Существо Опции

[Robbin]

Мотор УАЗика заглох в километре от лесной развилки. Коля поковырялся под капотом минут десять. Больше для виду.
- Я еще в гараже предупреждал, колымага древняя, капризная, - вытер ладони коричневой от масла тряпкой, швырнул ее под сиденье. Оглянулся, с хрустом потянувшись.
Золотая осень. Один из последних теплых дней.
- Прогуляемся? - предложил я.
Коля не возражал: - Пять сек. Фонарик только возьму.

В деревушке дорогу описали предельно четко - после развилки направо, затем прямиком.
- Сквозь кусты что ли? - я молодецки расправил плечи, демонстрируя, что готов хоть сквозь заросли, хоть через буераки.
- Сквозь кусты, - без тени улыбки подтвердили местные. - Где-то с три километра по лесу. Там выйдешь на поляну. Домик ее прямо посередине стоит.
И долго отговаривали идти.

Про лесную знахарку, живущую в чаще леса под Березняками, я прознал еще в Темноводске. Забежал к знакомому репортеру из фабричной многотиражки. Думал отправить по почте самому себе готовый отчет о полесских колдуньях, да в отделении связи как назло не было больших конвертов. Провинция.
- Слухи недобрые про нее ходят, - знакомый угощал чаем. На потертой газетке пара кусков колбасы, неровно нарезанный хлеб, пригоршня карамелек. - Порчу эта старуха наводит. Говорят, на сельскую свадьбу являлась, что-то там нехорошее потом вышло. Будто звери ей прислуживают. И сама превращается черти в кого.
- Звери прислуживают? Это как? - усмехнулся я.
- А так, - репортер отхлебнул из старомодного граненого стакана. - Заяц морковку принесет, волк - мяска, а медведь медку подкинет, - и ни малейшего намека на иронию в голосе. Предупредил со вздохом: - Будь осторожнее. Это тебе не Полесье, где каждая кочка на болоте знакома.
Аж мурашки по коже.

- Долго еще? - Коля, всего полчаса назад весело пинавший листву, заметно приуныл.
Который раз замечаю невысокую выносливость водителей. Профессиональное что ли? Привыкли всю жизнь за рулем рассиживаться. Впрочем, я и сам погрустнел, едва увидев непролазные заросли кустарника. Ветки больно хлестали по рукам, под ногами время от времени что-то хлюпало.
- В болото бы не зайти, - бурчал я, - по запаху чую, топь где-то рядом.
- Я ничего не чую, - Коля отмахивался от назойливой мошкары. Не без шарма закинул папироску в уголок рта. Одессит.
- У меня с детства нюх отличный, - я не упустил возможности похвастать. - И запахи неплохо распознаю.
- Это хорошо, - Коля глубоко затянулся. - А что мы ей скажем, когда придем? Колдунье этой.
Кустарник расступился, теперь мы шли по едва читаемой тропке. Коля заметно приободрился и уверенно сшибал ботинком верхушки трухлявых пней.
Влажная прохлада леса в жаркую погоду принесла бы умиротворение, но осенью легкий запах гнили, витающий повсюду, настраивал на тоскливый лад.
- В смысле, что скажем? Правду и скажем. Собираем местный фольклор, интересуемся легендами и преданиями про ведьм, колдуний и все такое прочее, - я посмотрел на небо. До захода солнца часов пять.
- Да не, Макс, впрямую нельзя, - Коля на секунду задумался. - Давай так - мы путники, сбились с дороги, хотим водицы испить. А то на "ведьму" эта знахарка обидится еще.

