Печать ворона, мистический роман Опции

[Трэш-кин]

Прочитал. Жду продолжение. Думаю, того маньяка с помощью Ивана поймают, хорошо бы. А Тертый, наверное еще свою роль сыграет.

[Касторка]

А Тертый, наверное еще свою роль сыграет.

Ставлю на то, что про него не будет больше ни слова.

[Трэш-кин]

Ставлю на то, что про него не будет больше ни слова.

Не-не, Тертый персонаж колоритный, должен еще появиться.

[Гость_Monk_*]

Ставлю на то, что про него не будет больше ни слова.

Принято.

Думаю, того маньяка с помощью Ивана поймают

Как сказать... Леса в Белоруссии глухие, болота гиблые...

[Касторка]

Леса в Белоруссии глухие, болота гиблые...

Вот-вот, и птичек подшефных кормить надо

[Гость_Monk_*]

В небе над нами горит звезда.
Некому, кроме нее, нам помочь
В темную, темную, темную
Ночь.
В. Цой

Он мог приказать найти и убить эту тварь, лишь с виду похожую на человека, но больше ни капли крови! Иван помнил, как трудно, чувствуя безграничную власть, оставаться собой, как сила, дремлющая в нем, требует свежей плоти, и как почти невозможно удержать отведавшую крови стаю...
Иван боролся с искушением, понимая: еще немного — и он станет другим. Голос тьмы нашептывал: загубленные птицами получили по заслугам, они должны умереть, а вороны получить пищу. Так было из века в век, и так будет. Их не надо жалеть. Иван не верил, он еще мог понимать соразмерность вины и расплаты. Он жалел своих врагов и знал, что в этом спасение. Иначе он станет властителем воронов, жестоким и беспощадным. Таким, какого они хотят. Еще немного крови, совсем чуть-чуть...
Выйдя из отделения, Иван вспомнил, как после ночи на болотах его отвели в соседнюю деревню к бабке.
— Там ведьма живет, — сказал тогда Андрюха. Та старуха не показалась ему ведьмой, хотя Иван навсегда запомнил ее странный пронизывающий взгляд. И жила та в обычной деревне с остальными колхозниками, а настоящие колдуньи живут в лесу... Да и Димка, помнится, что-то рассказывал, когда Иван перед армией приезжал в Подгородское, да только забылось, что.
Иван захотел сходить туда. Он понимал: бабка давно умерла, но чувствовал необходимость побывать там. А почему нет? Это по дороге на Гать, совсем не-большой крюк. А ведь Димка говорил, что старуха могла творить чудеса. Вот бы она была жива и помогла ему! Хотя, если не помогла тогда...
Ему вспомнился случай, рассказанный мамой. Один из подгородских мужиков зимой отморозил руку. Пришел домой, а рука не гнется и почернела. Поехал в Брест, в областную больницу. Там доктора сказали: время потеряно, ампутировать. Мужик на операцию не согласился, уехал обратно, и в тот же день прибежал к той бабке. Она нагрела таз воды, побросала туда трав, велела погрузить руку и терпеть, покуда сил хватит. Мужик сутки сидел в обнимку с тазом, бабка подливала горячую воду и шептала наговоры. И рука ожила! А мужик тот до сих пор живет и работает. Это Андрюшкин отчим. Вот тебе и сказки!
Иван медленно шагал по шоссе. Страшно идти, зная, что можешь не вернуться. По крайней мере, таким, как сейчас. Эта мысль наполняла сердце страшной тоской и мыслями, что лучше смерть, чем...
Умирать тоже не хотелось, и
Иван упрямо шел, глядя только под ноги. Как называлась та деревня? Иван напряг память, вспоминая, что от Подгородского они поворачивали налево. Значит, иду правильно. За полчаса, час дойду! Наверняка, от деревни можно подъехать на автобусе, но Иван хотел пройтись, подышать и подумать.
Иван шел, закинув за плечо тощую дорожную сумку, провожая глазами проносящиеся автомобили. Он не хотел спешить. Колдун сказал: Иван умер на Вороновой Гати. А боль, и страдания — плата за жизнь. Но все же это жизнь! Какой бы ни была. Ведь живут люди без рук, без ног, слепые... Иван подумал, что отдал бы ногу или руку, только бы избавиться от печати, заплатил бы любую цену! Почти любую...
Впереди показался столб с указателем: "Жабинка" 1,5 км". Стрелка указывала на отходившую от шоссе проселочную дорогу. Кажется, здесь. Иван спустился в ложбину, поднялся на пригорок, пересек заросшее поле и увидел черные крыши. Жабинка. Точно, это здесь! Он чувствовал волнение и, подойдя ближе, рассмотрел всего с десяток дворов, в половине из которых явно никто не жил. Где-то мелькнула голова в цветастом платке, забрехала собака, с опаской уставившись на незнакомца. Какой же был дом? Вон тот, заколоченный? Вспомнить было непросто, ведь он был здесь всего лишь раз. Двенадцать лет назад...
