Мой вариант 22-го века, Полночь 22-век. Книга "Американский наворот" Опции

[Stratosphere_Mag...]

Глава 1.
Шаттл.
Октябрь 2120 года.
- Если вам казалось, что на седьмой год Войны вы видели все, то сегодняшний день показал что это не так. - на экране был Джордж Тайлер, ведущий ежедневного шестичасового выпуска, появившийся в студии в экстренном порядке.
- По небу у нас теперь носится огромная ртутная лампа, которая бросается бомбами. Внутри сидит русский террорист-фанатик. Насколько мне понятно, сбить чертову штуку не так уж и легко - она два раза прошла над территориями "чинков", причем во второй раз довольно низко. Надо думать, они по-настоящему старались ее сбить. Тем не менее, она вынырнула из-за горизонта над Лондоном во второй раз. Наша оборонная система последнего поколения AEX AMANDA так же не справилась.
- Все же сообщения об угрозе повторного удара носят характер слухов, - попыталась ослабить нагнетание эмоций соведущая. - То, что было первым ударом, мы и так наблюдаем сплошь и рядом, по крайней мере, до недавнего времени, пока не появились лазерные селекторы.
- Это все довольно слабые утешения, и они лично на меня не производят никакого благотворного впечатления. Как вам нравится то, что новый шаттл был угнан, словно какой-то простой самолет?! Это уму не постижимо! - продолжал изображать баттхерт Тайлер. - А теперь я покажу вам еще кое что.
На экране появились выставленные рядом фотографии "Комбата" и "Дока".
- Вглядитесь в эти интеллигентные лица, - Тайлер изобразил кавычки. - на территории нашего важного союзника со сто четырнадцатого года существует самоорганизовавшееся гетто. Эта клоака живет по своим правилам уже шесть лет и никому нет дела. Ах да, сенатор Харлингтон прошлой осенью посетил регион в рамках своего знаменитого тура. В тылах у нас с тех пор все пошло по-новому. Жаль, что я этого не замечаю. Для тех, кто присоединился к нам не с самого начала сообщу, что террорист, как утверждается, тоже оттуда, как и все это суперфедералистское отребье, - Тайлер махнул рукой в сторону того места, где была наложена картинка с "Комбатом" и "Доком".
- Я искренне желаю спикеру парламента Российской Федеративной Республики господину Лебедеву как можно скорее и эффективнее провести ту санитарную операцию, которую он наметил. Мистер Лебедев, я с вами!
Казалось, вот-вот он перейдет на крик. Это было нормально - Тайлер фонтанировал эмоциями каждый раз, и это было неотъемлемой составляющей его выпусков. Сейчас уровень эмоциональной активности был чуть выше среднего - в таких случаях были слышны нечленораздельные обрывки слов - так соведущая пыталась что-то вставить, дабы чуть охладить своего шефа.
- Кстати насчет ртути, - наконец прорвалась соведущая. - Сообщают, что это не ртуть, а натрий. Еще замеры атмосферы показали отсутствие превышения содержания изотопов.
- Ну то, что это не ртуть, а натрий, все меняет. Можем расходиться по своим делам, - с деланной издевкой ответил Тайлер.
Следующим роликом была видеозапись, сделанная кем-то, находившимся в западной части России. Шаттл с работающим ионным экраном действительно напоминал комету, но больше он все же походил на взлетающую космическую ракету - тот же пузырь из светящегося газа и тонкий хвост позади.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 2.
Ночь, аптечка и луна.
22.10.2120 Местное время 23.30.
Укрепрайон "Корнилово-AMALGAMA FFX75" КАНАР.
Если на прошлой неделе слякоть под ногами замерзала с наступлением темноты, то сейчас пошли теплые ночи и грязь постоянно налипала на ноги, заметно утяжеляя обувь. Еще доконала простуда, никак не принимавшая какого-то более серьезного характера, что открыло бы перед Драговичем возможность пару-тройку дней проваляться в лазарете или просто в тепле.
То тут, то там освещение выхватывало из тьмы клочки перерытого поля и мельтешащих людей. Рычала техника, согнанная, как и люди, со всего региона. Что касается людей, то наконец-то, командование стало массово подтягивать и приезжих, которых мотивировали пока лишь методом убеждения, рассказывая, насколько им самим важно отстоять республику, давшую им убежище.
- Горючее закончится и у нас все остановится, - проговорил неряшливого вида мужичек, являвшийся, насколько знал Драгович, профессиональным строителем.
- Вручную продолжите, - холодно ответил Драгович.
- Не дело это, - с осторожностью в голосе ответил строитель.
- Я знаю, - равнодушно ответил Драгович. - интересно, что по этому поводу сказал бы ОМСДОН? - добавил он.
- Так точно, продолжим вручную, - ответил мужик. - Я просто хочу обратить внимание на тему горючки…
- Этим есть кому заняться, и это не я, - уже чуть более дружелюбно ответил Драгович.
Справа от грунтовки, по которой вдоль грязевых гребней пробирались Драгович и строитель, возились в свете слепящих светильников люди. Рабочие эти разбирали сваленные в кучу деревянные шпалы и волокли их куда-то в темноту.
Внезапно ритмичное гудение кишащего рабочими поля разорвалось какими-то несвязными возгласами и затем чьими-то матерными криками. Все было скрыто от взгляда, так как происходило где-то за отвалом земли, располагавшимся по левую сторону от дороги. Крики и мат все не сходили на нет, как вдруг раздался выстрел и все стихло.
- Твою мать! - произнес мужик.
- Разберутся. Это в воздух кто-то выстрелил скорее всего, - ответил Драгович.
- Да это понятно.
- У вас-то нормально все?
- Да конечно, - развел руками мужик. - Ничего подобного у нас… Интересно, что там все-таки стряслось?
Ответа на свой вопрос мужик не получил, впрочем, как и Драгович - когда длиннющий отвал наконец-то закончился, то на освещенной площадке, разбитой за ним, уже ничего интересного не происходило - только зря с дороги в траву полезли чтобы глянуть.
Бегло осмотрев обустраивавшиеся на северном участке пехотные укрепления, Драгович оставил строителя и его подразделение в покое и направился в городок. Над головой в очередной раз загудел какой-то самолет, скорее всего ПВО сил блока. Силам этим по большому счету не было особого дела до происходившего здесь, на территории "трипл-эс-эф", в течение последних месяцев нарастания напряженности.
- Удивительное все-таки дело, - в очередной раз начал размышлять Драгович. - Большая война идет параллельно с кучей самостоятельных конфликтов, и все как ни в чем ни бывало. Было ли такое в мировой истории, или человечество сходит с ума, и это его конец? А что тогда будет? Через тысячу лет здесь снова поскачут на лошадях новые завоеватели и история начнется заново? Новое развитие? Нет, так уже не получится - нефть мы потратили, а реакторов у людей-дикарей будущего не будет…
Хорошо было бы не размышлять, а поговорить на эту тему с приятелями да с бутылочкой-другой на столе… Впрочем, Драгович от простуды и недомогания и так был словно пьяный без всякого "булькающего".
Пару часов назад он услыхал новость о том, что здание парламента полностью блокировано внутренними войсками, а высотка, в которой располагались несколько министерств теперь не подлежит восстановлению - в здании был проведен штурм. Был ли это фейк, сказать было сложно. Фотографии дымящегося остова небоскреба уже были в доступе, но это были лишь фотографии, даже не видео. В последние дни поток дезинформации, исходивший из столицы приобрел какие-то невероятные масштабы и фантасмагорический характер. Мировые массмедиа также подхватывали это дерьмо, хотя было очевидно, что если бы медиасети захотели произвести добросовестную верификацию и фильтрацию сообщений, то с этой задачей они справились бы.
Вот что было достоверно известно, так это то, как себя успели проявить расквартированные в соседней Новосибирской области ОМСДОНовцы и прочая нечисть. Если поведение отправлявшихся на большой фронт мобилизантов еще имело какое-то объяснение, понимание причин, и даже допущение своего собственного такого же поведения на их месте, то эти, которым не угрожали ужасы большого фронта, выглядели самыми обыкновенными бандитами и вызывали омерзение. Примечательно, что этим они вполне себе подыгрывали мотивации готовящихся к обороне.
Восточнее SSSF Еще один такой же по численности да и морали контингент ОМСДОН был стащен в Красноярский Край. Тем предстояло атаковать правобережных. Отличительной деталью складывавшейся ситуации было то, что противостояние обоих берегов, СФС и КАНАР, на время поутихло. Конечно, маловероятно было, что правобережные и левобережные окажутся в одном окопе, но обычных провокаций с правого берега сейчас точно не должно было быть, как не было с конца лета.
В городке, представлявшем собой два ряда вагончиков-бытовок и несколько палаточных кварталов было оживленно. Здесь всегда было оживленно, и днем и ночью. Кого-то увозили, кого-то привозили. На плацах то и дело очередной офицерюга тарахтел все эти речи, которые должны были по возможности мотивировать не всегда горевших желанием работать вновь прибывших. Или хотя бы припугнуть наказаниями за уклонение и саботаж. Все как обычно.
Многие из гражданских, привлеченных к работам, зачастую не видели в намерениях центральной власти особой угрозы.
"Да, ОМСДОН мерзавцы, но они как придут, так и уйдут, - рассуждали такие. - А если не усердствовать, то уйдут намного быстрее… И противостоянию КАНАР и правого берега придет конец. Даром что ли Харлингтон приезжал?"
- За это мы сражались в пятнадцатом году? - то и дело хрипели и рычали опровергавшие такие тезисы политруки. - Знайте, сегодня мы выстоим, завтра мы уже побеждаем, а после ведущая сила в нашей Россия это мы и никто другой! - такую речь, всегда повторяемую точь-в-точь, Драгович за последнюю неделю слышал уже не один раз.
Когда до первых бытовок городка оставалось метров пятьдесят, Драгович начал разбирать звуки, доносившиеся с одного из утоптанных грунтовых плацев, на котором были выстроены несколько десятков рабочих в одинаковых спецовках.
- Запомните это сейчас, а потом разговор будет другой, - донеслось рычание с плаца. - Теперь вы приравниваетесь к военнослужащим. Вы не на субботничек с водочкой сюда приехали. Взрослые мужики, блин… Кровь в жопе заиграла? Все трое получат по звезде, это в чисто ознакомительных целях. Если что-то подобное повторится…
Голос утонул в грохоте двигателя ползшего неподалеку самосвала. Драгович решил дальше не вслушиваться и прибавил шаг, направляясь к своему вагончику.
В освещенном и в сравнении со слякотной улицей довольно уютном помещении сидел Белобрысый и, поглядывая в оконце, докуривал очередную сигарету.
Помимо Белобрысого в комнатушке находился Мелкий, как его постоянно называли. Появившийся на фортификациях пару дней назад, молодой да ранний ополченец успел отметиться непомерными понтами и постоянными россказнями о своих тактических способностях.
Причем это был тот случай, когда человек сам верит в то, что плетет. Впрочем, так как он этим здорово развлекал, ему это было простительно. Было Мелкому чуть за двадцать, и по своему виду он смахивал скорее на студентишку, чем на человека, которому подходит оружие в руках.
- Видал саботажников? - обратился к Драговичу Мелкий. - Разборку здесь устроили. Я вижу, хлещутся, уже вот-вот лопатами друг друга бить будут. Пацаны смотрят, наверно рассчитывали что те сами успокоятся. А остальные гражданские вообще стоят, как в штаны насрали. Как обычно - "наша хата с краю". Я подхожу, в воздух шмаляю, и все сразу резко успокаиваются.
- Герой, ёба, - вроде как недовольно, но и не без усмешки в голосе процедил Детина, сидевший за столом напротив Белобрысого, - Больше не делай так, все понял?
- Как скажете, но я считаю, что только так и нужно, - невозмутимо продолжил Мелкий, - Вторжение может с часу на час двинуть, а они тут…
- Чего каркаешь! - ожил Белобрысый и постучал по столу.
- Я не каркаю. Просто в боевой обстановке надо прорабатывать любые варианты, - с глубокомысленной интонацией изрек Мелкий и достал телефон.
- Я этот выстрел слышал. А чего они там дрались-то? - спросил Драгович.
- Да двое работали, копали, и вдруг повстречали одного, который когда-то у них большой шишкой был, ну и давай его истреблять, - ответил Белобрысый. - Ничего особенного в общем. Сейчас все трое по ребрам получат и дальше работать пойдут.
- И кого истребляли, тот тоже получит?
- Конечно. Видать, он там, в те времена мудаком был, - ухмыльнулся Белобрысый. - Что теперь, разбираться в этом? Всем раздать да и все.
- Рейтинг Оппенгеймера за неделю упал на три процента, - снова проявил себя Мелкий, что-то смотревший в телефоне. - Это значит, до выборов еще минус шесть процентов, даже чуть больше.
- Да ты задрал! - ответил Белобрысый. - Он все вычисляет, кто победит, - Белобрысый глянул на Драговича и кивнул в сторону Мелкого.
- Пошли уже, - произнес Детина.
- Куда вы собрались? - спросил Драгович.
- Ты тоже с нами пойдешь, - с хитрецой в голосе ответил Белобрысый.
- Чего это?
- А вот, - ответил Мелкий, и полез куда-то в кучу неряшливо сваленных вещей, лежавшую рядом с ним.
- Тыы-дыщ! - мелкий изобразил звук не то выстрела, не то разрыва, и со стуком поставил на ящик бутыль в три четверти литра водки.
- Твою мать, убери, а то будет всем нам "тыы-дыщ", - заворчал Белобрысый.
- Да кто сейчас увидит, разве что зайдет кто резко.
- Вот ты сам на свой вопрос и ответил, - сказал Здоровяк.
- Если уж так, то скажем что нашли, - невозмутимо ответил нашедшийся Мелкий. - Только что привезенные рабочие спрятали в кустах, а мы шли и нашли.
- Дай ему аптечку лучше, - обратился к Мелкому Белобрысый.
Мелкий тут же достал из того же тряпья известную оранжевую коробочку и протянул ее Драговичу.
- Мне этого дерьма не надо, - решительно возразил Драгович.
- Да нормально. Ты-то болеешь, тебе можно. Даже нужно. А то воспаление легких будет - это вообще жопа. - сказал Белобрысый.
Драгович повертел в руках протянутую ему пластиковую аптечку, когда-то так желанную для вымерших наркоманов, так сказать, наркоманов предыдущего поколения.
- В стеклянной пробирке таблетки - от них будешь как трактор тянуть. Еще есть снотворное, - это наоборот, - начал Белобрысый. - Мне знакомый врач, ну он почти врач, рассказал, что нужно вначале энергетическую выпить, а потом часа через три снотворное. Проспишь сутки и будешь здоров.
- Нахрена оно надо! - ответил Драгович, держа перед собой аптечку. - Я лучше вон… - он кивнул в сторону тряпья, куда Мелкий спрятал бутылку. - Горло прогрею и все дела.
- Если все же будет хуже, то пей таблетки, - ответил Белобрысый. - С воспалением здесь, в поле не шутят.
- Только снотворное надо чуть попозже, не сразу с ней, - Здоровяк также кивнул в сторону "ее", то есть припрятанной бутылки. - Подождешь, чтобы алкоголь в организме усвоился, и тогда уже…
- Так и утро наступит, пока все это выжидать. Вы-то днем выспались, а я все это время на ногах был, - высказал очередной довод против затеи Драгович.
- Ну завтра тогда таблетки съешь, - ответил Белобрысый. - Это без разницы, что утром, что вечером. Также заснешь, как в конце дня. У тебя уже глаза красные, Температура наверно, так что лечись.
Послышалось отдаленное стрекотание вертолетных лопастей, которое стало быстро нарастать.
- Что-то новое, - Произнес Драгович, тем временем раздумывая, выглядывать ли на улицу или нет.
- Да, вертолетов тут не было, - ответил Мелкий, уже соскочивший с ящиков и направлявшийся к двери.
Вообще удивительное дело - вертолет это такая штука, которая отчего-то заставляет всех, ну не считая баб, бросать все и пялится на угрожающе ревущую хренотень. Особенно, если по каким-то делам эта хрень зависает на месте.
Драгович хорошо запомнил, как несколько месяцев назад с десяток человек побросали свои дела и четверть часа смотрели на тяжелый вертолет сил Блока, участвовавший в какой-то местной импровизированной тренировке десанта. И такое внимание в войну-то, когда везде и постоянно что-то летает, а то и взрывается.
Хотя сейчас для любопытства была и другая причина, точнее не для любопытства а для опаски: вполне себе могло оказаться, что это был передовой ударный кулак внутренних войск, а тогда… Но если еще подумать, то сразу сделаешь вывод, что вертолеты вторжения давно бы уже засекли - система предупреждения ПВО КАНАР все эти годы активно функционировала, и "поддерживала форму" так что сейчас была не та история со всеми этими внезапными нападениями и началами войн.
- Это Ка-56, это наш, - объявил Мелкий.
- По звуку похоже, - согласился Здоровяк. - На бесполетную зону, значит, теперь насрать.
- Если АВАКС далеко, то вертолет здесь запросто проскочит под уровнем наземных радаров, - возразил Белобрысый.
- Ну вообще да, - согласился Здоровяк. - Ладно, чего ждать, пошли уже, - продолжил он.
Все, включая и Драговича, ожили. Мелкий взял рюкзак, в котором лежала бутыль, может и не одна, и компания двинулась к выходу.
На улице подул слабый, но довольно мерзкий холодный ветерок. Драгович высморкался в кусок разодранной простыни, который он теперь таскал в кармане штанов - это был тот дрянной случай, когда не только горло болело, но и в носу было чувство, как будто неудачно нырнул и набрал воды.
- Против вторжения это нормальная сила, начал Мелкий, - Я про Ка-56.
- У нас их всего три штуки, - возразил Белобрысый.
- Все равно это мощно. Вот предположим, пусть каждый за вылет уничтожит пять бронемашин. Хоть бронемашин, хоть грузовиков…
- Математик, блин, - проворчал Белобрысый. - А у Лебедева ничего из авиации наверно нет. Куда ему! Ну расскажи лучше, кто победит? Харлингтон или Оппенгеймер?
- Сейчас еще достоверно трудно сказать, - ответил Мелкий. - Я склоняюсь к мнению, что Харлингтон.
-Через две недели точно вам скажу, Да? - Съязвил Здоровяк
До выборов в США оставалось около двух недель. С того визита, что был год назад, весь Суперфедерант по оба враждующих берега принялся следить и болеть за Харлингтона, которому здесь уже приписали, будто бы став 68-м президентом США, он в первую очередь займется Суперфедерантом, как еще называли проблемный регион. Регион России. России, объявившей в четырнадцатом году политику демарша Блоку. Блоку Западных Наций, воевавшему с Азиатским Блоком в "Большой Войне", как ее называли. Или просто в Войне. Писали о ней всегда с большой буквы и было понятно где просто война как явление а где эта Война.
Войне предшествовала Предвойна, из-за долбанной Индонезии. Это было в сто седьмом, когда Драгович был еще школьником.
На фоне таких масштабов то, что сейчас происходило в "трипл-эс-эф", то есть "тройном-эс-эф" было где-то на третьей же полосе новостей для самого Харлингтона, срубившего себе очков на урегулировании ситуации вокруг Суперфедеранта.
Для общемирового обывателя все эти выяснения отношений SSSF с центральной властью, с Новым Кронштадтом, российской столицей военного времени, вообще терялись, как отдельный листок в листопаде. Даже для россиян куда более болезненным вопросом было противостояние правительства и парламента.
Из-за него-то, из-за этого общероссийского политического кризиса, Лебедев, развязав себе руки в ходе столичной конфронтации, решился разобраться заодно и с неуступчивым регионом. И конечно же, получить какие-то свои политические выгоды. Когда же они нажрутся-то своих выгод?
Если Харлингтон победит, то Кронштадт отвалит в тот же день, - продолжил свою болтовню Мелкий. - А он победит…
Внезапно краем глаза Драгович заметил какое-то зарево к востоку. Свечение неторопливо разгоралось.
- Это еще что такое?! - воскликнул Мелкий.
- Похоже на шаттл, - проговорил Драгович.
- Нет, для шаттла такое слишком ярко, - ответил Мелкий. - Я за ними наблюдал. Вообще это и не прилет.
- Правда, - задумчиво произнес Здоровяк. - Для шаттла слишком мощно.
Тем временем над горизонтом стал подниматься белый чуть мерцающий огонек.
- Да, я тоже так подумал. Я подумал что слишком мощно, - продолжил тараторить Мелкий, как и все остальные, разглядевший огонек и убедившийся, что это ни какая не боеголовка, а что-то взлетает. - Вначале первая мысль была, что это прилетело что-то, но потом я понял, что это взлет шаттла. Я понял это еще до того, как он показался. Свечение ровное и плавно нарастающее.
- А ведь от шаттлов не такое свечение, - произнес Белобрысый. - Оно обычно желтоватое, а здесь цвет как от электросварки, только излучает равномерно.
Теперь уже светилось далекое слоистое облако, над которым рвался вверх космический аппарат.
Все четверо сбавили шаг, остановились и уставились на восток. Огонек пропал в далеких облачных полосках, растянувшихся над горизонтом.
- Сколько до ракетодрома? - произнес Мелкий. - Километров сто?
- Чуть больше даже, километров сто двадцать, - ответил Детина. Я думал, ты это лучше знаешь. Ты же крутой.
Чуть выше сиявшего облака и более ближней завесы явно виднелся просвет с мерцавшими звездами. Было очевидно, что стартующий аппарат вскоре попадет в зону видимости. Все четверо теперь этого и ожидали.
- Какой-то мощный, - пробормотал Белобрысый.
- Вроде говорили, что на той неделе что-то подобное было, скорее всего, он и приземлялся, - ответил Детина.
Наконец, над облаком показался довольно яркий огонек, светивший все тем же белым светом, больше напоминавшим застывший электрический разряд, чем ракетный двигатель.
Потом стал виден конус бившего в сторону земли света - на больших высотах, уже не доступных обычной авиации, ракетный двигатель превращается в подобие фонаря, свет от которого без труда пробивается сквозь раскаленные но прозрачные разреженные выхлопные газы. Это давно уже усвоил каждый.
И то, что эти газы формируют что-то похожее на стоящий торчком дирижабль или вытянутый пузырь, который потом часами опадает в нижние слои атмосферы, тоже все знали.
Здесь что-то подобное также имело место, но очертания светового конуса от "фонаря" были куда четче, а сам свет ярче.
- Ядерный двигатель, - произнес Мелкий
