Путь к последнему приюту, Первые главы романа Опции

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Серия – «Параллельные Миры»
Книга третья – «Путь к последнему приюту»
Жанр – героическая фантастика.




ПУТЬ К ПОСЛЕДНЕМУ ПРИЮТУ




Сгину я – меня пушинкой ураган сметёт с ладони,
И в санях меня галопом повлекут по снегу утром,
Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!
Хоть немного, но продлите – путь к последнему приюту…

(В.С. Высоцкий)





От Автора

Как уже было сказано неоднократно, путешествие по Параллельным Мирам – дело, априори, непростое, захватывающее, суровое, трудное, многоплановое, серьёзное и непередаваемое.
А ещё, иногда, и спасительное.
Спасительное – во всех пониманиях, смыслах, подтекстах и последствиях…

Автор




Миттельшпиль, середина Игры

Взошло солнце – круглое, злое, кроваво-красное.
Оживился ветер, нагоняя с запада тёмно-сизые облака, обещавшие серьёзную грозу.
Послышался звук отодвигаемого запора. Нудно и долго проскрипели дверные петли.
- Всё у окна, злыдень, пасёшься? - недобро проскрипел ехидны фальцет старшего тюремщика. - Много высмотрел?
- С меня хватит, - усмехнулся Егор. - Солнышко – уже хорошо…
- Это, уж, кому как…. Обернись, ворог!
- Обернулся…. Что дальше?
- Дальше? Казнь…. Следуй за мной.
- Я бы с удовольствием. Цепь мешает. Извини.
- Ах, да. Цепь, - вспомнил старик. - Она же, идя от твоих ножных кандалов, закреплена на бронзовом кольце, вмурованном в пол…. Кузнеца сюда! Живо!
Пришёл кузнец – бородатый, смуглолицый и, как полагается, с золотой серьгой в мочке правого уха.
Не один пришёл, а с двумя подмастерьями. Первый подросток – высокий и худенький – принёс на вытянутых руках, кисти которых были спрятаны в толстенные рукавицы, бронзовый чан, заполненный пурпурными углями. Второй – низенький и приземистый – притащил квадратный железный лист и несколько разноразмерных молотков-кувалд.
-Бух-бух! Стук-стук! Бух-бух!
- Цепь раскована, - через несколько минут доложил кузнец. - Что дальше?
- Закрепи к её свободному концу пушечное ядро, - последовал ответ. - Вон, под нарами валяется. Этому узнику не стоит давать даже малейшего шанса. Проверено…
«Приятно, конечно», - подумалось. - «Приятно, когда к тебе относятся с должным уважением…. Но как же выпутаться из сложившейся ситуации? Как? Как? Как? Или остаётся – только одно? Надеяться на помощь из вне?».
Кузнец, смачно сплюнув на сторону, принялся внимательно осматривать предложенное пушечное ядро.
А Егор, плотоядно и задиристо поглядывая на стражников, затянул:

Так приятно, когда все уже до конца – поверили,
Что ты просто марионетка – из детских сладких снов…
И, вдруг, перед ними – гвардейская Кавалерия,
Вылетает – с шашками наголо – из-за синих холмов…

И на башне высокой – старинного замка,
По указу одного очень Светлого короля,
В честь наших подвигов, возможно, уже завтра
Трубадуры – громко – протрубят…

Каждый, он достоин – только своей участи.
Того, что заслужил – всей прожитой жизнью.
Если достоин – простят. Не достоин – мучайся.
Или, вдруг, вмешаются, направив Кавалерию – в гущу событий…

Друг мой, просыпайся, уже стража стучит в двери.
Да, пришло время казни, просыпайся и не ворчи.
Помощь – не за горами, и я в нашу победу верю.
Гвардейская кавалерия – копытами – где-то стучит…

Только в эту сентенцию глупую – верю я.
Громкий стук разрывает – картинку из призрачных слов…
Это просто – спешит к нам на помощь – гвардейская Кавалерия,
Из-за синих – покрытых местами цветами – холмов...

Это просто – спешит к нам на помощь – гвардейская Кавалерия,
Из-за синих – покрытых местами цветами – холмов...

Из-за синих – покрытых местами цветами – холмов...


