Стажер, первые главы Опции

[Читатель]

Глава 4

Ник сидел на крыльце хижины Шептуна. Настроение было паршивое. Да и чему собственно радоваться. «Вот и слетал на Эксельсиор»… - в который уже раз Ник горько усмехнулся. После того как он принял решение изменить заданный маршрут, события стали развиваться слишком стремительно. Он просто не успевал осмыслить одно, как наступало другое. Ситуация будто развивалась сама по себе, отведя ему роль постороннего наблюдателя. Особенно эта неожиданная атака на «Валькирию». Сейчас Ник понимал, что он чудом уцелел. Энергетический удар, уничтоживший корабль, должен был обладать огромной мощностью. Смять, словно скорлупу, защитное силовое поле «Валькирии» можно было только импульсно-волновым оружием. «Как еще спасательную капсулу не зацепило?» — Ник непроизвольно поежился. Он вспомнил, что мозг корабля с огромным ускорением выбросил его в сторону планеты.
Потом произошел еще один неприятный сюрприз. Пожалуй, здесь он мог погибнуть уже и во второй раз. При входе в плотные слои атмосферы отказали антигравитационные двигатели, что само по себе было неслыханным делом. Прекрасно зная принцип их работы, Ник, как ни пытался, не мог мысленно смодулировать ситуацию, приведшую к сбою в их работе. Как говорят местные аборигены — «Хвала Ушедшим Богам!» Правда, лучше сказать — «Хвала Неизвестному Конструктору!» По возвращении обязательно выясню, в чей светлый ум пришла идея оснастить, казалось бы, абсолютно безопасную спасательную капсулу давно устаревшей парашютной катапультой.
«По возращении» - Ник в который раз поймал себя на мысли, что никак не может заставить себя реально оценивать сложившееся положение. Он полностью оказался отрезанным от своего привычного мира. Закапсулированная звездная система. Гибель «Валькирии». Он без каких-либо технических средств на чужой планете.
Даже с Умкой и той происходит что-то странное. После аварийной посадки ему только два раза удалось с ней коротко пообщаться. По ее словам, произошел сбой в субквантовом процессоре. Дестабилизировались почти все волновые связи. Как он понял, она пытается себя переформатировать, но, похоже, ей плохо это удается. Как это могло произойти?
Сплошные вопросы. Да и с местной цивилизацией не все понятно. Правда, приняли его хорошо. Народ хоть и дикий, но гостеприимный. Ник задумался. Ему никак не удавалось определить ступень развития их общественной формации. Возможно, потому что он пытался провести параллель с историческим развитием земной цивилизации? Немного поразмыслив, он понял, что нет, тут что-то другое. Возьмем все по порядку.
Налицо явно племенное устройство социума. Есть разделения на собирателей и на охотников. Это тоже проверенный факт. Только вот собиратели не совсем собиратели, как успел заметить Ник. Их можно было бы спокойно отнести к этой категории, если бы они не возделывали свои поля. Значит что, они крестьяне-землепашцы? Тоже нет. Как оказалось, это ему с большим трудом удалось выяснить у Сита, саженцы, которые они культивируют, приносят из леса охотники. А те же охотники — не совсем охотники, во всяком случае, не в том смысле, какой вкладывал Ник в это слово. Когда Ник спросил у мальчика, какие звери съедобные, то не получил вразумительного ответа. Чуть больше он смог добиться от Рона. Оказывается, здесь на зверей охотятся не для того, чтобы использовать их в качестве пищи. Ну, если только в случае крайней необходимости. Вот, правда, для чего, Ник так и не понял. Видимо, сказывался его еще скудный словарный запас.
Ну ладно, пусть пока будет так — охотники охотятся в лесу за саженцами, а собиратели эти саженцы выращивают и кормят себя и охотников. А что? Жизнеспособная модель жизненного уклада. Здесь еще более-менее логично. А вот с орудиями труда была полная неразбериха. Тут словно кто-то разом перемешал несколько исторических эпох. Еще в лесу, когда он шел вместе с отрядом Рона, Ник обратил внимание, что у Гоби и Валу копья имели наконечники, изготовленные из кости какого-то животного, а у того же Рона был явно железный. Что касается кинжала Сита, то он был и вовсе довольно искусно сделан. Ник не был специалистом по древнему оружию, но то, что кинжал был выкован из закаленной стали, не вызывало сомнений. Ник обошел всю округу, но не нашел ничего, что могло бы хоть отдаленно напоминать кузницу.
Посуда аборигенов в большинстве своем была деревянная или вылепленная из обожженной глины. Но встречалась и керамическая, а также, что самое интересное, сделанная из толстого матового стекла. И она была небьющейся! Это Ник, улучив момент, пока никто на него не смотрел, специально проверил, несколько раз незаметно долбанув по тарелке камнем.
Но больше всего Ника поразила находка в доме Шептуна. Да что там поразила, у него чуть глаза на лоб не вылезли. Ник случайно заглянул в ящик, который накануне старик вытащил из своего подвала. К слову, это было единственное место в доме, которое он всегда держал под замком. Так вот, Ник без заднего умысла заглянул туда и остолбенел. Там аккуратными стопочками были разложены чашки Петри.
Поморгав с минуту, безуспешно ожидая, что наваждение исчезнет, Ник достал одну из них. Сомнений не было, это действительно была чашка Петри. Раньше, на Земле, она широко использовалась в микробиологии для культивирования колоний различных микроорганизмов.
Посуда, названная так в честь ее изобретателя, немецкого бактериолога Рихарда Петри, была настолько универсальна и практична, что до сих пор встречалась в современных лабораториях.
Ник еще долго крутил ее в руках, тщетно пытаясь придумать какое-то другое, более соответствующее местному уровню развития, предназначение находки, пока не вернулся Шептун и не уволок свой ящик в подвал. На все его расспросы старик делал вид, что не понимает Ника. При этом его умные глаза хитро блестели из-под кустистых бровей.
Шептун был интересной личностью. В деревне все относились к нему с уважением. Он тут был то ли шаманом, то ли колдуном. Держался от всех обособленно, но в то же время принимал активное участие в жизни племени. Сит был у него вроде ученика. Работа по дому целиком лежала на мальчишке, но того, судя по всему, это особо не тяготило.
Шептун в первый же день приставил мальчика к Нику, обязав всячески помогать тому поскорее освоиться в деревне. Сит воспринял это задание с большим воодушевлением и ни на шаг теперь не отходил от него. Мальчик говорил без остановки, и временами Ник уже не знал, куда ему от него скрыться, чтобы в тишине сосредоточиться на своих мыслях. Однако в этом был и большой плюс. Обучение местному языку шло ускоренными темпами.
Ник с улыбкой вспомнил, как глупо он выглядел, когда, в тот первый день, пытался установить контакт со встреченными им в лесу аборигенами. Тогда он нарисовал круг, подразумевая их планету, а треугольниками изобразил пирамиды, наивно считая, что уж такие огромные сооружения они наверняка встречали или хотя бы что-нибудь о них слышали. Охотники его, естественно, не поняли, а он долгое время продолжал считать, что их планета называется «Колесо». Только недавно выяснилось, что настоящее название планеты Териус, а тогда в лесу мальчик решил, что Ник нарисовал им колесо от повозки.
Так что Ник усердно учил местный язык. Удивительно, но для столь примитивно развитого социума охотников он был очень богат и описателен. То и дело Нику встречались слова, смысл которых никто ему объяснить не мог. Приходилось идти к Шептуну за разъяснениями. Но и это не всегда помогало. Зачастую то ли Шептун сам не знал точного значения слова, то ли у Ника пока не хватало достаточного словарного запаса, чтобы понять объяснения. Вот, например, Ник полдня пытался добиться от Сита, что обозначает слово «звезда», «звезды». Оно довольно часто встречалось в устойчивых выражениях типа: «Пропал, как звезды», что означало — безвозвратно исчез, потерялся, заблудился и так далее. Или существовала присказка «когда звезды на небе зажгутся», что, как понял Ник, означало невозможное в будущем событие. Вроде земного выражения «когда рак на горе свистнет».
Понятно, что Ник не ожидал от мальчика определения наподобие того, которое дает Большой Всепланетный Информаторий: «Звезда́ — небесное тело, представляющее собой массивный светящийся плазменный шар, в котором идут, шли или будут идти термоядерные реакции...» Нет, конечно. Но хоть что-нибудь! Хоть Бог охоты, к примеру. Или забытая свеча Ушедших Богов, или что-то еще в том же духе.
Нику, как воздух, нужна была информация. Любая. Мифы, легенды, сказки, все, что угодно. Их, во всяком случае, можно было попытаться интерпретировать в нечто более-менее вразумительное. Что-то ведь на этой планете произошло. И это что-то не могло не оставить свой след, если не в документальных источниках, то уж в устных преданиях точно. Но пока он не получил даже наводящей информации ни от Сита, ни от других членов племени. Ничего.
А гигантские пирамиды? А боевая орбитальная станция, в конце концов? То, что она боевая, сомневаться не приходилось, и то, что она не одна, тоже. На это указывало то, что все зонды-разведчики, находящиеся на разных сторонах планеты, были сбиты практически одновременно. Не говоря уже о пространственном коконе, закрывшем их планетную систему от всей остальной Вселенной.