- Что-то про стартовые ядерные двигатели я не слышал, - ответил Белобрысый. - Хотя кто его знает. Не хватало нам разного говна, так решили еще подзасрать.
- То что он не обычный, это точно, - проговорил Здоровяк.
- Да вы что, не слышали? У нас были звездолеты, проекты звездолетов с ядерным плазменным двигателем.
- Пламенный плазменный ядреный, - задумчиво проговорил Белобрысый. - Если этот аппарат какой-то особенный, может даже супероружие сезона, а сейчас он улетел… Лучше бы он стоял на ракетодроме - Лебедеву не позволят вторгнуться, если это будет угрожать какому-то супершаттлу. Да и обычным шаттлам тоже. Давай, лети обратно, - проговорил Белобрысый, глядя в сторону взлетавшего корабля.
Тем временем огонек двигал вверх, причем все энергичнее. Обычно космические аппараты не летят куда-то вертикально вверх, а выруливают как-то параллельно земной поверхности. Это сейчас и происходило. Судя по всему, аппарат вознамерился пройти почти над наблюдателями. Высота при этом была бы уже космическая. Аппарат, двигавшийся, что было нетипично, к западу, против вращения Земли, готовился покрасоваться в самом зените.
Однако дальнейшему наблюдению помешали низкие облака, скрывавшие большую часть неба. Зарево давно уже сошло на нет, а огонек затерялся в темной пелене.
- Ладно, пошли, - произнес Белобрысый, - Шоу окончилось.
Все молча согласились и зашагали дальше. Вдруг Драгович почувствовал, как завибрировал телефон. Еще один аппарат, кажется, у Белобрысого, издал прерывистый сигнал.
- Воздушная тревога, общерегиональная - произнес Мелкий, доставая свой телефон.
- Давно не было, - ответил Детина с сарказмом, подразумевая как раз, что такая была недавно.
Все зашагали дальше. Вряд ли азиатский блок стал бы хоть как-то проявлять интерес к той возне, что происходила на поле, да вообще к таким домашним делам западных наций, как события в регионе "трипл-эс-эф".
На поле вообще ничего не изменилось - никакой системы оповещения в виде сирен не было - с задачей прекрасно справлялись телефоны, да и у офицеров была армейская связь. Отсутствие каких-либо изменений в характере размеренной работы тоже имело свое объяснение - местность вдали от значимых городов, да еще и с укреплениями, пусть и строящимися - это куда безопаснее чем где-либо. Конечно все это относилось к вопросу атаки со стороны Азиатского Блока. ОМСДОНы Лебедева - это другая история, но их движения тоже отслеживались, так что вытворять здесь черт знает что им никто не позволил бы. Там ракетодром, тут терминал, а еще радары, в том числе и "Аманда" все блоковское. Особо вторгающимся было не разгуляться.
Телефоны вновь разразились какими-то предупреждениями.
- Теперь нелокализованная ядерная тревога, - без особых эмоций объявил Детина. Становилось все очевиднее что Лебедев и его банды были ни при чем.
- Из-за шаттла, - предположил Белобрысый.
- Похоже, - согласился Мелкий.
- Только как-то быстро "чинки" отреагировали на наш шаттл, - засомневался Драгович. - С орбиты что ли хотят бить? И куда? В неостывшую взлетную площадку?
Где-то в западном направлении на горизонте начало полыхать. Привычное мерцающее зарево говорило о старте противоракеты, потом еще одной. Старты осуществлялись с замечательных объектов Блока, которые, как и прилегавшие к ним квадратные километры охраняемой блоковскими же подразделениями территории, должны были служить препятствиями для маневров сил вторжения, то есть для Лебедевских ОМСДОНов.
Шум работы на поле стал стихать - все были научены жизненным опытом и знали, что за такими пусками могут последовать всевозможные ядерные спецэффекты, от вспышек на орбитальных высотах до взрывов в атмосфере. Огромные суперрадары AEX AMANDA с приданными им лазерами были способны так четко определять траектории и отсеивать ложные цели, что селективных взрывов в большинстве случаев не требовалось, но раз на раз не приходился. Впрочем, облака, мешавшие лазерам-селекторам, в данном случае выступали и определенными "друзьями" затаившихся людей. Облака были способны минимизировать вспышку.
- Очки у кого-нибудь есть? - задал почти риторический вопрос Детина.
Все молча продолжили путь, уставившись под ноги.
Послышался мерный гул самолета. Больше ничего такого не последовало. Никаких вспышек или пусков - исходи гул от самолета ПВО и начни тот стрельбу - грохот срывающихся в бешеный полет ракет было бы слышно на куда большей дальности чем сам этот самолет. Может это и был самолет ПВО но никаких действий он пока не предпринимал.
Терминал, выпустивший две противоракеты, располагался несколько дальше, и их грохоту, прошедшему десятки километров и значительно ослабленному, еще только предстояло пройтись над полем.
Впереди показалась группа из бытовок-вагончиков, к которой все и направлялись.
В вагончике, куда все зашли, Драгович собственно и ночевал. Тут была газовая печка и кухонные принадлежности виде помятой алюминиевой кастрюльки, кружки и пакета для всего остального.
Драгович в очередной раз достал клок простыни, высморкался и сматерился.
- Тебе в баню надо, только нормальную, чтобы с веником попариться, потом накатить, - начал Мелкий.
- И потом походить по улице и все, - возразил Белобрысый. - Это хорошо когда ты дома, когда у тебя тепло и сухо, и тебе не надо никуда. И то у меня после такого не проходило никогда ничего. Это все болтовня. Таблетки пей и весь день спи, никто и не заметит. Если что скажем как есть, что доктор антибиотики свои бесполезные прописал, и они тебе не помогли. А еще врач…
- Так что спи спокойно, - продолжил мысль Драгович и сложил руки на груди, как покойник
Все заржали.
- Так мы же пьем или что? - продолжил Драгович. - Таблетки-то на завтра тогда? С водкой-то не желательно.
- Энергетические можно и так, - ответил Детина, - снотворное не желательно, а эти можно. Подзарядишься сразу. Шахтеры вон их пили по несколько дней в неделю. И подбухивали при этом. Полезного мало, но сравни - или они регулярно, или ты один раз. И не волнуйся, на них так быстро не подсядешь.
- Вообще логично, - добавил Мелкий, - я сам пробовал. Сильная вещь, причем никаких там глюков или чего-то такого. Чистый ум, просто энергии выше крыши. Потом, правда совершенная жопа, до толчка кое как доползаешь, но это если их без всего остального принимать. Ты сутки, ну может чуть меньше проспишь, и все выровняется, организм восстановится и встанешь как огурчик. И ангина твоя во сне пройдет.
- А как тогда шахтеры их пили, если до толчка не доползешь потом? - Спросил Драгович.
- Так если энергия заканчивается, они следующую пили, - ответил Детина.
- А спать?
- Одно другому не мешает, особенно если правильно сочетать с другими. Все предусмотрено. А потом перед выходными пили еще какие-то, вот хотя бы снотворное, и все нейтрализовывалось. Выходной они спали и восстанавливались.
- Хрень какая-то. В выходные других дел много… отдыхать.
- Так они зарабатывали - ого! - ответил Детина и поднял взгляд к потолку.
Драгович за год с лишним пребывания в SSSF не раз уже обсуждал ту хрень которую когда-то вытворяли здешние шахтеры, или с ними вытворяли. Обсуждал он это с разными людьми, выслушал, так сказать, разные точки зрения, так что продолжать эту тему, которая теперь коснулась непосредственно его самого, не стал - до того все проговорил.
- Каша с тушенкой есть, - объявил Драгович и указал на картонную коробку, стоявшую в уголке, где помимо этого стояли трехлитровый баллон и печка.
Оказалось, что баллон сдох - Драгович только сейчас вспомнил, что он уже с утра еле давал газ. Всего-то нужно было сбегать в домик-склад и притащить новый.
На улице все так же дул холодный сырой ветер. Иногда казалось, что он приносил редкие мелкие дождевые капли. Глаза слезились, в носу свербило, словно туда попала уже не только вода, но и какой-то особо дрянной песок.
- Все, меня это достало, - объявил Драгович, зайдя в домик и поставив баллон на стол. - Что если закапать водку в нос?
- Человек тридцать лет прожил, а такую чушь несет, - Объявил Белобрысый. - А все почему? В теплых краях прожил!
- Ты чего, не простывал никогда что ли? - Спросил Мелкий.
- Простывал, но не так, - ответил Драгович, в который раз скрыв пол-лица в белом обрывке, - Я тут больше года, не первый месяц. Но такой ветер и сырость мне еще никогда так не помогали окончательно охренеть.
- Пей таблетку и не страдай, - посоветовал Детина.
- Пей, пей, чего откладывать, - добавил Белобрысый.
- Ладно, чего уж, - произнес Драгович и достал из кармана коробочку, открыл ее, и перед ним раскрылся целый арсенал из десятка с лишним стеклянных и пластиковых трубочек-пробирок с уложенными в них рядами белых таблеток. Еще с крышки слетел сложенный в несколько раз тонкий листок, очевидно с инструкцией по применению.
- Вот видишь, новье какое, - сказал Белобрысый. - Даже мануал на месте. Клади все на стол, сейчас разберемся что пить.
- Разберемся значит? - Изображая недоверие в голосе ответил Драгович.
- Нечего там разбираться, - ответил Детина. - Стеклянная колба с двумя полосами или круглыми пятнами… это без разницы. Одно белое, другое синее.
- Эта? - Спросил Драгович, потянувший нужную пробирку из обхватывавшего ее держателя. - Да, правильно, эта, - ответили в один голос Мелкий и Белобрысый, после того как разглядели зажатую пальцами склянку.
- Точно?
- Да точно, - ответил Детина.
Видя такое единодушие, Драгович решил не вычитывать что-то в похрустывающей бумажке мануала и сдвинул пластиковую пробку.
Минут через пять ломота в суставах стала отступать, и одновременно с этим Драгович заметил, что раздражающие ощущения в носу и горле исчезли.
Остальные в это время возились с чаем и притащенными консервами.
Драгович встал и походил взад-вперед.
- А вправду помогло, - объявил он. - И насморк прошел. Ну дела!
- Сосуды наверно расширились, - предположил Мелкий, - Или наоборот сузились.
- Или дело вообще не в сосудах, - продолжил, изображая серьезность Белобрысый, взявший за норму подтрунивать над невозмутимым Мелким.
Все заржали.
Тем не менее, кое-какие незначительные побочные действия все же проявили себя. Впрочем, трудно было судить, были ли это побочные эффекты, или же дело было в никуда не исчезнувшей инфекции. После пары стопок Драгович почувствовал, что накуренный воздух комнаты оказывает на него омерзительное и тошнотворное воздействие. И вообще в помещении было слишком душно и смрадно даже без всякого табачного дыма.
- А-а, это бывает такая хрень, - объявил Мелкий. - Еще может показаться, что слишком жарко или наоборот холодно. Это пройдет.
- У меня такое чувство, будто хорошо напился, а не пьяный.
- Так ты и не будешь пьяный, - ответил Белобрысый. - Ты толком и не выпил. Может, чувство, как будто траванулся?
- Точно.
- Так выйди и подыши, - предложил Детина. - Только не расстегивайся. Просто свежим воздухом медленно подыши. Может быть блеванешь, хотя не должен. Просто спокойно посиди или пройдись. За пять минут управишься.
Драгович обулся в резиновые шлепанцы, даром что летние, зато сухие, и двинулся к выходу.
"Будешь чувствовать себя нормально, но может блеванешь," - мысленно и с раздражением воспроизвел он ключевые моменты разговора.
На улице и вправду стало легче, да не просто легче а хорошо, учитывая простудное самочувствие в течение дня. По ощущениям не помешало бы расстегнуться а то и вообще снять куртку и размяться, но Драгович и не думал подобного вытворять - никаких таких эмоциональных порывов в отличие от опьяненного соответствующим количеством алкоголя сознания и в помине не было.
Судя по всему, дьявольский препарат угробивший за долгие годы целую армию работяг и вправду никак не влиял на ясность рассудка. Правильно, он не должен был мешать работать. Вот и сейчас Драгович всего лишь испытывал то чувство, будто он сейчас только что встал навстречу вполне комфортному летнему утру, как следует выспавшись. Это, конечно приподнимало настроение но не больше чем сухая обувь и одежда взамен холодной и вымокшей.
Драгович представлял себе какую бы то ни было "дурь" совсем не так. Впрочем, по своему назначению это и не была "дурь" как таковая, а всего лишь фармпрепарат. Учитывая то, какие штуки были разрешены к свободной продаже в годы войны, препарат отдельного разговора не стоил.
Постояв несколько минут на воздухе Драгович направился обратно. Вернувшись к приятелям, он к своему разочарованию обнаружил, что отвращение к привычному ранее табачному запаху так и не исчезло. Вид стакана, наполняемого водкой также вызвал чувство подкатывающейся к горлу дурноты.
- Странное дело, - объявил он, - На улице чувствую себя нормально, даже на все сто, а здесь дышать не могу и на стакан смотреть тошно. Этими таблетками что, заодно от выпивки и курева отучали?
- Да вроде нет, - озадаченно ответил Белобрысый, - Если бы да, то они бы ценились за это, но я такого не слышал.
Остальные тоже не слышали о таком свойстве скандальной фармацевтики.
- Допивайте без меня, - сказал Драгович. - Я еще пойду на улицу, только говнотопы получше одену, - он полез под деревянную скамейку, где помимо всего прочего валялись драные, но зато сухие ботинки.
- Уверен, что пить не будешь? - уточнил Белобрысый.
- На все сто уверен. Допивайте. Чего там с тревогой? Сообщили чего-то уточняющее?
Никаких сообщений никто не получал, хотя можно было и не спрашивать. У Драговича самого при себе был телефон. Связь здесь работала прекрасно, благодаря чему по дороге все четверо получили свои воздушные и ядерные предупреждения практически одновременно.
На улице вновь стало хорошо. Поначалу Драговичу показалось, что у него обострилось обоняние, но нет, - запах осенней ночи, травы и листвы был все таким же едва уловимым. Драгович обошел группу домиков, и его взгляду открылась площадка, изрытая глубокими котлованами - в самом неглубоком месте метров в пять. Там обустраивались двух - а то и трехуровневые укрытия из железнодорожных контейнеров, составленных в галереи. Над площадкой возвышалась антенная мачта метров тридцать в высоту, которую в данном случае использовали как осветительную.
- Какое же дерьмо начнется, если силы вторжения сюда все-таки двинут? - начал размышлять он. - Для обычных мотострелков это верная смерть, и они не могут об этом не знать. Без серьезной авиации никак. Но не может же Лебедев положить болт на безопасность объектов Блока, на безопасность ракетодрома, шаттлов, и задействовать тяжелую авиацию а не штурмовички. Или может?
- Вообще Оппенгеймер за свои любимые шаттлы Лебедеву лично порвет пасть, а потом и жопу… Хорошо бы, он сделал это заблаговременно. Национальные силы, как и армии других стран намертво встроены в единую систему, такую тыловую UCE, и это не позволит Лебедеву вытворять что он вздумает - больная политическая воля обломается об военный механизм. Это вроде бы уже предотвращало серьезные кровопролития в тылу, в Ирландии и даже в Южной Америке.
- Все же есть вероятность того, что Лебедевцы будут бить крылатыми ракетами. Может обычными, а может и тяжелыми, в которых суббоеприпасов спрятано на целый арсенал бомбардировщика. А куда имеет смысл бить ракетами? В города с их предприятиями? Нет, на первом этапе нет смысла - Ополоумевший спикер наверняка рассчитывает, что все сдадутся. К тому же это слишком даже для Лебедева.
- Тогда куда? Может быть сюда? Распахать все поле и другие укрепрайоны и снять угрозу для мотострелков? А те уже двинут в города и поселки? - Многочисленные поселки ведь по большей части беззащитны.
Драгович выдохнул. Пара от дыхания не было видно - сырость сыростью, но по меркам времени года было тепло.
- Неизвестно о чем там думает командование республики, - продолжил размышлять он. - Но обычные люди от обсуждения такого варианта отмахиваются, полагая что для Лебедевцев это было бы слишком дерзко - последуют ответные действия уже со стороны Большого Командования Блока. И все же почему они, мы уверены, что Лебедевцы обязательно ограничатся наземным вторжением и легкой штурмовой авиацией, противостоять которой мы умеем?
Драгович чуть постоял, задумчиво глядя на уходящие под свеженасыпанный грунт галереи и направился обратно.
С противоположной стороны, с той, на которую и выходила дверь бытовки, была плавно уходившая вниз поляна и лог, заросший невысокими деревцами, вроде ивами и кленами. Обычно в таких низинах если не болота, то непролазные заросли, но в низину шла вполне четко обозначенная тропинка. Менее чем в километре роща заканчивалась и начиналось другое поле, на котором также шла работа под развешанными на мачтах огнями.
Все же было довольно-таки досадно - чуть более года назад Драговичу удалось окольными путями, в том числе и через частично оккупированный Азиатским Блоком Казахстан пробраться сюда, в Суперфедерант. Здесь никакая мобилизация на большую войну никому не угрожала. Россия со своим демаршем, который она объявила после катастрофы 14-го года все же выдавала дезертиров и уклонистов, а вот SSSF нет. И вот теперь война, пусть не та Большая Война, но все же война, хоть и в другом своем проявлении, снова наступает на пятки. Какая же она тварь…
Драгович остановился у начала склона и принялся вглядываться в темноту рощи, лежавшей внизу.
- Какая же она тварь, эта война. Чего ей надо-то? Древние люди придумывали что есть бог войны - мощный и накаченный мужик с крутым нравом и в сверкающих доспехах. Нихрена они не понимали эти придурки, оборачивавшиеся простынями. Не так он должен выглядеть. Выглядит он как на плакате, на котором офицер СФС нарисован.
В памяти, Драговича всплыл не раз виданный рисунок, изображавший правобережного военного - жирный, мордатый свиноподобный болван с выпирающим жирным затылком и свиными же глазками, выглядывавшими из-под козырька фуражки не то советской не то последующей такой же поругаемой "старой" армии. Ноги громилы, на которые были натянуты зеленые чуть обоссанные брюки с расстегнутой молнией, топтали груду руин и костей, а на заднем фоне чернели охваченные огнем остовы разрушенных зданий. Выглядело в целом забавно и броско, как и большинство здешней агитации, но сейчас отчего-то Драговичу было не весело.
- Вот так бог войны должен выглядеть, - с нарастающим раздражением рассуждал Драгович. - А все же, если эти укрепления будут утюжить, то не будет ли разумным укрыться в той роще?
Он прекрасно знал, что ракетные боеприпасы и суббоеприпасы в подавляющем большинстве своем наводятся - давно уже никто не занимался расточительством, разбрасывая металл, чипы, механизмы и взрывчатку куда попало, когда каждый удачно отправленный килограмм это минус блиндаж, солдат или машина противника. Следовательно, бомбить эту облетевшую зеленку никто не будет - Лебедевцам очень сильно мешают укрепления, а не теоретические партизаны в зеленке. Сколько понадобится времени, чтобы углубиться на сотню метров в заросли?
Разумеется, Драгович не собирался бежать стометровку по пересеченной местности, но вот тропинка… Почему бы не оценить ее качество и не "добавить в свою карту" такой вот путь эвакуации? Заодно и пройтись. К тому же не лишне будет рассказать остальным приятелям о своих соображениях.
Тропинка оказалась намного лучше, чем ожидалось. Оно было и понятно, машины по ней не ездили и грязь не месили. Драгович оглянулся. Позади, на возвышенности, темнели силуэты домиков, над которыми высилась мачта с прикрепленной к ней осветительной "колбасой". Так прозвали поддуваемую изнутри воздухом трубу-рукав из плотной ткани, внутри которой были протянуты светодиодные ленты. Такая штука светила ярко, но при этом не слепила.
Драгович повернулся и направился дальше. Вдруг на самой границе рощи показалось какое-то движение, правильнее было бы сказать чье-то присутствие.
-Кого еще это сюда потащило? - с раздражением подумал Драгович.
Ему как-то явно представилось, что ему-то можно - он выпивал с друзьями и проветриться пошел. А работяги-то что? Они работать должны, чего их зря сюда привезли? Начальству тоже нехрен делать в этой роще… Окажется гражданский, надо будет построже… Окажется вышестоящий офицер, надо будет сказать, что понадобилось на объект по ту сторону. Как раз: типа понадобилось, а тут тропинка…
По мере приближения, очертания человеческой фигуры стали вырисовываться все четче… Драгович достал лежавший в кармане монокуляр - ходить с фонарем его отучили еще в первые недели после прибытия.
- Вот это да! Мадам, а вы что тут делаете? - с некоторой строгостью в голосе произнес Драгович.
Удивительным образом это оказалась Халдорис Ландскрихт.
- Вы слышали, что Шаттл угнали? - вместо ответа на вопрос начала Мадам.
- С шаттлом потом разберемся. Что вы здесь делаете?
- А мне что, тут запрещено находиться?
- Вы сами прекрасно понимаете, насколько ваше присутствие здесь странно. Вас, ваше СБСЕ что, отказались эвакуировать перед вторжением, и вы решили самостоятельно скрыться?
- Кто бы спрашивал!
Вообще сейчас ему не хотелось на нее наезжать, но она явно провоцировала. Еще у Драговича было стойкое ощущение того, что он сделал что-то не то. Не в смысле что-то плохое, а в том смысле, что во всех этих странностях есть какая-то вполне очевидная причина, и причиной этой было что-то, что он и сделал, только что? Сто грамм водки выпил что ли? От этого даже глаза не остекленели.
- Я просто не ожидал вас тут увидеть, Мадам. Да еще и без группы. Где все ваши? - Строго проговорил Драгович, пряча монокуляр в карман.
Несмотря на то, что дело происходило ночью, какой-то непроницаемой темноты не было. Мало того что светила близлежащая мачта, так еще и свет от остальных светильников в определенной мере отражался от облаков, от этого словно светивших едва заметным светом, делавшим их куда светлее чистого ночного неба. Такое бывает в городах. Как бы то ни было, тропинку и Ландскрихт было видно.