Глава первая
Мы успели…

Хижина была очень старенькой, но ещё крепкой, а главное, тёплой. Это в том смысле, что зимовать в ней было достаточно комфортно и уютно. Для привычного и опытного человека, понятное дело, комфортно. А Егор, как раз, таковым и являлся – тёртым и виды видавшим чукотским охотником. По крайней мере, он сам себя ощущал – таковым.
То есть, был железобетонно уверен в этом. Так было надо. В этом и заключалась задуманная фишка.
Ещё несколько слов о старой хижине, вернее, об охотничьей землянке-каменке.
Когда-то – лет так пятьдесят-шестьдесят назад – кто-то глазастый и шустрый высмотрел в местных гранитных скалах аккуратную прямоугольную нишу подходящих размеров – девять метров на четыре с половиной. Высмотрел, и решил приспособить под надёжное и долговечное жильё.
Тщательно укрепил в земле, то есть, в вечной полярной мерзлоте несколько толстых сосновых брёвен, принесённых к берегу морскими южными течениями, обшил брёвна – с двух сторон – крепкими досками, а пространство между ними засыпал мелким гравием и песком – вперемешку с обрывками сухого ягеля. Получилась четвёртая стена хижины. Три, понятное дело, остались каменными. Естественно, что в этой четвёртой стене имелась надёжная и приземистая (тоже засыпная), дверь, а также крохотное квадратное окно. Односкатная же крыша строения была сооружена самым простейшим образом-методом. На аккуратно уложенные жерди и доски были настелены толстые моржовые шкуры, поверх которых разместился полуметровый слой мха. Крыша – с течением времени – густо заросла карликовой берёзой, ивой и высокими кустиками голубики. Ещё землянка была оснащена отличной печью, сложенной из дикого камня. Именно эта печка и позволяла успешно выживать – в сорокоградусные суровые морозы.
Почему было не построить обыкновенную бревенчатую избу? Потому, что вокруг – на многие сотни и сотни километров – простиралась дикая чукотская тундра, и дельную древесину можно было отыскать только на морском берегу мыса, который назывался – «Наварин».
Конечно же, мыс Наварин – это юго-восток Чукотки, и климат здесь помягче, чем на севере, да и до Камчатки уже рукой подать. Следовательно, вдоль ручьёв и лесок – какой-никакой – встречался. Но, так, совсем ерундовый и не серьёзный. Берёзки-осинки высотой по грудь среднестатистическому взрослому человеку (надо думать, только наполовину карликовые), тоненькие сосёнки-ёлочки, да и куруманника было – сколько хочешь. Куруманник – это такой густой кустарник высотой до полутора метров: ракита, ива, ольха, вереск, багульник….
Короче говоря, с серьёзной древесиной на мысе Наварин было туго, и настоящую бревенчатую избу строить было практически не из чего.
Егор любил свою хижину-землянку. Она служила ему и спальней, и столовой и многопрофильным складом.
Широкая печка условно разделяла помещение на два отделение – жилое и хозяйственное. В жилом отделении – меньшим по площади – он готовил пищу, умывался, ел, стирал нижнее бельё и спал. В хозяйственном – обрабатывал шкурки добытых песцов, чернобурок, медведей и полярных волков, засаливал пойманную рыбу, очищал от грязи и вековой плесени длинные бивни мамонтов, найденные в юго-западных распадках. Здесь же хранились продовольственные и прочие припасы, необходимые в повседневной жизни чукотского охотника-промысловика: патроны, ружейное масло, широкие лыжи, керосин, дубильные вещества, звериные капканы, рыболовные снасти, нитки-иголки, ножницы для стрижки волос и бороды, прочее – по мелочам. Включая стандартную аптечку и зубные пасты-щётки.
На задней стене избушки, рядом с печью, красовалась странная надпись, выполненная белой краской: - «Шестьдесят три градуса двадцать семь минут северной широты, сто семьдесят четыре градуса двенадцать минут восточной долготы».
Кем была построена эта хижина-землянка? Когда? Егор этого не знал, да и, честно говоря, не хотел знать. А, собственно, зачем? Что это могло изменить? Ровным счётом – ничего. Игра, придуманная им самим, началась. Приходилось соблюдать правила.
От прошлой жизни у Егора осталась только одна единственная безделушка – крохотная фигурка белого медвежонка, искусно вырезанная из светло-сиреневого халцедона. Медвежонок доверчиво улыбался и являлся единственным собеседником-слушателем-приятелем. Именно с ним Егор, чтобы окончательно не утратить навыки человеческой речи, и беседовал долгими вечерами. Вернее, медвежонок загадочно молчал, а Егор рассказывал ему о событиях прошедшего дня. О добытых пушных зверьках, о происках хитрых бурых медведей и коварных росомах, о рыболовных удачах и погодных реалиях. Другие вопросы-темы Егора совершенно не интересовали.
Хижина располагалась на узкой каменной террасе, поросшей разноцветными лишайниками и редкими кустиками голубики. Наверх поднимался пологий косогор, усыпанный разноразмерными валунами и булыжниками. Внизу – метрах в трёх-четырёх – ненавязчиво шумел ручей, носящий поэтическое название «Жаркий», не замерзавший даже в самые лютые морозы. Ручеёк – через семьдесят-восемьдесят метров от землянки – впадал в Берингово море.
То есть, месторасположение жилища было выбрано со смыслом. Во-первых, всегда под рукой была пресная вода. Во-вторых, косогор защищал хижину от противных северных и северо-восточных ветров. В-третьих, прекрасно (даже из окошка землянки), просматривалась уютная морская бухточка.
Два раза в год – в конце мая и в начале октября – в бухту заходил маленький пароходик «Проныра», принадлежавший Ивану Николаеву. Пароходик бросал якорь – по причине мелководья – примерно в ста пятидесяти метрах от берега, и с его борта спускали шлюпку, на которой Егору – молчаливые и хмурые матросы – доставляли продовольствие, бумагу, шариковые ручки и прочие, заранее заказанные им припасы, а также листок с новым план-заданием от неведомого ему господина Николаева. И, соответственно, забирали меховые шкурки, рыбу (вяленую и копчёную), бивни мамонтов и список с материально-продовольственными пожеланиями на следующий визит. Книги, газеты и прочие интеллектуальные штуковины в этих списках никогда не фигурировали…
Зимой, конечно же, приходилось нелегко. Метели, вьюги и пороши дули-завывали неделя за неделей. Из хижины было не выйти, звериные капканы и петли оставались непроверенными. От вынужденного безделья иногда наваливалась лютая безысходная тоска, хотелось выть в голос и кататься по полу, круша – от бессильной злобы – всё и вся….
После вспышек внезапной и ничем немотивированной ярости приходили странные и тревожные сны, наполненные странными призрачными картинками. В этих снах умиротворённо и задумчиво шумели густые сосновые и лиственные леса, беззаботно щебетали незнакомые шустрые птички, элегантные корабли – под всеми парусами – неслись куда-то по лазурным волнам, вспенивая по бокам белые буруны.…
По поздней осени и ранней весне мыс Наварин частенько посещали белые медведи. Но близко к хижине они не подходили и, вообще, вели себя на удивление прилично, словно доброжелательные гости, из вежливости заглянувшие на огонёк. Медведи проходили, не останавливаясь, по береговой кромке, изредка приветственно и одобрительно порыкивая в сторону землянки.
О соблюдении личной гигиены он никогда не забывал. Умывался и чистил зубы два раза в сутки – утром и вечером. А ещё регулярно – летом раз в две недели, в остальные времена года раз в месяц-полтора – организовывал банные процедуры. То есть, натягивал на аккуратном каркасе, изготовленном из сосновых веток-стволов, кусок толстого полиэтилена, заносил в образовавшееся «банное помещение» – в специальном казанке – заранее раскалённые камни, а также – в обычных вёдрах – горячую и холодную воду. После чего раздевался, плотно «закупоривался» и поддавал на раскалённые камни крутой кипяток, благодаря чему температура в «бане» очень быстро поднималась – вплоть, по ощущениям – до семидесятиградусной отметки. Егор отчаянно парился-хлестался берёзовыми вениками – короткими, с очень мелкими листьями. А потом тщательно мылся – с помощью самого обычного мыла и таких же обыкновенных мочалок.
Всё бы и ничего, но только очень досаждало ощущение полного и окончательного безлюдья. Появленье хмурых матросов – два раза в год – было не в зачёт. Первобытная тишина, песцы, чернобурки, медведи, росомахи, наглые полярные волки, стаи перелётных уток-гусей, тучи комаров и гнуса, всполохи полярного сиянья, да далёкий морской прибой. На этом и всё.
Впрочем, иногда у Егора появлялось чёткое ощущение, что за ним кто-то старательно наблюдает.
Во-первых, это происходило – примерно ежемесячно – в периоды новолуния. Как только Луна приближалась – по своей геометрии – к форме идеального круга, так всё крепче зрела уверенность, что за тобой установлена тщательнейшая слежка….
Во-вторых, при каждом дальнем походе – по письменному требованию господина Ивана Николаева – за новыми бивнями мамонта.
До юго-западных заболоченных распадков – от хижины-землянки – надо было пройти километров тридцать-сорок. Если вдуматься, то и не расстояние вовсе – для взрослого и подготовленного человека. Семь часов хода до распадков. Два часа – на «раскопки» в болотистой жиже. Девять с половиной часов – усталому и гружённому – на обратный путь. Ерунда ерундовая. В любом раскладе – ночуешь дома. Но, ощущения….
Путь к юго-западным болотам пролегал через странное плоскогорье. Чем, собственно, странное? Своими камнями – необычными по форме, да и по содержанию. Идёшь мимо них, и, кажется, будто бы эти загадочные плиты разговаривают с тобой….
Плиты? И грубо-обработанные плиты, и высокие плоские валуны, поставленные на попа, с нанесёнными на них непонятными руническими знаками.
Руническими? Да, где-то на самых задворках подсознания Егора жило-существовало это понятие-воспоминание…
- Шаманское кладбище, - шептал Егор, - Подумаешь, мать его, не страшно. И не такое видали.
Здесь он Душой не кривил. Действительно, в глубине этой самой Души жила железобетонная уверенность, что её (Души), хозяин способен на многое. На очень – многое. Что, собственно, и доказал – когда-то, где-то, кому-то – в жизни своей прошлой, сознательно позабытой.
Тем не менее, проходя – туда и обратно – мимо шаманского кладбища, Егору казалось (чувствовалось?), будто бы за ним кто-то наблюдает. Внимательно так наблюдает, вдумчиво и пристально. Может, действительно, казалось. А, может, и нет.
Ещё каждый день – по два-четыре часа – он работал. То есть, писал. Егор для этого и поселился в заброшенной хижине, расположенной на далёком чукотском мысу.
Игра такая, мол, пока не напишу полноценную трилогию – о верной и счастливой любви – домой, то есть, в Питер, не вернусь.
Главную Героиню трилогии звали – «Александра». Так звали и жену Егора, безвременно умершую несколько лет тому назад…