[Читатель]

— Один сплошной ребус, — подвел итог своим неутешительным раздумьям Ник и почесал Бантика за ухом. Точнее, там, где, по его мнению, оно должно было располагаться. Ну, во всяком случае, ядоплюю это нравилось. Он начинал по-особому шипеть и раскрывал свой шипастый воротник, который и становился похожим на большой оранжевый бант.
Бантик оказался смышленым зверьком. В Нике он сразу признал хозяина и на руки шел только к нему. Правда, иногда мог залезть на колени к Шептуну. Отношение к Ситу у него было особенное. Зверек словно чувствовал его страх. Он любил незаметно подкрасться к мальчишке, потом громко зашипеть, приняв угрожающую позу. Сит непременно вскакивал и, ругаясь, отбегал в сторону. Вообще-то, слюна ядоплюя, как смог Ник убедиться на собственном опыте, имела нервнопаралитическое действие. Плюс к этому сильно обжигала попадая на кожу. Плевался он им прицельно метров на десять - пятнадцать. В природе, скорее всего, ядоплюи использовали его только в целях обороны. Они были травоядные животные. Как предположил Ник, токсины играли большую роль в их метаболизме. Поэтому они атаковали только в случае крайней необходимости. После этого, чтобы восстановиться, целый день объедались травой или корой деревьев.
В который уже раз Ник с теплотой вспомнил о бабушке. Вот бы ее сюда. Да еще и с современной аппаратурой. Она бы быстро разобралась в местной экосистеме. Как успел заметить Ник, на этой планете очень тесно переплетались понятия флоры и фауны. С первого взгляда, было просто не понять, что или кто перед тобой. Некоторые представители, как например, бородавочники, возможно, и вовсе являлись странным симбиозом животного и растения. Часть времени они предпочитали проводить в болотистых местностях, где пускали корни и питались таким способом, как обычные деревья, беря необходимые питательные вещества из почвы. В обычном же состоянии были весьма опасными хищниками. Зачастую, собравшись в стаю, не боялись нападать и на людей.
«Надо все-таки насесть на Сита и убедить его больше времени уделять изучению письменности и чтения». Ник подозревал, что мальчик и сам не очень-то в этом силен, поэтому и старается всячески избегать этой темы. Но ничего, Ник знал, чем его можно уговорить. Сит, как и любой подросток его возраста, хотел научиться хорошо драться.
После той памятной стычки в лесу он каждый день приставал к Нику с просьбой обучить его тем приемам. Ник сначала отнекивался. В тот злополучный вечер он невольно стал причастным к гибели трех людей из другого племени. И даже теперь, когда ему объяснили, что их самих не оставили бы в живых ни при каких условиях, вспоминание об этом вызывало приступы тошноты.
В школе, в младших классах, у них была любимая игра в салочки. Правила были простые. Двое или трое игроков пытались коснуться водящего, а тот должен был как можно дольше не позволять им этого сделать. Кто осалит первым, становился водящим. И так далее. Специальное устройство подавало сигнал, так что фиксировалось любое, даже самое легкое прикосновение. Аппарат также засекал и время. Кто дольше продержится, тот и считался победителем. Уже потом, когда стал ходить на занятие по суббою, он с удивлением узнал, что детские салочки являются одним из видов тренировки ближнего боя. Так быстрее достигалось состояние спидинг-ап.
В тот вечер, на поляне в лесу, Ник инстинктивно не дал себя коснуться, и произошла трагедия. То, что вакхи собирались его убить, причем без какого-то видимого повода, он хорошо понимал, но до сих пор не мог себе этого объяснить и соответственно принять. Похоже на этой планете не очень-то ценилась человеческая жизнь. Аборигены набросились на него, ни слова не говоря, словно дикие звери. Потом практически в упор выстрелили из луков, метясь точно в грудь. Он еще как-то попытался показать свои миролюбивые намерения, вернув одному из нападавших его стрелу. Но сделать это ему не дали. Просто набросились все вместе. Пришлось отключить их одного за другим.
«Планета сумасшедших, — с грустью подумал Ник, — и я таким же скоро стану. По возвращении точно понадобится курс психической реабилитации».
Тут он увидел вышедшего из-за поворота Сита. Мальчик был явно чем-то взволнован. Ник уже научился определять его настроение по походке. Сейчас тот шел торопливо, чуть подпрыгивая на ходу.
Приблизившись, он сначала подозрительно покосился на Бантика. Ядоплюй лежал на скамейке, греясь в лучах Орфиуса, всем своим видом давая понять, что пришедший его совершенно не интересует. Все же, держась от него в некотором отдалении, Сит быстро проговорил:
— Мы идем в Великий Город! И ты идешь! — потом добавил. — Скажи спасибо Шептуну, это он настоял. Староста поначалу ни в какую не хотел соглашаться. Ты же знаешь, — чуть потупившись, добавил он, — тебя тут многие считают странным. Ну и Рон поддержал. Сказал, что без тебя грибницу бы не донесли.
Он что-то еще говорил. Ник, по правде, половину не понимал, но главное уловил — появилась возможность попасть в их чуть ли не мифологический город. Все о нем знали, бывали там единицы, но что-то конкретное никто сказать не мог. Возможно, это все было из-за языкового барьера. Ник постоянно ругал себя за свое тугодумие, но ничего поделать не мог. Он уже практически свободно общался на бытовые темы с селянами, но когда речь заходила о лесе, о животных, его населяющих, или, например, как сейчас о городе, тут начинались какие-то иносказательные повествования, и Ник сразу терял нить разговора. «Ну что ж, — подумал он, — как говорится, лучше один раз увидеть…»
Тем временем Сит продолжал тараторить:
— Рон хочет выторговать у Хранителей побольше железных наконечников для копий и, главное, ножи. Но не такие ножи, как мой, а такие… — он развел руки в стороны. — Вот такие, длинные. Не помню, как называются, надо будет у Рона еще раз спросить. Ну и, конечно, саженцы. — При этом мальчик смешно округлил глаза. — Знаешь, какие у них саженцы? Таких даже в Лесу нету. То есть, конечно, есть, но не такие, а гораздо вкуснее. Мы их потом собирателям дадим. Они знают, как их сажать. Потом целый год разных вкусностей есть будем! — Тут он бросил в сторону Ника хитрый взгляд. — Ну что тебе рассказывать, все равно ты вкуснее перевертыша ничего не ел. Или ел? Что вы там у себя в степи едите, колючки, что ли, разные?
Ник поморщился. Как он ни пытался кому-либо объяснить, откуда он, все решили, что он из какой-то далекой степи. Один Шептун только заинтересовался. Сказал, что вернется к этому разговору, когда Ник получше их язык выучит.
— Подожди, подожди Сит! — решил он, наконец, прервать словесный поток мальчика, — ты-то вроде за другим в город-то мечтал попасть?
— Ну, да, — потупился тот сразу, — ну интересно же посмотреть?
С этим трудно было не согласится.
— А далеко находится этот город? — Ник решил перевести тему. Сит как-то разоткровенничался и рассказал ему, что часто видит этот город во сне. Когда Ник спросил его, а что в этом особенного, Сит поведал ему, что его сны часто совпадают с описанием охотников, побывавших в нем. Вот он и хочет сам побывать там и убедиться. Или наоборот. Ник тогда промолчал. Мог бы сказать, что так бывает. Может, Сит в детстве слышал уже эти рассказы, а потом забыл, что слышал, и теперь воспоминания приходят к нему через сны. Такое в медицине называется «déjà vu». Хотя это-то как раз он объяснить ему вряд ли смог бы. Ну да ладно в любом случае, зачем расстраивать мальчика. Больше они к тому разговору не возвращались.
— Дня три пути, не меньше. Мы с собой еще и повозку возьмем. Чтоб побольше всего из Города привезти. Староста сказал, что поговорил с собирателями из Ближней Долины. Вроде, старый Иго, обещал ему двух ленивцев для похода одолжить. Ленивцы медлительные, конечно, но все лучше, чем на себе тяжесть то обратно тащить.

[viktor egorov]

Виктор, прежде чем спорить, прочитайте внимательно!
Во-первых, я главным образом не про вкус говорила, а про "явственно ощущался", во-вторых, фразу всегда можно перестроить - это наша работа

Я извиняюсь fotka. Как то пропустил эту часть коммента. Теперь - внимательно. А "Стажёр" мне нравится. Пока рецензий не даю. Но название я бы поменял. Вспомните Стругацких. У них есть "Стажёры". И знаю ещё пару - тройку фант произведений с таким названием (уже в единственном числе). Хотя. Как знать.

[viktor egorov]

А знаете. Самая сильная у человека - память запаха и вкуса. Индейцы майя носили на поясе мешочки с пахучими веществами и травами с разным запахом. И когда они хотели детально запомнить какое - то событие, они при совершении этого события нюхали какой либо из мешочков - чтобы потом воспроизвести этот эпизод жизни в памяти. Интересно да. Я пробовал. Фантастика. Вспоминается всё до мелочей.

[Читатель]