- Да, верно, группы нет никакой, - ответила на недоуменный вопрос Ландскрихт. - Да вы не переживайте, я одна справляюсь не плохо.
- С чем? Вы что, приехали проверять, не устроили ли мы тут рабство? - ухмыльнулся чуть расслабившийся Драгович. - Что вы думаете по поводу вторжения Лебедевцев? Я, как и остальные, считаю что это серьезная угроза. Что у вас по этому поводу говорят?
- Давайте Лебедевцев потом обсудим, - ответила Ландскрихт. - Я вам кое-что показать хочу.
-Что вы хотите показать?
- Одно очень занимательное природное явление, идите за мной, - она развернулась и двинулась по направлению к роще.
- Итак, Мадам, хочу вас предупредить, - отчеканил вставший в стойку Драгович. - Все это выглядит подозрительно. Я имею ввиду ваше появление, Лесопосадка со всех сторон окружена строительными площадками. На площадках полно рабочих. На площадках полно военнослужащих. Если вы содействуете укрывающимся саботажникам или диверсантам, то они уже окружены и обречены. У меня оружие и вы это знаете.
Ландскрихт изящно развернулась и предстала перед Драговичем с поднятыми к верху руками, зачем-то двигая пальцами в черных перчатках.
- Ну какие там диверсанты? Я вам что, угроза что ли, - произнесла она со своим акцентом, после чего ее лицо изобразило досаду.
- Мадам, скажите словами, что вы хотите показать! Мне не нужны сюрпризы и я не хочу делать wow, не ужели вам это непонятно?
- Хорошо, как хотите. Объясню. Оглянитесь назад и вы увидите вашу стройку. Я от вас далеко, и сзади на вас не нападу. А пройдете за мной, и никакой стройки вы не увидите, зато увидите луну.
- Это все? Чудо-то какое, луну увидеть, хотя какая сейчас луна, вы на погоду посмотрите. Хорошо, гляну я сейчас на стройку…
Драгович сошел с тропинки, встал боком к Ландскрихт, так чтобы ему было достаточно лишь голову повернуть. Вдруг она действительно что-то задумала.
На возвышенности ожидаемо темнели силуэты домиков с нависшей над ними мачтой. Небо было закрыто тяжеловесными осенними облаками, так что будь в том направлении луна, видно бы ее не было.
- Ну вот, Мадам, я посмотрел. Бытовки, мачта и колбаса на мачте.
- Колбаса? - Весело переспросила Ландскрихт.
- Осветительная штука. Ее так называют.
- Буду знать. Ну что, пойдемте?
Драгович наконец-то согласился и двинулся вперед за Ландскрихт. Тропинка завела в заросли, сплошь состоявшие из голых кленовых прутьев и голых же веток принадлежавших каким-то другим деревьям. Вся листва уже давно облетела. Тропинка сделала несколько поворотов туда-сюда, но в целом направление выдерживалось.
Ландскрихт, шагавшая впереди была одета в плотное серое пальто. На поясе болтался пропуск-планшет - такие носили СБСЕшники, или, как их еще называли, интервенты.
- Уже можно посмотреть, - объявила Ландскрихт и уж только затем обернулась и сбавила шаг.
- Как скажете, мадам, - без особого энтузиазма ответил Драгович, встал боком и повернул голову назад.
- В том направлении, где должна была торчать мачта с колбасой, висела полная луна. Небо было чистое, звездное.
- Я что-то не пойму, - проговорил Драгович. - Состояние погоды… На небе звезды… где облака?
- А еще и луна, - ответила Ландскрихт.
- Да дело не столько в луне, она могла выглянуть… - озадаченно продолжил рассуждать вслух Драгович.
- Обратно идем? - тут же предложила Ландскрихт.
- О'кей, идем обратно, - согласился Драгович.
Здесь ветки были освещены белым лунным светом, но потом ожидаемо свет пропал - его затеняла возвышенность - луна висела довольно низко над горизонтом, к тому же тропинка несколько раз чуть ныряла вниз на полметра - метр, после чего вновь выныривала.
Показался очередной поворот, и вот уже они оказались у выхода из рощи. Тропинка вела к возвышенности с бытовками и мачтой. Никакой луны не было, да и быть не могло - одна лишь плотная облачность и никаких звезд.
- Так, я не понял, Луна где? - скорее с раздражением, чем с недоумением проговорил Драгович куда-то в темноту.
- Очевидно, что луна там, - весело ответила Ландскрихт, указывая рукой на рощу.
- Вот, мадам, вы не понимаете что вы сейчас сами сказали, - усмехнулся Драгович. - Луна была там, - он махнул рукой в сторону мачты, - а там куда вы показали мы ее наблюдали.
- Там нам светила луна, а здесь ваша мачта, - ответила Ландскрихт. - А вообще действительно, вы правы. Еще посмотрим?
- Да, посмотрим еще раз, может мы все-таки разберемся.
Он снова двинулся за Ландскрихт, зашагавшей к роще. Вообще было такое чувство, что из пазла в его мозгу кто-то достал один фрагмент, и вот теперь он, Драгович, нихрена не может понять.
Вновь тропинка нырнула в ветки и прутья, пробежала спуски-подъемы, повороты, и вот на ветвях показался белый лунный свет.
Снова на месте ожидаемой колбасы и облаков была луна и звезды.
- Оптическая иллюзия какая-то, - выдохнул Драгович.
Ландскрихт усмехнулась.
- Я не знаю как это назвать, - задумчиво пробормотал в ответ Драгович.
- Может дальше пройдем, - предложила Ландскрихт, - Здесь не так уж и далеко.
Драгович согласился и зашагал за Ландскрихт. Предположения о затаившихся в роще саботажниках он теперь уже не рассматривал - здесь происходила какая-то настоящая чертовщина, имевшая мало общего с повседневными делами.
- Я все-таки никак не возьму в толк, что происходит, - снова начал Драгович.
- Сейчас посмотрим и во всем разберемся, - ответила Ландскрихт.
- А ваших не эвакуируют?
- Нет, не эвакуируют. Эта энергостанция сама по себе крепость что надо. Не будет же Лебедев штурмовать все подряд.
- Только сейчас Драгович заметил еще одну странность - раньше Ландскрихт при малейшей возможности всегда отвечала на английском, а русскоязычную или какую-либо чужую для себя еще речь прослушивала через онлайн переводчик и соответственно через наушник. По-русски она понимала и иногда что-то выговаривала. Был ли у нее сейчас переводчик было не главное - сейчас она разговаривала, то есть отвечала на русском куда более свободно, чем раньше, хотя говорила по-прежнему с акцентом.
- Вы по-русски с каждым разом все лучше говорите. Скоро наверно лучше меня сможете.
- Вы тоже хорошо, - ответила Ландскрихт. - Чувствуете, холоднее стало?
Под ногами и правда теперь была застывшая в камень земля, а трава поблескивала инеем.
- Это из-за того, что в низине что ли холоднее? - задумался вслух Драгович, - Хотя после луны это особо не удивляет.
- Смотрите, куда мы вышли, - объявила Ландскрихт, явно заторопившаяся к темноте впереди.
Тропинка вышла на поле, на котором не было ни души. Следов работ тоже не было, ни единого. Трава сплошь была покрыта поблескивающим в свете низко висящей луны инеем, а над головой распростерлось темное, холодное и чарующее звездное небо.
- Такого не может быть, - как-то сокрушенно пробормотал Драгович. - Что происходит? У вас есть какие-то предположения?
Ландскрихт стояла, заложив обе руки за спину. Вид у нее был торжествующий.
- А вы идти не хотели. У меня не предположения - я вам объясню, ваше дело не спорить. Мы сейчас на другой Земле. Про параллельные миры слышали? Знаете же? Ну вот, это оно и есть.
- Хху сее, - пробормотал Драгович и тут же извинился.
- Да! - часто кивнула несколько раз Ландскрихт. А вы говорили "wow" не будет. Удивляет, правда?
- Еще бы, - ответил Драгович. А тут что, Драконы, эльфы и другое такое?
- Разочарую, но нет. Даже страны почти все те же. Говорят, что природа любит повторяться, так это вот еще один пример.
- А война здесь тоже идет?
- Сейчас нет.
- Здорово-то как.
Вдали что-то гудело, не то автомагистраль не то железная дорога. Ни того ни другого поблизости было быть не должно, к тому же какая автомагистраль будет так шуметь в комендантский час?
- Глянем на них? На здешних? - с надеждой в голосе предложил Драгович.
- Идти пешком далеко, и это самая очевидная причина, - ответила Ландскрихт. - Да вы не переживайте, потом еще вам покажу, а сейчас давайте пойдем обратно.
- Может такое потрясающее открытие как-то поможет нашим армиям, - Драгович проделал порастерявший популярность жест, положив левый кулак на грудь, и сделав пальцами поднятой правой руки знак "V", - Ну вот это, и все такое…
- Еще будут идеи? - изображая раздражение ответила Ландскрихт.
- Да нет, не будет, - ответил Драгович, чувствуя что на душе становится как-то тоскливо.
Было отчего - такое многообещающее шоу и таинственная встреча с чем-то сверхъестественным может закончиться ничем. Драговичу отчего-то еще там, в роще пришла в голову мысль, что это не Ландскрихт вовсе, а какой-то потусторонний или инопланетный разум, возможно призрак. Потом она исчезнет, и Драгович не сможет никак использовать свое открытие, никак похвастаться. А настоящая Халдорис Ландскрихт из СБСЕ сейчас наверно пакует чемоданы, или сидит со всеми остальными в убежище под комплексом этой их недостроенной энергостанции.
- Идемте уже обратно, - несколько настойчиво повторила Ландскрихт, подошла и взяла его за рукав. - Вас наверно потеряют.
Драгович не стал возражать и двинулся обратно.
- Заколдованный лес какой-то получается, - задумчиво произнес он.
- В каком-то смысле да, - ответила Ландскрихт. - Вообще вся эта область пространства это своего рода заколдованный лес, ну образно выражаясь. Видите звезды над головой? Ковш, Орион, Корону, - эти звезды не в параллельных мирах, они и тут и там одинаковые, а ваша область пространства выглядит оттуда как темная туманность. И если оттуда полететь, то навигация не будет правильно работать.
- А если кто-то по тропинке пойдет, он ведь потеряется?
- Забавно что вы это спросили. Перешли от астронавигации к тропинкам. Хотя вопрос разумный. Если кто-то пойдет, то сюда он не попадет, а выйдет на вашу стройку, ну на ваши противоположные траншеи, это уж откуда пойдет. У него будет все как обычно.
- А как это работает тогда?
- Вот так и работает. Никаких там порталов и никаких спецэффектов вроде… ну как в фильмах любят… Сами понимаете про что я.
- Да, действительно, ничего такого.
- Фильм один местный есть, советский, вы может видели? Какие-то инопланетяне на земле, на нескольких территориях, устроили черт знает что, а люди исследовали, потом сталкеры туда забирались…
Дальнейший разговор пошел и про фильм и про фантастику. В который раз Драгович доказывал заносчивой и одновременно простодушной иностранке, что та ничего не понимает в российской ментальности, в глубокой философской теме, и что ей не следовало бы навешивать на непонятную ей культуру пренебрежительные характеристики.
Вскоре впереди засветила мачта с "колбасой".
- Быстро же мы вернулись, - удивился Драгович, - туда вроде дольше шли.
- Вот, я еще могу зубы заговаривать, - довольно улыбаясь ответила Ландскрихт. - Вы пока рассуждали не заметили, как мы пришли.
- Да, так и есть, - согласился Драгович.
- Вот, - Она окинула рукой рощу, - аномальная зона. Моя, - она хохотнула, - И никто не пройдет, - она продолжая посмеиваться стала приближаться к Драговичу. Тот отчего-то тоже начал ржать. Со стороны все это пожалуй выглядело будто оба покурили чего-то, или задумывают какую-то пакость. Или и то и другое. Еще она заговорщицки толкнула его в плечо ладонью. Наконец, смех утих.
- Ну что, идемте туда, откуда вы пришли. Вас наверно ждут.
- Да что там. Могу хоть на полдня пропасть, - ответил Драгович, - точнее на полночи.
- А я знаю, что вы хотите спросить, - сказала Ландскрихт. - Сейчас еще одни трюк покажу.
- И какой?
- Вот у вас наверно чувство такое, что что-то не так. Что-то странное.
- Еще бы, в параллельный мир туда-обратно сходили, - ответил Драгович, начиная понимать, что она имеет в виду нечто другое - тот самый вылетевший из сложенного умственного пазла фрагмент.
- Ну может у вас чувство такое, будто вы забыли что-то.
- А вы откуда знаете?
До бытовки оставалось метров двадцать, не более.
- Сейчас мы это исправим. Ключ к разгадке лежит у вас в правом кармане. Посмотрите что там.
Драгович неторопливо сунул руку в карман. Там лежало что-то. Вроде не телефон - штука была пошире и потолще.
- Ну, вытаскивайте.
Драгович потащил штуковину и наконец-то глянул. Разглядеть вещицу было нелегко - все же на улице была ночь. Он развернулся навстречу к свету, идущему от мачты с колбасой и наконец-то понял, что за оранжевая пластиковая коробочка была у него в руке. Теперь-то он вспомнил, что выпил таблетку из аптечки с очень сомнительной репутацией. Загадкой сейчас было то, как он это забыл.
- Твою ж мать, - это как так? - процедил он и обернулся обратно.
К его облегчению, Ландскрихт стояла там где стояла и не думала куда-то исчезать - по крайней мере, капризной галлюцинацией она не была.
- Вы знаете, да, что это такое? - с презрением к дрянной аптечке произнес Драгович. - Вы не подумайте, просто я сильно простыл, а ребята… глупость такую придумали, - он сходу подобрал неуклюжие, но понятные иностранке слова, заменив словом "глупость" нормальный мат.
- Да, я знаю, что это за аптечки, ответила Ландскрихт.
- Хотите пройти в дом? Там тепло.
- Нет, мне пора.
- А можно я покажу своим сослуживцам аномальную зону? Это мировое открытие, - с надеждой спросил Драгович, понимая, что никакого открытия тут не будет.
- Нет, нельзя. Мы потом с вами еще встретимся, не переживайте.
- Как скажете, - с досадой в голосе ответил Драгович.
- Сейчас вы сознание потеряете. Вы уж не сердитесь.
- А вы Ландскрихт? - Пробормотал Драгович, чувствуя, что с ногами происходит что-то не то.
Ландскрихт, стоявшая в нескольких метрах от Драговича молча подняла руку, словно прощаясь, а тем временем все вокруг будто бы стало ходить ходуном. Непослушная земля отчего-то начала надвигаться, после чего ударила в лицо. Стало темно.
Кто-то дергал за рукав, потом и вовсе начал лапать сквозь куртку за туловище.
- Что за хрень, нельзя что ли цивилизованно разговаривать, Мадам? К чему такие фокусы с вырубанием? - сердито подумал Драгович и наконец открыл глаза.
В морду светил фонарь, а рядом маячила физиономия Белобрысого.
- Ты как, нормально все?
- Не видишь, полный порядок, - сердито ответил Драгович и без особых усилий вскочил на ноги.
- Он здесь! - прокричал Белобрысый куда-то в сторону домика, из которого один за другим появились Мелкий и Детина.
- Чего случилось-то? - сердито спросил Драгович. - Точнее сказать, я понимаю что вырубился из-за "Смерть Шахтерам", но насколько?
- Ты не помнишь что ли? - Озадаченно спросил Белобрысый.
- А что я должен помнить?
- Ну то, что ты минут двадцать, как вышел на улицу. Вышел во второй раз, до этого еще на пять минут выходил.
- Конечно помню.
- Ну вот. Я вышел поссать, смотрю тебя нет. Мы подождали еще немного и решили пойти посмотреть где ты. Я выхожу, а ты тут лежишь.
- А когда ты вышел поссать я не лежал?
- Нет.
- Это значит, я недолго спал. Мне даже сниться начало, - Драгович начал вспоминать тонувшие в тумане подробности встречи с Ландскрихт. - Сниться, что я пошел на ту сторону, - он махнул рукой в сторону рощи, - а там никаких работ нет. Просто пустое поле. Только… - он хотел было упомянуть Ландскрихт, но спохватился и сообразил, что это будет совсем ни к чему. - Ладно, неважно. До этого я прошелся и на подземные галереи глянул, - он указал в сторону мачты, - Это точно было, это не снилось.
- Понятно, - сказал Мелкий, - значит ты сходил туда, а потом пришел сюда и потерял сознание. Пролежал минуту-другую, а тебе кажется… Ну в общем, не поймешь долго или нет.
- Вроде того.
- По идее такого не должно быть, - ответил Мелкий задумчиво.
- Короче, - скривившись в гримасе подытожил Драгович, - я эту хрень сейчас выкидываю и на этом заканчиваем!
- Подожди ты выкидывать! - вмешался Детина, - Если она не нужна, так давай сюда.
- Мы сами выкинем, - хохотнул Мелкий.
-Да пожалуйста, - ответил Драгович и протянул оранжевую коробку Здоровяку.
Глава 3.
"Барсук" Джексон. Плоскодонки.
15.08.2119. GMT 06.20.
Центральноафриканский Фронт, без уточнений.
Ровные ряды металлических ангаров энергично пошли вниз, а затем и вовсе скользнули под днище машины. Жаркий ветер дружелюбно дул в морду. Настроение было приподнятое. "Барсук" Джексон сидел сзади слева. Пусковая противотанковая установка была включена - так, на всякий случай.
На месте пулеметчика сидел "Баста-Базз". Однако главным оружием сегодня было нечто совершенно другое - длинный металлический контейнер длиной около пяти футов, который был уложен между сидениями вдоль корпуса плоскодонки.
Неожиданно с обоих боков что-то сверкнуло, и тотчас же прочь от машины полетели снопы ярко сиявших искр - это были тепловые ловушки .Харрисон, ведший машину, радостно завопил и сделал несколько рывков вправо-влево.
- За каким хреном ты это делаешь?! - прозвучал в наушнике бортовой связи голос PFC-рядового Картера.
- Будто не знаешь, что нам сейчас предстоит, - довольно жизнерадостно для бойца, отправляющегося на опасную миссию ответил Харрисон. - Лучше пристегните свои задницы.
- Мы ведь пока еще летим по своей территории и к своим! - довольно справедливо возразил Баста.
Действительно, сейчас они двигались на запад, где в двадцати милях от Форт-Севидж находилась оперативная база переднего края, FOB. Там предстояло получить дополнительное снаряжение - антидроновую систему, проще говоря, турель, и навесное оборудование ECM, в том числе и RWR - это позволило бы самостоятельно, даже без интерлинка, получать информацию об АВАКСах противника, сканирующих прифронтовую полосу.
Там, на FOB, пока техники устанавливали бы на машину все это электронное снаряжение, бойцы, пожалуй, успели бы и перекусить и поспать. Вообще все зависело не от техников а от того насколько быстро будет зачищен район цели. Так или иначе торопиться было некуда. Полный состав группы, включающий уже три машины по два-три бойца в каждой, а не четверо в одной, как сейчас, должен был вылететь в южном направлении лишь в шестнадцать ноль-ноль, а то и позже.
- Задницы пристегиваем, - с холодом в голосе вновь проговорил Харрисон.
- С чего бы это?! - с пренебрежением отозвался Картер
- Показать? - со злорадством спросил Харрисон.
- Ну покажи! - прозвучал ответ Картера.
- Сейчас будет весело, - подумал "Барсук" Джексон и толкнул кулаком Басту.
Оба, зная чем это светит, уже зафиксировали свои туловища.
Машина шла ровно, хотя и довольно энергично. То тут, то там проносились невысокие коренастые деревца, однако вскоре стало отчетливо заметно, что впереди, там, дальше, деревца отчего-то не растут.
Внезапно земля под машиной оборвалась, а линия скалистого обрыва стала все дальше отплывать вправо - машина пересекла эту линию, причем не перпендикулярно, а под очень острым углом, идя почти параллельно.
- Вот это? - с высокомерным недоумением отозвался Картер.
- Да хотя бы, - ответил Харрисон.
И тут машина вытворила что-то… Хотя спустя мгновение Джексон понял, что именно - поджавшиеся шары в штанах отреагировали даже быстрее, чем ему стало очевидно, что машина уходит вниз.
Все было как на аттракционах, только внизу под плоскодонкой было, как тогда показалось, под тысячу футов.
Там вроде бы неспешно текла довольно широкая река, правда сейчас особо рассматривать, была под машиной вода или просто равнина, было как-то ни с руки.
Картер завыл. Баста успел вытянуться и обеими руками схватить того за шиворот, вжимая обратно в сиденье. Справедливости ради надо было сказать, что это не было падение в чистом виде, когда аппарат летит вниз с таким ускорением, что пассажиров ничего не удерживает.
Здесь такого ускорения, да и чисто самолетной скорости снижения достигнуть было бы нельзя - как у любого коптера, у плоскодонки были свои аэродинамические ограничения. Тем не менее, внутри, в штанах, все поджималось, да и вид проносящейся к верху скальной стены добавлял соответствующих ощущений. Вой ветра опять же.
- Искупаться никто не желает? - поинтересовался Харрисон, когда машина наконец-то остановила свое падение и зависла над водной гладью.
- Твою мать! Какого хрена ты вытворяешь?! - прокричал Картер, возясь с карабином ремня.
- Перед стоящим делом следует размяться, - спокойным тоном ответил Харрисон, - и зафиксировать свою задницу, чтобы она не вылетела из транспорта, и, чтобы когда дело дойдет до работы, уже из задницы ничего ненароком не вывалилось - это может помешать, причем всей команде. А так и Америку подвести недолго.
Аппарат снова двинулся вверх. Харрисон потянулся куда-то под приборную панель. Из рупоров, нештатно закрепленных по обоим бокам корыта, грянул " железный человек" . Так, с музыкой, они и прибыли на FOB "Нортроп".