Все мы играем – в Игру – на природе.
Все мы – играем. Вдали
Замерли в стенке – железные гвозди.
Замерли – все корабли.

Замерли, замерли. Все – давно – замерли.
Быт – как всегда – правит бал.
Сердце давно – безнадёжно – изранено.
Осень, старый вокзал.

Новый побег – лекарство от скуки.
Старая, право, Игра.
Новенький труп, а над трупом – мухи.
Это – увы – навсегда.

Как бы там ни было – Зла уже налито.
Там. На заре. Поутру.
Счастлив бывает лишь тот, кто – как правило,
Часто играет – в Игру…

Счастлив бывает лишь тот, кто – как правило,
Часто играет – в Игру…

Роман был закончен.
- И жизнь – закончилась, - решил Егор. - Не вернусь я в Питер. Никогда.
Он выключил ноутбук, прошёл к кровати, лёг и отвернулся к стене.
- Всё на этом. Буду лежать и ждать смерти…
Лежал и ждал.
Сутки, вторые.
Время текло – как приторный яблочный сироп.
Перед внутренним взором мелькали – надоедливым калейдоскопом – картинки из прошлой жизни. Всё медленней и медленней мелькали. Очень хотелось пить.
«Вот, и всё», - пробежала в голове печальная мысль. - «Прощайте, люди. Но как же хочется пить…».

Запёкшиеся губы почувствовали влагу.
- Пей родной, - посоветовал смутно-знакомый баритон. - Пей, бродяга. Молодец…
- Как он там? – поинтересовался густой бас. - Жить будет?
- Будет, - заверил баритон. - Мы успели…


Глава вторая
В гости к Богу – не бывает опозданий…

[А. Нур]

Да-альше... Пока похоже на смесь AU и попаданства. Сюда ли? Будем посмотреть.