Сборы были недолгими. У Ника из его пожитков был только небольшой сверток. Шептун настоял, чтобы он переоделся в одежду людей Прилесья. Специально для него лучшие прядильщицы деревни сшили широкие штаны и свободную рубаху без рукавов. Он подпоясал ее веревкой, подсмотрев, как делают это охотники. Рубашку можно было также застегивать с помощью специально нашитых петелек. Нику одежда показалась вполне сносной. Тело поначалу чесалось, но потом кожа привыкла, и зуд прошел. Это, конечно, не лётный костюм из высокотехнологичной наноткани. Но с местными обычаями приходилось считаться. Поэтому Ник свернул его и убрал в заплечный мешок. Многие местные жители носили на шее что-то, напоминающее обереги, поэтому на Умку никто внимания не обращал. Благо она, еще в первый день их пребывания на планете, мимикрировала под фактуру распространенной в этой местности растительности. Аборигенам должно было казаться, что у Ника на шее обычный коричневатый ремешок из древесной лианы.
Единственно, что его очень расстроило, это то, что Бантика пришлось оставить в деревне. В этом все были категоричны. Как понял Ник из объяснений, существуют кордоны, через которые нельзя провозить даже семена местных растений. Не говоря уже о лесных зверях.
Сейчас, следуя за повозкой, Ник опять попробовал вызвать Умку. В ответ почувствовал лишь слабое покалывание в области шеи. «Что могло произойти со столь совершенной машиной? — в который раз задал себе этот вопрос Ник. — Какая-то дестабилизация квантовых полей. И что-то она говорила про утечку заряда из энергонакопителей». Ник уже и не помнил, когда в последний раз заряжал ее. Да этого и не требовалось. Умка подзаряжалась от любого открытого источника энергии. А уж энергии местного светила для нее было более чем достаточным. Напрашивалась аналогия с той же проблемой, обнаруженной еще на «Валькирии». Практически полное отсутствие флуктуации в этой звездной системе. Плюс, искусственно наведенный кем-то квантовый резонанс и его явная связь с гигантскими пирамидами. Можно добавить к этому и сбой в работе антигравитационных двигателей спасательной капсулы в верхних слоях атмосферы. Ник чувствовал, что все это звенья одной цепи. Но не знал, с какой стороны эту цепочку лучше ухватить. Да и как дальше ее разматывать, было вообще не понятно.
Одно только совершенно ясно - случайно встреченные им на болотах аборигены не имеют ничего общего с этими загадками. Надо все-таки определить для себя какую-то реальную цель и двигаться в ее направлении. Ну, что бы я хотел сейчас получить? Помощь с Земли отбрасываем сразу. Это от меня не зависит. Ну, тогда, например, вступить в контакт с существами, создавшими пирамиды. Очевидно, тут он поправил себя, возможно, они были созданы как раз для получения эффекта квантового резонанса. Нет, не так. Скорее квантовый резонанс является побочным эффектом. Он возникает обычно при искривлении пространственного континуума. Насколько помнил Ник из общеобразовательной программы, КР считается одним из негативных факторов в работе с настройками субполей и, например, влияет на точность джамп-прыжка. Существа, создавшие пирамиды, естественно, знакомы с волновой теорией поля. Тогда… Что тогда? Дальше он заходил в тупик. Точнее, появлялось бесчисленное множество вероятностей. Ник несколько раз пытался провести экстраполяцию какой-нибудь, на первый взгляд, понравившейся гипотезы, но залезал в такие дебри противоречий, что, в конце концов, решил бросить это занятие. «Все, хватит! — Остановил он себя. - Надо просто найти ближайшую пирамиду. А там будет видно».
Как ни странно, ему стало легче. Мысли перестали хаотически скакать как молекулы при броуновском движении. Мозг начал ставить конкретные вопросы. Первым делом надо найти информацию о пирамидах. Любое их упоминание. У Умки могли сохраниться в памяти точные координаты этих гигантов. Хотя нет. Когда зонды-разведчики засекли эти объекты, она уже не управляла «Валькирией». У нее, как и у меня, остался только визуальный ряд. Но и этого для Умки было вполне достаточным, чтобы по косвенным данным рассчитать хотя бы приблизительные их координаты. Я же не могу с определенностью сказать, на каком полушарии нахожусь, Северном или Южном? Сколько на планете материков? На каком континенте я? Мысли опять побежали, обгоняя друг друга. «Так, спокойнее, — остановил Ник себя, — так не пойдет. Нельзя понять все и сразу. Будем действовать поступательно. Пока надежда на город. Города подразумевают сосредоточение знаний и технологий. Во всяком случае, так было на Земле. Будем надеяться, что и здесь с этим так же обстоят дела. Вот и хорошо, — он немного повеселел, — мы туда как раз и направляемся».
Помимо Шептуна и Сита, к большой радости Ника, в дорогу с ними отправились Рон и Валу. Гоби остался в деревне. Его жена была на сносях и вот-вот должна была родить. Риго, благодаря вмешательству Шептуна, медленно шел на поправку. Правда он был еще настолько слаб, что о его участии в этом походе в город не могло быть и речи.
Долина осталась далеко позади. Пейзаж как-то резко изменился, без заметного перехода. Вроде только что ноги ступали по мягкой траве, а колеса повозки неслышно катились по ней, если не считать легкого скрипа. А сейчас стучат по сухой каменистой почве. Наверное, этот звук и вывел Ника из задумчивости. Он оглянулся назад. Так и есть. Трава резко заканчивалась, словно ее срезали гигантским ножом или какая-то невидимая стена не пускала ее дальше. И так было на всем протяжении, насколько хватало взгляда. Дальше практически без всякого перехода начиналась каменистая безжизненная почва. Ник даже хотел вернуться и рассмотреть эту естественную границу, но, взглянув на равнодушное лицо Сита, решил отложить исследования на обратный путь.
Шептун полулежал в повозке, откинувшись на мешки. Глаза его были прикрыты. Казалось, он спал. Сит бодро вышагивал справа от повозки, держа наперевес длинную жердь. Ей он время от времени бил по чешуйчатым спинам ленивцев. Тогда они начинали быстрее переставлять свои тяжелые когтистые лапы. Рон с Валу шли впереди на значительном удалении. Ник замыкал шествие. Делать было совершенно нечего, и он решил использовать время для добычи информации.
— Сит! — позвал он мальчика. — А ты раньше здесь бывал?
— Конечно! — тот удивленно взглянул на него, — раз в десять лет мы все здесь проходим. Перед каждым Исходом. Странный ты все-таки какой-то. А у вас, у степняков, Исхода нет, что ли? Да нет, такого не бывает. Видимо, ты заболел сильно, вот и не помнишь ничего. Даже как на болота попал. Повезло еще тебе, что я тебя нашел, а то бы всё, того. Шептун рассказывал мне, что если человеку по башке сильно треснуть, то он может все забыть. Вот ты, Ник, не помнишь? Может, тебе кто по башке стукнул, вот ты все и забыл? Хотя если тебе по башке кто-то и стукнул, то ты и этого не должен помнить. Фу-у-ух, запутал ты меня совсем. Но так вроде бы все сходится. Но ты, Ник, это, не переживай сильно. Шептун говорил, что бывает, что и вспоминает кто потом.
«Вот так всегда, — размышлял Ник, — как на что-то интересное натолкнешься, то начинается чепуха какая-то. Вот возьмём их «исход». Все о нем говорят, а спросишь про него, ничего толком объяснить не могут. Какие-то общие, ничего незначащие фразы. Или как сейчас. Мол, по голове стукнули. Нику порой начинало казаться, что так оно и есть. Однако сейчас делать было нечего, идти, судя по всему, еще не один день. Да и Ситу деваться некуда. Не убежит, как всегда, когда Ник слишком уж допекал его своими расспросами, сославшись на неотложные дела.
— Сит, — начал он издалека, — возможно, ты и прав. Может, меня кто и по голове стукнул, может, я сам головой ударился. От этого много чего и забыл. Так?
— Ну вот, я же тебе об этом и талдычу всю дорогу, — радостно закивал мальчик. Видно было, что гордится собой. Надо же, сходу такой правильный диагноз поставил. Не зря учеником Шептуна считается.
— А вот я тоже слышал от Шептуна, — тут Ник слукавил, — что людям с таким, м-м-м, с такой болезнью надо все объяснять, как, скажем, ребенку маленькому. Тогда они быстрее смогут все и вспомнить.
— Ну… — Сит явно задумался, — так я ж тебе и так все объясняю. По несколько раз объясняю. А день проходит, ты опять за свое. Может, ты забываешь, что я говорю? Вот сейчас говорим, а завтра ты опять меня об этом спрашивать будешь, да, Ник? Надо сказать Шептуну, пусть он тебя в Городе целителю какому-нибудь покажет. Там знаешь какие там целители? Кого хочешь вылечат. Шептун в Городе многих знает. Как доберемся, я сразу его попрошу. Чай не ты, не забуду.
«Вот и поговорили, — Ник, все же он заставил себя ему улыбнуться. Обогнав повозку, он зашагал впереди нее своим размашистым шагом. — Даже в сложной ситуации есть позитивные моменты, надо просто постараться их разглядеть», — вспомнил он слова отца. Наверно, тот знал, что говорил. Больше тридцати лет заниматься гуманоидными цивилизациями, хочешь — не хочешь, научишься. — А ведь мы с ним так редко общались, — с какой-то тоской вдруг подумал Ник, — даже когда он прилетал в свой очередной отпуск. Домашние посиделки всей семьей за круглым столом, где все обмениваются общими фразами, не в счет. Сейчас бы, ой как кстати, пригодились его советы.
Хотя, — Ник вдруг взглянул на ситуацию с другой стороны, — любой сотрудник Комитета по Контактам, начиная от захудалого стажера, заканчивая самим Епифанцевым, не раздумывая, поменялся бы с ним местами. Ник усмехнулся, вспоминая курс лекций «Поведенческие аспекты при контакте с представителями разумной гуманоидной расы. Теория и Практика». Он прослушал 40 часов занятий, плюс 100-часовой ускоренный гипнокурс. Там было собрано великое множество рекомендаций от специалистов самых высоких научных степеней и званий. А также воспоминания звездолетчиков — первооткрывателей внеземных цивилизаций, имена которых Ник знал с самого детства. Даже описывались весьма занятные курьезные случаи при первых контактах. Заканчивался же курс довольно лаконичным параграфом № 747- А из Устава Звездоплавания.
«При обнаружении на планете признаков деятельности (в т.ч. бывшей деятельности без срока давности) инопланетного разума предписывается в кратчайший срок покинуть объект, предварительно уничтожив все следы своего пребывания».
Далее следовало, что о находке полагалось немедленно сообщить куда следует, а именно в Комитет по Контактам или его ближайший филиал. Одним словом, надо было сразу бежать, как от чумы, предоставив разбираться со всем этим профессионалам. Становилось сразу понятно, что весь прослушанный курс лекций и выеденного яйца не стоит. Предсказать, как, где и когда, а, тем более что нужно будет делать в конкретной ситуации, было не под силу ни одному специалисту.
Вот и сейчас Ник шагает по доселе неизвестной планете, вращающейся вокруг никому не известной Звезды, а рядом преспокойненько идет представитель разумной гуманоидной цивилизации и доводит его своей тупостью до белого каления. Надо будет порекомендовать специалистам разработать дополнительный курс по контактам. Так часов на десять, нет, лучше двадцать. Я даже название уже придумал. — «Как не выглядеть дураком в глазах тринадцатилетнего гуманоида». Нет, слово «дураком» лучше изменить на семантически близкое - «идиотом».