[Ascar_D200]

Stratosphere_Magic

Внутри сидит русский

большие тексты очень неудобно вычитывать

[Stratosphere_Mag...]

Глава 4.
День Воинской Доблести. Батяня Комбат.
15.08.2119. Первая половина дня.
RBSF, Столица.
- Мне кажется, что до трибуны мы не доедем, - прозвучал голос Ландскрихт на английском.
- Так и есть, -ответил Завирдяев.
В последнее время местные власти взяли обыкновение полностью освобождать выделенные под центр празднества кварталы от транспорта, - так было безопаснее. Расчет делался на то, что в случае тревоги толпа организованно двинется в убежища и не будет устраивать никакой возни с автомобилями, никаких попыток уехать, и, соответственно, пробок.
Кроме Завирдяева и Ландскрихт в салоне сидели еще двое - обычные безликие клерки. Как это бывало по значимым мероприятиям, подразделения СБСЕ получили разнарядку отправить нескольких человек на закрытое торжественное собрание, ну и на предшествующий этому собранию митинг с военным парадом.
Сегодня, пятнадцатого августа, в СФС отмечали День Воинской Доблести, ДВД, как его иногда называли местные, привыкшие к аббревиатурам, словно пришедшим из советской армии. Праздник был учрежден правобережными в сто шестнадцатом году.
Вообще традиционный российский день "двадцать третье февраля" здесь тоже никуда не делся, но в СФС посчитали, что этого мало и нужен еще один и, главное, свой праздник.
Улица с трамвайными путями пошла направо и сменилась проспектом. Движение здесь еще не перекрыли, но многочисленные горожане, заполнившие тротуары, уже норовили вылезти на проезжую часть. Наконец, впереди показались мигающие огни автомобилей дорожной полиции, ГАИ, как она здесь называлась. Дальше, после машин с мигалками, дорога была перекрыта.
Завирдяев свернул направо и нырнул в тонувший в зелени двор. То тут то там шныряли какие-то молодые оболтусы, возможно, искавшие место для туалета. Припарковавшись на стоянке напротив одного из домов, Завирдяев по-английски объявил, что дальше придется пройтись.
- В такую хорошую погоду не помешает и погулять, - простодушно ответила Ландскрихт, обращаясь не столько к Завирдяеву, сколько к остальным.
Иностранцы воткнули себе наушники - так они могли разобрать в том числе и разговоры прохожих на улице, что всегда добавляло пребыванию в иноязычном окружении определенной дополнительной комфортности.
Завирдяев повел носом - где-то поблизости воняла куча не убранного и не вывезенного мусора. Это был уже не единичный случай. Очевидно, надвигался очередной мусорный кризис. На левом берегу такое тоже регулярно случалось.
Завирдяев щелкнул сигнализацией, и все двинулись по узкому тротуару, уводившему в кленовые заросли. После зарослей показались металлические гаражи и мусорный завал поодаль. Где-то внутри горы, должно быть, находились контейнеры. Группа прибавила шаг.
-Сколько здесь набросано,- удрученно произнес один из клерков, Француз.
-Обычное дело, - ответила Ландскрихт. - Местные бы серьезно разбогатели, если бы весь свой мусор отвезли хотя бы в стандартную в переработку. С углем не сложилось, так может с мусором получилось бы. Везти, правда далеко, вот и лежит тут.
Кто-то из Иностранцев вежливо усмехнулся.
- А мне вот не смешно! - сердито подумал Завирдяев.
Вместо слов он оглянулся и бросил на Ландскрихт холодный взгляд.
- Дело не в людях, а в политиках, - все же изрек он.
СФС хоть и был злосчастным Суперфедерантом, но это были его, Завирдяева, сограждане, и он не собирался выслушивать от какой-то там иностранки подобные колкости.
- Конечно, я не спорю, - примирительно ответила Ландскрихт.
Где-то в стороне проспекта заухали звуки музыки. Играл "батяня комбат", ставший чем-то вроде неофициального гимна. Объяснялось это тем, что новый глава СФС, "Позывной Москва", сам начинал свой воинский путь у правобережных с этой должности и заявлял себя в последующие годы, как "простой комбат".
Надо было сказать, он был не местным. До того, как Суперфедерант начал притягивать всех подряд, включая уклонистов и даже дезертиров, СФС укомплектовал себя какими-никакими военными - собрал в ряды своих вооруженных подразделений отставных и даже действовавших, но разорвавших контракты офицеров и рядовых со всей страны. "Комбат" был в числе таких офицеров.
- Может на проспект выйдем? - предложил второй клерк, Англичанин, который явно был обескуражен мусорными горами.
- Там толпа, - ответил Завирдяев, - Давайте хотя бы полпути пройдем дворами.
В следующем дворе показалось низкое, всего лишь по колено высотой, металлическое ограждение. На ограждении сидели в ряд трое молодых шалопаев, один из которых, самый здоровый и толстый, сидел по пояс голый, сверкая пивными сиськами. Под ногами компании стояли бутылки, причем все разные.
На душе у Завирдяева повеселело, однако выражение лица осталось прежним.
- Здрасьте, - проговорил жирный, возможно увидев в прохожих что-то нездешнее, а в Завирдяеве некоторую важность персоны.
Завирдяев деловито кивнул и поздоровался в ответ, шагая дальше.
- Hello everybody, - прозвучал за спиной голос Ландскрихт.
Остальные прошли молча.
Когда метров через двадцать-тридцать тротуар в очередной раз свернул, Ландскрихт окликнула Завирдяева, и когда тот обернулся, указала в сторону проспекта.
- Лучше все-таки туда, - слегка кривясь от сдерживаемого смеха предложила она.
Остальные как-то вопросительно и с надеждой уставились на Завирдяева.
- Приехали, значит, порядки тут наводить, а по улице пройти не можете? - с некоторым злорадством подумал он.
Временами откуда-то из глубины то и дело всплывали отголоски давнего юношеского мировоззрения, когда на глазах тогдашнего Завирдяева а также тысяч и тысяч таких же молодых людей, как он, рушилась великая страна. Вначале посыпалась Конфедерация, а в 89-ом году закончился и сам Союз. Уже потом были и вестернизированное образование и вестернизированная же общественно-информационная среда, не оставившие от прежнего негодования камня на камне. Однако же полные горечи кухонные разговоры старших все же не выветрились окончательно из памяти.