[Четырнадцать]

От Автора

Как уже было сказано неоднократно, путешествие по Параллельным Мирам – дело, априори, непростое, захватывающее, суровое, трудное, многоплановое, серьёзное и непередаваемое.
А ещё, иногда, и спасительное.
Спасительное – во всех пониманиях, смыслах, подтекстах и последствиях…

Автор

Для начала нужно убрать этот кусок, и притвориться, что его тут никогда не было. :-)))
Поскольку кредит доверия у читателя к автору и так небольшой... всего 1-2 страницы. А тут в самом начале висит объявление прямым текстом говорящее читателю - не читай меня! Не читай!
Читателю сложно будет этому сопротивляться. :-) Так что лучше убрать и забыть.

[Четырнадцать]

Миттельшпиль, середина Игры

Убрать либо первую часть названия, либо вторую.
Иначе знаете как это звучит в восприятии читателя?

"Автор умный. Знает умное слово. И объясняет мне. Значит, считает меня (читателя) тупым как пробка. Может, и дальше весь текст для тупых читателей. Но я же не тупой???!!! (Подсказка: Никто не признает себя тупым, даже действительно тупые). Лучше я не буду читать этот текст... думает читатель.

[silverrat]

Вы вроде хорошо пишите. Но пролог начинается с описания погоды, природы. Ну ладно, он все-таки короткий и вы вроде там пытается заинтересовать читателя гибелью героя. Но первая глава опять начинается с описания хижины? Ну вот нафига читателю читать про хижину? Ему нужно действие. А про хижину потом расскажите.
И очень много стихов. Я их сразу пропускаю. Максимум в прозу можно вставить один стихотворный абзац. А грузить стихами, значит говорить читателю, что автор не знает, о чем писать.

[Четырнадцать]

Взошло солнце – круглое, злое, кроваво-красное.

На сочетании "солнце - круглое" у меня мозг вынесло.

Оживился ветер, нагоняя с запада тёмно-сизые облака, обещавшие серьёзную грозу.

Несогласованы подчеркнутые слова. Нагоняя - это несовершенный вид - то есть действие в настоящем, а обещавшие - это действие в прошлом. Нужно либо нагоняя обещающие, либо нагнав обещавшие. Но все равно криво, потому что два подряд оборота (причастный-деепричастный) это чересчур. Мозг вскипает на "темно-сизых облаках" пытаясь это представить себе. А тут еще и ветер с обещаниями грозы.

Ладно, очевидно, что текст не для меня. Не буду больше мучать автора и себя :-)
Удачи!

[Гость_AndreyBondarenko_*]

По поводу - "что читателю нравится, а что ему не нравится".

Я пишу сугубо для своего Читателя, которому нравятся и описание природы, и стихи, и бодрые авантюрные романы с ярко-выраженной любовной линией (так называемые "мужские любовные романы".

Вкусы других читателей меня как-то не волнуют и не интересуют. Вообще.
Только - "своих". И пусть их немного. Мне это даже нравится...

[Четырнадцать]

Только - "своих". И пусть их немного. Мне это даже нравится...

Андрей, это ваше право. Только предупреждайте тогда окружающих об этом.

А то мне вдруг показалось, что вы свое творение в интернет повесили - на всеобщее обозрение.
Тут и зачерпнули вы не очень "своих" читателей, которые попытались сказать вам, что пишете вы еще очень слабо, не на уровне.
Так что, если вас это обижает - не вывешивайте тексты на публичных форумах.

[silverrat]

По поводу - "что читателю нравится, а что ему не нравится".

Я пишу сугубо для своего Читателя, которому нравятся и описание природы, и стихи, и бодрые авантюрные романы с ярко-выраженной любовной линией (так называемые "мужские любовные романы".

Вкусы других читателей меня как-то не волнуют и не интересуют. Вообще.
Только - "своих". И пусть их немного. Мне это даже нравится...

Хорошо. Тогда выкладывайте на своем сайте и выписывайте пропуск только своим читателям, которые будут писать только: вау, как здорово, новая прода.
Мы на форуме все время трындим о том, как надо писать, ориентируясь на лучшие каноны, а вы говорите - мне плевать, пишу, как хочу.

ЗЫ Я не поняла, при чем тут ярко выраженная любовная линия? Я до нее вообще не дошла. Завязла в описании вашей хижины.

[karpa]

В целом пишите хорошо, но там, где бы нужно было прояснить или углубить интригу - упоминаете мельком, а вот, что герой два раза в день зубы чистил и прочие бытовые дела подробно. Хм.

На задней стене избушки, рядом с печью, красовалась странная надпись, выполненная белой краской: - «Шестьдесят три градуса двадцать семь минут северной широты, сто семьдесят четыре градуса двенадцать минут восточной долготы».

- Если ваш герой из Питера, то что странного для него в этой надписи, он географию в школе не проходил? Или проходил, но мимо?

Я пишу сугубо для своего Читателя, которому нравятся и описание природы, и стихи, и бодрые авантюрные романы с ярко-выраженной любовной линией так называемые "мужские любовные романы".

- Для любовного романа вообще-то нужен предмет вожделения или обожания, как бы, хотя бы в мыслях героя, но этого в завязке не увидела. Или это любовь мужчины к (Партии, Охоте, Игре, Отшельничеству, или др.) - нужное подчеркнуть?

Сцена с приговоренным - интересна была бы, если бы ее автор все-таки развил. Кто за ГГ, что, откуда, почему.