[Читатель]

Настроение, как ни странно, улучшилось. Впереди показалась небольшая деревушка. «Весьма кстати, — подумал Ник. Начинало темнеть. — Рон, скорее всего, специально подгадал, чтобы успеть добраться до нее засветло».
Когда они подъехали, Валу уже договорился с местным старостой насчет ночевки. Рона видно не было. Наверное, уже прошел в одну из хижин. Шептун, кряхтя, выбрался из повозки и, ругаясь про себя, начал растирать затекшие ноги. Сит тем временем распряг ленивцев и повел их на задний двор к стойлу. Ник вздохнул полной грудью. Воздух пах чем-то цветочным и был слегка сладковатым, как на пасеке где-нибудь на Алтае. «Что-что, а с экологией здесь на пять с плюсом», — констатировал Ник.
— Давайте сюда! — повернувшись на голос, он увидел Рона. Тот стоял на крыльце бревенчатого дома и махал им рукой.
Ник закинул за спину довольно внушительный мешок Шептуна и не спеша зашагал к нему.
Дом имел два этажа и отличался от соседствующих с ним хижин размером и какой-то солидностью. Он напоминал постоялый двор, во всяком случае, как представлял себе его Ник. Внизу располагалась просторная зала. Посередине стояли три длинных грубо сколоченных стола, с такими же длинными скамьями. По углам находились еще четыре столика с массивными стульями. В правом дальнем темном углу виднелась лестница, которая, как понял Ник, вела на второй этаж.
Навстречу им вышла дородная пожилая женщина с длинной седой косой и молча, кивнув головой, направилась наверх. Все сочли это за приглашение и также последовали за ней. Один Валу, как ни в чем не бывало, уселся за самый большой стол, не удосужившись даже снять заплечный мешок.
— Пак, дружище! — во всю глотку заорал он. — Кто-то в прошлом году проспорил мне бурдюк медовухи! — В тот же момент из-за неприметной дверки показался щупленький мужичок неопределенного возраста с взлохмаченными волосами.
— Валу, толстяк, ты еще жив? А мне давеча рассказывали, что тебя сожрал бородавочник. То-то я не поверил. Такого толстопуза, как ты, ни одной твари не переварить!
По тому, как они начали ржать и хлопать друг друга по спине, стало понятно, что состоялась долгожданная встреча давних друзей. Уже поднявшись наверх, Ник услышал, как мужичок фальцетом причитал:
— Осторожней, жирный стинх, ты так мне все кости переломаешь!
Женщина, все так же молча, указала охотникам на две свободные комнаты и заторопилась вниз. Одна была чуть попросторнее. В ней решено было разместиться Шептуну, Ситу и Нику. Другая комната досталась Рону и Валу. Побросав прямо на пол свои нехитрые пожитки, все поспешили спуститься в залу. У Ника заурчало в животе. Из кухни доносился аппетитный запах жарившегося мяса.
Ужин удался на славу. То ли сказался длительный переход, то ли еда и впрямь была вкусной, но смели ее в один присест. Потом хозяин, старый знакомый Валу, выставил на стол бурдюк с золотистой жидкостью. Напиток оказался весьма недурственен. По вкусу он в лучшую сторону отличался от браги, которую гнали в Долине из пьяного дерева. Ближе к ночи в дом ввалилась другая группа охотников. По приветственным возгласам Ник понял, что это люди из соседней с ними деревни. Они, наоборот, держали обратный путь из Города и, судя по восторженным выкрикам, были полны впечатлений. Столы сразу сдвинули вместе, и трапеза продолжилась с новой силой. Ник время от времени ловил на себе любопытные взгляды, но никто так ни разу к нему не обратился.
— Я слышал, что ты со своими ребятами отправил к Ушедшим Уло, старейшину вакхов? — сказал один из них, глядя на Рона.
— Да, это верно, — нехотя подтвердил Рон.
— Когда придете в Город, держите ухо востро. Там целая делегация южан. Как мы слышали, к самим Хранителям пожаловали. Требуют справедливого возмездия.
— Справедливого возмездия! — тут же встрял в разговор Валу. — Эти лживые детеныши желтобрюха заманили нас в ловушку, и если бы не этот Найденыш, наши души собирали бы сейчас нектар на Доминии.
— Не кипятись, Валу. Вы же у нас герои, добывшие грибницу. Я просто предупредил. Ты же знаешь мстительный характер вакхов. Кстати, — меняя тему, продолжил он, — городские предсказатели на каждом углу кричат о необычайно сильном Исходе в этот раз.
— О! Да вернутся Ушедшие Боги! — Валу деланно поднял глаза к потолку. — Ты что, не знаешь горожан? Чуть что — сразу в панику! У меня племянник, сын двоюродной сестры, в городской кузне работает. Так он рассказывал, что после Исхода те месяц из дома нос показать боятся, не то что за стены Города выйти.
Все загоготали в один голос. То ли от удачной шутки Валу, то ли, что скорее всего, над ним самим. Все знали, что у здоровяка чуть ли не в каждой деревне Долины, а может, и за ее пределами есть внебрачные дети. Причем, всех их Валу неизменно звал племянниками или племянницами.
— Ну не знаю, в Башнях работа уже вовсю кипит. А стражники на Переправе всех проверяют, как никогда. Вон, Руби, до исподнего раздеться заставили.
Все снова загоготали.
— Что, Руби, показал им своего ядоплюя? — подлил масло в огонь Рон.
От хохота, казалось, рухнет крыша. Ник не заметил, как стал смеяться вместе со всеми. В кругу этих простых, беззлобных, но мужественных людей он на время перестал ощущать свое одиночество.

[Читатель]

Глава 5

Верховный сидел во главе большого овального стола. Тот был инкрустирован причудливой мозаикой. Считалось, что этот стол стоял здесь еще со времен Арчи Мудрого, то есть уже больше трех столетий. Верховный по привычке разглядывал его узоры, иногда проводил пальцами вдоль их шершавой поверхности. Это его почему-то успокаивало. Он уже давно смирился, что так и не поймет, что именно хотел изобразить старинный мастер, но глаза сами собой пытались вычленить, хоть одно мало-мальски узнаваемое изображение. «Может, мастер был сумасшедшим? Или, напротив, гением? Что он хотел этим показать? То, что жизнь нельзя полностью осмыслить и надо ее принимать такой, какая она есть? Не по частям, а в целом?»
«Как мне все надоело! — вдруг подумал он. — Особенно эти…» — Верховный попытался подобрать определение помягче, но в голову, кроме грязных ругательств, ничего не шло.
— Мы провели тщательный анализ данных образцов, — вывел его из задумчивости гнусавый голос. — Сказать с полной определенностью, что активность возросла, мы не можем.
— Алхимик, — перебил его лысый толстяк, сидевший напротив, — сколько лет тебя знаю, ты ни разу ничего определенного не сказал. — И по слогам добавил: Ни ра-зу.
— Это тебе не воров на виселицу тащить да отверженцам головы рубить, — огрызнулся гнусавый. — Это на-у-ка, — так же по слогам произнес он.
— Ха-ха-ха! — Не унимался лысый. — Если бы это было так, как ты про меня говоришь, то добрая половина твоих подмастерьев, если, с позволения Ушедших, так можно назвать этих бездельников, уже побывали бы на эшафоте.
— Великорожденные! — поспешил остановить их извечную перебранку Верховный. — Давайте все-таки ближе к делу. Хочу напомнить, что речь идет о десятках тысяч человеческих жизней.
— Человеческих, — проворчал лысый.
— Да, человеческих! — с нажимом повторил Верховный и прямо посмотрел тому в глаза. Лысый, по обыкновению, быстро отвел взгляд и торопливо забарабанил толстыми пальцами по столу.
— Как у тебя идет подготовка? — Верховный кивнул в сторону крепкого с военной выправкой мужчины.
— Все согласно ранее утвержденному плану, — начал четко докладывать тот. — Ремонт Башен полностью завершен, сейчас занимаемся доставкой горючей смеси. К заданному дню гарнизоны будут полностью укомплектованы.
— И усилены?
Военный скосил глаза на сидевшего в самом конце стола сухонького старичка. Все тоже посмотрели на него. Тот сидел с отсутствующим видом. Казалось, он просто присел на минутку передохнуть и заснул.
— Казначей! — повысил голос Верховный.
— А? Что? Это вы мне? — спохватился старичок.
— Вы решили со Стражем вопрос о дополнительном довольствии?
— Ваша Великосветлость! — казначей быстро засучил своими стариковскими ладошками. — Вы же знаете, на носу празднование Первого Исхода. А если учесть, что многие горожане считают по старому стилю, то это вообще юбилейная дата. Получается, ровно пять столетий тому назад. Мы не можем экономить на таком событии. Вы же понимаете?
— И все же постарайтесь изыскать возможности, — спокойно ответил Верховный.
— Эти вояки, — старичок бросил надменный взгляд на Стража, — уже забыли, как оружие в руках держать, а хотят двойное довольствие за каждый день дежурства в Башнях. И еще набираются наглости просить деньги вперед! — Казначей перешел на фальцет — Вот я помню, во времена моей молодости со степняками воевали, так никто о деньгах даже не заикался! А степняки — это вам, уважаемые, не эти безмозглые лесные твари!
— Ну, знаете ли! — не удержался Страж. — У меня в каждый Исход почти четверть личного состава гарнизонов гибнет. Я уж не говорю о раненых и покалеченных.
— Так я же и говорю, что воевать совсем разучились, — невозмутимо парировал старик. — Вот я помню…
— Так, хватит! — Верховному давно надоел весь этот сыр-бор. Он мог наперед с точностью предсказать, что, кто и кому что дальше скажет. Эти диалоги повторялись каждый раз с удивительной точностью. Зачем все эти совещания? Дань какой-то древней традиции? Но он заставил себя продолжать дальше: — Вы все прекрасно осведомлены, об этом докладывают многие проверенные источники, что активность Леса возросла. Если мы не хотим повторения событий столетней давности, а уж тем более времен Арчи Мудрого, то надо хорошо подготовиться.
— Помнится, в прошлый раз мы тоже готовились — переготовились, а Исход дальше Прилесья и не пошел. Также как и предыдущие разы, собственно — Лысый потянулся в своем кресле. — Я вообще считаю и вам всем об этом уже неоднократно говорил, что, похоже, уже наступила Эра Равновесия, предсказанная небезызвестным пророком Синг-Сином.
— Если ты так увлекаешься древними пророчествами,– вступил в разговор до сего молчавший сухопарый человек с длинным, чуть сгорбленным носом, — то должен знать, что до Эры Равновесия должен сначала случиться Страшный Исход. А если уж совсем углубляться в древние трактаты, то можно вспомнить и о приходе Мессии, или Человека из Далека, или Посланца Ушедших Богов. Можешь выбрать любое название на свой вкус.
— Слушай, Лесничий! — повысил голос Лысый. — Если ты такой у нас умный, то почему до сих пор не разобрался с тварями? Деньги-то на исследования регулярно из казны получаешь. А куда они утекают? Надо было бы уже давно моему ведомству с этим вопросом разобраться.
— Это те жалкие крохи ты называешь деньгами? — вскочил со своего места сухопарый. — Да если бы мы снарядили экспедицию к Старому Городу, как я прошу уже который год, то давно бы получили ответы на многие вопросы. Так нет, большая часть денег уходит на содержание твоих агентов-провокаторов и стукачей всех мастей. Они уже каждого новорожденного готовы записать в отверженцы, лишь бы только их не лишали премиальных.
— Так, все! — Верховный почувствовал, что у него начинает раскалываться голова. Верный признак надвигающейся многодневной мигрени. — На сегодня хватит. Собираемся тем же составом через декаду. Все свободны. Лесничий и Алхимик, останьтесь.
Когда троица важно удалилась, Верховный позволил себе помассировать пальцами виски.
— Когда твой человек появится? — поморщившись, обратился он к Алхимику. — У меня уже два месяца как травяной сбор закончился, мигрень постоянная, ночью заснуть не могу.
— Должен сейчас на пароме плыть, — прогнусавил тот, — значит, завтра днем уже в Городе будет.
— Хорошо, до завтра дотерплю. — На лице Верховного промелькнуло подобие улыбки. — Ну, что там все-таки с Исходом? Что говорят ученые мужи?
— С точностью на этот вопрос ответить сложно, — начал Алхимик, но увидев нетерпеливый жест Верховного быстро продолжил: — мои архивариусы из магистратуры раскопали в библиотеке один интересный манускрипт, датированный началом второго столетия, по всей видимости, как раз времен Арчи Мудрого. Так вот, там оказалась интересная сравнительная таблица значений активности подпочвенных спор. Вообще-то этот манускрипт мне попадался и раньше в руки, но подлинность его мы смогли установить совсем недавно. Вы же знаете, как много развелось за последнее столетие подделок.
— Прошу тебя, — поморщился Верховный, — избавь меня от ненужных подробностей.
— Простите, мне показалось, что это важно. Так вот, чтобы быть совсем кратким, мы сопоставили значения таблицы трехсотлетней давности с данными, полученными от недавнего образца. Я, конечно, не знаю, какой именно методикой расчетов пользовался мой неизвестный предшественник, но надо заметить, что и тогда каким-то образом умудрялись достигать весьма недурственных результатов. Возможно, в арсенале ученых той поры были какие-то утерянные со временем реагенты или даже приборы, позволяющие…
— Алхимик! — в очередной раз прервал того Верховный.
— Давай лучше я, — пришел к тому на помощь Лесничий. — Данные той таблицы практически идентичны с полученными нами. Точнее сказать, наши цифры по ряду показателей даже превышают старые значения.
— И? — нетерпеливо протянул Верховный.
— Из различных летописей той поры мы знаем, что как раз тогда и происходили сильнейшие Исходы.
— И?
— Можно ожидать, что-то подобное, — осторожно закончил Лесничий.
— Вот как? Значит, можно ожидать? — Верховный взглянул на него из-под своих кустистых бровей. — А также можно не ожидать?
— Все-таки лучше ожидать, — неуверенно проговорил тот.
— Почему вы оба не можете это озвучить на общем собрании? Вы все привыкли возлагать ответственность на вашего Верховного? Вот Страж, например, уверен, что его доблестные воины отразят любое нападение на гарнизоны. Естественно, если получат двойное довольствие. — Он недобро усмехнулся... — Судья, тот вообще, решил, что живет в Эру Равновесия. Хотя, судя по тому, что у него слуг вдвое больше, чем у меня, а про количество жен и малолетних содержанок я вообще молчу, то да, он живет даже не в Эру Равновесия, а в Золотом Веке, по меньшей мере! — Верховный постепенно распалялся. — А я вам отвечу, почему. А потому, что вам всем просто все равно, что происходит за Быстрой Водой. Когда вы последний раз сами были в Лесу? А? Экспедиция! — передразнил он Лесничего. — Где ты был, когда мой сын семь лет назад ушел с группой добровольцев в Лес и не вернулся? Где?
— Но Вы же сами были против этого, — залепетал сухопарый. — Я не решился ослушаться.
— А, видимо, надо было. — Верховный как-то сразу сник. — Идите, — махнул он рукой.
Уже когда они были в дверях, он окрикнул:
— Алхимик! Стой! Что там с твоими хвалеными приспособлениями, как их там? Огнебросами?
— Огнеметами, Ваша Великосветлость!
— А попроще никак нельзя было назвать? — проворчал Верховный и, остановив взмахом руки готовый политься на него поток ненужных объяснений Алхимика, продолжил: — Пусть будет огнемет. Ну, так и что с ними, когда будут доставлены к Башням?
— Уже доставлены, — поспешил заверить его Алхимик. — Третий день как уже начали их монтировать на стенах. Я сам лично отправлюсь после Празднования проверить, как они пристрелены.
— Вот это правильно. Вы вдвоем лично за это отвечаете. Поручать это Стражу не хочу. Вечно его вояки все напутают.