Показался проспект с двигавшимися к западу, к парку людьми. На противоположной стороне, на тротуаре, то тут, то там стояли группы людей с плакатами и даже со штандартами. На последних в основном были названия предприятий. Очевидно, многие из этих горожан были здесь по разнарядке.
Плакаты по обыкновению содержали как стандартные лозунги и распечатки местной графической агитации, так сканы детских рисунков на военную тему. Все же определенная часть людей могла подготовиться к празднику и по собственному душевному велению, без всяких разнарядок.
На стороне, по которой шел Завирдяев с группой, были выстроены в ряд автоприцепы, являвшиеся магазинами на колесах - власти разрешили или распорядились развернуть мини-ярмарку. Тут же играли и разнообразные уличные музыканты, от скрипачей до бит-боксеров. На прилавках фургонов-магазинов в основном была незатейливая простецкая еда.
Был тут также мед и местные таежные орехи. Дальше, когда закончились ряды автоприцепов, последовал обычный магазин, в каких бывает все подряд от продуктов до канцтоваров. Перед входом были установлены в ряд несколько раскладушек-стритлайнов, которые как будто бы должны были отсечь часть людского потока и перенаправить его в магазин.
К слову сказать, народу на проспекте оказалось не то чтобы слишком много. Людей было предостаточно, но толпы затруднявшей продвижение не было.
И тут один, вроде бы Англичанин отчего-то высказался, что ему захотелось зайти в этот самый магазин.
Времени было еще с избытком, так что Завирдяев, не рассчитывавший на то, что путь будет настолько свободным, молча двинулся ко входу, остановился, развернулся и встал, выжидая остальных.
- Если вам будет интересно, то почему нет, - объявил он.
На контрасте с оживленной улицей в торговом зале было немноголюдно. В плане продуктов "шоп" не представлял собой чего-то интересного - Завирдяев вообще предпочитал ничего не покупать из еды в таких вот маленьких магазинчиках. Однако была и другая часть зала, посвящавшаяся каким-то безделушкам, вроде бы сувенирам. Возможно, это и заманило иностранца, углядевшего что-то через свой телефон.
Набор барахла был заурядный - календари, настольные часы и канцтовары. Но было кое-что редкое - какие-то сувениры, сильно навевавшие своим видом образы из советского прошлого. Из фильмов об этом прошлом. На стеллажах рядами выстроились пионерские значки с золоченой лысиной Ильича, которые были размером в несколько раз больше оригинала, серпы-молоты на подставках. Еще были похожие на миниатюрные могильные плиты прямоугольные каменные блоки с гравюрами промышленной мощи.
Были и деды-морозы из вонючего полиэтиленового пластика, - у Завирдяева на всю жизнь остался стойкий стереотип, что все, что было в СССР сделано из пластика, обязательно воняло какой-то дрянью.
Зачастую такое сувенирное барахло было изготовлено уже много позже краха СССР и его конфедерации. Забавно было, что нередко изготовлявшие эти репликации ремесленники были не в состоянии добиться маломальской аутентичности, путая атрибутику и черты артефактов первого, классического СССР и второго, конфедератского.
Особенно это проявлялось, когда они брались за что-то чуть более технологичное, чем кусок камня с выгравированной стройкой БАМа. Так появлялись "сталинские" электронные часы с выбитым годом изготовления из середины позапрошлого века и конфедератские планшеты в бакелитовых, под глубокую старину, корпусах весившие как кирпич.
Вообще эта экспозиция была вполне в духе СФС - с самого появления этого образования идеология его "правобережных" стала очень сильно упирать на все, что было связано с прошлым России. Неважно, было ли это что-то межсоветское, классическое советское, что-то времен Царской России или конфедератское - СФСовцы упорно желали подружить не сочетаемое.
В определенной мере в этом была логика - нужно было нахватать побольше сторонников. Через пару лет после появления Сибирского Федерального Самоуправления местный идеологический фронт и вовсе стал заявлять, что это чуть ли не основная миссия правого берега - сохранить для будущей России все то, что забывающая свои корни, свое естество остальная страна так опрометчиво отвергла. КАНАРовцам, понятное дело от правобережных мыслителей досталось еще больше, - их здесь объявили последователями античеловеческих и мракобесных культов, практик и сообществ. Последователями и жертвами одновременно.
Завирдяев прошелся пару раз вдоль витрин и едва не зевнул. "Необстрелянные" иностранцы же не без интереса разглядывали сувенирный ширпотреб, будто это было что-то стоящее. Справедливости ради, было здесь кое-что любопытное - барахло межсоветского периода - мобильные телефоны с кнопками. Эти уже скорее всего были оригинальными - подделывать такие было куда сложнее, особенно если задаваться целью, чтобы они включались. Короче говоря, с точки зрения изготовителя фальшивки результат усилий не стоил.
Еще тут была неуклюжая, словно изготовленная на советском военном заводе видеоприставка и, что было особенно занятно, отлитая из металла фигура Жириновского, стоящего в полный рост.
Искушенный в таких делах Завирдяев сразу же пришел к выводу, что это как раз был новодел - в культурном пантеоне символов межсоветского периода Жирик, как его называли, вправду занимал наряду со злым гением Мавроди главенствующую позицию, но в действительности он был лишь главой марионеточной партии в парламенте. Да и сам парламент тот был не тем, чем он являлся сейчас - межсоветская Россия никогда не была парламентской республикой.
Жирика тогда действительно знал каждый, но известностью и эпатажностью его роль в политике, в основном, и ограничивалась.
Может быть, кто-то из функционеров его партии и мог заказать такую фигурку: себе ли, или в качестве подношения какому-нибудь своему боссу, но это был бы единичный случай, а такие статуэтки только за годы пребывания в городе, в столице СФС, Завирдяев видел уже не раз.
Жирик стоял, держа руку на поясе, стоял в такой позе, и с таким видом, будто он Геракл, совершивший очередной подвиг. Был он с обнаженным торсом, что тут же напомнило Завирдяеву толстого обормота, сидевшего во дворе. Правда, Жириновский в версии статуэтки был вполне себе подкачен.
Кто-то из иностранцев поинтересовался у подошедшей продавщицы, сколько Жирик стоит. Оказалось, не так уж и дорого, по крайней мере, Завирдяев ожидал, что стоить будет подороже.
Продавщица, бабенка лет тридцати, с обесцвеченными волосами, по всей видимости, очень хотела что-нибудь толкнуть зашедшим иностранцам, увидеть нездешнюю принадлежность которых ей не составляло труда.
Любопытно было, что за годы соседства с многочисленным приезжими местные научились даже определять страну, причем не беря во внимание одежду. Делали они это по одному виду лица, неуловимым особенностям в его чертах. Известно, что некоторые из этих черт формируются напряжениями мышц при произнесении человеком звуков. Для разных языков эти звуки разные. От этого и разница в лицах.
Местные справлялись с идентификацией не хуже, чем специальные программы. Ошибались конечно, как и компьютеры, но перед этим они брались за такую идентификацию с уверенностью, а ошибаясь заявляли, что у человека абнормальные черты лица.
- Очень редкая вещь, исторический раритет, - продолжила "магазинщица" начатый с потенциальными покупателями разговор. - Сто с лишним лет этой статуэтке. Межсоветская Россия. Для делового интерьера подходит, плюс просто интересна как коллекционная вещь. Будете брать?
- Мы еще посмотрим что у вас есть, - ответил Англичанин на своем языке.
- Хорошо, смотрите, - ответила козьим голосом продавщица. - Может вам подсказать что-то? Кстати, обратите внимание вот на этот стеллаж, - она указала на стеклянную этажерку поодаль. - Сегодня по случаю праздника особенно актуально.
Один за другим посетители двинулись к витрине.
На полках были выставлены незамысловатые сувениры на какую-то, не то околовоенную, не то региональную тематику. Тут были и вырезанные из дерева на CNC станках фигурки медведей с бочками меда и без, деревянные же модели танков, термометры, вроде для бани, они были закреплены на основах, на которых были выгравированы пейзажи и символика СФС.
Была полуметровая зависшая на подставке противоракета sys.520 block 7 conventional от GBA - это было выгравировано на подставке.
Еще был выставлен ряд не то блюдечек, не то магнитов для холодильников, на которых были изображены видные деятели правобережных. Особенно Завирдяеву бросилось в глаза блюдце, на котором был в цвете изображен "Позывной Москва", одетый в полевой камуфляж. На этой реальной его фотографии, распечатанной на блюдце, "Комбат" СФС, сжав кулаки, надо думать, стиснув зубы, деловито и твердо шагал вперед, на фотографа или, в данном случае, на наблюдателя.
- Вот, прошу вашего внимания, - притворно дружелюбно начала продавщица. - Мы показываем эту выкладку всем гостям нашего региона, которые заходят к нам. Все вырученные средства от продажи этих сувениров мы направляем на поддержку наших вооруженных подразделений в том числе и Иностранного Корпуса. Как правило, все гости что-нибудь покупают.
Завирдяев мысленно удивился бесцеремонному заходу, но решил сразу не встревать. Может, они, иностранцы сами отбрехаются?
- Очень интересно, - доброжелательно ответил француз и продолжил разглядывать барахло, - Это у вас магниты для холодильника?
- Конечно. Вам, я вижу, вот этот понравился? С радаром. Это наша любимая AEX AMANDA, противоракетная оборона. Даже в Америке такой нет.
- Да нет, в Америке такая есть, - отозвался подошедший Завирдяев.
Торговка тут же переключилась на него: А вы, товарищ, выбрали что-нибудь? - спросила она.
- Пока Завирдяев раздумывал, ответить ли ему, что он пока выбирает, или просто и без лишних фантазий объявить за всех, что они на обратном пути зайдут, раздался голос Ландскрихт, взявшейся ответить на русском, но с акцентом и косноязычием больше обычного:
- А мы думали у вас тут плакат будет висеть в магазине для помощи армии.
- Какой плакат? - спросила в ответ продавщица, - Для помощи большому фронту?
- Армиям Right Bank SuperFederant, вашим войскам вашего правого берега. Такой плакат расположен на улице, на кассе. Там авторизованная касса для сборов в пользу Добровольческой Гвардии и Иностранного Корпуса. Как у вас, только другая. У вас классный медведь, в него можно наливать?
- Нет, Мадам, это просто фигурка. А где касса? У входа что ли?
- Да, касса здесь, но не у вашего входа.
Продавщица отвалила.
- Ну что, идемте, господа, - подытожила Ландскрихт, оборачиваясь к выходу.
- Подождите, я хочу Жириновского купить, - объявил Англичанин.
Возможно его-то он и заприметил через интернет.
- Отличный выбор, - радостно ответила продавщица. - Я вам его в пленочку могу запаковать, - продолжила она уже на русском.
- Может пакет? - вставил Завирдяев.
- И пакетик будет. Сейчас! - продавщица направилась к шкафу поодаль, открыла дверцу и начала что-то перебирать.
- Вот! - она достала пакет из плотной бумаги. - Наш фирменный.
На пакете действительно было что-то вроде логотипа магазина. Потом она полезла в витрину и достала блюдце, то самое, с "Комбатом".
- Это вам бонус за покупку, - объявила она.
- Впредь если попадется какой-нибудь интересный магазин, то давайте на обратном пути зайдем, - предложил Завирдяев попутчикам, когда группа уже шагала по улице. Все согласились. Народу на улице тем временем пребывало. Вдруг послышался стремительно нарастающий гул - прямо над проспектом неслась пара истребителей-штурмовиков, за которыми тянулись по три дымовых следа - черный, желтый и белый.
Насколько знал Завирдяев, в качестве штурмовиков эти старинные Су-35 стали использовать уже намного позже, чем они были разработаны и приняты на вооружение как истребители - спустя полвека, если не больше.
Не будь бесполетной зоны, правобережные могли бы прогнать над городом хоть с десяток единиц своей авиатехники, пусть и более скромной. Эти же принадлежали ВС РФР, армии большой России, а опосредованно и силам Блока. Каким-то образом "Комбату" удалось договорится с местным гарнизоном отправить машины в облет по измененному маршруту, да еще и с подвешенными дымогенераторами.
Говорили, что пролет будет в разгар празднования или под занавес. Впрочем, они могли пронестись здесь не один раз. Заодно правобережные могли уесть КАНАРовцев, которые несомненно заметят это авиашоу непосредственно, а потом еще увидят разбор и впечатления по ТВ каналам RBSF, то есть СФС, которые они конечно же нет-нет да смотрели.
Ландскрихт куда-то пропала, потом появилась со стаканом кофе. Остальные дисциплинировано держались группой. Как и Завирдяев Ландскрихт находилась в South Siberia SuperFederant с самого сто пятнадцатого года, так что чувствовала себя вполне расковано.
Наконец показалась площадь. На площади была трибуна, установленная вдоль проспекта. За трибуной стоял здоровенный автобус американского типа с выступающим капотом и характерными очертаниями кабины. Еще один такой же, на борту которого был логотип местной телекомпании был припаркован в глубине парка.
Все то же самое было и в прошлые праздники. В телевизионном автобусе помимо съемочных групп перевозили артистов. Другой, стоявший у трибуны, был передвижным штабом организаторов.
Оставив своих сопровождающих, Завирдяев направился к открытой передней двери автобуса-штаба и нырнул в полумрак салона, окна которого были по большей части занавешены.
Внутри было накурено, причем в дополнение к заурядному табаку отчетливо примешивался другой запах. Светили несколько экранов ноутбуков. Поодаль виднелся прилаженный к стенке салона стол, заставленный не то едой, не то закуской к стоявшей тут же выпивке. С десяток человек, находившихся в салоне, сидели кто на диване, кто перед мониторами, кто-то вообще терялся где-то в хвосте, в дымной пелене.
- Здравствуйте, я Андрей Завирдяев, представитель от комиссии СБСЕ. Мне к кому? - громко произнес Завирдяев.
- Все правильно, к нам, - раздался из полумрака оживленный голос. - Хорошо что вы так заблаговременно.
Из хвоста навстречу Завирдяеву двигался знакомый ему ранее по прежним ивентам толстый полностью лысый мужик, как и Завирдяев одетый в официозное гражданское, но с претензией на шик и оригинальность - на нем был бордовый пиджак, алый галстук и сдвинутая на затылок черная шляпа.
- С вами еще несколько человек? - спросил этот импресарио, тряся руку Завирдяеву.
- Да, еще трое.
- Пусть проходят, где они?
- Они не против парк посмотреть. Атмосфера праздника, все такое.
- Да не вопрос. Сбор без пяти час. Подождите-ка, - Бордовый Пиджак резко развернулся и двинулся к металлическому шкафчику, закрепленному неподалеку от стола, после чего вернулся, держа в руке кучу карточек-бейджей на ленточках. Бейджей этих было явно больше чем надо.
Бросив Завирдяеву отчего-то на английском "Common let's go", пронесшийся мимо Бордовый, очевидно раньше времени переключившийся с русского на английский, протиснул свою задницу в выход и очутился перед стоявшими около автобуса СБСЕшниками, которым после энергичных приветствий начал рассовывать свои карточки.
Англичанин начал про свой пакет, который напоказ протягивал вперед - на время торжественного стояния на трибуне покупку следовало куда-то пристроить.
- Я по своему недостаточному… по своему легкомыслию подумал, что вы привезли подарок, - нарочито дружелюбно посмеиваясь говорил Бордовый, оглядывая каждого по очереди. - Оставляйте вашего Жириновского в автобусе. Если забудете, мы вам его потом доставим. А если потеряем, - сейчас он обращался к Ландскрихт. - Мы вам еще точно такого же найдем, - и он заржал пуще прежнего.
- У вас их много? - засмеялась в ответ та.
- Мадам, у нас всего много.
Завирдяев достал сигарету и вставил ее в рот, однако закуривать не спешил. Бордовый между тем успокоился быстрее, чем предполагал Завирдяев и объявил:
- Когда "Комбат" выдвинется, когда он будет около начала проспекта, я вам скажу, но до этого вы уже должны быть на месте, то есть здесь. На трибуну будем заходить вместе, то есть одновременно с "Комбатом", и не забудьте про бейджи. Без бейджей будет не так хорошо. Лучше оденьте их заранее, то есть сейчас.
Указав обеими руками в сторону парка, куда, как он теперь знал, все собирались, Бордовый, принявший пакет со статуэткой, развернулся и скрылся в автобусе.
Проводив взглядами импресарио, группа во главе с наконец закурившим Завирдяевым двинулась в парк к большому навесу со столиками, перед которым играл Джаз-банд. Нужно было признать, что после появления Суперфедеранта, точнее сказать через несколько лет после событий четырнадцатого-пятнадцатого годов, заурядный умирающий промышленный город преобразился до неузнаваемости.
В плане зданий и дорог все оставалось по-прежнему, если не считать одного района на востоке - там сконцентрировались все "золотые приезжие".
