ВАЖНО! Турнир, турнир начат Опции

[Б. Солврев]

Почитала последние сообщения. По-моему, всех уже похоронили.

не всех

[felidae]

Это временно

[Полудиккенс]

Или вот такая книжная ситуация: человек в 1942 году в оккупированной немцами Варшаве служит в польской криминальной полиции, вылавливает уголовников, расследует убийства, не имеющие политической подоплеки. Потом проходит 18 лет, и мы находим его все еще сотрудником варшавской уголовной полиции. Это может быть реально, мне вот интересно, или это чистой воды ляп, который указывает, что автор ничего не понимает вообще?

Книжка моя продолжает ставить меня в тупик. Эсэсовский генерал, глядя на театр будущей операции, говорит, что вот мол, как хорошо было бы иметь в распоряжении пару вертолетов. Ну, думаю, автор и лапоть, в сорок втором году-то. А почитал информацию, так вышло, что вертолетный дух уже чувствовался тогда в Германии. То есть, в высшей степени сомнительно, чтобы у генерала этого могла быть пара вертолетов, а вот чтобы он мог по-генеральски о них помечтать, сомнительно уже гораздо менее. Беда в том, что книга-то в целом очень неглупая, как-то робеешь над ней сильно ржать по вертолетному поводу. Я понимаю, прошлая была про каннибалов. Ясно, что человек - не вертолет, исторически его когда хочешь сожрать можно...

[NatashaKasher]

Я, кстати, про полицию вообще не поняла, в чём была загвоздка. Почему он не мог 18 лет спустя в полиции работать?

[Наталья Мар]

Я, кстати, про полицию вообще не поняла, в чём была загвоздка. Почему он не мог 18 лет спустя в полиции работать?

и я не поняла. но переспросить постеснялась, думала, я одна не дотумкала.

[Джек Скеллингтон]

и я не поняла. но переспросить постеснялась, думала, я одна не дотумкала.

Рядовые матерящиеся трудящиеся не в силах понять всю глыботу мысли незаурядного человека.
А уж над некоторыми выражениями, зачастую, с лёта становящимися афоризмами, ломает голову
не одно поколение граждан и гражданок. Остаётся только благоговеть и глядеть масляными глазами.

Мы все постеснялись.

[Полудиккенс]

Я, кстати, про полицию вообще не поняла, в чём была загвоздка. Почему он не мог 18 лет спустя в полиции работать?

Так а что за власть была в Варшаве в 1942 и восемнадцать лет спустя в 1960? Нормально, что человек работал в полиции и в оккупированной немцами, и в социалистической Польше? В уголовной, не политической, но все же.

[Наталья Мар]

не раз герои-сыщики говорили о себе, что работают в полиции, потому что больше ничего не умеют. вероятно, новые власти просто отчаялись его пристроить куда-то еще

[Полудиккенс]

вероятно, новые власти просто отчаялись его пристроить куда-то еще

В яму можно было пристроить, нашли проблему.

[NatashaKasher]

Очень уж сильно в Вас сидит мысль о кардинальных "чистках" при любой смене режима, как мне кажется.

[Полудиккенс]

Очень уж сильно в Вас сидит мысль о кардинальных "чистках" при любой смене режима, как мне кажется.

Ну да. Я представляю, как в советскую милицию в 1960 берут инспектором человека, служившего в 1942 в полиции при немцах где-нибудь в Минске. Вы, по-моему, упускаете из виду, что это не просто другой режим. Это война и вражеская оккупация.

[Kukaracha]

Ну да. Я представляю, как в советскую милицию в 1960 берут инспектором человека, служившего в 1942 в полиции при немцах где-нибудь в Минске.

Европейцы поспокойнее и очень часто рацио побеждает эмоции. Вся страна была под Германией, и все работало идолжно было как-то работать эти семь лет. А иначе нужно было бы вырезать всех кроме детей, по окончанию войны. Не факт что этот инспектор был вовлечён в прямую коллаборацию с фашистами, и убивал кого-то по их идеологическим, а как работал так и потом работал.

[Полудиккенс]

Европейцы поспокойнее и очень часто рацио побеждает эмоции. Вся страна была под Германией, и все работало идолжно было как-то работать эти семь лет. А иначе нужно было бы вырезать всех кроме детей, по окончанию войны. Не факт что этот инспектор был вовлечён в прямую коллаборацию с фашистами, и убивал кого-то по их идеологическим, а как работал так и потом работал.