— Здравствуйте! Кого-то ищете? — спросила женщина, выглядывая из-за забора. Иван остановился.
— Да. Я... Здесь бабка жила раньше. Знахарка, — Иван едва не сказал "ведьма", но это прозвучало бы грубо.
— Так она померла давно, — махнула рукой женщина. — А вы родственник? Или лечиться приехали?
— Лечиться? — переспросил Иван. — Нет, я... родственник.
— А-а! Тогда вон к тому дому идите! — Она показала измазанным в земле пальцем. — Там правнучка ее живет. Тоже недавно приехала. Во-он туда!
— Спасибо, — поблагодарил Иван, отправляясь в указанном направлении. Дом на окраине и впрямь показался знакомым, а когда возникли заросли репейника, все так же нагло разросшегося в огороде, признал это место окончательно и замер, вспоминая, как все было...
Вдоль репейника двигалась голова в кепке. Из-за разлапистых соцветий и почти в человеческий рост стеблей Иван не видел, мужчина перед ним или женщина.
— Здравствуйте! — раздался звонкий голос, несомненно принадлежавший молодой особе. — Вам что-нибудь нужно?
— Здравствуйте, — ответил Иван. — Я спросить хочу.
— О чем? — хозяйка не торопилась показываться, а Иван чувствовал, что его тщательно рассматривают. Ее он не видел, а сам как на ладони.
— О вашей бабушке.
Сейчас она скажет, чтобы он уходил... Но "кепка" вышла на заросшую травой дорожку:
— А вы кто?
Перед Иваном стояла стройная девушка в джинсах, подвернутых у щиколоток и в футболке с фотографиями патлатых рок-звезд. Иван подметил маленькую плотную грудь с задорно выпиравшими сосками. Лифчик она не носит, да ей и незачем... Каштановые волосы хозяйки были скручены в дотянувшуюся до пояса косу, а кепка при ближайшем рассмотрении оказалась бейсболкой с вензелем «NY». А еще Иван не мог понять, какого цвета ее глаза. Не то зеленые, не то голубые. И что-то в ней было еще... необычное. Девушка встала по ту сторону старой покосившейся калитки, в двух шагах.
— Когда я был маленьким, ваша бабушка...
Он запнулся, не зная, как продолжить. Ее бабушка ничем не помогла ему. Наверно, не могла помочь. Дар, он же проклятие, был сильней деревенской колдуньи... Но девушка охотно продолжила:
— Помогла вам? Только не бабушка, а прабабушка. Она многим помогала.
— Да, она знахаркой была, — подтвердил Иван, желая поддержать разговор. Вдруг он что-нибудь узнает?
— Не знахаркой, а ведьмой, — поправила девушка без всякого стеснения. — Настоящей ведьмой. Но она всем помогала.
— Да, — кивнул Иван. Он понял, что еще разглядел в ней. Вернее, расслышал. Она странно говорит. Как иностранка, идеально знающая язык, но не избавившаяся от акцента. Похоже разговаривали прибалты в армии.
— А у вас что-то случилось? — спросила она, глядя в глаза. Врать бесполезно — Иван понял это сразу. Да и не хотел он врать перед тем, как...
— Случилось, — сказал он.
— Она не смогла вам помочь? — спросила правнучка. Она угадывала все, о чем он думал.
— Не смогла.
— Мне мама говорила, что был только один случай, когда бабушка не смогла по-мочь.
— Наверно, я и есть тот случай, — сказал Иван. Девушка внимательно посмотрела на него:
— Тогда заходите.
Внутри дома все осталось таким же, Иван даже вздрогнул от нахлынувших воспоминаний. Вот старый сундук у входа, вот лавочка...
— Проходите сюда, — сказала девушка.
Он прошел в комнату. Справа возвышалась обмазанная глиной и покрашенная белой известкой печь, рядом с ней кровать. Более-менее современная, из ДСП, а не железная, на пружинах, как у бабушки.
— Как вас зовут? — спросил Иван. — А то неудобно как-то без имени.
— Ева-Ядвига, — представилась девушка. Иван удивился:
— Два имени?
— Я в Польше выросла, — раскрылась тайна акцента. — А теперь здесь живу.
Заметив изумленный взгляд Ивана, она засмеялась:
— Не здесь, конечно! В Белоруссии. Здесь я только на каникулах. Садитесь за стол, чего стоять?
Иван улыбнулся и сел. Тут хорошо. Впрочем, ему везде было бы хорошо, только б не идти на болота...
— Тогда я вас буду Евой называть, ладно? — спросил он. Она улыбнулась:
— Мне это имя тоже больше нравится. А вас Иван зовут?
— Да, — удивился Иван. — Откуда вы знаете?
— У вас на лице прочитала, — хитро улыбнулась Ева.
Иван усмехнулся.
— Я был здесь лет десять назад, — сказал Иван. — Совсем маленьким. Меня сюда привела бабушка.
Она слушала, прислонясь к стене, взгляд сине-зеленых глаз был добр и внимателен. Но Иван не захотел продолжать. Девушка улыбнулась и подошла. Их разделял старый, потрескавшийся деревянный стол. Такие раньше не мыли, а скоблили ножом. Она присела и положила перед гостем тонкие красивые руки.