Изменения были значительны в плане обитателей. Даже сейчас, на этом празднике, когда присутствовавшая публика была на восемьдесят процентов из россиян, где половина вообще была из тех некогда депрессивных местных, город выглядел не то что не по-сибирский, но, пожалуй и не по-российски.
Этому способствовали и присутствовавшие двадцать процентов иностранцев и облик понаехавших сюда со всей России авантюристов.
Внешне публика различалась - летом коренные жители не то по своему пренебрежению к разным правилам, не то по причине того, что большие заряды здесь не рвались, крайне редко носили с собой противоядерные очки, вместо которых мужики предпочитали кепи с надвинутыми на глаза козырьками - такие вроде бы были приняты в межсоветской армии более века назад.
Женщины сплошь и рядом были в шляпах. В этом была определенная заслуга системы оповещения - чтобы проворонить тревогу, по крайней мере, находясь в мало-мальски людном месте, нужно было постараться. К тому же, как уже было сказано, по-настоящему серьезных вспышек здесь не было с самого начала войны.
Так что местные были убеждены, что услышав сигнал достаточно будет чуть наклонить голову вниз и козырек защитит глаза. Так они в общем-то и поступали, правда характеристика "легкомыслие" этим не отменялась. Дело состояло в том, что вспышки от зарядов противоракетной обороны, тех что были, например в ядерной версии распространенной sys.520 модель которой стояла в магазине, были несравненно слабее вспышек от больших зарядов. А кто мог наперед знать, прилетит такой когда-нибудь или нет. Речь тут даже не про удар по городу, а про электромагнитную борьбу с противоракетной обороной или спутниками.
В противоположность применению больших зарядов, в последнее время в ход все больше шли устройства с золотыми и изотопными оболочками, уничтожавшие баллистические и орбитальные цели главным образом потоками нейтронов а не избыточной мощностью. Вспышки от таких были еще слабее. Это в какой-то мере расслабило, и не только местных.
Понаехавшие россияне со временем понабрались здешних привычек, чего все же нельзя было сказать про иностранцев - некоторые вовсе ходили в очках постоянно, другие всегда имели их с собой, как Ландскрихт, у которой вроде и линзы были. Европе в свое время здорово досталось. Та же Ландскрихт вроде бы попадала под удар. В таком легком случае, о котором как-то говорила она, попасть под атаку означало оказаться во внешней зоне удара и прочувствовать воздушную волну, не более того. Так или иначе, даже после такого люди как правило серьезнее относились к мелочам вроде противоядерных очков.
Зимой, правда, в вопросе о вспышках все менялось - белый снег здорово отражал свечение и тут уже любые, хоть летние, хоть зимние головные уборы были бесполезны, так что местные с неохотой, но доставали и начинали таскать с собой очки. Почему они не могли делать так круглый год оставалось только гадать. Завирдяеву местные вообще нередко казались иррациональными людьми.
В остальном мире уже входили в обиход контактные линзы, правда их нужно было постоянно заряжать.
Сделаны как очки, так и линзы были из особого стекла или пластика, внутри которого были слои полупроводников и жидких кристаллов. В нормальном состоянии это было непроницаемое черное стекло. Мизерный ток от крошечной часовой батарейки или прозрачного органического источника делал материал проницаемым. Избыточный световой поток сводил на нет действие разности потенциалов и материал снова чернел. Так это и работало.
Помимо головных уборов и очков люди в парке отличались и одеждой. В обычные дни речь шла бы о повседневных и более нарядных выходных шмотках. Сегодня было другое дело. Сегодня на улице было полно разнообразных активистов и прочих представителей военных и военно-политических сообществ.
Например, Тут были одетые в тельняшки и береты классические российские десантники, с незапамятных времен поднимавшие всех на уши в свой собственный праздник. Сегодня они решили догулять.
Были сталинисты в своих френчах или кителях, подпоясанных ремнями с прягами. То тут, то там мелькали агрессивно-черные шмотки слетевшихся в СФС со всей страны черносотенцев. И на что такие дармоеды только жили? Впрочем, вариантов на что такие жили, было хоть отбавляй.
Завирдяев лениво оглядывал толпу, вспоминая, что он недавно слышал о СФС из передачи по общероссийскому каналу.
Когда оставалось минут пять, и все уже собирались двигаться к трибуне и автобусу, округа огласилась моторным гулом. Спустя полминуты Завирдяев, как и многие другие заметил, что над проспектом, отчасти просматривавшимся из парка что-то движется.
Как и следовало ожидать, это оказался аэромобиль-джип - плоское широкое корыто на четыре места. Такое вполне могло перемещаться не нарушая требования к бесполетной зоне - плоскодонка могла летать в ховер-режиме. Правда в этом случае нужно было постоянно рулить как на автомобиле, обходя препятствия и большие неровности. Эти же неслись полным ходом словно напролом, как в таких случаях говорили, "набумом".
Летели они на высоте крыш домов, если не более - двигаться ниже им не позволяли провода, в том числе и трамвайные.
Грянул очередной марш. В воздух полетели шарики, а над толпой заколыхались флаги.
К трибуне тем временем также подтянулись представители разносимой в пух и прах на общероссийских телеканалах администрации СФС. Одеты они были кто в гражданские, кто в безликие военные костюмы без знаков различия. Настоящие же военачальники и просто серьезные офицеры двигались сейчас где-то на въезде в город вместе со своим предводителем, с "Комбатом".
Вновь появившийся импресарио, на этот раз выглядевший посерьезнее и даже поправивший свою шляпу, которая до этого болталась где-то на затылке, отвел Завирдяева и остальных к местам на трибуне.
Места располагались в нижнем ряду справа. Вопреки сказанному полчаса назад, импресарио решил, что лучше будет, если все не торопясь начнут занимать свои места заранее. Потом Бордовый Пиджак словно спохватился о чем-то забытом и начал громко окликать по имени-отчеству какого-то "маэстро", как он его назвал, не преминув добавить присказку по матери.
Наконец, над проспектом в очередной раз загрохотал "батяня комбат". По толпе, рассредоточившейся вдоль проспекта пробежала волна оживления. Еще Через несколько минут вдалеке показался ББМ-5, бронетранспортер, принятый на вооружение еще в советские годы.
В качестве "членовоза" для высокопоставленных офицеров Суперфедеранта машина была более чем пригодна - помимо брутальности также была высота под стать фургону и плавный ход.
Однако "Комбат" ехал в открытом автомобиле, двигавшемся перед бронемашиной. Там же ехал и Васька - сынуля "Комбата", возрастом чуть более двадцати. Прозвище у него среди простых местных, да и окружения, было Васька Сталин, причем дали его Ваське отнюдь не поклонники легендарного советского вождя и его сына.
Васька свое прозвище оправдывал. Если конечно принимать за основу всю ту чернуху, которую за многие годы вылили на настоящего Сталина-младшего.
Васька Сталин двадцать второго века успел побывать курсантом престижного военного училища в большой России, не окончить его, получить тем не менее звание капитана Народной Добровольческой Гвардии СФС и отметиться в качестве большого поборника развития местного спорта, особенно футбола - со спортом у него было прямо как у оригинала.
Возможно, зная о своем прозвище, Васька этому самому оригиналу в чем-то подражал. Но особенно он преуспел по части безудержных и зачастую безобразных кутежей в компании своих дружков.
Еще Завирдяев достоверно знал, что в начале весны "Папа-Комбат" перекрошил внутренности загородного домика на престижной базе отдыха, расположенной неподалеку от города. Причиной тому было сообщение от каких-то доброжелателей, что "Комбат-Младший", Васька, с друзьями не ограничился алкоголем и стал баловаться чем покруче.
По счастью, сохранивший самообладание "Комбат" пулял строго прицельно по интерьерам и никого не подстрелил. В среде простых местных разговоры о том происшествии носили статус слухов, но Завирдяев знал, что это было чистой правдой - у СБСЕ были свои информационные каналы.
Сейчас Васька был в парадной форме с аксельбантом и держался так, что по виду и не скажешь про кутежи и все остальное. Впрочем, на то они и военные. Все-таки какую-никакую выучку он приобрел. По крайней мере, научился держаться как следует, когда это нужно.
Еще был "Дрозд" - так по неизвестной Завирдяеву причине прозвали отставного офицера российской полиции, возглавлявшего КГБ СФС. Одет он был преимущественно во все черное. Из под шляпы поблескивали стекла очечек в железной оправе.
Это был двинутый на конспирологии и псевдонауках приверженец идей об установлении спецслужбами тотального контроля над обществом и государством. Причем, до своей карьеры в СФС ни к каким спецслужбам этот бывший полицейский не имел ни малейшего отношения.
Здесь, в Суперфедеранте ему казалось, что рано или поздно ему удастся реализовать свои принципы, вернее сказать, мечты на практике, но "Комбату" этот "Дрозд" скорее всего был нужен лишь как действительно энергичный исполнитель, пусть и готовый попутно наломать дров.
И еще, в лучших традициях дихотомичного СФС "Дрозд", будучи убежденным антикоммунистом, преклонялся перед такими деятелями как Дзержинский и Берия и даже поспособствовал открытию памятников тому и другому.
Сопровождавшие "Комбата" военачальники не были особо чем-то примечательны - обычные российские офицеры, правда, теперь ставшие вне закона в самой Российской Федеративной Республике. Имевших в своем облике черты старой армии с каждым годом здесь становилось все меньше - они не выдерживали конкуренции в подковерных интригах, причем не ввиду какой-то своей ущербности вроде легендарного и зачастую надуманного алкоголизма, а ввиду того, что на таких было удобнее вешать всех собак.
Когда все заняли свои места, музыка стихла, затем стал стихать и уличный шум, однако ничего не происходило - нависала какая-то непонятная пауза. Откуда-то послышался раздраженный голос импресарио, что-то кому-то объяснявшего. Создавалось впечатление, что тут была какая-то техническая заминка.
Наконец, когда уличная музыка уже вновь ожила и начала набирать громкость, другое звуковое оборудование дало о себе знать - "Комбат" схватился за установленный перед ним микрофон и несколько раз постучал пальцем.
- Так, значит, ннэ, - послышалось с верхнего яруса и одновременно из уличных колонок.
Голос прозвучал пока еще в порядке пробы, не в полную силу. Музыка стихла.
- Товарищи сограждане Сибирского Федерального Самоуправления и также наши иностранные резиденты и гости! - начал, наконец, "Комбат" свою речь. - Сегодня в этот торжественный день мы отмечаем наш собственный праздник, День Воинской Доблести. День Воинской Доблести бойцов нашей Народной Добровольческой Гвардии. День Воинской Доблести наших новых братьев по оружию - бойцов Иностранного Корпуса. Это День Воинской Доблести наших сотрудников.
Он начал перечислять подразделения МВД, включая и МЧС. - Всех тех, кто несет гражданскую службу, - подытожил он, - но готов по первому сигналу встать на защиту нашего славного края. Наступит день, когда мы изгоним шайку бандитов и мракобесов и освободим наших земляков на левом берегу. Придет этот день и мы его спразднуем. - он так и сказал, "спразднуем".
- Наступит день, - продолжал "Комбат". - Когда наша Россия примет нас, и политической конфронтации, развязанной демаршистами будет положен конец. Придет этот день, и мы его тоже спразднуем.
- Придет день, когда сообщество наших наций одержит окончательную победу над противником в этой исторической битве за цивилизацию. Этот день придет, рано или поздно. Когда этот день придет, мы его тоже как следует спразднуем. Мы с вами в самом начале нашего общего великого пути. Пройдем его с присущей нам Воинской Доблестью! Дальше должно было пойти что-то вроде "Ура, товарищи!".
- Предвойна, война, 14-й и 15-й год, еще годы Большой Войны? Нет, не слышали, мы в самом начале нашего доблестного похода! Молодец, чего сказать, - с издевкой подумал Завирдяев.
Этот Ворчливый его настрой был обусловлен не столько неприятием солдафонщины как таковой, сколько примитивностью декларируемого, да и примитивностью самого "Комбата" как политика. Примитивность эта слишком уж резала слух на фоне тех изящных манипуляций с сознанием обывателя, что вытворяла общемировая, большая политика. Только сравнить - конверсия войны, деконвенция, эскалационная инициатива, деэскалационная инициатива, локальный военный процесс, глобальный военный процесс… а тут… "спразднуем" да "как следует спразднуем".
Там бы, в большом мире, эту, давно ставшую очевидной мысль о том, что война - это надолго так обернули бы, и в такую обертку… да впрочем и оборачивали, а тут…
- С праздником товарищи, с Днем Воинской Доблести! - прогрохотал "Комбат".
Толпа как и положено разразилась троекратным "ура", - местные научились кричать не хуже чем на плацу. Грянула музыка. Краем глаза Завирдяев заметил, как Бордовый Пиджак суетится у края трибуны, держа в одной руке крепкого вида планшет, а в другой микрофон.
Завирдяев неторопливо оглядывал толпу на проспекте. Обращали внимание плакаты с распечатанными детскими рисунками, - надо же, ведь как-то родители объясняли, что и как рисовать. Хотя скорее всего детям уже влили в мозги достаточно агитационного мусора, и нужно лишь попросить нарисовать что-нибудь на тему победы над левым берегом, и работа шла сама собой.
Тут левобережный нарисован во всем коричневом, как кусок дерьма, с рогами и с вилами. На него летит увесистая ракета. На небе светит солнце, луна и между ними герб СФС. Вот на другом рисунке вроде бы "Комбат", а вдали его танк. В зубах у "Комбата" трубка, может быть даже и сталинская. Завирдяеву хотелось в подробностях рассмотреть цветную мазню.
Еще было любопытно отыскать видение темы Большой Войны, - это несомненно здесь было представлено. Когда-то много лет назад Завирдяев еще не выросший из коротких штанишек сам так рисовал, правда по большей части автомобили…
- Какими глазами надо смотреть на мир, чтобы рисовать такое, - мысленно проговорил Завирдяев, - и каково это?
Каким бы это не показалось странным, но с высоты прожитых лет Завирдяев, если бы это было возможно, перекроил бы все так, чтобы он сам в те далекие годы тоже рисовал бы "Комбатов" и танки.
Дело было тут не в том, что именно рисовать, а в окружавшей его в те годы действительности - вконец одряхлевшая советская массовая культура, ее образовательный сегмент в частности, ничего не мог предложить кроме интеллигентских... не соплей даже, а чего-то мертового.
Те "разложенцы" могли пихнуть артхаус в детские мультфильмы а потом удивлялись отчего все так отвергалось в пользу всего иностранного. В школе было то же самое. Создавалось впечатление, что кадры и туда и туда набирались в психушках.
На таком фоне пришедшая с вестернизацией волна западного медиа-продукта выглядела цельной, отлично сработанной, сделанной профессионалом для человека, а не наркоманом-интеллигентом для двух-трех таких же.
Так что рисовать танки после бодрого и воодушевляющего рассказа про то, как твоя артиллерия способна бить по врагу - не такой уж и плохой вариант.
-Можно будет поддеть кого-нибудь из иностранцев этой темой, если возможность представиться, - подумал Завирдяев, - хотя у них сейчас у самих все движется к такому же, только своего, своей КАНАР под боком нет. Обходятся одной темой Большой Войны.
Раздумья прервались голосом импресарио, загрохотавшим из колонок.
- Дорогие товарищи, сейчас вас ожидает… вы уже слышите этот приближающийся гром?
Завирдяев прислушался и тут же понял в чем дело - штурмовики, пролетевшие над проспектом полчаса назад, делают второй заход.
"Комбат", и импресарио оказались не так просты, чтобы устроить проход авиации всего лишь в какой-то случайным момент времени - они подгадали и подогнали речь к путевым точкам штурмовиков - планшет у импресарио, возможно, был комбатовским, с интерлинком. У комбата-то доступ к системе точно был.
- Могучие машины вот-вот пронесутся над главным проспектом столицы нашего края! - продолжал импресарио.
Гул быстро нарастал, и вот уже остроносые штурмовики, с крыльями, увешанными ребрами пустых креплений для боеприпасов вошли в зону прямой видимости.
- Вот прекрасный ответ на вопрос о том, ставит ли себя наш край вне России. Это штурмовики России и, соответственно, наши штурмовики. Вопрос давно закрыт.
После штурмовиков показались плоскодонки - теперь их было аж пять штук. Неслись они все так же "набумом", теперь еще даже чуть выше чем в первый раз.
Остальная часть парада была уже представлена обычными пехотными и мотострелковыми подразделениями.
Теперь стоящий на трибуне Завирдяев стал раздумывать о том, как поступить после парада и митинга: пойти обратно к машине и отвезти всю группу на торжественное собрание с фуршетом, или же, если остальные утомятся и не захотят на фуршет, отдать ключи от машины Ландскрихт, чтобы она и те двое уехали на базу, а самому подзагулять…