Удачи автору,

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Обращаю Ваше внимание, что речь идёт о ТРЕТЬЕЙ книги серии - "Параллельные Миры".
Первые два романа - "Снега, снега" и "Клоуны и Шекспир" размещены на ЛитРесе.

[NatashaKasher]

- Всё у окна, злыдень, пасёшься? - недобро проскрипел ехидны фальцет старшего тюремщика.

Ехидный?

- Ах, да. Цепь, - вспомнил старик. - Она же, идя от твоих ножных кандалов, закреплена на бронзовом кольце, вмурованном в пол…. Кузнеца сюда! Живо!

Тюремщик прямо так, вслух, сказал эту фразу???
"Ах, да. Цепь! Она же, идя от твоих ножных кандалов, закреплена на бронзовом кольце, вмурованном в пол…"
Кстати, кому он прокричал "Кузнеца сюда!"?

Первый подросток – высокий и худенький – принёс на вытянутых руках, кисти которых были спрятаны в толстенные рукавицы, бронзовый чан, заполненный пурпурными углями.

Громоздко

притащил квадратный железный лист и несколько разноразмерных молотков-кувалд.

Силач, однако!

- Закрепи к её свободному концу пушечное ядро, - последовал ответ. - Вон, под нарами валяется. Этому узнику не стоит давать даже малейшего шанса. Проверено…

У него под нарами - валялось пушечное ядро?

«Приятно, конечно», - подумалось. - «Приятно, когда к тебе относятся с должным уважением…. Но как же выпутаться из сложившейся ситуации? Как? Как? Как? Или остаётся – только одно? Надеяться на помощь из вне?».

Извне слитно.

А Егор, плотоядно и задиристо поглядывая на стражников, затянул:

Невозможно глядеть одновременно "плотоядно" и "задиристо".

На этом остановилась.

[Гость_Monk_*]

Тюремщик прямо так, вслух, сказал эту фразу???

Я неоднократно говорил, что автор не умеет писать диалоги, мало того, его герои часто говорят на одном и том же языке, одними и теми же выражениями...
А вообще, вы, Наташа, напрасно тратите время. Бондаренко не из тех, кто обращает внимание на критику. Он пишет то, что ему нравится, и так, как ему нравится. Работать над ошибками ему некогда, он пишет все новые и новые романы...

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Глава вторая
В гости к Богу – не бывает опозданий…

