора, и ему стало не по себе. Казалось, это он умирал сейчас на камнях, а кто-то чужой, в дурацкой бело-зеленой куртке равнодушно наблюдал со стороны. Волод никогда не испытывал ничего подобного, в душе творилось такое, что и словами не передать.
Мощный луч прожектора ударил по камням, нащупывая место падения. Еще заметят! Волод метнулся в сторону, уходя от пучка света, и прыгнул внутрь разбитого корабля. Быстрее, в кресло! Проведя ладонями по залитому кровью пульту, Волод вымазал одежду и лицо. В кабину ударил луч прожектора. Спасательный корабль сел. Послышались отрывистые звуки команд, застучали по камням ботинки. Сейчас они будут здесь. Как быстро!
Сердце колотилось. Стало так страшно, что захотелось бежать, но уже поздно. Увидят, что бегу — пристрелят без предупреждения. Это как пить дать. С гморами шутки плохи. А если заметят, что он не ранен? Волод в отчаянии приложился головой о пульт. Разбил бровь. Кровь потекла по лбу. Это хорошо. Он быстро размазал ее по лицу.
Внутри раздались шаги. Несколько гморов вбежали внутрь.
— Проверить кабину!
— Слушаюсь!
Волод сжал зубы и закрыл глаза. Похоже, в кабину набилось немало народа. Юноша слышал дыхание по меньшей мере пяти человек.
— Пилот мертв! — доложил кто-то.
— Забудь про пилота, что с мальчиком?
Чьи-то руки скользнули под горло, нащупывая пульс. С пульсом у Волода в порядке — сердце стучит, как сумасшедшее. Будто он в первый раз съезжает на ногах со скалы… Во имя Основателей! Волод вспомнил, что сердце лежащего без сознания не может так колотиться — оно стучит еле-еле. Так было, когда зубин тяжело ранил одного из охотников. Он был без сознания, и сердце билось редко-редко…
Сейчас его разоблачат! Волод непроизвольно дернулся, и проверяющий пульс гмор радостно завопил:
— Он жив!
— Несите в корабль, быстро! — распорядился кто-то. — И осторожней, болваны!
Волода подняли и понесли. Юноша не открывал глаз и попытался расслабиться — напряженное тело может выдать его.
Непривычный, жуткий гул окутал уши. "Это двигатели, - понял Волод, - я внутри корабля". Он не смел и мечтать о полете на воздушном корабле, но вот теперь летит! Правда, ровным счетом ничего не видит, и все же…
— Доктор где? Сюда его!
— Кладите на анализатор! — распорядился другой голос. Наверно, это и есть доктор. Волода вновь приподняли, и он ощутил спиной жесткий полукруглый каркас. Сверху зажужжало. В запястье неожиданно воткнулось что-то острое, но Волод сумел сдержаться и не выдать себя. Это еще не боль. Настоящая боль будет, когда его разоблачат…
Его быстро раздели. Волод чувствовал прикосновения рук доктора, ощупывавшего все его тело. К коже прикасалось что-то металлическое и липкое, его чем-то намазывали и тут же смывали…
— Он практически невредим. Повреждений внутренних органов не выявлено. Его жизнь вне опасности.
— Невероятно, доктор… Нам повезло! Не представляю, как я сказал бы Изагеру, что его сын…
— Он просто везунчик. Пара ссадин — и только. Скоро он придет в себя. Могу заставить его очнуться немедленно, но это, думаю, лишнее.
— Да, да, пусть отдыхает. Пилот и помощник мертвы, а он спасся! Никогда бы не поверил!
Волод почувствовал, как чьи-то пальцы прошлись по шраму на животе:
— Какой странный шрам…
— О чем вы, доктор Слимен?
— Не представляю, где Слав мог его получить. В медкарте нет сведений о подобном ранении.
— Значит, Изагер не хотел этого. Все-таки он его сын. Я ухожу. Надо немедленно доложить правителю, что мы спасли Слава…
Волод лежал, запоминая все, что услышал. Они говорят, что он — Слав, сын Изагера, какого-то правителя. Тоже говорил и его двойник. Неплохо. И хорошо, что они трясутся при одном имени этого Изагера — Волод отлично это почувствовал. А шрам… Придумаю что-нибудь.