— "Кино" нравится? — спросила она, глядя на футболку Ивана. На ней была фотография Цоя, а наискось шла надпись: "Кино".
— Да, — серьезно ответил Иван. — Моя любимая группа.
— Мне тоже нравятся некоторые песни. Только они все печальные. Это плохо.
— Это жизнь, — возразил Иван.
— В жизни не бывает все плохо.
— Бывает, — сказал он. Их взгляды встретились. Она смотрела, и взгляд был теплым, Иван почти ощущал это тепло. "Странно, — подумал он, — мне кажется, что я ее знаю. Но я вижу ее впервые!"
— Расскажете мне вашу историю? — спросила она. — Простите, что я такая любопытная!
Иван неопределенно качнул головой. Зачем? Что это изменит?
— Моя мама — психолог, — пояснила Ева-Ядвига. — Она говорит, что диалог позитивно действует на человека, особенно, если у него есть какие-то проблемы. Я тоже так считаю.
Последняя фраза рассмешила Ивана. Она хотела казаться умной и... ей это удавалось. А Ивану нравились умные и начитанные девушки.
— Не вижу смысла, — сказал он и отчаянно пожалел о вылетевших словах, подумав, что сейчас его попросят уйти.
— Мужчины во всем должны видеть смысл! — с укоризной произнесла она. — Разве трудно что-то сделать просто так. Особенно, если сердце просит?
Все-таки гены старухи-ведьмы не пропали. "Она почти читает мои мысли, — подумал Иван, — вот и имя мое угадала. Загадочная девушка..."
— Вы же хотите рассказать. Я вижу!
Она была права. Ивану хотелось выложить все, как есть, Ева удивительным образом чуяла это, но плакаться незнакомой девушке неловко и унизительно. И стыдно.
— Я приехал просто так. Я знал, что... скорее всего, ваша бабушка умерла. Просто решил зайти и посмотреть. Вспомнить, как все было.
— Вспомнили?
— Вспомнил, — кивнул Иван.
— А теперь представьте, что я — это она, бабушка. Представьте и рассказывайте... Или идите, откуда пришли!
Иван разогнулся. За милым личиком скрывалась и воля и характер. Теперь он понял, что чувствовал в ее словах, движениях и взгляде. Потомок ведьмы. Вот как. Иван сдался.
— Это было двенадцать лет назад. Каждое лето я приезжал сюда к бабушке. У нее был дом в Подгородском...
Ева слушала внимательно, не перебивая и не улыбаясь, чего Иван, наверное, не потерпел бы. Сине-зеленые глаза неотрывно смотрели на него, полные губы подрагивали, словно желая что-то напомнить — и Иван вспоминал подробности, о которых совершенно забыл. Он говорил, и потоки памяти уносили, кружа и ударяя о камни событий. Картины прошлого били наотмашь, былые обиды истончались и линяли, заставляя страдать. Сначала он хотел рассказать бегло, вскользь, зачем посвящать во все эту любопытную девчонку? Но под этим взглядом тонны слов, до времени кипевшие в нем, прорвали плотину мученической гордости. Ивану было радостно оттого, что совесть позволяет ничего не скрывать и говорить без утайки. Значит, ему нечего стыдиться, и он прав, и все делал правильно!
Он говорил, захлебываясь словами, теряя мысль и вспоминая невпопад, и наконец, закончил, как и в начале истории, глядя в глаза Евы.
— Любой назвал бы это бредом, — произнесла девчонка. — Но я вам верю. Потому что знаю эту историю. И вижу, кому можно верить, а кому — нет.
— Ты... вы знаете все это? — изумился Иван.
— Я же говорила: мне мама рассказывала. Конечно, про вашу жизнь я знать не могла, только то, что случилось здесь...
— Так может, вы знаете, почему ваша бабушка не могла помочь мне? — вопрос буквально жег язык Ивана, он в волнении уставился на Еву.
— Если бабушка не могла помочь, она никогда не бралась, — тихо сказала Ева-Ядвига.
— Так почему, почему?!
— Она просто не смогла. В силу разных причин.
— Я не понимаю, — раздраженно сказал Иван. — Александр Евгеньевич сказал, что Дар... очень опасен. Он может поглотить душу. Мне сказали:
придется бороться каждый день, всю жизнь, а я больше не могу! Я устал! Я должен в тюрьме сидеть, ведь я людей убивал!
Иван замолчал. В душе поднималась черная тоскливая хмарь, и он понял, что лучшее для него — пойти и нырнуть головой в болото. Только тогда он найдет покой.
— Ваш Александр Евгеньевич ошибся, — сказала Ева. — Во-первых, это не дар. По крайней мере для вас. Для вас печать воронов — проклятье. И для любого хорошего человека. Для бизнесмена, который вас чуть не убил — это подарок. Хорошо, что вы сопротивлялись! А то, что он умер — не ваша вина. Зло притягивает зло. Рано или поздно он закончил бы так же, но представляете, сколько жизней он мог забрать, если бы получил силу воронов?
Иван молча согласился.