[Читатель]

Когда его в два голоса заверили, что непременно так и будет и, наконец, за ними закрылись тяжелые распашные двери, Верховный позволил себе откинуться в кресле и закрыть глаза. Эта чертова мигрень, преследовавшая его с того самого дня, когда ему сообщили о гибели сына, совершенно выбивала из колеи. Помогал только отвар лесного сбора, который доставал для него Алхимик.
«Интересно получается, — подумал он о жителях Прилесья, — несмотря на постоянные опасности, таящиеся в Лесу, практически полное отсутствие всяческих удобств, которых в изобилии хватает в Городе, они здоровые как стинхи. Да и шептуны Прилесья не чета местным доморощенным костоправам. Если верить Судье, так каждый сотый ребенок рождается с дефектами. Мы все, всегда и во всем виним Лес. А может, прав был Лео, когда говорил, что причина кроется в нас самих?» Он почувствовал легкий сквозняк от открывающейся двери и приоткрыл глаза.
— Клео, девочка моя, это ты? Иди, обними своего старика.
— Отец, — девушка внимательно посмотрела на него, — опять эти бездельники довели тебя до мигрени?
— Да заберут их Ушедшие, — с улыбкой проговорил он. — Когда я вижу тебя, у меня все как рукой снимает. «Вылитая мать, — открыто любуясь ей, подумал он. — Такая же густая копна каштановых волос и неуловимая плавность в движениях».
— Что на этот раз? — положив ему руки на голову, спросила она. — Опять грызню между собой устроили?
— Их сейчас больше волнует подготовка к Празднованию, — Верховный скривил губы в недоброй усмешке. — Можно подумать, им и так праздников не хватает.
— Ты же знаешь, народ любит зрелища. И тебя любит, — она погладила его по голове, — а это дорогого стоит.
— Нехорошие у меня предчувствия, дочка, — вздохнул он, — сам не пойму, что со мной. Эх, если бы была жива твоя матушка. Вот у кого был настоящий Дар предвидения! Не то что у этих площадных крикунов, величающих себя оракулами и провидцами. Им только на ярмарках выступать да людей пугать очередным Последним Исходом.
— Так всегда перед его приближением, папа. Мне тоже последнее время сны неприятные снятся. — Она замолчала, потом добавила: — Лео снился…
— Давай не будем об этом, — сжал он ее ладонь.
— Не вижу я его мертвым, отец! — Она выдернула свою руку и отошла на шаг. — Как ты этого не можешь понять!
— Дочь, прошло семь лет. Семь!
— Да, я понимаю. Но ведь никто так и не нашел их тела.
— Это Лес. Там и месяц — огромный срок. Не мне тебе это объяснять, — он старался говорить спокойно.
— Ты всегда говоришь, что я похожа на мать в молодости. Может быть, у меня нет того Дара, что был у нее, но и я могу слышать сердцем.
— Хорошо. — Верховный о чем-то задумался. — Ты уже выросла. Как же быстро бежит время! — Было видно, что отец хочет что-то сказать, но не решается. — Я тебе раньше об этом не говорил. — Он опять замолчал, — помнишь, мы снарядили тогда спасательную экспедицию?
— Конечно, и что?
— Тогда ничего не нашли. Только место последней стоянки. Вещи кое-какие. — Он опять замолчал.
— Отец, что? — Клео уже почти кричала.
— Была еще одна экспедиция, — через силу проговорил он.
— Еще одна? — она непонимающе захлопала ресницами.
— Да. Еще одна. Спустя год после его…- он запнулся, словно подбирал слова. — После их исчезновения. Я попросил об этом одного человека из Долины.
— И что? Он их … — она не решилась закончить.
Вместо ответа Верховный грузно поднялся из кресла и прошел в дальний угол к несгораемому шкафу, искусно задекорированному под общий интерьер залы. Клео знала, что отец хранит в нем важные бумаги. Верховный открыл один из ящиков и поманил ее к себе.
— Охотник мне рассказал, что в этот раз он углубился в Лес так далеко, как никогда прежде. С большим трудом ему удалось обнаружить еще один их стояночный лагерь. Там было все перевернуто и разбросано в разные стороны. Конечно, все уже густо заросло, но кое-что он все же нашел. С этими словами Верховный протянул в ее сторону руку и разжал ладонь. Клео ахнула. Эту вещь невозможно было ни с чем спутать. Это был кулон Лео. Точно такой же, как тот, что висел сейчас у нее на груди. Два одинаковых кулона. Подарок матери, сделанный незадолго до ее смерти. Клео никогда его не снимала, даже когда ложилась спать.
— Открой его, — отец внимательно следил за дочерью и догадался, о чем она боялась спросить. — Охотник нашел его высоко привязанным к ветке дерева.
Клео дрожащими пальцами нажала на скрытый механизм. Крышка кулона съехала в сторону, и в ее ладонь скользнул сложенный вчетверо затертый листочек бумаги. Она осторожно его развернула. Сомнений не было. Размашистый почерк брата не узнать было не возможно. Клео начала быстро читать.
«Нас осталось трое. Вчера похоронили Шона. Его укусила какая-то болотная тварь. Но смерть его была не напрасной. Шон нашел неопровержимое доказательство, что здесь раньше жили люди. Мне трудно это описать. В одной старой книге я видел похожие картинки. Там была изображена большая самодвижущаяся машина. Она ездила по двум специально проложенным, скорее всего, железным полотнам. Так вот, Шон нашел остатки этой дороги. Я еще больше убеждаюсь, что Старый Город — не миф. Сегодня мы отправляемся в путь. Решено идти вдоль нее. Да помогут нам Ушедшие Боги!»
Клео еще несколько раз прочитала письмо. Потом аккуратно свернула его и спрятала на место. Слезы душили ее. Верховный хотел обнять дочь, но она отстранилась.
— И ты все это время скрывал от меня?
— А что ты хотела? — Верховный избегал смотреть на дочь. — Я потерял жену, потом сына, потерять еще и тебя? Прости, но это было выше моих сил.
— Ты обязан был мне все рассказать! — ее глаза были полны гнева.
— Да? Чтобы ты взяла своих дружков и рванула на его поиски? Я прекрасно помню, как мы с Гунн-Терром искали тебя в землях степняков. А тебе было тогда всего одиннадцать лет. Что вы в тот раз хотели найти? Книгу Пророчеств?
— Книгу Просвещения, — поправила она, — и не одиннадцать, а двенадцать.
— Это все Лео со своими вечными фантазиями о прошлой жизни. Видишь, куда это его завело?
— Я, если честно, ему не верила, — Клео сглотнула слезы, — наверно, просто больше подыгрывала ему. А он верил. И оказался прав.
— Ценой своей жизни, — Верховный не удержался, но под взглядом дочери осекся. — Только прошу тебя, не предпринимай ничего без моего ведома. Обещаешь?
— Ты сведешь меня с тем охотником? — вопросом на вопрос ответила девушка.
— Да, давай так договоримся, — отец посмотрел ей в глаза. — Через декаду начинаются Празднования. Потом будет Исход. Как все закончится, мы вернемся к этому разговору.
— Я согласна, отец. Но только не думай, что сможешь уйти от этого разговора.
— Вылитая мать, — Верховный улыбнулся, — давай ступай, тебе еще к Ритуалу готовиться. Не забыла?
— Тебе что, так не терпится меня посватать? — наигранно насупилась Клео.
— Не говори глупостей! — расхохотался Верховный. — Со времен Арчи Мудрого никому еще не удалось победить в Большой Охоте. Мне вообще кажется, что этот Ритуал выдумала его младшая дочь назло всем мужчинам. Она была до того страшная, что даже запрещала себя рисовать. Несмотря на своего влиятельного папашу, ее никто в жены не брал. Так, говорят, девицей и померла.
— Мне мама рассказывала, как ты этот шрам получил, — Клео коснулась лба отца.
— Молодой был, — деланно вздохнул Верховный, — думал, что только так и смогу обратить на себя ее внимание.
— Ну, так удалось же? — улыбнулась Клео. — Мама говорила, что когда увидела тебя в луже крови, то дала себе слово, что если ты выживешь, убить тебя собственными руками.
— Да? Вот как? — поднял брови Верховный. — Она мне этого не говорила. — Потом, рассмеявшись, добавил: - Вообще-то, она всегда сдерживала свои обещания.
— Это любовь, да, папа? — Клео немного погрустнела — Мне кажется, я так сильно не смогу никого полюбить.
— Ну-ну, — Верховный нежно похлопал ее по спине, — я еще внуков понянчить собираюсь.
— Ну, этого уж точно не дождешься! — фыркнула девушка и, поднявшись на цыпочки, поцеловала отца в лоб. — Все, мне пора идти готовиться, вдруг найдется смельчак вроде тебя. Я должна быть неотразима!
— Беги, беги, — улыбнулся отец и уже вдогонку прокричал: — я слышал, тетушка Лу тебе с нарядами помогает?
— Потом все узнаешь! — уже из-за двери донесся голос Клео.