[fotka]

Странно только, что полет состоится ночью — правитель Изагер настрого запретил Славу лететь днем. Так безопасней, сказал он Славу

Почему странно? Отец ведь объяснил почему, а у Слава нет оснований ему не доверять. Или это намек? Не рановато? По-моему, читателя здесь еще рано пугать Я, к примеру, сразу заподозрила неладное...

Новых орков уже не производят. Славу говорили, что это нерентабельно

Слав не раз слышал сетования отца на то, что их слишком мало…

Сложилось впечатление, будто Правитель, что хочет, то и делает: раз ему мало орков - значит они будут: рентабельно или не рентабельно...

Щелкнул датчик, и зажегся прожектор, освещая шеренгу воздушных кораблей. За ним второй, третий. Только теперь Слав увидел ох-рану, которой не видел в тени

Шеренгу - за ней вторая, третья...

скутер был готов к взлету. Это было заметно

Сейчас выйдем на курс и возьмешь управление.

Слав держался настолько просто, что пилот даже перешел на "ты"?

[fotka]

Внутри корабль не казался таким уж большим. Вдоль небольшого

Коротко стриженая голова безвольно лежала на пульте

А что за стрижка была у Волода? Сходство сходством, но стрижка...

Проведя ладонями по залитому кровью пульту, Волод вымазал одежду и лицо.

Разбил бровь. Кровь потекла по лбу. Это хорошо. Он быстро размазал ее по лицу.

Его лицо уже и так в крови: зачем размазывать еще и свою?

Они говорят, что он — Слав, сын Изагера, какого-то правителя. Тоже говорил и его двойник

То же - то же самое - здесь отдельно

[Гость_Monk_*]

А что за стрижка была у Волода? Сходство сходством, но стрижка...

Подозреваю, что тоже короткая. Могу объяснить это тем, что в жаркой пустыне носить длинные волосы жарко и неудобно.

Его лицо уже и так в крови: зачем размазывать еще и свою?

Для достоверности. Свеженькая все же. Ну, и нервы заодно успокоить.

Сложилось впечатление, будто Правитель, что хочет, то и делает: раз ему мало орков - значит они будут: рентабельно или не рентабельно...

Ну, он все же не волшебник. Нет технической возможности и все тут.

Слав держался настолько просто, что пилот даже перешел на "ты"?

Хм. Можно и на "вы" переписать... В английском, например, ты и вы одно слово. Кто знает, что там был за язык?

[fotka]

Подозреваю, что тоже короткая. Могу объяснить это тем, что в жаркой пустыне носить длинные волосы жарко и неудобно.

Да, но подозреваю, что Волода мать кое-как обкарнала, а Слава стриг мастер-парикмахер Вот если бы у обоих были длинные волосы, которые еще и растрепались, тогда, поди, отличи...

[Гость_Monk_*]

Фотка хочет меня подловить. ))
Да, наверно, длинные волосы могли бы более достоверно представить ситуацию. ) Это можно исправить, в принципе, нетрудно.
Думаю, ты уже догадалась, к чему все идет?
Не в оправдание говорю, но все же: когда ты читала Марка Твена, ты задумывалась о длине волос принца и нищего? Я - нет.

[fotka]

Фотка хочет меня подловить. ))
Да, наверно, длинные волосы могли бы более достоверно представить ситуацию. ) Это можно исправить, в принципе, нетрудно.
Думаю, ты уже догадалась, к чему все идет?
Не в оправдание говорю, но все же: когда ты читала Марка Твена, ты задумывалась о длине волос принца и нищего? Я - нет.