- Способность придерживаться двух противоречащих идей одновременно есть признак гениальности, - мой учитель, профессор Феликс Арнольдович Серебряков захлопнул потертый блокнот с записями. Через мгновение труд последних двадцати с лишком лет шлепнулся на мои колени.
- Профессор, вы уверены? - я слегка опешил.
- Максим, поверьте, мне это уже ни к чему, - седовласый ученый прошелся по кабинету вдоль высоченных книжных шкафов. Невесть откуда взявшийся тополиный пух ютился на остывших углях в давно погасшем камине. - Я хочу, чтобы вы продолжили труд всей моей жизни. Думаю, вы сумеете отличить правду от слухов и баек.
- Почему я? - спросил, едва сдерживая ликование. Признан!
- Потому что, мой мальчик, по глазам вижу, циничная птица реальности еще не свила гнездо в ваших мозгах. Вы верите, хотя сами этого не признаете. А это очень важно для исследователя.

Поляна возникла словно по волшебству. Вскоре мы увидели покосившуюся избушку. Крыша поросла густым синим мхом, вместо оконного стекла торчали какие-то тряпки, картонки.
Тяжелая дверь со скрипом открылась, уволакивая за собой невод паутины, и мы замерли на пороге не в силах пошевелиться. У обвешанной травами стены в глубине избушки сидела старуха в сером ватнике и пристально сверлила нас тяжелым взглядом.
Я почувствовал, как волосы на шее встают дыбом. Коля тоненьким от волнения голоском принялся лепетать свою несуразицу про сбившихся с дороги путников и водицу.
- А чего ж не испить? - голос старухи неожиданно чист и мощен. - Вон, кадка стоит в углу. Пей, сколько хочешь.
Коля сдвинулся с места и неловко черпанул воду маленьким ковшиком.
Старуха же, помедлив, обронила: - И вообще, вся вода твоя.

Коля, бледный, пятился к двери, путаясь в каких-то сушеных кореньях, разбросанных по полу. А я зачем-то оправдывался перед старухой: - Мы уже пойдем, наверное. Вы уж извините. В самом деле, пора нам, пора. Скоро стемнеет.
А под конец ухарски хлопнул Колю по плечу и брякнул: - Пойдем, Николай, пока луна не взошла.
- Как взойдет, сама тебя разыщу, - в полутьме избушки лицо старухи, испещренное морщинами, показалось хищным. И я почему-то знал, не шутит.

Не помню, как добрались обратно до УАЗика. Уверен, всю дорогу бежали, не чуя под собой ног от необъяснимого ужаса.
- Да что ж за места-то здесь такие? Никто шуток не понимает, - мы заливали страх дешевым вином из пакетов в придорожной корчме "У Арчика". Алкоголь убаюкивал, загонял тени вглубь. Муторно было на душе, серо. Осадок после поездки остался такой, что хоть вой на луну.

Следующая экспедиция была намечена через неделю. Я старательно придерживался графика, как учил меня профессор. Потому позвонил Коле за два дня, чтобы обговорить детали и избежать накладок.
Трубку сняла жена. По голосу понял - беда. Коля пошел на рыбалку и утонул. Завтра похороны.
- Конечно, приду. Света, если чем-то могу помочь, только скажи, - а в ушах эхом отдавался голос старухи: "Вся вода твоя. Вся вода твоя. Вся вода твоя".

Большую часть зимы я просидел взаперти. Разбирал записи, много читал, даже пытался медитировать.
Ранней весной депрессия, наконец, отступила, и я отправился за город. Хотелось побродить по лесу, вдохнуть весеннюю свежесть.
Прогулка удалась на славу. Но на обратном пути произошло нечто такое, что сложно объяснить.
Я сидел на пустой автобусной остановке, двадцать четвертый должен был вот-вот подойти со стороны Климушек. Из-за поворота показалась маршрутка. Я махнул было рукой, но так и замер, не завершив движения, увидев за стеклом знакомое морщинистое лицо. Глаза ее были наполнены такой злобой, что ком встал поперек горла.
Все длилось несколько секунд. И никакой уверенности - было или померещилось?