[Читатель]

По просьбе посетителей форума выкладываю еще один отрывок "Стажера". Целиком, в полной редакции, прочесть книгу можно будет уже в начале следующего года на Амазоне,Литресе и других эл.магазинах.



Когда охотники сошли на берег, было уже темно. «Здесь быстро темнеет, — размышлял Ник, — наверно, я где-то в экваториальной зоне планеты. Что это мне дает? — спросил он себя и невесело усмехнулся: — Пока, ровным счетом, ничего».
Доминия освещала порт своим уже ставшим для Ника привычным изумрудным светом. Он мог хорошо видеть практически в полной темноте. Но добавочное освещение, которое давала вторая планета этой звездной системы, позволяло видеть гораздо дальше. Он с любопытством крутил головой во все стороны. Ник поймал себя на мысли, что похож сейчас на Сита. Мальчик с открытым ртом рассматривал неизвестные ему механизмы и погрузочные приспособления, которые в изобилии стояли на пирсе. Да и сам Ник не мог отделаться от ощущения, что они приплыли не на пароме, а как будто перенеслись на машине времени. «Из неолита прямиком в средневековье, — промелькнуло у него в голове, — какие сюрпризы еще готовит мне эта странная планета?»
Его заинтересовал корабль, лениво покачивающийся в самом конце причала. Он был одномачтовый. По бокам в ряд с равными промежутками шли отверстия, предназначавшиеся, скорее всего, для весел. По всей видимости, там шли какие-то разгрузочные работы. Ник разглядел механизм, напоминающий подъемный кран с длинной стрелой. Похоже было, что его приводили в действие с помощью сложной системы всевозможных лебедок и противовесов.
В этот момент со стороны корабля донесся громкий протяжный рев. Охотники тотчас же остановились и напряженно начали всматриваться в ту сторону.
— Рогач! — Валу непроизвольно схватился за висевший на поясе длинный нож.
— Взрослая тварь! — подтвердил его слова Рон.
— Мерзкие бородавочники! — выругался Валу в сторону оставшихся на пароме стражников. Он никак не мог смириться с тем, что их заставили оставить копья на том берегу.
— Зачем они его сюда привезли? — высказал общий вопрос Сит.
— К Большой Охоте готовятся, — ответил Шептун. — Празднование Первого Исхода уже скоро начнется.
— Нашли что праздновать, — проворчал Валу и, скривившись, добавил: — Горожане, что с них взять…
Тем временем с пирса что-то закричали, и послышался звук работающей лебедки. Над темнеющим бортом корабля медленно показалась огромная клетка. Послышался еще один душераздирающий рев, и клеть начало раскачивать из стороны в сторону. Теперь уже с баржи донеслись крики людей. До охотников долетали только обрывки ругательств. Сзади раздался топот. Мимо них пробежало не меньше дюжины стражников. У каждого за спиной болтался арбалет. Последним бежал, видимо, старший.
— Тысячу мерзляков вам в задницу! — орал он, подгоняя солдат. — Быстрее шевелите лапами, беременные желтобрюхи!
Тут он заметил замерших охотников и резко остановился перед ними.
— Чего глазеете, лесовики? — заорал он. — Своего сородича давно не видели? Пошли, пошли отседова!
— Уже уходим, уважаемый, уже уходим, — быстро залепетал Шептун и, обращаясь уже к охотникам, сказал: — Пойдемте, пойдемте. Что мы, правда, рогача никогда в жизни не видели?
Видимо удовлетворившись ответом, стражник окинул их напоследок недобрым взглядом и бросился догонять своих солдат.
Охотники немного потоптались на месте, еще раз посмотрели в сторону корабля. Стрела крана уже перенесла клетку на берег и, сильно треща, стала медленно опускать ходящую ходуном клеть.
— Все обойдется, — буркнул Шептун и пошел в сторону портовых ворот.
Охотники потянулись за ним.
У ворот их снова остановили два заспанных стражника. Один покрутил в руках подорожную и, зевнув во весь рот, вернул ее Шептуну.
— Что за манера по ночам шляться? — проворчал он, пропуская их к выходу. — Пошли отсюда! И не забудьте отметиться в дорожной канцелярии!
Когда ворота за ними с лязгом закрылись, все вздохнули с облегчением.
— Какие-то эти горожане все нервные, — подвел итог Валу, — никогда не любил сюда ездить.
— А где Город-то? - нетерпеливо поинтересовался Сит.
— Сегодня переночуем у одного моего знакомого, а завтра отправимся с утра пораньше, — сказал всем Шептун. — Если поторопимся, то уже до заката в Городе будем.
Дом знакомого Шептуна оказался, по счастью, недалеко. Старик как-то замысловато постучал в дверь, и вскоре она со скрипом отворилась. На пороге возник мужчина почтенного возраста. Он вместо приветствия кивнул и снова скрылся за ней. Шептун махнул охотникам рукой, предлагая следовать за ним, и прошел в дом.
Комната оказалась довольно просторной. Посередине стоял небольшой стол, уставленный нехитрой снедью. По всему было видно, что их уже ждали. Вдоль стен располагались три топчана. Валу первым делом направился к столу, откупорил стоявший там бурдюк и сделал три добрых глотка.
— Единственно, что мне нравится у горожан, так это их вино, — рыгнув, произнес он, — если бы в Долине такое делали, ноги бы здесь моей не было.
— Не увлекайся, Валу, — сказал Рон, отбирая у него бурдюк. Потом, тоже хорошенько отхлебнув, добавил: — Не забывай, мы тут по делу.
Охотники быстро перекусили и легли спать. Рон с Валу устроились на полу, подсунув мешки себе под головы, и дружно захрапели.
Сит, Шептун и Ник легли на топчаны. Они были жесткие и пахли травой.
«Что день грядущий нам готовит?» — на ум Нику вдруг пришли строчки когда-то услышанного стихотворения, и он провалился в сон.
Ему опять снились звезды. Было ощущение, что он стремительно летит в пространстве и его цель впереди — маленькая, еле мерцающая звездочка. Ник чувствует, как его скорость стремительно возрастает. Звезды вокруг него вытягиваются в тоненькие светящиеся нити. Звездочка, наконец, начинает приближаться, увеличиваясь в размерах. Потом она раздваивается, и Ник понимает, что это глаза. Ник всматривается в них что есть силы. В лицо ему начинает дуть ветер. Ник пытается прикрыться от него рукой, но руки не слушаются. Он летит все быстрее и быстрее. Постепенно вырисовывается какой-то силуэт, и ему приходится щуриться, чтобы разглядеть его получше. Тут время замирает, и Ник видит красивое лицо девушки, окаймленное густыми каштановыми волосами. Большие чуть раскосые глаза смотрят на него внимательно и как бы удивленно. Ее полные, чувственные губы складываются в улыбку и голосом Умки произносят: «Я жду тебя, Большой Человек».
— Вставай! Все уже заждались тебя! — Сит тормошил его за плечо. — Сколько можно спать?
— Что, уже утро? — Ник протер глаза. За окном светало. — Чертовщина какая-то! — по-русски выругался он.
— Что ты сказал? — Сит уже надевал свой заплечный мешок. — Догоняй давай! Скоро Город увидим!