Не подловить, а... вот именно: "длинные волосы могли бы более достоверно представить ситуацию")))
Нет, когда читала "Принца и нищего", не задумывалась Но это было давно. Да в то время все, небось, длинноволосыми ходили! Не?

[Гость_Monk_*]

Мих прибежал на место крушения первым. Он не был лучшим бегуном в клане, просто остальные, подчеркивая его старшинство, держались чуть позади. Бесформенная груда металла и пластика изуродовала пустыню, добавив в привычный пейзаж чуждую глазу деталь.
Охотники столпились у останков корабля. Глаза каждого цепко обшаривали все, что можно снять и унести — а унести можно практически все. Ночь подходила к концу, но было еще темно. Свет факелов плясал на обломках, вырисовывая причудливые тени. Выстроившись полукольцом, мужчины смотрели на свалившееся с неба сокровище.
Не теряя времени, Мих поставил двоих в дозор, остальным велел в первую очередь искать оружие и металл. И первым полез в кабину.
Мертвые тела гморов вынесли и положили рядом с кораблем. Москаль снял с убитого ботинки, примерил: впору. Надо бы у Миха попросить. Мертвым они незачем, а ему пригодятся. Вещь ценная. Комбинезоны никто брать не стал: кому охота быть мишенью? Один из отсеков оказался закрыт. Мих взял в руки лом и принялся ломать дверь. Дверь была крепкой, к тому же ее заклинило от удара. Мих взмок, но дело не бросал.
— Мих! — крикнули снаружи. — Мы Волода нашли! Он ранен!
Вожак передал лом напарнику:
— Ломай дальше, — и вышел. Уже светало. Верхушки гор окутались ярким золотистым ореолом. Скоро взойдет солнце, подумал Мих, и могут придти Бородачи. И что там еще с Володом?
— Мих, иди сюда! — от россыпи камней махал рукой Вен — один из дозорных.
Вожак подошел. У обветренного, похожего на яйцо голована, валуна лежал Волод. Весь в крови, но живой.
— Он без сознания. Еле его заметил, — сказал глазастый Вен. — Откуда он здесь взялся, Мих? Он, что, раньше нас прибежал?
— И корабль ему на голову упал? — проворчал Мих. Он склонился над парнем, осматривая раны. Кажется, переломов нет. Ох, уж этот Волод, вечно неладно с ним! Чувствовал Мих: свое-вольный растет парень, отрезанный ломоть. Все парни как парни, а у этого что в голове? Вот как он тут оказался? И почему весь в крови? Может, Бородачи прибежали, а он с ними сцепился? Но тогда почему всё на месте? И где тогда Бородачи? Они бы своего не упустили!
— Вот что, Вен, бери напарника, тащи Волода в селение, отдашь матери. А мы следом придем. Наверно, он здесь был, когда корабль падал. Видать, зацепило чем-то… Повезло парню.
А ведь нас не позвал, сжав зубы, подумал Мих, за это я с тебя еще спрошу. Ишь, ловкий какой!
Ломами и топориками охотники ломали корабль. Ломали быстро и со знанием дела: сколько в свое время вытащили из руин Лабората! А спешили, потому что знали: в любое время может прилететь другой корабль, чтобы забрать ценные останки. Как правило, гморы не оставляют обитателям пустыни никакой техники, и особенно металл. И потому охотники искали и выдирали из корпуса все металлическое, относили и складывали в кучу. Какая удача, думал Мих, глядя, как на глазах растет груда покореженного металла, теперь будет из чего лезвия править, наконечники для стрел мастерить.
— Хватит, — решил Мих. — Не унесем всего. Собирайте и пошли.
Хотелось забрать много больше, но Мих понимал: жадность до добра не доводит. Вынести хотя бы это, потом можно еще раз прийти, если гморы не пожалуют… Все знали случай с красноголовым Ваном, когда он решил тащить обнаруженный в горах мобиль не разбирая, целиком. Протащили с километр, затем прилетели гморы и отобрали все.
Каждый тащил столько, сколько мог нести. Идти до селения было порядком. Бегом пробежали за полчаса, а назад шли более двух. Немудрено: столько железа на себе тащить. Вон, Надь, первый силач в клане, сколько на себя взвалил! Другой бы упал давно, носом в песок зарылся, а Надь идет. Только слышно, как дышит тяжело. Не надорвался бы.
— Привал! — скомандовал Мих. Грохнуло сваленное наземь железо. В тот же миг глазастый Вен вытянул на запад руку:
— Глядите!
Еле заметная точка показалась в небе. Она приближалась, росла… Гморы! Вовремя мы ус-пели, подумал Мих, еще немного — и брать стало бы нечего…
— Всем лечь! — Мих упал наземь. Он знал, что сверху гморы легко заметят их. С такой высоты они будут как на ладони: словно с горы смотришь. Гморы не нападают на людей — по крайней мере, Мих о таком давно не слышал, но отобрать железо могут. И попробуй сопротивляться! У гморов оружие не чета нашему. Клинки из отличной стали и энерганы, пробивающие человека насквозь. Эх, жаль, в корабле оружия не нашлось. Но сейчас хоть бы это домой принести. В селения гморы не входят. Боятся, что ли? Хотя чего им бояться?
Такие мысли мелькали в голове Миха, пока он наблюдал за гморами. Корабль покружил и сел.
— Тьфу, гады, — за спиной Миха кто-то выругался. — После них ничего не останется.
— Мы и так взяли немало. Нам бы это дотащить, — отозвался вожак.
Спустившегося корабля можно не опасаться: неровная, каменистая пустыня надежно скрывала людей. Они вновь поднялись и зашагали к селению.
Драгоценный металл сложили в сарае за домом Миха. Измученные переходом, но довольные добычей охотники радостно переговаривались в предвкушении предстоящего дележа. Добытое считалось общим, но каждый имел право потребовать часть себе, если действительно в чем-то нуждался. Мих махнул рукой, позволив Москалю взять присмотренные и наверняка примерянные ботинки. Вен попросил железа на новую острогу — старую утащила оказавшаяся слишком сильной рыба. Мих разрешил. Остальные брали по-мелочи: наконечники для стрел делать, пряжку или пу-говицу. Для этого использовали мягкий металл. Дорогой твердый берегли для ножей и мечей.
Металла оставалось много, еще много. Вкупе с добытым в Пойме это было настоящее бо-гатство. Если продать металл соседям, клан не будет знать нужды еще несколько месяцев, а ребя-тишки, наконец, попробуют хлеба…
Истошный крик прервал размышления Миха. Вожак выскочил из сарая и увидел бегущих к дому Волода мужчин. Да что там опять? Он вошел в дом, и Катя, мать Волода, со слезами бросилась к нему. Раненый Волод лежал на постели, на соседней сидел полуголый, перепуганный криками Димми.
— Что случилось? — спросил Мих. Несколько мужчин, вбежавших в дом до него, стояли перед постелью Волода и смотрели на раненого. Лишь Вен обернулся к вожаку. Лицо его было растерянно.
— Мих, это не Волод! — сквозь слезы крикнула Катя.
— Что значит: не Волод? — Мих отстранил женщину и прошел к постели. — Ты, что, Катя, сына не узнаешь? Это же Волод, я вижу.
— Нет, это не он! — женщина заломила руки, не решаясь подойти к постели. — Это не Волод, это не мой мальчик!
— А вы что скажете? — не поворачивая головы, бросил Мих.
— Да Волод вроде… — неуверенно сказал Вен.
— Вылитый Волод! — сказал кто-то.
— Ты от крови-то его отмой, — сказал Мих, — вот и признаешь. Кто еще это быть может? Волод и есть!
— Я и отмывала! — залилась слезами Катя. — Не Волод он! У Волода шрам на животе, когда его зубин укусил, помните, два года назад? Он еще болел долго. А у этого… нет! И бредит он… странно.
— Где шрам?
— Вот тут…
Мих склонился над раненым и задрал покрытую подсохшей кровавой коркой рубашку. Живот чистый. Ни шрамов, ни каких-то следов. Вожак хмыкнул. Чудеса. Кто же это еще может быть, если не Волод? Вон, и одежда Волода на нем. Волосы как-то странно зачесаны, но Волод любит повыделываться… Да и другого Волода в селении нет…
— Что-нибудь говорит?
— Я не разобрала… Но говорит странно. Волод так никогда не разговаривал!
— Успокойся, Катя, — Мих тепло прижал женщину к себе, ощутив запах ее волос. Когда-то они были близки, впрочем, как многие мужчины и женщины в селении. Все они были одной семьей. Только так и можно выжить в пустошах. Так завещали жить предки. Но Волод не был его сыном. Отец Волода погиб у Грязной Лужи и, по обычаю, глава клана должен заменить ему отца.
— Сейчас придут женщины и помогут тебе. Обмойте раненого и перевяжите. Пусть он придет в себя. Тогда мы поговорим и все узнаем.