— А во-вторых, — продолжила девушка, серьезно глядя на Ивана, — ваш колдун ничего не смыслит в колдовстве. Дилетант-теоретик. Хотя, в принципе, советовал правильно.
Несмотря на ужасное настроение, Иван не мог не улыбнуться. Как она умыла знатока эзотерических наук. Круто. Но за глаза можно говорить что угодно.
— Бабушка знала, что это проклятье можно снять, — продолжила она.
— Тогда почему ничего не сделала?! — воскликнул Иван.
— Она была очень стара. Ей многое мешало. Очень многое.
Они замолчали. Ева-Ядвига смотрела на Ивана, словно чего-то ожидая. А он чувствовал тоску, черным потоком захлестнувшую сердце.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Я все равно опоздал лет на десять. Мне надо идти. Что я тут буду...
— Куда? — спросила Ева. Он не ответил. Ее глаза рассердились, но Ивану поднял сумку, закинул на плечо и остановился перед дверью, стараясь не смотреть на хозяйку:
— Спасибо, что выслушали. До свидания.
— До свидания, — улыбнулась Ева, и Иван понял, что сморозил глупость. Какое, к чертям, до свидания, когда он уйдет навсегда?
— Прощайте!
Стиснув зубы, он сбежал по крыльцу. Хозяйка не попрощалась. Иван вышел за калитку и увидел, что вечереет. Ничего, успею! Здесь недалеко. Он повернул налево, в сторону леса, и зашагал по тропинке мимо серо-желтых скирд. Солнце еще держалось на небе, но голосистые лягушки начинали вечернюю перекличку. "Вперед, — думал Иван, входя в перелесок, — надо успеть до ночи!" Он гнал от себя мысли и пер напролом, решив: пойду через болото, а там будь что будет!
Но болото не появлялось. В ботинки засыпалась хвоя, комары нещадно атаковали со всех сторон, и наступавшая темень грозила поставить крест на походе.
В гостинице Иван смотрел карту области, вывешенную на стене: сразу за Жабинкой начиналось болото! Ну, не сразу, так через километр-другой Иван бы вышел к топи и пошел вдоль нее, пока не добрался до Вороновой Гати. Но болота все не было... Что за чертовщина! Он хозяин здешних мест, хозяин Гати — и потерялся в лесу!? Иван помнил, как после той ночи ему казалось, что лес вокруг — его, он знает каждую веточку и каждую нору, и никогда не заблудится. И вот, пожалуйста!
Раздавшееся из-под ног шипение заставило подпрыгнуть и шарахнуться в сторону. Черт, опасно здесь, змей еще не хватало!
Да ведь у него есть вороны! Можно призвать одного, и тот покажет дорогу. Но звать птиц не хотелось. И странно, что уже давно он не видел ни одной, а ведь здесь их края, их дом. Будто они не хотели, чтобы он дошел до Гати, и скрывались в верхушках деревьев, презрительно и грозно наблюдая за ним.
Внезапно он почуял присутствие. Кто-то за ним наблюдал. Иван задрал го-лову, но вверху никого не было, лишь стремительно темневшее небо быстро заглатывало верхушки сосен. Он обернулся. Никого. Но ощущение нарушенного одиночества оставалось. Иван заметил фигурку, мелькнувшую меж деревьев.
— Эй!
Фигурка исчезла. Иван двинулся следом, ускоряя шаг, пока не сорвался на бег, но человек маячил впереди, не давая приблизиться. Ивану показалось, что это — девушка. Ева! Кто же еще? Что ей нужно?
— Э-эй! Ева? — крикнул он и заметил, что лес поредел, а впереди просвет. Он выскочил на опушку и, ожидая увидеть болото, замер: он вышел к Жабинке! Он ходит по кругу! Вот дерьмо. Идти искать болото сил не оставалось, и Иван побрел к шоссе, обещая, что завтра начнет поход из Подгородского, оттуда точно не заблудится. Потом вспомнил, что в гостиницу возвращаться нельзя — мест там нет... Что ж, заночуем под открытым небом. Все-таки лето, не замерзну, подумал Иван, оглядываясь в поисках подходящего стога или сарая. И увидел Еву, стоявшую у калитки.
Она смотрела так, словно ждала его давно. Будто знала, что он вернется этой дорогой.
— Вам, наверно, негде ночевать? — сказала она, когда Иван поравнялся с калит-кой. — Заночуйте у меня.
— Мне есть где ночевать, — соврал Иван, проходя мимо.
— Врете! — крикнула она вослед.
— Вру! — согласился Иван, упорно шагая прочь.
— Это я вас в лесу запутала! — прозвучало вослед.
Иван остановился. Повернулся и подошел к ней. А ведь он чувствовал, что это она! Но как она смогла? Вновь бабушкины гены?
— Зачем? — спросил он.
— Чтобы вы не делали идиотских поступков!
— Чего? — оторопел Иван. Такой наглости он не ожидал.
— Бабушка знала, что вы придете! — добила она.
— Чего? — как попугай повторил Иван. — То есть как?
— Заходите, я все расскажу, — она распахнула калитку, — я же знаю: вам некуда идти. А болото подождет.