**********************

Идти было легко. Дорога была ровная и широкая. За ней явно следили. По обе стороны ее на всей протяженности были прокопаны канавы. Ник, поразмыслив, решил, что это для стока воды. Дорога проходила вдоль людских поселений. Деревнями их назвать у Ника язык не поворачивался. Дома были добротные и, как правило, все в два этажа. Некоторые напоминали небольшие за́мки. Почти все были окружены высокими каменными оградами. Кое-где играла музыка, слышался детский смех.
Охотников несколько раз обгоняли повозки, запряженные четвероногими животными, очень напоминающими земных лошадей. Ник, как в первый раз их заметил, так чуть дар речи не потерял. Издалека их вообще было не отличить. Может быть, гривы были менее густые, да хвосты короче. Вот и все отличие. Да и мало ли разных конских пород на Земле. Может, и точно такие есть.
Потом он стал размышлять: а что, собственно, его так это поразило? Почему-то, когда он в первый раз на болоте увидел охотников, его совсем не удивило, что они как две капли воды похожи на среднестатистического землянина. Ну, может, пониже ростом, а так если помыть как следует, да и постричь, что желательно, так и не отличишь. «Вообще-то помыться и мне совсем бы не помешало», — скептически осмотрел себя Ник. Но все равно весь оставшийся путь у него в голове крутилась какая-то мысль, которая никак не хотела формулироваться. Из задумчивости его вывел восторженный возглас Сита:
— Город! Великий Город! — Мальчик, пока шли, все время вглядывался вперед и заметил его первым.
В течение последующего часа охотники миновали еще три контрольно-пропускных пункта. Проблем не возникало. Беглый взгляд на подорожную, быстрый визуальный осмотр, и они продолжали свой путь. Единственно на последнем, третьем, им пришлось с полчаса подождать. Там скопилась большая группа таких же, как и они, пеших путников и дюжина груженых повозок. Стоял шум голосов, звучала легкая брань. Торговцы, которым и принадлежали эти повозки, вели словесную перепалку со стражниками.
— А я вам опять говорю! — красномордый страж, то и дело поправляя висевшие у него на поясе внушительного вида ножны, пытался перекричать толпу. — Центральные ворота закрыты! И будут закрыты до начала Празднования. Что тут непонятного? Повозкам въезд через Западные, пешие идут через Восточные!
Толпа в ответ возмущалась, кто-то тянул ему какие-то бумаги, другие обещали пожаловаться на самоуправство. Шептун подал незаметный знак охотникам. Они, не останавливаясь, обогнули кричащую толпу и подошли к пропускному пункту с левого края. Старик ловко проскользнул прямо к здоровенному стражу, с безразличным видом взирающему на гомонящих торговцев, и протянул ему подорожную.
— А ну расступись! — бросив на нее один только взгляд, заорал тот. Толпа шарахнулась в разные стороны. Понизив голос, он уже тише добавил охотникам: — Проходите живее. Туда идите, через Восточные.
— Что это со стражей такое случилось? — удивился Валу, когда охотники отошли на почтительное расстояние. — Никак Ушедшие вернулись, что нас вперед всех везде пропускать стали?
Шептун в ответ только рукой махнул.
«А город-то и впрямь Великий, — думал Ник, глядя на возвышающиеся белокаменные стены. — Из чего они сложены, интересно? Как будто отполированный мрамор». С этого расстояния стены казались сплошным монолитом. Не было видно ни стыков, ни швов. «Высота не меньше тридцати метров, — мысленно прикинул Ник, — а с башнями и все сорок. Интересно, откуда строители взяли столько камня? Я еще ни одной мало-мальской горной гряды здесь не встречал…» «Ты многое тут еще не видел», — назидательно напомнил он себе.
Шептун уверенно вел их по узким улочкам. Видно было, что он чувствует себя здесь как рыба в воде. Чего нельзя было сказать об остальных. Каменные стены домов, возвышающиеся над их головами, и множество снующих по своим делам горожан действовали на охотников раздражающе. Да и они явно выделялись в этой суетливой, галдящей и пестро одетой толпе. Ник шел по скользкой брусчатке, аккуратно переступая через валяющийся под ногами и плохо пахнущий мусор, стараясь не задеть быстро идущий навстречу народ. «Муравейник просто какой-то». От этой суеты у него уже начало рябить в глазах. Охотники миновали большую оживленную площадь, потом прошли вдоль шумных торговых рядов и, следуя за Шептуном, свернули на узкую тихую улочку.
— Вот и пришли, — наконец произнес старик, останавливаясь возле небольшой двери, над которой был прибит кожаный сапог. — На всякий случай запомните, улица называется Скотобойная, а это сапожная мастерская Реда. Его тут все знают. — С этими словами он три раза постучал в дверь.
Дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник кучерявый мальчуган.
— Здравствуй, Соня! — поздоровался с ним Шептун. — Отец дома?
— Здравствуй, Шептун, — быстро оглядев охотников, ответил на приветствие мальчик. — Заходите, он вас уже заждался.
К удивлению Ника, дверца вела не в дом, а в довольно просторный квадратный двор. Там стояло несколько станков, по всей видимости, с ножным приводом и еще какие-то не совсем понятные ему механизмы. В углу двора находились несколько больших чанов, соединенных между собой трубами. Рядом была навалена целая куча разной величины отрезков шкур.
— Приветствую тебя, Шептун! — навстречу им вышел невысокий мужчина с закатанными по плечи рукавами. На нем был надет основательно потертый кожаный передник.
— Приветствую тебя, Ред! — в тон ему ответил Шептун. — Вижу, мы оторвали тебя от работы?
— Не говори глупостей, — обнимая Шептуна, проговорил хозяин, — ты же знаешь, двери моего дома всегда открыты тебе и твоим друзьям. — И уже обращаясь к сыну: — Соня, а ну-ка дуй быстро к матери, пусть стол накрывает! Люди, поди, проголодались с дороги.

[Читатель]