- Померещилось, конечно. К тому же полнолуние сегодня, а ты у меня чувствительный, - Ленка протянула упаковку таблеток. - Мягонькое седативное. Можно без рецепта, не переживай.
- Как ты меня терпишь? Пропадаю неделями, прихожу без звонка...
Потерлась щекой: - Есть в тебе что-то такое, настоящее. Не знаю, как объяснить.
Я постарался заснуть.

Сон был мутный, тягучий.
Я сижу у самой кромки леса, жадно вдыхаю ночные запахи. Читаю их, как книгу. Внезапно тишину рвет чужой вой. Враг приближается. Уже мерцают во тьме опасные глаза.
Еще мгновенье, и из-за деревьев крадучись выступает жуткое существо. Под лунным светом кожа кажется сизой, вытянутая голова покрыта белесой шерстью, руки такой невероятной длины, что пальцы почти касаются земли.
И я знаю, что будет дальше. Вскакиваю на ноги и бросаюсь в черноту леса. Существо срывается с места и мчится за мной. Почти сходя с ума от адреналина, я даже не кричу, а дико вою на бегу. Ноги скользят по мху, спотыкаюсь и, обернувшись, вижу, как пасть существа распахивается совсем рядом от моего бока. Захлебываясь воздухом, уворачиваюсь. Луна скрывается на миг в мрачных тучах.

Ленка разбудила меня, пихнув в бок. Уже одета и собрана. Такой характер.
Вкусно пахло кофе и еще мятой от ее зубной пасты.
- Обожаю кофе по утрам, - попытался поймать Ленкину руку.
- Знаю. Специально для тебя в магазин сбегала, - Ленка игриво отмахнулась. - Кстати, вот ведь ужас. Соседка такое сейчас рассказала. Представляешь, в посадках нашли тело женщины. Вся в крови и горло рваное.
- Да ну тебя, Лен, - я нахмурился. Холодный пол по дороге в ванную приятно бодрил, а тут такие новости. - С утра пораньше всякую ерунду.
- А вот и не ерунда. Тебе омлет пожарить?
- Пожарь.
- У нее сын в полиции служит. Говорит, волки.
- Лен, откуда у нас в посадках волки? - я открыл воду. Зачерпнув полные ладони ледяной, с удовольствием умылся. Отражение в зеркале - уверенный середнячок, вполне ничего для своих лет. Не качок, но и не тюфяк. Побриться бы не мешало. Растер морщины на лбу. Под глазами синяки. Надо уже начинать режим соблюдать, надо. Меж зубов застрял седой волос. Проклятая старуха.

[fotka]

Давно пишите, Robbin?
Хорошо пишете, но словно боитесь расписаться. Оно бы и ладно, да читателя обманываете: где-то достаточно и намека, а где-то и почитать хочется. Побольше... Наброски это

Лишнее местоимение:

вытер ладони коричневой от масла тряпкой, швырнул ее под сиденье

[NatashaKasher]

Начало очень хорошо написано!
А конец показался как-то скомкан.
Ему показалось, приснилось... И вот он уже как ни в чём ни бывало вервольф?

[Andrey-Chechako]

Коля заметно приободрился и уверенно сшибал ботинком верхушки трухлявых пней.

неудобно их сшибать! Вот шляпки мухоморов!..

А вообще - стиль менее выработан, чем в Тимоше - думали, как писать? Думать надо до и после))

[Andrey-Chechako]

Не помню, как добрались обратно до УАЗика. Уверен, всю дорогу бежали, не чуя под собой ног от необъяснимого ужаса.
- Да что ж за места-то здесь такие? Никто шуток не понимает, - мы заливали страх дешевым вином из пакетов в придорожной корчме "У Арчика". Алкоголь убаюкивал, загонял тени вглубь. Муторно было на душе, серо. Осадок после поездки остался такой, что хоть вой на луну.

А где "уазик неожиданно легко завёлся?"

[NatashaKasher]

А где "уазик неожиданно легко завёлся?"

Точно!