Сознание постепенно возвращалось. То есть, восстанавливалось.
- Глюкозы бы ему вколоть, - посоветовал бас. - Для пущего порядка.
- Глюкозы? - насмешливо фыркнул баритон. - Ох, уж, эти штатские. Затейники, право слово…. Прапорщик!
- Я! - отозвался звонкий женский голосок.
- Вколите-ка клиенту «Всплеск».
- Какой конкретно, господин генерал-лейтенант?
- А мы сейчас у самого приболевшего и спросим, - вальяжно хмыкнул баритон. - Эй, отставной майор. Слышишь меня?
- Слышу, - пробормотал Егор. - Ушные пробки, слава Богу, отсутствуют.
- Это, Петров, хорошо. Личная и регулярная гигиена – дело наипервейшее. Для военного человека, я имею в виду…. Так как, брат, какой «Всплеск» ты предпочитаешь?
- «Второй», пожалуй…
- Прапорщик.
- Я!
- Выполнять.
- Есть!
Правого предплечья осторожно коснулось что-то льдисто-холодное.
Острая короткая боль. Звенящая тишина. По телу потекла – медленно-медленно – приятная обволакивающая теплота. Вдоль позвоночника шустро побежали мелкие ласковые мурашки. В висках закололо – нежно и успокаивающе.
- Пошёл процесс, - довольно хохотнул баритон. - Открывай, отставной майор, глазоньки. Открывай-открывай, голуба. Не стесняйся, морда гражданская.
Егор послушно открыл глаза и мысленно прокомментировал увиденное: - «Их трое. Мордатый, высокий и самоуверенный до полной невозможности – это Виталий Павлович Громов. Заслуженно самоуверенный, надо признать, так как является действующим генерал-лейтенантом российского ГРУ. А это, дамы и господа, совсем даже и не шутки. В том плане, что не портянка позапрошлогодняя, заскорузлая…. Рядом с ним – миниатюрная кареглазая шатенка лет так двадцати семи-восьми, облачённая в стандартный камуфляж. Верочка, опытный врач широкого профиля и верная любовница Палыча. Матёрый генерал-лейтенант – без симпатичной военно-полевой жены? Не смешите. Так, просто-напросто, не бывает. Нигде и никогда. Генерал-лейтенант ГРУ – это вам не гей худосочный и наманикюренный…. Третий, который басит? Вот, этот, как раз, классического гея и напоминает: худосочный, очкастый, с обширными залысинами и живыми бегающими глазками…».
- Сергей Васильевич к пэдорастам не имеет никакого отношения, - поспешил заверить догадливый генерал-лейтенант. - Штатским гадом буду. Во-первых, он является серьёзным учёным. А, во-вторых, пока летели к тебе, майор, из Анадыря, он активно тёрся своими коленками о ляжки моего личного прапорщика. Мол, теснота…
- Виталий Палыч!
- Молчи, Верунчик. Тёрся. Я сказал…. Как ты, отставной майор? Готов к серьёзному и судьбоносному разговору?
- А надо ли? - вильнул взглядом Егор.
- Надо, брат. Надо. Не зря же мы к тебе больше суток из Москвы белокаменной добирались. Причём, с тремя пересадками. Надо…. Садись, давай. Или же ещё «Всплеска» вколоть? «Троечки», например?
- Спасибо, не надо. Уже сажусь.
- Молодец, боец, - скупу похвалил Громов. - Значится так. Верунчик, на выход.
- Дождик там, - заныла шатенка. - И ветер холодный. Может, Палыч, я здесь постою? А? Ну, какие ещё секреты от меня? В курсе я всех этих дел «параллельных», право слово…
- Прапорщик Осадчая!
- Я!
- На выход. Бдеть, охранять и надзирать за вертолётчиками.
- Есть!
Обиженно хлопнула входная дверь.
- Что дальше? - поинтересовался Егор.
- Дурацкая, брат Петров, у тебя улыбка, - сообщил мордатый генерал-лейтенант. - Кривая и насквозь штатская.
- А какая должна быть?
- Бравая, как настоящему российскому офицеру и положено. Ладно, это дело поправимое…. Доставай, Василич, газетку. Пусть боец ознакомится.
Очкарик, раскрыв потёртый кожаный портфель, протянул несколько бумажных листков.
«Какая странная бумага», - машинально отметил Егор. - «Очень гладкая, белоснежная и…э-э-э, пластиковая, что ли…».
- Они там целлюлозу делают не из древесины, - охотно пояснил очкарик. - А, скорее всего, из нефти…. Статья, которая вас должна заинтересовать, находится на второй странице.
- Смотри, боец, - язвительно хмыкнул Громов. - Внимательно смотри. Помирать он, понимаешь, вздумал. Не майор доблестного ГРУ (пусть и в отставке), а нюня гражданская. Писатель-фантаст хренов…
- Прекращайте, Палыч, ворчать. Вам это совершенно не идёт, - посоветовал Егор, а через несколько секунд потерял дар речи.
«Что это такое, а? Дурацкая шутка?», - бились в голове тревожные и растерянные мысли. - «Санина фотография в полосатой тюремной робе. Глаза – однозначно – её. Нет больше ни у кого таких замечательных и неповторимых глаз. Ни у кого…. Рядом с Сашей застыли два хмурых «камуфляжных» автоматчика. Автоматы, надо заметить, незнакомые: короткие и практически без дула, просто в верхней части передней ручки высверлено круглое отверстие. Да и сам камуфляж откровенно-нетипичный: тёмно-аметистовые пятна на светло-сиреневом фоне…. Санька, умершая четыре года тому назад? Не может такого быть. Не может. Я же сам её тогда хоронил…. Текст на русском языке. Только шрифт непривычный, избыточно вытянутый в высоту…. Текст? Так, только несколько строчек: - «Арестована Александра Назарова, известная террористка, преступница и еретичка, отрицающая общепринятые нормы и устои. Ведётся следствие. Ожидается, что суд над Назаровой состоится в начале осени этого года…». Еретичка и бунтарка, отрицающая всякие и разные устои? Это очень похоже на мою Санечку. Очень…. А почему – «Назарова»? Ничего не понимаю…».
- Ничего не понимаю, - озвучил последнюю мысль Егор. - Совсем – ничего. В чём дело, Палыч?
- Параллельный Мир. Вернее, один из них, параллельных, - извлекая из кармана пятнистых брюк светлую фляжку из «нержавейки», любезно пояснил генерал-лейтенант. - Знаешь, бродяга, что это такое?
- Знаю. Ик-к…. Как не знать? Я же – писатель-фантаст. Ик-к-к-к….
- Фантаст он, понимаешь. Так тебя и растак. Вот, держи сосуд. Хлебни коньячка приличного – чисто для укрепления нервной системы.
- Спасибо, ваше благородие…
- Э-э, Петров, заканчивай наглеть! Пол фляжки выхлебал – в одну наглую харю. Оглоед…
- Спасибо – ещё раз, - возвращая фляжку, вежливо поблагодарил Егор. - А почему она – «Назарова»?
- Хотелось бы ознакомить вас, уважаемый Егор Андреевич, с некоторыми теоретическими постулатами, - вмешался в разговор очкарик. - Так сказать, относительно природы Параллельных Миров…
- Не надо – с постулатами. Не надо – относительно…. Почему Саня – «Назарова»? Почему?
- Это фамилия её покойного мужа, казнённого по приговору Верховного суда несколько лет тому назад. В данном конкретном Параллельном Мире – по нашим предположениям – проживает в районе одной трети индивидуумов, имеющих «аналоги» и в нашем с вами Мире.
- А остальные?
- Это новые «персонажи». Наши Миры слегка похожи. В том числе, и по видовому составу. Но только, как уже было сказано выше, примерно на одну треть. Цепочки случайных событий, несчастные случаи, ну, и так далее.
- Понятно. Значит, мужа больше нет…. А дети?
- Отсутствуют. Как и в вашем «здешнем» случае.
- Сколько «той» Александре сейчас лет?
- Почти двадцать девять без нескольких дней. Всё совпадает. Она даже родилась – день в день – с вашей покойной супругой.
- Замечательно, - Егор поднялся с кровати и принялся мерить хижину – туда-сюда – нервными шагами. - Расскажите-ка мне, господа, всю эту историю с самого начала. Что называется, от Адама. Мол, как, что, зачем и почему.
- Узнаю прежнего майора Петрова, - довольно заулыбался Громов. - Как будто и не было этих восьми лет, проведённых тобой в отставке.
- Не томи, Палыч.
- Как скажешь, боец. Как скажешь…. Приступай, Сергей Васильевич, к повествованию. Тебе, как говорится, и карты в руки.