Это вы считаете, что все должно было как-то работать, а есть мнение, что оккупантам надо устраивать диверсии и саботаж. Я все же думаю, что для Польши все это маловероятно. Тем более, это инспектор полиции. Не слишком-то легко тут так уж все сразу разграничить. Поди пойми с первого взгляда, за что убили очередной труп - за кошелек или за то, что он подпольщиков немцам выдал. И вертолеты эти опять же. Наверное, автор все же не дурак, но невнимательный. В общем, не знаю, зачитаю дальше, может, там есть какие пояснения.

[Полудиккенс]

Сел я, значится, сегодня навернуть борща со сметаной и предварительно по своей много-многолетней традиции пропел из "Евгения Онегина": "Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну сметану!" И вдруг меня озадачило. Сорок лет пою, с детства знаю это начало, а кто, собственно, мог такое петь-то Онегину? Я-то в операх не бываю, только роман читал, так вот не помню там таких слов ни от кого, только вроде от автора похожее есть. Что там, думаю, в опере есть сам Пушкин? Выходит, значит, какой-нибудь опер Паваротти на сто двадцать кг и изображает из себя наше всё? Но оказалось, что нет. Оказалось, что это в опере Татьянин муж распелся внезапно. И слов ему написали, и фамилию даже дали, без Пушкина управились. То есть, это муж поет Онегину, что безумно любит жену. Глупейшая ситуация, я считаю, Пушкин бы никогда до такого не опустился бы. Как заметил Борис Борисович Гребенщиков:

Ты скажешь How much?
Я скажу Fuck you!
Каждый хочет чужую,
Никто не хочет свою.

[Альберт Садыкoff]

Европейцы поспокойнее и очень часто рацио побеждает эмоции.

В ГДР пришли западные немцы и всех с постов повыгоняли, а кое кому и запрет на работу сделали.
Коммент с АШ-
" Айн Рэнд в 1947 году поддержала маккартизм и в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности заявила примерно следующее - "Принцип свободы слова требует … чтобы мы не принимали законов, запрещающих коммунистам говорить. Однако принцип свободы слова… не подразумевает, что мы обязаны давать им работу"

[Джек Скеллингтон]

Сел я, значится, сегодня навернуть борща со сметаной и предварительно по своей много-многолетней традиции пропел из "Евгения Онегина": "Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну сметану!"

Надо же, я думал, только в нашей семье есть подобные тараканы.

Когда мы садились за стол втроём (я, папа, и мой младший брат), то, как правило, папа вопрошал:
- Так где ты, говоришь, Анфиса? (фраза из романа "Тихий дон", только Аксинью переделали в Анфису)

И я тут же отвечал:
- В амбар пошла за водькой! Щас придёт.

Папы уже нет с нами, но, даже сейчас (чаще всего, по Скайпу), теперь меня спрашивает брат из Канады:
- Так где ты, говоришь, Анфиса?
...

Я отвечаю, и мы чокаемся через экран монитора на расстоянии в несколько тысяч километров.

[Алексей2014]

Так где ты, говоришь, Анфиса? (фраза из романа "Тихий дон")

Может, "Угрюм-река"?

[Джек Скеллингтон]

Может, "Угрюм-река"?

Может. Но мне наша застольная традиция запомнилась именно "Тихим Доном", тем более, что этот спектакль ставил отец, и в нём играл мой брат сынишку Григория Мелехова. А про "Угрюм-реку" ничего не знаю.

[Алексей2014]

А про "Угрюм-реку" ничего не знаю.

Просто Анфиса - она в "Угрюм-реке", а в "Тихом Доне" - Аксинья... Извиняюсь за занудство.

[Джек Скеллингтон]

Просто Анфиса - она в "Угрюм-реке", а в "Тихом Доне" - Аксинья...

Не, в этом контексте Анфиса точно никакого отношения к "Угрюм-реке" не имеет: тут есть своя история.
Однажды, когда я первый выпалил сакраментальную фразу, я оговорился и назвал героиню Анфиса, вместо Аксинья.
Это было дико и смешно, и с тех пор мы живо интересуемся, где именно Анфиса, а не Аксинья.

Свой рыбий язык, как у многих