********

Шептун шел не торопясь. Перед выходом он сменил свою одежду и теперь походил на зажиточного горожанина, не спеша прогуливающегося по улицам Великого Города. Шептун никому бы в этом не признался, но, пожалуй, он любил этот город. Сейчас его ждала важная встреча. Ради нее он и проделал весь этот путь. Спутники были просто прикрытием. Все, кроме Ника. Неожиданно Шептун почувствовал слабость в ногах. «Ну-ну, — сказал он себе, — соберись, ты на верном пути. — Однако тонкий голос подсознания ехидно напомнил: — Двадцать лет тому назад ты точно так же шел по этим улочкам и думал: — Вот оно! Наконец-то это случилось! И что потом? Ты ошибся».
— Не в этот раз! — Шептун не заметил, как выкрикнул это вслух. Запоздалый прохожий испуганно шарахнулся от него. «Надо успокоиться, это никуда не годится. На карту поставлено слишком много». — Он вдруг улыбнулся неожиданному воспоминанию — можно сказать, с игры в карты все то как раз и началось.
Уже стемнело, когда Шептун подошел к нужному дому. Он специально так подгадал. Афишировать свой визит явно не входило в его планы. Он не спеша, прогулочным шагом обошел дом вокруг. Дом был большим. Его окружал высокий каменный забор с часто торчащими острыми пиками. По периметру дома шла плотная живая изгородь. У входных ворот несла караул вооруженная стража. Слышался лай собак. Шептун подошел к малоприметному проходу и, убедившись еще раз, что за ним никто не следует, нырнул туда. Калитка оказалась не запертой. Его ждали. Так и есть. Под навесом стоял слуга, держа в руке переносной фонарь. Он молча кивнул Шептуну, давая понять, что узнал его и, повернувшись, пошел по тропинке в сторону дома. Шептун так же молча последовал за ним.
В большой зале, потрескивая, горел камин. По стенам висели бездымные факелы, приглушенно освещая полумрак комнаты. Из-за массивного стола, стоящего в углу, вышел грузный, невысокого роста человек, и слегка гнусавым голосом проговорил:
— Здравствуй, Рич! Вот и опять свиделись. Не говори, что я еще больше потолстел и почти облысел. Я и сам это знаю.
— Привет, Фрайс! Время не остановить. Я тоже рад тебя видеть.
— Ну, давай, садись, устраивайся поудобнее. Вижу, с дороги ты, сейчас распоряжусь с ужином.
— Не утруждай себя, я не голоден, — остановил его Рич.
— Ну а бутылочку «Лаврейского», как в старые добрые времена?
— От «Лаврейского» не откажусь, — улыбнулся Рич.
— Пока Чет поднимет его из погребов, расскажи, как добрался? — Фрайс позвонил в колокольчик, который стоял на столе.
В дверях тотчас появился слуга.
— Чет, принеси-ка нам бутылочку «Лаврейского» урожая 170 года по старому летоисчислению, и фруктиков там организуй.
Слуга исчез в дверях так же молча, как и появился.
— Что рассказывать? — Поудобнее устраиваясь на мягком диване, начал Шептун. — Вояки на границе совсем обнаглели, жителей Прилесья совсем за людей не держат. Уже и подорожная от Арчи им не указ.
— Да, это может стать проблемой, — кивнул головой Фрайс. — Выписать тебе бумагу за личной подписью Стража мне труда не составит. Но люди Судьи сразу об этом пронюхают. Тогда каждый твой шаг будет под контролем его ищеек.
— То-то и оно, — охотно согласился Рич. — Пока как-нибудь сам. Шептуну многие стражники чем-то да обязаны.
— Наслышан, наслышан, — заулыбался Фрайс. — А правда, что ты начальнику пристани зелье от бессилия даешь?
— Это врачебная тайна! — в тон ему ответил Рич.
— То-то я смотрю, Арчи на молодухе жениться собрался! — загоготал Фрайс.
Сзади бесшумно появился слуга с большим подносом в руках. Поставив его на стол, он протер своей белоснежной салфеткой чуть подернутую старой пылью бутылку и ловко откупорил крышку.
— Все, Чет, свободен! — махнул рукой хозяин. — Дальше мы сами. Затем, обращаясь уже к Ричу: — Ну, что, как в молодые годы, до краев?
— Ты еще помнишь, как мы с тобой познакомились? — Рич улыбнулся.
— Точнее сказать, подружились, — наполняя бокалы, ответил Фрайс, — знакомы мы с тобой были, если мне не изменяет память, еще с первого курса магистратуры?
— Славное было время, — чуть отпивая из бокала, улыбнулся Рич. — Весьма недурственно!
— Недурственно! — с деланным возмущением воскликнул Фрайс. — Эта бутылка из погребов самого Арчи Мудрого!
— Превосходное вино! — успокоил хозяина Рич и, сделав большой глоток, спросил: — Вот, Фрайс, ты обратил внимание, что все более-менее ценное и полезное было сделано во времена Арчи Мудрого? А прошло уже триста с гаком лет.
— Нечасто хорошие правители рождаются, — со вздохом подтвердил Фрайс. — Да и времена были смутные, не чета нынешним. Череда сильнейших Исходов, постоянные набеги степняков, внутренние распри вдобавок ко всему. — Он махнул рукой. — Да что я тебе рассказываю, ты же не хуже меня знаешь историю.
— Боюсь, что грядут перемены, и не в лучшую сторону, — Рич отодвинул бокал.
— Ты об Исходе? — Фрайс залпом допил вино и тоже отодвинул свой бокал в сторону.
— Не только. Что показали исследования грибницы? — он внимательно смотрел на Фрайса. — Хотя я и без твоего ответа уверен, что Исход ожидается большой силы. Но насколько большой?
— Мнения, как всегда, расходятся. Я лично согласен, что готовиться нужно к худшему. Но вопрос стоит в другом — какие меры мы можем предпринять?
— Я тебе писал еще в прошлом году свои соображения, — Рич не сводил взгляда с Фрайса. — Ты довел их до остальных?
Фрайс встал и несколько раз прошелся по залу. Наконец, подбросив сухое полено в камин, он вернулся в свое кресло.
— То, что ты предложил, рушит многовековые традиции, — Фрайс поднял кулак, как бы намереваясь стукнуть им по столу, но посмотрел на него и медленно опустил. — Я уже не говорю, что это прямое нарушение основных законов.
— Эти законы писались во времена вашего любимого Арчи Мудрого. Они уже давно устарели и не отвечают сегодняшним реалиям.
— «Вашего», — скривился Фрайс. — Я смотрю, ты совсем перестал отождествлять себя с Городом? Сорок лет в добровольном изгнании не прошли для тебя даром? — Фрайс чуть было не перешел на крик, но совладал с собой. — Прости. Я не должен был этого говорить. Последнее время нервы подводят меня.
— Граница Леса приближается с каждым годом, — не обращая внимания на вспышку Фрайса, продолжил Рич. — Вам из Главной башни этого не видно, но мне, — это он выделил с нажимом, — жителю Прилесья, это очень хорошо ясно. Это простому горожанину, ни разу не бывавшему дальше Быстрой Воды, может казаться, что Лес слишком далеко, чтобы его взаправду можно было бы бояться. Хотя мне начинает казаться, что и Хранители не вполне отдают себе отчет, как на самом деле обстоят дела. Ведь так?
— Ну ты сказал! — Фрайс откинулся в кресле. — Мы со всей серьезностью относимся к любой полученной на этот счет информации. — Он помолчал. — И не только твоей, смею тебя заверить.
— Хотелось бы этому верить, — Рич чуть подался вперед и, глядя прямо в глаза Фрайсу, неожиданно спросил: — Ответь мне, когда были построены оборонительные башни?
— Позже правления Арчи Мудрого, — чуть задумавшись, ответил Фрайс. — Намного позже…
— Примерно сто пятьдесят лет назад. Плюс минус два десятка, — уточнил Рич. — А почему до этого их не было? А? Не думал об этом? Я тебе сам отвечу — потому что они были не нужны. Лес был так далеко, что охотники брали свой нехитрый скарб и просто отходили на безопасное расстояние. А после Исхода возвращались обратно в свои деревни. Некоторые и вовсе в схронах нашествие тварей переживали.
— Ну и что? Башни неплохо справляются с этим, — возразил Фрайс. — Насколько я знаю, охотников не меньше гибнет в Лесу в обычное время, чем при Исходе.
— Все ты понимаешь, — глядя в глаза Фрайсу, сказал Рич. — Ты можешь хорошо прикидываться глуповатым Алхимиком перед Верховным и его компанией, но я-то тебя хорошо знаю. Не перебивай, — Рич поднял руку. — Наступает время перемен. Хотим мы этого или нет.
Я вижу два пути развития событий. Первый — это то, что Лес будет все так же неспешно наступать. Тогда, быть может, ты спокойно доживешь до глубокой старости. Я знаю, что для тебя предпочтителен этот вариант. Но будешь ли ты спокоен за будущее своих детей? Не думаю. Не говоря уж о внуках. Первый путь даст отсрочку на двадцать, максимум тридцать лет. И даже если это так, то именно сейчас самое время начинать проводить преобразования.
— Второй вариант… — Рич тяжело вздохнул. — Мне кажется, что нам просто везло. Последние десятилетия Исходы были слабые. До башен докатывалась лишь слабая их волна. Я сам не сразу понял. А теперь просто уверен. Лес все это время копил силы. Представь, что случится, если Исход ударит по башням всей своей силой? — Рич еще раз тяжело вздохнул. — Да, ты прав, я сжился с этими людьми. Моим домом уже давно стало Прилесье. Но дело даже не в этом. Я давно еще, будучи студентом магистратуры, задумался об одной вещи. Тогда мне пришлось перекопать кучу архивных документов, но я нашел любопытные, подтверждающие мои мысли факты. Получалась интересная картина. С одной стороны, Город во все известные нам времена старался всячески дистанцироваться от жителей Прилесья. Как и сейчас, передача любых технических изобретений, машин и так далее, не говоря уже о снабжении современным оружием, преследовалась по Закону. С другой стороны, в тяжелые времена Город всегда приходил Прилесью на помощь. В приснопамятную эпоху Арчи Мудрого, после особо сильных Исходов, горожане помогали восстанавливать разрушенные поселения охотников и собирателей. Снабжали одеждой, давали различные орудия труда и так далее. Или, как сравнительно недавно, Город выступил примиряющей стороной в столкновениях северян с южанами.
Я задался естественным вопросом, почему так происходит. Ответ один. Городу выгодно использовать в качестве живой преграды людей Прилесья. Они в процессе своего существования сдерживают быстрое распространение Леса. То, что остается после очередного Исхода, или съедается, или выкорчевывается для дальнейшей культивации, или просто уничтожается. С другой стороны, Город всегда боялся, как бы охотники не позарились на его сытую жизнь. Вследствие этого всем известные запреты, облеченные в Законы. — Рич остановился, чтобы передохнуть. — Плесни мне еще вина Фрайс, давно не приходилось так много говорить.
— Ты умный, Рич, — с уважением проговорил Фрайс, наливая тому вина. — Не зря Главный Архивариус выделял тебя на нашем курсе. — Теперь послушай меня, — он секунду поколебался, потом наполнил и свой бокал. — Ты мой старый друг. Пожалуй, единственный. Поэтому буду честен с тобой. Хранители прекрасно понимают это. Но что должно произойти, чтобы изменили Законы, я не представляю. Наверное, если только Лес прорвется за Быструю Воду.
— Но тогда будет слишком поздно! — Не удержался Рич.
— Что вилять нам с тобой? — Фрайс одним залпом осушил свой бокал. — Люди давно уже проиграли эту схватку. После того самого Первого Исхода. С тех пор так и повелось. Лес наступает, люди отходят. Мы-то с тобой знаем, что это только вопрос времени. — Он плеснул себе еще вина. — По молодости казалось, что мы-то сумеем все изменить. Конечно, мы же такие умные! Найдем Старый Город, откроем всем глаза. — Фрайс глотнул еще вина и, с горечью в голосе, продолжил: — А сейчас я понимаю, что даже если бы нам тогда и удалось осуществить задуманное, то это ничего бы не изменило. Людям не нужна правда. А главное, никому не нужны перемены. Как столетиями праздновали Исход, укрывшись за высокими стенами, так и будем праздновать. А как же Старый Город, спросишь ты? А пусть он так и останется просто красивой легендой. Все это всегда держалось в строжайшем секрете от обывателей. И сейчас я уверен, что это правильно. Вот ты мне все пытаешься рассказать о надвигающейся угрозе со стороны Леса. Возможно, ты и прав. Да, да, я говорю совершенно серьезно. Тебе наверняка виднее, ведь ты прожил там столько времени. А знаешь ли ты, что существует и другая, еще более реальная угроза? – Фрайс принялся ходить взад-вперед. — Степняки расплодились уже настолько, что все пристальнее поглядывают в нашу сторону. Верховный, по подсказке Судьи, пытается приобщить их к ценностям Великого Города и таким образом избежать открытых столкновений. Все дороги забиты идущими туда обозами с дармовым продовольствием. Но мне кажется, что это заигрывание ни к чему хорошему не приведет. Это же надо, открыли границы, и теперь эти дикари целыми ордами заселяют Средние Земли. Как результат, коренные жители вынуждены уходить подальше от своих родовых мест. То там, то здесь вспыхивают вооруженные конфликты. Судья твердит, что это временно, что, мол, в скором времени произойдет смешение народов и настанет Эра Равновесия. Это же полный бред! Каждый ребенок знает, что у дикарей во все времена было табу на браки с иноземцами. Они искренне верят, что их прародительницей была священная Кобыла Лау-Тын, которая родила и вскормила первых степняков. И теперь в их жилах течет ее молоко. А кровосмешение с иноземцами есть страшный грех. — Фрайс остановился, чтобы перевести дух. — Так что неровен час, тут такое может начаться, что впору будет всем взывать к Ушедшим Богам и просить вернуться.