- Приступаю…. Итак. На нашей прекрасной планете имеет место быть знойная и суровая пустыня, носящая поэтическое название – «Такла-Макан». Интересное такое местечко: непонятное, тайное, загадочное и гадкое – до полной и нескончаемой невозможности. Большая и пухлая дыня, лежащая в самом сердце Таримской впадины, которая – в свою очередь – расположена в районе южного Тянь-Шаня. Вокруг Такла-Макан – только горы и нагорья. На севере – Тянь-Шань. На юге – Куньлунь. На востоке – гоби Лобнора. На западе – Гиндукуш. Весело здесь, ничего не скажешь…. Такла-Макан – пустыня зыбучих песков. И природно-климатические условия здесь очень и очень суровые. Жаркие дни сменяются холодными ночами, а суточные перепады температур – зачастую – превышают сорок градусов. «Такла-Макан» переводится как – «Кто пойдёт, тот не вернётся…». И это, действительно, так. Ещё во времена знаменитой китайской династии Тан здесь путешествовал знаменитый буддийский монах Сюнь Цзан, оставивший потомкам обширные письменные воспоминания об этом путешествии. Так вот. По его утверждениям, в центре этой пустыни раньше располагался древний город, в котором проживали отпетые злодеи. Они на протяжении многих-многих лет грабили и убивали всех купцов, а также всех любопытствующих праздных путников, следовавших через Такла-Макан. Даже странствующих монахов не щадили. В конце концов, Небесный владыка разгневался не на шутку. Целых семь дней и семь ночей дули сильнейшие чёрные ветры, и город исчез с лица Земли, словно бы и не было его никогда…. Город исчез, а неисчислимые награбленные богатства остались. Золото в слитках и украшениях, различные монеты, драгоценные каменья – всё это до сих пор лежит в сундуках. Но унести эти несметные сокровища, как повествует Сюнь Цзан, невозможно. Мол, если кто-нибудь возьмет что-либо из этого богатства, то сразу же поднимается черный вихрь, человек теряет дорогу обратно, и – обессиленный – погибает среди раскалённых песков…. Если же путник попридержит свою природную алчность и положит драгоценности обратно в сундук, то сможет выбраться из пустыни. Конечно, при условии, что непредсказуемый Небесный владыка будет не против…. Через Такла-Макан протекает речка – «Хотан». Единственная река в пустыне Такла-Макан, которая никогда не пересыхает. Над одной из излучен Хотана возвышаются так называемые – «Белые Холмы», сложенные из светло-жёлтого известняка с тонкими прослойками мела. В одном из Белых Холмов имеется очень широкая пещера, про которую сложено множество легенд. Мол, кто в эту пещеру заходит, обратно уже не выходит. Рассказывают, что во время знаменитого индийского похода орды Чингисхана в эту пещеру въехала целая конная сотня. Въехала и, конечно же, не вернулась. Чингиз посчитал это дурным знамением и велел своим узкоглазым воинам возвращаться обратно, в вольные монгольские степи…. Что же касается наших дней. Может, Виталий Павлович, вы подключитесь?
- С удовольствием перехватываю эстафетную палочку, - многозначительно усмехнулся генерал-лейтенант. - В том смысле, что буду краток и обойдусь без штатской словесной водицы…. Пятнадцать лет тому назад учёные проели нам плешь. И не только нам, но и китайским товарищам. Пошли учёным навстречу и сформировали совместную экспедицию. Выдвинулись на объект. Разбили стационарный лагерь рядом с нужным Белым Холмом. Нашли пещеру. Направили туда отряд, состоявший из трёх армейцев и двоих «ботаников». К карабину, закреплённому к ремню последнего бойца, привязали длинную-длинную верёвку. Отряд ушёл. Примерно через минуту перестал работать «маячок», сообщавший координаты группы, а также ослабла верёвка. Вытащили – такое впечатление, что обрезана острейшей бритвой. Или даже лазерным лучом. Стали звонить по мобильным телефонам, вышли на нужную волну армейской рации. Тишина. То есть, полная тишина. Никаких тебе «гудков» и «пиликаний». Вообще, никаких. Так тот отряд и не вернулся. Ушёл – с концами…. Направили в пещеру специально-обученную собаку с «маячком», вмонтированным в ошейник. Сгинула. Ещё парочку овчарок отправили. Пропали…. Тогда-то учёные мужи и высказали гипотезу, мол: - «Это не что иное, как Портал, ведущий в Параллельные Миры. Только Портал одностороннего действия. То есть, по нему можно только «входить» в означенные Миры. А «выходить» – нет…». На том и порешили. То бишь, установили рядом с пещерой крепкий стационарный пост (российско-китайский, ясен пень), и стали терпеливо ждать…. Чего, собственно, ждать? А Бог его знает. Наверное, всяких и разных нетипичных происшествий…. Вот, полторы недели тому назад такое происшествие и случилось. Возле пещеры появился неизвестный тип. Его попытались задержать для допроса. Да, куда там. Оказал вооружённое сопротивление. Принялся палить из автоматического оружия и гранатами швыряться. Ну, а наши бойцы, открыв ответный огонь, «нашпиговали» молодчика свинцом – по самое не балуйся…. Когда мы с Василичем и Веруней прилетели на место, то неизвестный был ещё жив. Напичкали его, как и полагается, «Всплесками» и прочей хитрой химией, притупляющей волю. Обыскали и старательно допросили. Благо он прекрасно разговаривал сразу на нескольких «наших» языках. Резюмирую – коротко и сжато. В Белых Холмах расположен «выпускающий» Портал в Параллельные Миры. А где-то в джунглях Амазонии – «впускающий». Где конкретно? Молодчик не запомнил. Мол, там его встретили дикие индейцы и в течение двух недель выводили к цивилизованным местам. Конечно, сейчас ищем – и означенных индейцем, и «впускающий» Портал. Но шансов найти, честно говоря, мало. Джунгли – штука серьёзная…. Зачем тот субчик прибыл в наш Мир? В командировку, ясный перец. Типа – наёмный убийца. Должен был пристрелить одного известного иранского физика-ядерщика. Прилетел в Тегеран, а учёный уже умер естественной смертью, от старости. Ну, молодчик и отправился к Белым Холмам. То есть, к «выпускающему» Порталу…. Что он ещё нам рассказал? Да много всякого – о своём Мире: про быт и политическое устройство, про научные достижения и основные вехи культурного развития. Потом, майор, ознакомишься с записями…. Продолжаю. А ещё при задержанном обнаружили эту газету. Стали использовать – для формирования вопросов – и материалы, изложенные в ней. Ба, смотрю лицо знакомое на фотографии. Свят, свят. Это же вылитая Саня Петрова, покойница. Расспросили фигуранта подробно. Тут-то и выяснилось, что в Параллельных Мирах проживает много «одинаковых» (или же «почти одинаковых»), людей. О, думаю, какой богатый материал для стратегических размышлений. Но тут допрашиваемый, как назло, умер, и допрос завершился. Ну, а я о тебе, Петров, конечно же, и вспомнил…. Как же иначе?
- Считаете меня – идеальным «засланцем»? - уточнил Егор.
- Считаю, - по скулам Громова «забегали» каменные упрямые желваки. - Во-первых, ты прошёл через многоуровневую диверсионную подготовку. Во-вторых, имеешь уникальный шанс – «воскресить» умершую обожаемую супругу. В-третьих, она там, в конкретном Параллельном Мире, является злостной преступницей и – в ожидании суда – томится в темнице…. Поэтому суть предстоящей операции проста. Прибываешь на место. Обживаешься и легализуешься. Узнаёшь, где находится «выпускающий» – из того Мира – Портал. Освобождаешь Александру Назарову. Вместе с ней «перемещаешься» сюда. Пишешь подробный рапорт-доклад. Получаешь приличные бабки и разлапистый орденок. Всё на этом. Можешь возвращаться к скучной штатской жизни. Подчёркиваю, к счастливой семейной штатской жизни…. Ну, как, добрый молодец, согласен?
- Согласен…. Когда вылетаем к Белым Холмам?
- Шустрый какой. «Когда вылетаем…». Торопишься?
- Ага, опоздать боюсь…