[Трэш-кин]

— Да. Я... Здесь бабка жила раньше. Знахарка,

Иван культурный человек, он бы сказал "бабушка" или "старушка", а то бабка - грубовато.

Вдоль репейника двигалась голова в кепке.

Почему-то это рассмешило меня.

— Мне мама говорила, что был только один случай, когда бабушка не смогла по-мочь.

Это сомнительно, есть болезни, которые не выличит никакая ведьма. И наверняка с такими болезнями к ней обращались.

— Мне тоже нравятся некоторые песни. Только они все печальные. Это плохо.

Не так уж и много у Цоя печальных песен.

Ее глаза рассердились,

Не очень хорошо звучит.

Жду продолжение. Про девушку- ведьму - интересно!

[Гость_Monk_*]

а то бабка - грубовато.

В народе их так и называют. Бабка - синоним "знахарка". Но в прямой речи выглядит грубовато, согласен. Но по сути правильно.

Не очень хорошо звучит.

А мне нравится.

Жду продолжение. Про девушку- ведьму - интересно!

История закольцовывается... Самое интересное - впереди.

[Касторка]

Самое интересное - впереди.

Ну дык, девушка-ведьма появилась, да еще и с "задорными" сосками...

[Гость_Monk_*]

Ну дык, девушка-ведьма появилась, да еще и с "задорными" сосками...

Ставки делать будете?
Первую вы выиграли. Тертый и впрямь проходной персонаж... Т-с-с, только Трэшкину не говорите...

[Касторка]

Ставки делать будете?

Азартные игры запрещены. Треш-кин, вам щелбан

[Гость_Monk_*]

Азартные игры запрещены.

Черт... Думал, вы поведетесь...

[Гость_Monk_*]

Ну дык, девушка-ведьма появилась, да еще и с "задорными" сосками...

А "задорные соски" будут в деле. У меня, как вы знаете, антураж просто так не пропадает.

[Касторка]

А "задорные соски" будут в деле

Эротические сцены намечаются? (ушла за попкорном)

[Трэш-кин]

Азартные игры запрещены. Треш-кин, вам щелбан

Эх, проиграл! А девушка-ведьма еще сыграет важную роль, спорю на два щелбана.

[Гость_Monk_*]

Извиняюсь за задержку. Выкладывать не успеваю, у сына сессия, а ноут сломался приходится ему комп отдавать...