[Stratosphere_Mag...]

Глава 5.
"Барсук" Джексон". Транспорт-терминатор.
15.08.2119. Вторая половина дня.
Центральноафриканский Фронт, без уточнений.
Дело шло к вечеру. Машины стояли поодаль друг от друга напротив щитового штабного корпуса аж на три этажа, утыканного всевозможными коммуникационными прибамбасами - мачтами, тарелками и белыми коробками.
Уже полчаса бойцы в полной выкладке сидели в молчавших машинах и ждали. "Барсук" в очередной раз глянул на экран интерлинка - планшет был закреплен слева, в глубине под спинкой водительского сидения. Злополучная высота и прилегающий сектор сейчас интенсивно обрабатывались "сбежавшейся ото всюду" артиллерией - так уничтожались остатки ранее закрепившихся подразделений " чинков" .
Не было никаких сомнений, что в ближайшее время противник предпримет действия чтобы вернуть высоту под свой контроль. Точнее было сказать, в самое ближайшее, - возможно их колонны уже были на марше. Работу предстояло выполнить в этот самый интервал длительностью всего в пару часов.
В какой-то момент лейтенант, сидевший на переднем сидении в соседней машине, оживился и стал оглядываться по сторонам. Одновременно очнулся и Харрисон, через несколько секунд давший питание на двигатели.
Команда на вылет наконец-то поступила. Снова постройки стали уходить вниз, однако теперь машины шли ровно и без всякой музыки. Цель вылазки, та самая высота, находилась в сорока пяти милях к югу.
Время до прибытия, ETA составляло сорок минут. Сейчас в машине сидело трое - Харрисон, "Барсук" и Картер. Пулемет был снят и на его место установили пусковую канистру с шестью многоцелевыми ракетами. Такими можно было подбить как наземную цель, например легкую машину, автомобиль, так и воздушную цель вроде дрона. Да и вертолету такая вполне могла если не прервать дальнейший полет, то серьезно его осложнить.
Машины неслись над равниной. То тут, то там виднелись старые воронки от взрывов, успевшие затянуться зеленью. Джексон как-то слышал, что статичный фронт с сопоставимой интенсивностью, будь это одна из классических войн прошлого, не оставил бы здесь камня на камне - столько металла тогда вынуждены были неприцельно вываливать друг на друга обе стороны.
Это и в войнах прошлого и удивляло - то, что имело место сейчас и, казалось, свидетельствовало о высокой интенсивности огня, не могло идти с разрушениями тех войн ни в какое сравнение.
Впрочем, когда в тебя что-то прилетает и попадает, тебе уже нет особого дела, валятся ли поблизости с неба тонны стали, или все остальное на поле боя в целости, а, в отличие от старых времен, в настоящем, в этой войне, все, что прилетало норовило навестись и не пропасть даром. Вот и думай, когда было легче. Никогда…
Впереди показалась колонна из двух десятков тяжелых танков, вернее колонной это можно было назвать довольно условно - машины шли рассредоточенным строем и, конечно же, не друг за другом. Благо вне дороги эти колесные M5A2 двигались без затруднений.
Впереди группы вились дроны - эти обычно были заняты тем, что сканировали грунт на наличие мин. Пластиковые мины такие дроны выискивали ультразвуком, то и дело снижаясь и садясь на вытянутый щуп - этим они напоминали гигантских насекомых, не то откладывающих яйца не то жалящих землю.
На интерлинке колонна не отображалась - планшет, вернее сказать инсталлированный на него аккаунт, принимал лишь то, что было нужно для конкретного задания.
Попади такой планшет в руки противника, он, в промежуток времени пока аккаунт не заблокируют, должен был быть максимально бесполезным для захватившего.
На обычную доступную любому топографическую карту был наложен слой, где область, прилегавшая к высоте, выделялась зеленым пятном, словно это была карта погоды. Далекий штабной компьютер сводил все поступающие данные о том, что происходило в секторе и сводил он это в том числе и к абстрактному количественному показателю, совсем как рейтинг здоровья в упрощенной игре. Здесь вместо здоровья показатель характеризовал безопасность.
Эта двухзначная цифра помимо карты была, конечно, не единственным, что отображало тактическую обстановку - еще были доступны отметки далеких вражеских укреплений.
Надо было сказать, несмотря на свою внешнюю примитивность, рейтинг безопасности сектора, точнее его изменения в ту или иную сторону, давал вполне релевантное представление об уровне угрозы. К тому же менялись и очертания зеленой области - сейчас она расползалась на юг - артиллеристский налет отбрасывал противника.
Еще были отметки активных огневых позиций " чинков" - сейчас они исчезали одна за одной.
Неожиданно раздалась серия сверхзвуковых бумов - невдалеке, менее чем в миле, прошли несколько штурмовиков.
Судя по вычурным силуэтам с изящно изогнутыми носами это были русские файтеры-фланкеры, очевидно державшиеся ниже уровня вражеских радаров. За радарами-то они как правило и охотились - запускали свои ракеты, которые уже самостоятельно вели бой - провоцировали вражескую ПВО, обменивались данными, передавали данные в интерлинк. Не найдя радара такие ракеты могли ударить в заранее назначенную вторичную цель. Все как обычно.
Если особенно везло, то такая ракета могла подбить АВАКС, что сейчас не помешало бы - несмотря на то, что бортовой RWR, приемник радарного излучения установленный на корыте, не фиксировал никакого облучения, из интерлинка достоверно следовало, что пара гадов ошивалась в близком тылу противника.
Все чаще стали показываться остовы разбитой техники. Как своей так и вражеской. По большей части это были основательно разгромленные машины, которые не было смысла эвакуировать. Попались останки какого-то крупного самолета, не то транспорта не то бомбардировщика.
Наконец, рельеф ощутимо пошел в гору. Вдалеке показалась злополучная возвышенность, по которой еще били последние залпы артиллеристской бригады - к тому времени, как три плоскодонки окажутся в непосредственной близости от пункта назначения, артиллеристы должны были окончательно отстреляться - все синхронизировалось объединенной средой боя, UCE.
Чекпоинт "дельта", двадцать секунд, - объявил Харрисон.
"Барсук" и Картер тем временем уже склонились над грузом, который везли с самого Форт-Севидж. Когда они вылетели с оперативной базы переднего края, они сняли нижнюю часть футляра, оставив лишь верхнюю цилиндрическую крышку длиной в пару футов. Сейчас они аккуратно сдвигали и ее. Нижняя же часть теперь была упакована во внутренний тканевый чехол, с которым предстояло не возиться, а бесцеремонно разрезать несколько шнуров и выкинуть. Как впрочем и крышку, под которой скрывался причудливым образом сложенный коптер.
Через пару десятков секунд оба уже держали вертикально торчащий над машиной шест, на верхушке которого все громче жужжал дрон. Потом шест выскользнул из рук и устремился вверх. Чехол остался на полу машины.
То что дрон поволок к цели было флагом Соединенных Штатов. Сейчас он был сложен гармошкой и завернут своим дополнительным чехлом, который по электрическому импульсу должен был разлететься по сторонам и высвободить полотнище.
Прифронтовые умельцы приспособили патрон для дистанционной установки оборудования в грунт и стандартный коптер для этой не вполне стандартной акции, призванной в том числе и поднять боевой дух парней, едущих сейчас в колонне M5A2, да и многих других бойцов.
Говоря уж совсем высокопарно, предстояло воодушевить простых людей в тылах по всему миру. Ну тех, кто следил за событиями.
Флаг сейчас деловито двигался к месту своего назначения. Однако, он был не единственным. Два других транспорта уже снижали скорость, подходя к чекпоинту "Эхо" Харрисон направился туда же. Артиллеристские разрывы к тому времени уже успели стихнуть.
Через десяток секунд Лейтенант, державший в руках древко второго флага уже спрыгивал со своей машины. Еще одна плоскодонка, в которой, как и в лейтенантской, было всего двое человек, проходила в стороне и страховала. Харрисон энергично приблизился к позиции и затормозил над самой поверхностью. "Барсук" и Картер бросились к Лейтенанту.
Машины тем временем принялись обходить позицию по кругу, словно акулы добычу. В данном же случае все было наоборот - несшие на борту целый арсенал оборонных и ECM систем, плоскодонки прикрывали высадившихся. Лейтенант водружал флаг.
Древко было раздвижное, телескопическое. Помимо флага США здесь был и флаг Объединенных Сил Блока. Камеры снимали непрерывно. Картер встал рядом с лейтенантом и оба молча принялись позировать. "Барсук" обошел их, сделав как общий, так и ближний план. Затем Все трое встали у флага, глядя на зависшую поодаль машину - теперь снимала видеосистема машины.
Картер помахал рукой и показал жест с поднятым вверх большим пальцем. Потом "Барсук" почувствовал, как лейтенант толкнул его в плечо - "Барсук" повернулся и увидел, что тот достает планшет интерлинка.
На экране поверх карты были выведены координаты позиции, где они сейчас находились. Точность была порядка одного метра. Лейтенант поднес дисплей поближе к камере "Барсука" и демонстративно пощелкал пальцем по координатам, потом посветил в камеру своим довольным лицом. Еще он сделал жест " Hail Victory" .
Рейтинг угрозы на дисплее, насколько заметил "Барсук", перестал снижаться, но и расти не думал. Зеленая зона также зафиксировалась в некотором статичном состоянии. Тем временем машина, которая высадила Лейтенанта, прекратила свой окружной охранный полет и направилась к позиции - дело было сделано и теперь следовало убираться.
"Барсук" присел и взглянул на развевающиеся флаги снизу вверх. Сделал он это для того, чтобы заснять их с очередного ракурса, с которого они смотрелись выше чем были на самом деле.
Потом он встал и направился в сторону двигавшейся над плоскогорьем и снижавшей скорость машины Харрисона.
Внезапно что-то завизжало и раздался взрыв.
В левой ноге теперь что-то жгло. Скорее всего, это был тихоходный дрон - "чинки" нередко отправляли такие баражжировать в прифронтовой полосе. Впрочем, то же самое делали и свои.
Не будь поблизости плоскодонок с их воющими двигателями, приближение гада можно было бы услышать чуть раньше, на несколько секунд - уже это могло бы что-то изменить. С другой стороны, на плоскодонках были свои оборонные системы с оптикой, ультразвуком и даже радаром. Последним, правда, еще надо было уметь разумно пользоваться, а в таких вылазках вообще не включать - как и все активные радары он выдавал себя излучением.
К сожалению, эти бортовые комплексы даже с включенным радаром были не всесильны и малозаметный бумажный, как его можно было обозвать, дрон при определенном умении и везении оператора все же мог проскользнуть в нескольких десятках ярдов от машины и протащить свои полфунта пластида к высадившимся.
"Барсук" поднялся и схватился за ногу. Вероятно, ударил один из мелких осколков или просто отлетевший камень. Так или иначе, кевларовые штаны это не пробило, хотя ощутимо ужалило. Всего-то.
"Барсук" взглянул в сторону флага. Тот на удивление стоял как ни в чем ни бывало. Самое страшное было то, что поодаль лежала развороченная машина, от которой, пытаясь привстать, отползал оглушенный боец. Вроде это был не Лейтенант, а водитель. Таких подробностей "Барсук" сразу и не разобрал
- Выходит, туда ударило что-то посерьезнее, чем "бумажная птичка", - пронеслось в голове "Барсука", - от нее-то плоскодонка отбилась бы.
Сам он уже прихрамывая торопился к разбитой машине.
Картер, который вовсе не пострадал, оказался там быстрее, и, оценив ситуацию, бросился к покореженному остову. Он что-то кричал по своей связи и махал рукой в сторону зависшей неподалеку машины Харрисона. Той, на которой оба прилетели.
В подбитой плоскодонке в неестественной позе, развалившись на сидении, лежал лейтенант. Изо рта медленным током шла кровь. Первая мысль в голове "Барсука" была о том, что хорошо было, что она не пульсировала, хотя потом он понял насколько это было глупо.
Машина, которая все это время никого не высаживала, а летала, обеспечивая прикрытие, снизилась и приняла водителя подбитого транспорта. Баста, находившийся в ней, выдернул из боковой ниши две трубки, обернутые плотной тканью. Он хотел было направиться к пострадавшему, но Картер жестами стал прогонять его прочь, к машине.
- Уходите вверх, мы сами разберемся! - поддержал "Барсук" .
Баста, которому ничего не оставалось, вскочил обратно и машина пошла вверх. Нельзя было сказать, что в полете было как-то несравненно безопаснее, но все же, во-первых, ты уже не на земле и то, что имеет ударный взрыватель, подрывается теперь " где-то там", внизу, а не рядом с тобой. Во-вторых - движение. Статичная цель куда уязвимее.
Откуда-то из внутренностей искореженной машины послышалось шипение и почувствовался характерный запах, напоминавший запах бензина. Из поврежденного бака стал просачиваться гель.
Будь там обычный водород, а не насыщаемый водородом и умышленно сделанный вонючим гель, здесь уже давно все рвануло бы.
Тем временем неподалеку уже снижался Харрисон, успевший произвести какие-то манипуляции с сидениями и откинуть правый борт. Одно из предназначений плоскодонки было транспортировать раненых. Это само по себе уже было серьезным плюсом для дальнейшей судьбы лежавшего без сознания Лейтенанта.
Переднее сидение раскладывалось и вместе с задним образовывало лежачее место, довольно широкое, вопреки техническим характеристикам позволявшее укладывать, если уж совсем все было плохо, и двоих.
Однако теперь Картеру и "Барсуку" пришлось бы делить одно свободное сидячее место на две свои задницы. Мелочь мелочью, но случись что, например если бы понадобилось отстреливаться, то это уже была бы проблема.
Развернув хлипкие носилки, "Барсук" и Картер принялись вытаскивать не пришедшего в сознание Лейтенанта. Оказалось, что у того ко всему была беда с левой ногой, болтавшейся как плеть. Кровь уже пропитала штанину.
Уложив раненого на носилки, бойцы спешно подтащили его к борту и уложили на к тому времени полностью подготовленное место. Потом они перехватили его вместе с носилками ремнем, после чего прямо через лежачего повскакивали на борт - так было куда быстрее, чем устраивать забег вокруг машины. Боковую стенку захлопнули, когда плосокдонка уже поднималась.
"Барсук" разместился около самого борта, у левого борта. Тем временем Картер принялся возиться с Лейтенантом. Корыто принялось разворачиваться, двигаясь по дуге. В какой-то момент остов подбитой машины, на который в тот момент открывался хороший обзор, словно ожил и изверг из себя пару огней, устремившихся вверх.
"Барсук" даже не сразу-то сообразил, что это были ракеты. Те самые, многофункциональные. Он поднял голову ввысь, желая увидеть на что они были нацелены и успел разглядеть силуэт дрона-самолета. Возможно он тогда и сбросил что-то.
Одна ракета прошла мимо, как и вторая, но потом "Барсук" увидел, что за бандитом гонится еще одна. Она-то в него и попала. "Барсук" перевел свой взгляд и взгляд все еще работавшей камеры на останки машины.
Даже после своего крушения эта штука продолжала сражаться! Она или, точнее сказать, ее системы. Сражаться в первую очередь за них, людей, которым сейчас, помимо прочего, нужно было спасти раненого товарища. Будь благословенны GBA, давшие эти машины! И AEX заодно!
Отчего-то в памяти всплыла сцена из виданного в школе классического фильма.
"Барсук" выставил в поле зрения камеры кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.
Однако на этом злоключения не закончились. Спустя примерно пять минут после эвакуации бортовая оборона засекла приближающийся на шесть часов объект. Это был дрон. Та самая бумажная птичка. Довольно слабый противник. Две машины шли неподалеку друг от друга, примерно в сотне ярдов. Машина, в которой находился Баста, шла впереди и это было по всем правилам - на второй, в которой находился "Барсук", был раненый, и первая машина обеспечивала какую-никакую реакцию на случай наземной засады.
В общем случае, приближение легкого тихоходного дрона на шесть часов не представляло особой опасности - он засекался как ультразвуком так и оптикой, которая довольно надежно могла навести Многофункциональные ракеты. Правда, у ракет было ограничение по ближнему радиусу, - окажись цель менее чем в пятидесяти ярдах, ракета бы не успела выйти на траекторию.
Однако в этой ближней зоне была другая защита и ничуть не хуже - пара мортир с широченным сектором обстрела выбрасывала заряды, разрывавшиеся поблизости от цели и осыпавшие ее градом мелких осколков вроде дробинок. Заряды были не простые - разлет осколков мог быть выбран всенаправленным и конусным - это в том числе предполагалось и на случай совсем близкой дистанции. Конусный разлет позволял не наловить шрапнели себе в спину.
Дрону потока дробинок было достаточно. К тому же скорость на догонном курсе сближения была минимальной и система могла отлично прицелиться. Так что это его, дрона преследование окончилось бы его же неминуемым поражением.
Разумеется, всем процессом обороны управлял компьютер, лишь проинформировавший экипаж о том, что происходит что-то угрожающее. Но так было в общем случае, когда боевой контакт мимолетен. Этот же дрон прицепился всерьез и надолго и, судя по всему, учитывал особенности обороны плоскодонки.
К сожалению, этот поганец оказался слишком мелким и малозаметным и ему удалось прокрасться в такую зону, где ракетами его было не подцепить из-за близости, а для мортир было далеко.
Экипаж был занят своими делами. Харрисон рулил машиной. Картер возился с раненым. По идее, Харрисон мог сманеврировать, но как правило бортовая оборона справлялась сама и куда быстрее, чем человек готов был что-то предпринять.
- К тому времени Картер уже успел перетянуть Лейтенанту ногу, после чего достал аптечку и подключил ее кабель к одному из разъемов в Лейтенантском обмундировании, в котором имелись какие-никакие датчики.
Лейтенант все так же лежал, довольно невнятно приходя в сознание. К счастью, пульс и дыхание аптечка уверенно фиксировала и по словам Картера они были "четкие".
Свободным оставался один лишь "Барсук", но чего-то особенного сделать против дрона он не мог - он был зажат бортом с одной стоны и коленом Картера, сидевшего на лежаке с другой.
"Барсук" надвинул коллиматор на правый глаз. Оптика шлема могла обеспечивать кратность до пяти, сейчас он выбрал поменьше - двукратное увеличение. Крошечный самолетик- дрон вился за кормой, при этом он не сближался. Так они делали, когда хотели проследить за своей целью, попутно наводя что-то другое. Тот, кто им управлял, а создавалось впечатление, что дрон летел не сам по себе, отдавал себе отчет о том, что если дрон пойдет на перехват, он окажется в зоне поражения оборонных мортир транспорта. Впрочем, за годы боев их штабной AI вполне мог самостоятельно освоить такие тонкости.
"Барсук" сдвинул коллиматор с правого глаза, освободив глаз для прицеливания - он намеревался обстрелять гада из своей М116, которую таки изловчился вытащить и принять положение для стрельбы. Идея так себе, но почему не попытаться когда можно попытаться? Может быть, окажется так, что именно это спасет всех четверых.
Чуда не произошло - стрельба не принесла никаких результатов. Снова надвинутая потом на глаз оптика также ничем не помогла. К тому же, как назло, дрон не шел ровно, а то и дело вихлял - у него определенно было преимущество в скорости и, соответственно, возможность для таких маневров.
Еще удручало то, что идущая впереди машина не могла поддержать ракетами - с нее не стали снимать пулемет и ставить взамен него контейнер. Стандартные противотанковые ракеты, установка с которыми располагалась слева, вообще не были способны к перехвату такой цели, как этот дрон. Будь там многофункциональные ракеты, компьютер передал бы данные на впереди идущую машину и та обстреляла бы преследователя как в тире.
Впрочем, пулемет тоже кое-то мог. "Браунинг-212", имевшийся на второй машине, как и обычно имел подключение к AI, который в отличие от "Барсука", стрелял на ходу не хуже ковбоя из старинных фильмов. К сожалению, цель была слишком малоразмерной, обычно цели были другие. Так что шансы на успех были призрачны, но на крайний случай…
- Я попробую сбавить скорость, - объявил Харрисон.
Все понимали, что дрон повис на хвосте не просто так. Такое уже не раз случалось, когда пробирающиеся вроде бы ниже всех уровней обнаружения транспорты локализовались вот таким образом и подвергались атаке со стороны совсем других средств.
- Держи его в поле зрения…
"Барсук" навел оптику своего шлема на дрон. Компьютер выводил эту картинку на дисплей Харрисону - подпускать гада близко было можно и даже нужно, но не слишком быстро, чтобы оборонная система имела достаточно времени чтобы вдумчиво с ним расправиться, то есть нацелиться.
Ко всеобщему разочарованию дрон также снизил скорость - входить в зону поражения мортир он не намеревался. Еще он, словно издеваясь, сделал несколько маневров вправо-влево, набрал высоту и снова снизился. Им точно управлял живой " чинк" а не компьютер, пусть и удаленный. Получив очередные доказательства этого первоначального предположения, "Барсук" пару раз сделал выразительный жест в сторону преследователя.
Пришло время плана "Б". Харрисон набрал скорость и стал сближаться с полосой деревьев, росших в какой-то низине. И вот уже ветви проносились мимо, едва не задевая машину. Расчет был отчасти и на то, что дрон в один прекрасный момент налетит на ветку. Расчет не оправдался. В это время впереди идущая машина уже перестраивалась в хвост.
Как и следовало ожидать, дрон начал реагировать на маневр, однако посадить его на хвост другому транспорту не удалось - гад прошмыгнул снизу и в стороне, не попадая в зону поражения ближней обороны. Или он раскусил план, что плоскодонки хотели поменяться местами чтобы машина с многофункциональными ракетами наконец-то подбила дрон, или же, что наиболее вероятно, оператор-" чинк" увидел, что преследуемые просто что-то предпринимают и, не задаваясь вопросом, зачем они это делают, просто устроил все так, чтобы это действие окончилось неудачей, чтобы висеть на хвосте у того, у кого он висел до этого. Возможно, он предположил что один из преследуемых решил повернуть к дрону свой борт, попробовав вариант с пулеметом, который был способен обстреливать цели лишь в ограниченном секторе.
Внезапно над головой что-то загрохотало.
- Вот для этого он нас и преследовал, - промелькнула мысль в голове "Барсука" .
Однако, когда он поднял голову, то увидел, что далеко вверху их обходит "фланкер". Может, это был один из тех, что летели в бой на сверхзвуковой скорости. Неожиданно штурмовик начал задирать нос и через какие-то мгновения он уже развернулся по направлению траектории своего прежнего полета почти плашмя.
Крылья самолета окутались туманом. Это был их любимый трюк. На деле он был совершенно бесполезен в воздушном бою но для выпендрежа самое то. Но чего ему понадобилось выпендриваться здесь?
Вдруг незнакомый голос в наушниках назвал позывные обоих машин. Это вышел на связь пилот "фланкера". "Барсук" радостно толкнул Картера кулаком в спину. Кто-то, скорее всего штабной компьютер, направил пролетавший неподалеку штурмовик прикрыть транспорты!
"Фланкер" тем временем уже снова набрал скорость и принялся обходить сектор по радиусу в три-пять миль.
Дрон по-прежнему висел на хвосте, но теперь это уже не представлялось такой проблемой, как ранее. Вскоре "фланкер", выполнивший круг, показался справа. По идее, он мог попробовать расстрелять дрон из своей пушки но насчет того, сработали бы дистанционные радиовзрыватели снарядов были большие сомнения. Радиовзрыватели могли не среагировать на такую мелочь. Впрочем, близкие разрывы - это не то что было нужно бойцам в транспортах. Еще штурмовик мог проделать что-нибудь залихватское. Например, пронестись за кормой плоскодонки и снести дрон вихревым потоком.
Однако "фланкер" понеся вдаль, на второй круг. "Барсук" начал вглядываться вперед - вот-вот должны были появиться союзные наземные юниты.
- Ракета! - прокричал Картер. Судя по тому, что крик был радостный, ракета была дружественная. Так и оказалось - штурмовик, несшийся над самой землей на три часа, выпустил одну. Затем вперед вырвалась вторая. Обе поначалу начали набирать высоту, но вскоре рванулись к земле и скрылись за рельефом.
Выполняя третий круг, "фланкер", находясь на двенадцать часов выпустил третью. Скорее всего это были легкие IRIS, которые штурмовики таскали в качестве обязательного дополнения к основной боевой нагрузке.
Через некоторое время пилот окликнул транспорты и сообщил, что сектор чист. Дрон, висевший на хвосте отвалил. Возможно, оператор-"чинк" решил привести свою каракатицу обратно и не тратить энергозапас на безрезультатное преследование. С досады мог бы и расшибить свою дрянь обо что-нибудь, гад…
"Фланкер" сейчас заходил сзади и шел на высоте всего в пару сотен футов, может трех сотен.
Харрисон не сдержался и на радостях принялся отстреливать тепловые ловушки. Вторая машина сделала то же самое. Сделав бочку в ответ, "фланкер" унесся в тыл. Основная часть пути была пройдена и до передовых позиций оставались считанные мили.
Как сообщил интерлинк, "фланкер" подбил два скоростных дрона, вылетевших на преследование транспортов. Где-то к западу вперед рвались танковые порядки, в их числе и виданная ранее цепь M5A2.
Почувствовавший нахлынувшую волну облегчения, "Барсук" стал обдумывать, как он смонтирует помимо официального свой собственный видеосюжет.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 6.
Суперагент "Джеймс" Задников.
17.08.2119 Вечер
Территория RBSF. Деревня.
Задников подошел к одному из двух светившихся в полумраке экранов. На мониторе был виден весь объект общим планом. Сейчас в незатейливом деревенском домике, одном из многих, где базировалась сеть, был оборудован самый настоящий полевой пункт управления и разведки.
В двух километрах над объектом наблюдения кружил малозаметный дрон, маскировавшийся под птицу. Двое операторов пребывали в расслабленном состоянии - вылазка была лишь тренировкой, одной в череде постоянно устраиваемых Задниковым.
Сегодня двое боевиков, засевших в зеленке в непосредственной близости от объекта, следили за "Комбатом" и его шайкой.
Фишкой сегодняшнего сборища было то, что это был тот раз, когда СФСовцы устроили свое костюмированное сборище. В прежние довоенные времена такие сообщества и движения реконструкторов прежних войн и исторических событий имели определенную популярность.
Сейчас, конечно, это тоже не было запрещено и не было порицаемо, но активность приверженцев такого хобби, как и многих других развлечений, по понятным причинам значительно снизилась по всему миру.
Что касалось СФС, то местные бонзы занимались этим, еще когда "Комбат" не возглавлял RBSF, еще при Болотнягине, самом первом "Секретаре-Председателе".
Для своих шабашей "Комбат" и его подручные обряжались в мундиры сталинской армии и печально известного НКВД. В отличие от классических реконструкторов, эти не устраивали никаких баталий, а без лишних телодвижений отправлялись на заранее оборудованные для них "позиции", где пьянствовали в историческом антураже. Антураж представлял собой блиндажи, сеть траншей и все такое.
Еще были привозившиеся на огромном автобусе, девушки легкого нрава, также предварительно наряженные в духе исторического периода. Все было выдержано в стиле того времени, но конечно значительно аккуратнее, прилизаннее. Баня, срубленная здесь же, вовсю светила в инфракрасном спектре своей трубой.
Задников распорядился увеличить разрешение. Оптика на дроне была что надо.
"Комбат", вырядившийся в форму ранне-сталинского офицера, красного командира, сидел за столом и дымил чем-то, может быть и аутентичной папиросой.
До этого он разливал из огромной, под два литра, бутыли без какой-либо этикетки. Рядом с "Комбатом" сидел главный таможенник СФС, напяливший на себя кожаную куртку и кожаную же фуражку, из-под которой торчали тонкие мерзопакостные усишки. Так зачастую выглядели киношные душегубы из фильмов про те суровые времена. Еще так мог выглядеть стереотипный карикатурный педик из прошлого века.
Задников бросил взгляд на второй экран - там были общедоступные тактические данные с интерлинка, то есть слои с обычной картой и метеоданными. Другой слой отображал местонахождение затаившихся в зеленке бойцов, имевших при себе высокочувствительные микрофоны и выстреливаемые подслушивающие устройства.
- Дайте звук, - скомандовал Задников.
Аудиоканал ожил.
- Знаете, как говорят, товарищ Комбат? - послышалось из колонки. - Это называют принципом гироскопа.
Голос звучал подобострастно.
При чем тут гироскоп? - с добродушным недоумением отозвался нетрезвый голос "Комбата".
- Ну как же? - ответил торжествующий подхалим. - Это как гироскоп в ракете или в самолете. Управляющий орган. А в данном случае - "куда палка в штанах, туда и ноги".
Раздалось одобрительное гоготание. Ржал и "Комбат". Стая павианов ржала с чувством радости от того, что было весело вожаку.
Oh Ma-a-an! - протянул сидевший перед монитором русскоязычный оператор. - Юмор… Уровень…
- Папа распорядился, чтобы проверили, как там его сынулька гуляет, - ответил второй оператор, на голове которого все это время были наушники, и который слушал разговоры непрерывно.
Мать семейства, с которой "Комбат" был в разводе, до недавнего времени жила в России - тогда Васька еще учился в своем "пажеском корпусе", как заведение называли, когда по каким-либо причинам хотели выразить пренебрежение.
Потом, когда карьера "Комбата" пошла вверх, "миссис Комбат" благоразумно перебралась в Европу, откуда теперь могла проявлять заботу о сыне лишь онлайн, да по телефону.
Нынешняя костюмированная пьянка продолжалась уже второй день. Поводом к началу был военный праздник, который назвали Днем Воинской Доблести. Сейчас рассчитывать на то, что будет услышано что-то мало-мальски стоящее не приходилось - так что проводимая работа имела смысл лишь как учебная - людей надо было постоянно держать в тонусе.
Днем раньше были записаны переговоры вожака СФС и принявшего участие в начальном этапе попойки человека от СБСЕ, Запердяева, как его прозвал Задников. Этот Запердяев, вернее правильно было Завирдяев, помимо пустой болтовни обговаривал с "Комбатом" детали плана по наращиванию рекрутирования приезжих, в основном в Иностранный Корпус.
Скорее всего, те, кто отдал Запердяеву указание на такие переговоры и те, кто обеспечивал деятельность его, Задникова, сети, были одними и теми же если не людьми, то группой, так что и тут не было истории с успешной и эффективной разведывательной миссией. Так, повседневная рутина. Вот то, что предстояло в ближайшие дни, было куда интереснее.

[Главный Маг]

Для выкладывания на бесплатный самиздат - нормально.

[Stratosphere_Mag...]