- Как говорил Поэт: - «В гости к Богу – не бывает опозданий…», - напомнил о своём существовании лысоватый очкарик.
- А причём здесь – Бог? - заинтересовался Егор.
- Притом. Рассматриваемым нами Миром управляет, как раз, Бог. Бессмертный и всемогущий. По крайней мере, так излагал умерший пленный…

[Ра солнценосный]

Ой, беда... править и править. Мотивировать переходы с описания погоды на сюжет, согласовать предложения: "обещая грозу", убрать сценарные подстрочники: "Послышался звук отодвигаемого запора..." - вы художку ваяете, а не пьесу.

[А. Нур]

Хм-м. Пойду, почитаю "Страну багровых туч". У стариков классика хороша. Впрочем, и ориентиры другие... (произносит несколько невнятных фраз и со вздохом умолкает)

[Четырнадцать]

Я снова и снова убеждаюсь, что всем правит трудолюбие. Напор, настойчивость, упорство и снова трудолюбие.

А НЕ ТАЛАНТ! Не способности, не гениальность, ничего подобного!

Трудись, пиши, пиши, пиши, публикуйся.

Все. Других критериев успеха просто не существует.

Человек абсолютно не умеет писать художественную литературу (на мой взгляд), но тем не менее публикует одну книгу за другой. Потому что трудится, пишет и пишет, не взирая на критику и прочие мешающие обстоятельства.

Вот как надо!

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Всё правильно.
Природное упрямство.
А ещё и нежелание (паталогическое) писать "как все".
Какой смысл - быть одним из многих одинаковых, пишущих по неким канонам и калькам? На потребу потребителя?
Никакого.
Отсюда - и непопулярные темы. И стихи, которыми "пересыпаны" тексты. И многочисленные описания природы. И т.д. И т.п.
Мол, так нельзя? Мол, нарушения канонов?
Значит, наоборот, можно. И нужно. Из элементарного упрямства.
Вот, художникам всё можно. Стилий и направлений - не сосчитать. И все к этому относятся нормально, мол, художник - ТАК ВИДИТ И ЧУВСТВУЕТ.
А писателю, выходит, нельзя? Он должен писать по неким правилам, утверждённым не пойми и кем?
Бросьте. Как ЧУВСТВУЮ, так и пишу. И буду писать. Назло любителям правил, канонов и калек...
Из природного упрямства...

[А. Нур]

Это, кстати, тоже канон. Булгаков и Стругацкие, например, не брезговали вашими приемами.

[viktor egorov]

Всё правильно.
Природное упрямство.
А ещё и нежелание (паталогическое) писать "как все".
Какой смысл - быть одним из многих одинаковых, пишущих по неким канонам и калькам? На потребу потребителя?
Никакого.
Отсюда - и непопулярные темы. И стихи, которыми "пересыпаны" тексты. И многочисленные описания природы. И т.д. И т.п.
Мол, так нельзя? Мол, нарушения канонов?
Значит, наоборот, можно. И нужно. Из элементарного упрямства.
Вот, художникам всё можно. Стилий и направлений - не сосчитать. И все к этому относятся нормально, мол, художник - ТАК ВИДИТ И ЧУВСТВУЕТ.
А писателю, выходит, нельзя? Он должен писать по неким правилам, утверждённым не пойми и кем?
Бросьте. Как ЧУВСТВУЮ, так и пишу. И буду писать. Назло любителям правил, канонов и калек...
Из природного упрямства...

Полностью за.