[Касторка]

А девушка-ведьма еще сыграет важную роль

Дык это понятно, раз там такая фигура Я вот думаю, что она как раз и подскажет (найдет), как избавиться от проклятья.

[Гость_Monk_*]

И есть чем платить,
Но я не хочу
Победы любой ценой…
В. Цой

— Перед смертью бабушка сказала, что вы придете, — Ева смотрела пристально и спокойно, словно говорила об обыденных вещах. — Она могла видеть будущее.
Иван стоял у дверей, ожидая, что еще скажет хозяйка. Он был персонажем дьявольской игры, где многое предопределено. Возможно, и его жизнь. Мистика сложившейся ситуации будоражила воображение и расщепляла чувства. Сознание плыло и тонуло, цепляясь за осколки реальности.
— Садитесь! — сказала Ева. — В ногах правды нет.
Он бухнулся на лавку.
— Это невероятно! — проговорил Иван. Спокойно сидеть он не мог, и возбужден-но вскочил на гудевшие от усталости ноги. — Ведь два дня назад я даже не собирался приезжать сюда, а теперь ты говоришь, что я должен был прийти! Чертовщина какая-то! Откуда ты взялась, Ева?
— Бабушка сказала, что ты придешь, и ты пришел, — Ева смотрела странно, с какой-то грустной надеждой, словно чего-то от него ждала... Что-то кольнуло Ивана изнутри:
— Ты что, ждала меня здесь?
— Да, — кротко ответила она.
Иван замолчал, слушая, как за окном поют сверчки. Последние события походили на сказку. "А разве не сказка вся моя жизнь? — подумал он. — Разве я не повелитель воронов? И ты еще удивляешься?"
— И сколько ты ждала?
Вопрос повис в воздухе. Иван понял: ответа не будет. И ладно.
Хозяйка прошлась и задернула старые выцветшие занавески. Ее плавные движения завораживали Ивана, наполняя комнату потоками чего-то, чему он не знал названия. Но чувствовал и кожей и сердцем.
— Можно вас на "ты" называть? — повернувшись, попросила она. Иван кивнул. Конечно. Ему никогда не нравились официальные "выканья". Можно и на "ты" говорить вежливо и прилично.
— Тогда слушай. Ни моя мама, ни тетя не хотели быть ведьмами, не хотели перенимать бабушкино умение. Это тоже и дар и проклятие. Только я согласилась. Бабушка учила меня колдовать с тринадцати лет. Тогда я узнала легенду о Вороновой Гати. О воронах и змеях...
— О воронах и змеях? — переспросил Иван.
— Это касается тебя и меня. А ты ее не знаешь? - удивилась она.
— Знаю то, что говорили мальчишки в деревне.
— Это детские сказки. Я расскажу, как было на самом деле.
Ева говорила, и Иван вспоминал. Именно вспоминал, потому что с каждым ее словом в голове оживали картины случившегося сотни лет назад.

В давние, очень давние времена, когда слуги распятого бога еще не добрались до этих мест, жили здесь многочисленные племена кривичей. Жили родами, и каждый род поклонялся своему покровителю.
Род Воронов был славнейшим. Великие воины, удачливые охотники и грозные колдуны считали за честь породниться с ним. Так думал и молодой витязь, присмотрев себе жену из рода Змей. Но девушка любила другого. Ее отец не мог отказать Ворону, и отдал дочь. Но та сделалась холодною, как змея, и не было у витязя радости. И тогда, зная, кто его соперник, Ворон нашел его и убил.
Узнав о гибели любимого, девушка принесла себя в жертву лесным духам, отдала им свою кровь и прокляла Воронов. С той поры ни один мужчина-"ворон" не мог успокоиться после смерти, и души их вселяются в лесных птиц или бродят неприкаянными на болотах. Они мучаются и страдают, и только свежая кровь на время облегчает их боль.
Вороны, племя сильных колдунов, не остались в долгу и прокляли род Змеи. С тех времен ни один мужчина не оставался надолго с женщинами-«змеями».
Это было начало вражды двух родов, переросшей в войну без пощады. Совет кривичей призвал Змей и Воронов прервать кровопролитие, но призывы уже не действовали. И те и другие клялись отомстить и истребить врага под корень, только тогда проклятие исчезнет. Из-за длящейся веками вражды оба рода из-мельчали и обезлюдели, и потомки их рассеялись по свету...