[fotka]

чуждую глазу деталь.

Мне кажется, надо попроще словосочестание подобрать

остальным велел в первую очередь искать оружие и металл. И первым полез в кабину.

Мих взял в руки лом и принялся ломать дверь

Вожак передал лом напарнику:
— Ломай дальше

Ломами и топориками охотники ломали корабль. Ломали быстро

Уж ломали-ломали, ломали-ломали... и все ломом, ломом)))

[Гость_Monk_*]

Уж ломали-ломали, ломали-ломали... и все ломом, ломом)))

С ломами перебор... Но ведь ими и ломали! Что ж делать, если они ломали ломами? Крушили ломами? Не то. Вскрывали ломами? Не то.
Твои предложения, Фотка?

[fotka]

Что ж делать, если они ломали ломами? Крушили ломами? Не то. Вскрывали ломами? Не то. Твои предложения, Фотка?

Ну, примерно так:

Мих взял в руки лом и принялся ломать дверь. Дверь была крепкой, к тому же ее заклинило от удара. Мих взмок, но дело не бросал.
— Мих! — крикнули снаружи. — Мы Волода нашли! Он ранен!
Вожак передал лом напарнику:
— Ломай дальше, — и вышел.

Мих взял в руки лом. Дверь была крепкой, к тому же ее заклинило от удара. Мих взмок, но дело не бросал.
— Мих! — крикнули снаружи. — Мы Волода нашли! Он ранен!
Вожак передал лом напарнику:
— Дальше без меня! — и вышел.

Ломами и топориками охотники ломали корабль. Ломали быстро и со знанием дела

Ломами, топориками и всем, что подвернулось под руку, охотники крушили корабль - быстро и со знанием дела...

Подойдет?

[Гость_Monk_*]

Ломами, топориками и всем, что подвернулось под руку, охотники крушили корабль - быстро и со знанием дела...

Дело в том, что они не крушили - а именно выламывали то, что им нужно. Крушить - это не то слово. Крушить - это уничтожать, а они отбирали полезное.

[fotka]

Дело в том, что они не крушили - а именно выламывали то, что им нужно. Крушить - это не то слово. Крушить - это уничтожать, а они отбирали полезное.

"Ломать", как у тебя, ближе к "крушить", чем к "выламывать"))) Ищи слово! Или перестрой фразу
Разбирали, отковыривали, отдирали... Еще?

[Гость_Monk_*]

Разберусь с этим позже... Устал я. С работы увольнялся... Такая эпопея была... Нервов сжег немеряно и вымотался, как собака...
Ничего, отольются кошке мышиные слезки...