— Значит, я Ворон, а ты Змея? — спросил Иван.
— Да.
— И ты тоже проклята?
— Да.
Иван смотрел на Еву. Он верил ей, потому что видел все своими глазами и глазами воронов. Выходит, они оба в беде.
— И... что нам делать? — он сказал "нам", и девушка не поправила его.
— Когда бабушка умирала, — тихо сказала она, — она рассказала мне еще кое-что. В сорок первом году последний из «воронов» жил на болотах в избушке лесника. Возможно, он и был лесником... А в лесу прятались партизаны. Бабушка хотела убить последнего Ворона и сказала немцам, что там партизаны. Пройти через Гать она не могла и провести немцев тоже. Тогда фашисты разбомбили Гать...
— Она думала, что убьет последнего "ворона", и проклятие исчезнет. Так говори-лось в легенде. Но оно не исчезло. Ни один мужчина не остался с нами. Бабушка прожила всю жизнь одна, тетя... И мама тоже. Бабушка не понимала, почему, она чувствовала, что убила того Ворона! Пока к ней не привели тебя. И тогда она очень испугалась!
— Чего? — спросил Иван, воспользовавшись паузой.
— Разве не понятно? Она поняла, что проклятье сильнее смерти. И будет преследовать нас всегда. Ты знаешь, она ведь хотела убить тебя.
Иван оторопел.
— Она убила бы...
— Ребенка? Может быть. Она хотела счастья своим детям, понимаешь, своему роду, хотела победить проклятье.
— Настоящая ведьма! — зло проговорил Иван.
— Да. Я же говорила, — спокойно сказала Ева-Ядвига, ничуть не обидевшись.
— Подожди. Что-то здесь не то... — Иван задумался, подбирая нужные слова. — Ведь сейчас потомков Воронов и Змей тысячи. Любой из них может продолжить месть! И война будет длиться вечно!
— Ты прав. Они будут воевать до скончанья времен, потому что остановить войну могут лишь те, кто владеет Печатями, — ответила хозяйка. — Печать Ворона может быть у одного человека на земле. И Печать Змея тоже.
Ева дала несколько секунд осмыслить сказанное и, ничуть не стесняясь, приподняла футболку: вокруг маленькой, крепкой груди, рядом с сердцем, протянулся извилистый черный след, напоминающий змейку. Это потрясло Ивана не меньше, чем тогда, когда он увидел печать на своей коже! Ева медленно опустила футболку.
"Чертовщина! Просто чертовщина! А я думал, что меня уже ничто не удивит, — подумал Иван. — Что ж. Правила игры известны. Надо играть."
— Значит, я не мог передать силу постороннему человеку? - спросил он.
— Постороннему не мог. Только своему, из рода Воронов.
Иван вспомнил фамилию Вадима Сергеевича и вздрогнул. Вот почему он едва не лишился власти над стаей! Бизнесмен тоже был Вороном, и имел право на Печать. И птицы радовались такому вождю!
— Сейчас мы владеем печатями. И только мы можем разорвать круг! — проговорила Ева. — Ты хочешь этого?
— Как?! — подавшись вперед, воскликнул Иван. — Ты знаешь, как?
— Знаю, — тихо сказала она.
— Ну?!
Она опустила лицо, не решаясь говорить.
— Говори! — потребовал Иван. — Теперь договаривай до конца!
— Или один из нас уничтожит другого, или... Если проклятье началось с любви неразделенной, то убрать его может только любовь...
— О чем ты говоришь?
— Бабушка сказала: если я полюблю... то избавлю тебя от проклятия воронов. И себя. Но... если полюбишь и ты...
Иван нервно хохотнул. Он ожидал чего угодно, но... Нет, это даже не театр абсурда, это... Психбольница по ней плачет. И по нему, потому что почти поверил. Но горящая лампочка под потолком убеждала, что он еще в этом мире. А сказки про принцесс и поцелуи остаются сказками.
— Послушай! — громко сказал он, вставая с лавки. — Хватит сказки рассказывать! Может, скажешь, что я поцеловать тебя должен, и проклятие исчезнет!?
Он протянул руку к сумке и отшатнулся, увидя на ней свернувшуюся в клубок змею. Тварь подняла голову и зашипела. Иван бросился к двери. Дернул за ручку — дверь не открывалась. Приналег плечом — бесполезно. Дверь стоит, как влитая. Иван помнил, как жалобно скрипели старые петли, когда входил, и в недоумении оглянулся на Еву. Что за дела? Или кто-то подпер дверь снаружи?
— Никуда ты не уйдешь! — сказала она, и Иван оторопел от властного голоса. Девчонка изменилась. Она стояла, и распущенные волосы струились по плечам. Иван застыл. Что делать? Выпрыгнуть в окно? Или звать на помощь? На вампира она не походит, но лицо Евы изменилось, взгляд девушки, прежде простой и открытый, теперь пугал его.
— Я не отпущу тебя, — сказал она.
— И что? — спросил Иван. — И что ты будешь делать?
Все же эта дьявольщина пугала его, как напугала бы любого цивилизованного человека. Но он — не любой. Он и не такое видал! Подумаешь, змея. А у него есть вороны!
Странные голоса зазвучали в его голове. Десятки, а может, и сотни людей говорили и требовали на непонятных ему языках. Иван вертел головой, прислушиваясь к жуткой какофонии. Похоже, Ева почувствовала нечто и уже смотрела по-другому, настороженно и враждебно...
Стекло за занавеской звякнуло. Кто-то постучал в окно. Иван подошел и раздвинул занавески. На заборе под окном пристроились две черные птицы. Они сидели рядком, глядя на Ивана. Ведь он не звал их, просто подумал, а они уже здесь!
Ева встала рядом и смотрела на птиц. Не просто смотрела, а буквально вон-зила взгляд. Иван заметил, как напряглись ее скулы. Что она собралась делать? Он глянул на воронов, чуя их беспокойство. Птицы шевелились, расправляли крылья, но улетать не собирались.
Ева повернулась к нему:
— Заставь их уйти! Пожалуйста.
Только сейчас он ощутил враждебность этого места. Не Ева — сам дом пугал его, целя в спину холодным угрожающим взглядом. Он в западне, на территории Змей! Иван слышал раздававшееся отовсюду шипение... Он посмотрел на Еву, и не мог не поверить ей. Она не хочет его убить, это глупость, морок какой-то...
Иван приказал — но вороны не слушались! Один хрипло каркнул, выражая недовольство, и Иван понял: они пришли его защищать. Но ему не нужна защита! Я — ваш хозяин, и не потерплю ослушания!
Иван прошел к двери, открыл и замер на крыльце: весь забор у дома усеивало черное войско. Сколько их было? Тридцать? Пятьдесят? Сто? Он приказал улетать к чертовой матери — и почувствовал, как воля разбилась о стену отчуждения. Значит, бунт! Что ж, не впервой! Иван не боялся. Не позволял себе бояться. Ведь здесь Ева...
Он спустился с крыльца и подошел к ближайшей птице. Иван не заметил крапиву, и обжег руки.
— Бунтуем? — спросил он ворона. Тот каркнул. В коротком крике Иван услышал вековую злобу, и ненависть, и жажду крови... Иван понял, кого бы они убили с удовольствием. Ее. Еву. Врага. Потомка Змей. Он услышал, как скрипнуло крыльцо, и предостерег:
— Не подходи! Закрой дверь!
Дверь щелкнула. Стало чуть спокойнее. Но где-то рядом тоскливо завыла соседская собака.
— Вон отсюда! — Иван ткнул ворона кулаком, сталкивая с забора. Птица соскочи-ла на траву, но не улетала.
— Я ненавижу вас! - сказал он. В душе все смешалось. Они всегда были рядом, помогали и спасали, а он, неблагодарный, все же ненавидел их!
— Вон отсюда! Оставьте меня! — Иван повернулся в поисках чего-нибудь тяжело-го: палки или топора. — Убью всех!
Один из воронов каркнул, и стая разом вспорхнула вверх, длинной цепью устремившись в сторону леса. Иван проводил их взглядом, поднялся на крыльцо и постучал. Ева открыла.
— Они улетели, — сказал Иван. Ева кивнула. Он заметил, как ей было страшно. Его сердце тоже билось, как сумасшедшее.
Он прошел в комнату. Девушка села, охватив сомкнутыми в замок руками колени.
— Вороны уже не слушаются тебя, — тревожно сказала она. — Они чувствуют.
— Что чувствуют?
— Что мы можем сделать.
Сейчас он почти поверил ей. Никогда вороны не пытались запугать его. Никогда вот так не демонстрировали силу и сплоченность. Зачем они прилетали? Чуют, что власть хозяина может закончиться? Не хотят проигрывать — и мира тоже не хотят. Им нужна война, вечная, кровавая война, чтобы было вдоволь пи-щи... Ивану снова стало страшно, он знал: твари способны убить и без приказа. А Ева — их кровный враг.
— Ты испугалась? — спросил Иван. — Не бойся, пока еще я хозяин Гати.

[Касторка]

Прям Ромео и Джульетта.

[Гость_Monk_*]

Прям Ромео и Джульетта.

Это хорошо или плохо?