Ну тогда вот еще немного Том-Клэнсивщины
Глава 26.
Дата 29.02.2120.
Ночная степь набегала и проносилась мимо. Оптика окрашивавшая картинку в оттенки синего и черного с белым сделала бурую прошлогоднюю траву серой, словно поседевшей, а небо стало по-акварельному темно-сиреневым. Еще прекрасно просматривались звезды - небо было ясное.
Позывной "Дихлофос" гнал машину настолько быстро, насколько это было возможно - маскировочный шатер, которым накрыли верхнюю часть плоскодонки вносил аэродинамические потери и заметно тормозил ход, отнимая от максимального значения скорости тридцать процентов. По идее, эта трепещущая на ветру хрень должна была хоть как-то скрыть машину от обнаружения с имевших обыкновение появляться в самые неподходящие моменты дронов.
Поверх всех четырех вентиляторов были нахлобучены решетки, напоминавшие соты. В отличие от пчелиных сот ячейки у этих решеток были прямоугольные, но вот в толщину решетки имели около пятнадцати сантиметров. Другими словами, они были набраны не из прутьев, а из тонких пластиковых ребер, так что это были скорее соты, чем решетка. Этот аэродинамический кошмар должен был минимизировать шумовой след от движущихся лопастей - посты акустической разведки представлявшие собой портативные разворачиваемые на местности системы с высокочувствительными микрофонами редкостью не были. Подобные но уменьшенные соты иногда устанавливали на снайперскую оптику но там они боролись с бликами. Решетки отжирали еще около пятнадцати процентов от оставшейся после потерь от шатра скорости.
В задней части поперек корпуса был закреплен здоровенный цилиндрический контейнер, придававший машине карикатурное сходство со старыми советскими танками - у тех так выглядели дополнительные топливные баки. Здесь же было совсем другое - плоскодонка несла на себе пусковую установку с ни много ни мало ядерной ракетой.
Ракета, правда была сопоставима по размерам с тяжелой противотанковой, а боеголовка имела мощность всего лишь в пять сотых от одной килотонны. Вроде бы и до смешного мало, а вроде бы и пятьдесят тонн тротила - не сказать чтобы мало.
Первоначально такие системы, прямо в этих контейнерах, предполагалось устанавливать на фронтовые вертолеты, но они, эти системы, говоря расхожим сленгом "не выстрелили", то есть не оправдали себя.
Когда ситуация на фронте напрашивалась на этот миниатюрный ядерный удар, то в большинстве случаев вертолетам там было нечего делать - их бы неминуемо сбили. Обычно тогда отправляли минимум штурмовик а то и самолет воздушного боя и они доставляли уже единицы килотонн.
Миниатюрные заряды конечно же тоже успели повзрываться, но в общей картине военного процесса фронтов это терялось.
Плоскодонки для применения этой системы никак не предназначались, однако умельцы вытворяли и не такое. Приделав контейнер к задней части плоскодонки, они установили перед задним сидением дополнительный компьютер, который должен был отправить в ракету нужные предпусковые данные, чтобы та рванула примерно около цели - неведение у нее было инерциальное.
Ракетой занимался второй боец - "Баскетбол", младший офицер, лейтенант отряда операций особого назначения, ОООН НВС РФР, как и "Дихлофос". Позывной свой ловкий и проворный "Баскетбол" получил на контрасте с телосложением и ростом в особенности.
Помимо этой основной задачи притихший на заднем сидении этот второй член команды отслеживал происходящее вокруг - проникнув в тылы к чинкам можно было запросто напороться на какой-нибудь пустяшный дрон, который все бы испортил.
По обе стороны машины торчали контейнеры с традиционными многофункциональными ракетами. Еще были прилажены пусковые коробки с антидронами. Крышки контейнеров торчали из-под лохмотьев укрытия, подтянутых вокруг блоков где веревками, где проволокой.
Неожиданно степь вокруг засияла. "Дихлофос" сдвинул оптику с правого глаза - так оно и было.
На земле воцарился день, на небе по-прежнему была ночь. "Баскетбол" выругался. Вообще свет, озаривший окрестности был куда тусклее дневного - он казался сопоставимым с дневным лишь на контрасте с темным небом.
Спустя несколько секунд свечение сошло на нет.
- О чем это говорит? - произнес "Баскетбол".
- О баллистической атаке, о чем же еще - пробурчал "Дихлофос".
- Это селективный подрыв обороны "чинков", не наш. У нас теперь лазеры. Это значит наши эскалируют.
- С чего такие выводы? - возразил "Дихлофос", - Ладно, не трещи, не отвлекай по всякой мелочи! - оборвал дальнейший разговор он.
В небе что-то загудело. Судя по интерлинку, это была пара самолетов воздушного боя "чинков". Они шли куда-то на северо-запад и скорее всего опасности для машины не представляли - слишком уж невнятная цель для их оптики, если та вообще в данный момент просматривала поверхность земли.
Куча мусора, а именно ее напоминала укутанная маскировкой машина, продолжала двигаться к югу. Изломанный маршрут, учитывавший малейшие складки равнинной местности вел к точке, находившейся в сорока с лишним километрах от текущего положения.
Там посреди безлюдной степи раскинулась здоровенная площадка, заполненная пусковыми и прочими машинами, легкими щитовыми складами, палатками и блиндажами. Так выглядела позиция батареи SA-260 "Gorilla" - системы противовоздушной обороны, включавшей в свой состав ракеты аж трех эшелонов.
Ракеты дальнего эшелона на бумаге превосходили "персеваль", да и в реальности были опасны. Ракеты ближнего радиуса стартовали вертикально и имели минимальную дальность поражения около ста пятидесяти метров. При всем при этом какой-то исключительно высокой оценки вся система не заслуживала - тактическая гибкость была невысокой.
На основе того же западного "персеваля" можно было собрать самые разнообразные варианты батарей, включив в состав этой тактической единицы самые разнообразные системы в том числе и малых дальностей.
Если "чинкам" нужно было обеспечивать своего Франкенштейна только определенными боеприпасами и комплектовать батарею строго конкретными пусковыми машинами, то коалиционным силам имея батарею "персеваля" в ее изначальном варианте можно было стащить окрестности какие угодно системы младших классов по дальности, устроить каналы связи, лучше было протянуть оптические кабели, и получалась ровно такая же всеэшелонная батарея. Такая же, только чуть получше.
Еще из мелочей нужно было загрузить в управляющий компьютер "персеваля" софт для управления ракетами тех младших комплексов - на то была полнейшая совместимость, предусмотренная разработчиками изначально, возможно и тот софт был там изначально - таких подробностей бойцы ОООН не знали.
Также ничто не мешало младшим комплексам использовать свои собственные радары. Ничто кроме каких-то особенностей отдельно взятой ситуации боя вроде требований по ограничению радарного излучения. Так или иначе, разработчики обеспечили максимальную широту в выборе конфигурации работы такой сборной батареи.
К батарее "чинков", к SA-260 все это не относилось. "Чинки" исходили из того, что солдатня, занимающаяся логистикой и развертыванием батареи скомпенсирует недоработанное конструкторами и вовремя обеспечит все связанное с подвозом и комплектацией. Своя логика в этом наверно была - уж чего, а неприхотливых рабочих рук у них было предостаточно во все века.
Когда до цели оставалось чуть боле десяти километров, интерлинк высветил дрон наблюдения, висевший восточнее цели на таком же расстоянии. Дрянь была довольно крупная, судя по опознанному типу с размахом крыльев около двенадцати метров. Такие медленно тащились на высотах до пятнадцати километров и вели оптическое наблюдение. Еще они выполняли функции радиоразведки и любое включение пустяшной карманной рации могло спровоцировать гада развернуть свою оптику на прочесывание того района, откуда сигнал исходил. Учитывая такое интерлинк плоскодонки шел через узконаправленную фазированную антенну, знавшую где находился нужный спутник.
Дрон был засечен своими АВАКСами только что, и это, конечно же, было лучше, чем если бы они его не разглядели. Сейчас оставалось надеяться, что ему не вздумается проведать эту сраную "гориллу". Ну по крайней мере до атаки. Сейчас он шел на восток и шел по прямой. Это обнадеживало. Еще хотелось надеяться, что свои как-то займутся им.
Наконец, стало заметно, как по мере движения линия горизонта впереди вспучивается кверху - это была та самая возвышенность, за которой была площадка с батареей.
"Дихлофос" сбавил скорость до сорока километров в час и стал подбираться к "Лима-два", намеченной точке маршрута, из которой следовало установить визуальный контакт.
Высотный дрон к тому времени отвалил подальше на восток и теперь находился в тридцати пяти километрах.
Еще до "Лима-два" на дисплее, отводившимся под оптическую станцию, появилась картинка с это базарной площадью - по другому это было не назвать.
Увиденное давало очередной повод согласиться с довольно шовинистическим утверждением, что логика по-прежнему "коммунистичного" азиатского человека отличается от логики западного даже в своих базовых началах.
Вообще "чинки" вполне нормально маскировали свои противовоздушные батареи. Делали они и фейковые объекты, размещая макеты техники на площадках, оборудованных точь-в-точь как укрепления настоящих позиций.
В общем, в этом они ничем не отличались от противоположной стороны, то есть сил Западного Блока. Однако, нередко в их головах что-то ломалось и в какой-то момент они начисто отвергали все принципы вменяемой тактики.
Объяснялось все особенностями их стиля командования и управления. По крайней мере, так это объясняли свои, западные "толкователи".
Согласно этому объяснению, в какой-то момент высоких офицеров переставал интересовать результат того или иного маневра или дальнейшая судьба какой-либо установки, позиции или подразделения. Такая безразличность наступала когда вышестоящее командование занималось своеобразным разграничение функций и требовало от этих офицеров лишь разместить систему или обеспечить все необходимое для какого-нибудь марша.
Механизмы, препятствовавшие этому вышестоящему командованию учитывать такие особенности своих подчиненных с большой вероятностью выглядели так же как и те, что расслабляли офицеров. Другими словами, начальство было ничем не лучше подчиненных.
Техника обращалась в металлолом. "Чинк-AEX" и "чинк-GBA", или что там у них было, с готовностью восполняли потерянное. Скорее всего в отчетах еще более вышестоящему командованию те досадные недоразумения как-то терялись, оттенялись.
Людской ресурс также восполнялся естественным образом - мало того, что "чинклэнд" был по этой части не обделен, так у них были еще и младшие страны и народы. Жутковато становилось при одной мысли поставить себя на место тех филиппинцев, лаосцев, корейцев и прочих представителей некогда вполне дружественных и открытых мирной глобальной интеграции наций.
Еще удивляло поведение низового персонала, находившегося под началом этих время от времени расслабляющихся офицеров. Упрощенно описывая, они, низовой персонал, видя, что их босс-командир из деспотичного и придирчивого на какое-то время превращался в довольного и расслабленного, те, в свою очередь, вместо того чтобы придерживаться прежнего "тонуса самосохранения", тут же, образно выражаясь, спускали штаны и принимались ходить сверкая своими желтыми задницами в попытке накликать на свою голову и задницу какой-нибудь удар. Как правило попытки эти им удавались.
Это был какой-то особый психологический механизм - следовать стилю поведения своего "предводителя", то есть командования.
Само такое заразительно-подражательное поведение выдумкой не было - его облик был составлен из многочисленных опросов пленных, захваченных или спасенных в разные годы Войны - от первых месяцев, когда были набиты бессчетные бронемашины, шедшие почти что парадными колоннами, до более поздних, "современных" лет устоявшегося военного процесса. Все было одно и то же.
Вот и сейчас площадка была снабжена светильниками на мачтах, словно это была какая-то тыловая база по распределению провианта или стройматериалов. Батарея конечно тоже находилась в тылу, но во-первых, в не настолько глубоком, а во-вторых, батарею следовало маскировать и на пятисоткилометровом удалении от линии фронта.
Основных Радаров было три, и два из них, один поисковый и один радар наведения располагались в пятидесяти метрах друг от друга. Еще был самостоятельный радар кругового обзора, но его в расчет при выборе места подрыва можно было не принимать - после удара по позиции этой довольно хрупкой конструкции с ее огромными панелями без всяких сомнений пришел бы конец. Второй радар наведения находился чуть поодаль образуя остроносый треугольник вытянувшийся примерно на полторы сотни метров.
Точка подрыва была выбрана ближе к двум сравнительно рядом стоящим радарам, к меньшей стороне треугольника. Более отдаленный радар вне всяких сомнений был бы поврежден даже если бы кроме трех машин на площадке ничего бы не было, но там было достаточно чего, что неминуемо бы устроило фейерверк вторичных детонаций, так что можно было не переживать - он должен был быть не поврежден, а изрешечен и сметен.
Разбросанные по площадке блиндажи и щитовые домики, обтянутые маскировочной сеткой, интереса для планировщиков удара не представляли. Но несомненно им было уготовано основательное прореживание.
Машина тем временем подтянулась к "Лима-два". Оптическая станция, размещенная в прямоугольном контейнере, укрепленном на двухметровом шесте, торчавшем над "мусорной кучей" маскировки, обеспечивала теперь картинку, представившую "базарную площадь" во всей красе.
Несколько пусковых машин были выставлены в ряд поодаль, в дальнем углу территории. Их спаренные контейнеры, напоминавшие вытянутые бочки стояли вертикально. Выглядели установки сильно отлично от западных. К каждому большому контейнеру был прикреплен меньший. Все это держалось на раме-каркасе, к которой были прилажены какие-то блоки и трубопроводы, очевидно, с кабелями.
Еще среди разнообразных машин были четко различимы два радара для обороны среднего и малого эшелонов - эти вращали своими не слишком крупными панелями непрерывно. При планировании удара они как сколь-нибудь важные цели в расчет не принимались.
Еще было видно как несколько человек довольно непринужденно расхаживали по площадке группами, вроде бы разговаривали. Орали наверно, как это у них было принято.
- Так выглядят мертвецы, которые почему-то еще не умерли, - без видимых эмоций произнес "Дихлофос".
- Сейчас мы это исправим, - точно так же ответил "Баскетбол".
Из нескольких контейнерных домиков шел дым - нередко на позициях "чинки" отапливали вонючим углем, который привозили самосвалами. Все это при том что в довоенные годы, точнее еще до Предвойны они были едва ли не лидерами по всевозможным батареям - и по водородным и по ионным.
Также бросались в глаза грузовики определенно гражданского вида - эти были составлены на своеобразной стоянке, рядом с которой был разбит здоровенный навес, укрывавший какие-то ящики.
Сбавив скорость практически хо нуля, "Дихлофос" замер на десяток-другой секунд, словно раздумывая, затем развернулся на месте и двинулся к точке"Новембер". Следовало пройти прямолинейный трек чуть менее пятисот метров, развернуться и пойти обратно. Так бортовая оптическая станция получила бы картинку с разных точек и бортовой компьютер произвел бы финальное обновление о конфигурации целей, подтвердив правильность выбора места подрыва - все же обычно такие важные машины, как радары, постоянно перемещают.
На обратном пути предполагалось запустить ракету. Прямо с хода.
"Дихлофос" двинул к "Новембер", выдерживая высоту не более трех метров. Была незначительная вероятность того, что где-то в траве прячется мина с электронным подрывом, предназначенная как раз для таких визитеров, но случаи такие были крайне редки - всю округу такими не засеешь. Гораздо более высока была вероятность напороться на дрон. Так или иначе, выбор выполнять ли доразведку или нет был оставлен за исполнителями, то есть экипажем плоскодонки.
Так и получилось - не успела машина пройти и сотни метров, как "Дихлофос" объявил, что по его мнению ехать, то есть лететь дальше необязательно. "Баскетбол" согласился.
- Запустим на нулевой скорости, - предложил "Дихлофос", в очередной раз скорректировав первоначальный план.
Машина сбавила скорость и стала разворачиваться на месте. "Баскетбол" сообщил оптимальный курс, который "Дихлофос" и без того определил с расхождением всего в пределах пятерки градусов.
"Дихлофос" слегка качнул корпусом, словно удостоверившись в устойчивости зависшего аппарата и сообщил о готовности.
- Ух, сейчас будет! - приглушенно хохотнул во внутреннюю связь "Баскетбол" и сообщил о десятисекундной готовности.
Ожидание вполне можно было назвать волнительным - все-таки ракета была в довольно тяжелом для транспорта весе. Разное могло произойти и это разное было предусмотрено, но мало ли…
Теоретически выхлопная струя могла сорвать пластиковую решетку-глушитель, но винты были защищены тонкой металлической сеткой. Выхлопная струя выбрасывающего газогенератора могла здорово дунуть в защитный маскировочный шатер и дестабилизировать машину. В конце концов, снижение загруженности на шестьдесят килограмм, а столько весила ракета, так же не было другом устойчивости. Да, тестовые отстрелы были проведены, точнее один отстрел, но мало ли как оно может сложиться.
Наконец, "Баскетбол" тихо просипел "Пуск".
Вначале ничего не произошло, но через секунду-полторы раздался тихий хлопок - крышка контейнера с нарисованной на ней ехидной кривозубой рожей-смайлом полетела прочь. Кто-то решил, что если "чинки" отыщут ее на месте старта, это усилит их баттхерт.
Еще через полсекунды по левому борту ударил фонтан из белых лохмотьев - так выглядела пластиковая противомасса.
Предполагая, что рано или поздно кому-то может понадобиться установить систему не на вертолет, а на что придется, они воспользовались схемой, принятой в конструкциях ручного переносного ракетного оружия.
Сама же ракета вылетела прочь от правого борта, оставляя за собой слабовыраженный выхлопной трек. Удалившись от машины на десяток метров, снаряд задрал нос и словно вознамерился бессильно плюхнуться на землю.
Словно первоначально напугав бойцов тем, что пуск будет провальным, ракета наконец выстрелила четырьмя огненными струями из средней части своего корпуса. Стартовые двигатели потянули ракету вверх и прочь. "Дихлофос" толкнул ручку от себя и машина пошла вперед. Где-то в сотне метров ракета раскрыла стреловидное оперение и стала похожа на крылатую, в каковую в сущности и превратилась. Только максимальная дальность была всего в пять с небольшим километров по пологой траектории и пятнадцать по оптимальной, с подъемом и планированием. До цели же было не более трех километров.
После стартового броска ракета снизилась до десяти метров над поверхностью земли и заскользила к цели. Всего этого ни "Дихлофос" ни "Баскетбол" видеть уже не могли - машина неслась прочь от точки пуска. Дихлофос сейчас был занят лишь одним - выдерживанием минимальной высоты на максимально возможной со всем этим маскировочным обвесом скорости.
После удара можно будет уже не стесняться и приподняться, но сейчас на батарее их могли засечь и успеть передать данные в свой интерлинк. Еще была вероятность того, что системы ближнего эшелона засекут ракету и собьют ее, но это был лишь чисто "бумажный" вариант, основывавшийся на базовых тактико-технических характеристиках вражеской обороны. На деле же удар планировался на основе более жизненных моделей.
Дойдя до точки "Лима-два", "Дихлофос" повел машину на север, придерживаясь той же траектории, по которой они шли к цели. Шли обратно по своим проверенным следам.
Внезапно окрестности осветились. Своей скоротечностью вспышка напоминала вспышку молнии. Засветка была куда слабее той, что устроил селектор, но не заметить ее было трудно. Участок Местности, над которым шла машина, находился в тени возвышенности, но земля поодаль совершенно отчетливо озарилась.
Помимо вспышки имело место остаточное свечение, надо думать, от столба раскаленного воздуха, уходившего к верху. Свечение начало плавно угасать, но тут что-то засверкало. Было понятно что это - вспышки были вызваны вторичными детонациями.
Повернув по-мотоциклетному приделанное сбоку панорамное зеркало, "Дихлофос" наконец-то увидел происходившее. Огненный столб выглядел как полупрозрачная полоса раскаленного воздуха, плавно и неторопливо тянувшаяся к верху. По сторонам расплывались раскидистые пучки дымных нитей - так взрывались ракеты, разбрасывавшие свои поражающие элементы и куски горевшего на лету твердого топлива такие следы и оставлявшего.
Тут почувствовался ощутимый удар - пройдя не один километр и будучи приглушенной возвышенностью, ударная волна все же была способна заявить о себе хотя бы создав стресс для барабанных перепонок. Следом донеслись гулкие удары, создававшие впечатление, что где-то рядом кто-то кидал в металлический кузов самосвала огромные валуны - это были звуки от взрывов боезапаса батареи.
Удар состоялся. Насколько результативным он был можно было сказать лишь изучив спутниковые данные, но он состоялся и ракета не была сбита. Теперь предстояло убраться тем же проверенным маршрутом. Лишь бы на этом пути не появились какие-нибудь дроны. На линии фронта этого дерьма было хоть отбавляй, но сейчас бойцы ОООН находились в тылу противника. Тыл был, выражаясь профессиональным сленгом, рыхлым а теперь он стал еще чуть более рыхлым.

[Stratosphere_Mag...]

Облик Европы
Глава 29.
Культурные нравы. Солдатня.
05.06.2120
Мюнхен.
Белые облака пронеслись назад и внизу показались городские кварталы Мюнхена. Судя по навигации, имевшейся в телефоне, самолету предстояло еще с десять минут тащиться на этой малой высоте, ожидая своей очереди на посадку. Рассматривая виды внизу, Завирдяев воспользовавшийся краем крыла в качестве визира, успел проследить, как самолет обгонял автомобили, несшиеся по какой-то обособленной магистрали. Не иначе, по автобану.
Наконец, высота начала вновь уменьшаться - самолет был на глиссаде. Показались ограждения летного поля. Еще в глаза бросились выстроенные в два ряда по полтора десятка в каждом лайнеры, перекрашенные в военный, так называемый пустынный цвет. Так выглядели реквизированные борты, возившие теперь личный состав.
Старт мобилизационной кампании двадцатого года был дан всего пару недель назад, но уже сейчас транспортировка шла полным ходом.
Лайнер коснулся земли, затем плотно встал на все свои три опорные точки. Раздались традиционные аплодисменты.
На выходе до Завирдяева донесся голос русскоязычной стюардессы, по-простецки сообщавшей кому-то из пассажиров, что зал ожидания лучше обойти стороной.
Удивляло не это. Удивляло то, что еще кому-то надо было об этом рассказывать.
Шагая, Завирдяев глянул в остекление, имевшееся в рукаве посадочного терминала. Где-то вдалеке по летному полю маршировала колонна - двигались они к ожидавшему и готовому отвезти очередную группу на один из фронтов аэробусу. Судя по песочному окрасу лайнера, на Центральноафриканский.
Свободной рукой Завирдяев достал из кармана бумажный путеводитель, прихваченный в самолете и рывком развернул сложенный вчетверо лист. В проспекте был расписан весь путь до вокзала, до которого предстояло доехать на электричке, отправлявшейся прямо отсюда, из аэропорта. Прежде нужно было получить багаж - всего лишь одну не особо-то и увесистую сумку, в которую можно было уложить эту, для мелочей и документов.
Широкий не то коридор не то вытянутый зал, в который выходили многочисленные ходы посадочных рукавов был заполнен все же преимущественно гражданскими. Судя по маршировавшей по летному полю колонне, посадочные терминалы были не для солдат. Багажная логистика работала вполне сносно и вскоре Завирдяев взвалил свою "основную" сумку на плечо.
Мало помалу воздух стал приобретать характерный табачный оттенок.
- Вот оно и начинается, - раздраженно и не без некоторой доли беспокойства подумал Завирдяев, перекидывая все же не невесомую сумку на другое плечо.
Наконец, эскалатор, стоявший вряд с несколькими такими же, вывел вниз, в зал ожидания. Миновать этот зал вроде бы было можно, но Завирдяев не думал, что картина будет столь удручающей.
Отступив от эскалатора с десяток шагов, он увидел первые окурки. Процентов на девяносто люди, находившиеся в огромном зале были солдатами. Кто-то был мобилизован только что, кто-то, вполне возможно, возвращался из отпуска, хотя эти отпускники летали туда-сюда вне зависимости от начала или конца мобилизационных кампаний.
Автомат, в котором когда-то, впрочем, совсем недавно, была какая-то съестная мелочь, теперь стоял разбитый и опустошенный. То же самое было и с кофейным, причем если из кондитерского можно было что-то достать, то от кофейного с его баком воды и порошками в этом смысле проку не было.
У стенки высотой по пояс, ограждавшей спуск дальше вниз, был навален штабель из рюкзаков и сумок вроде бы гражданского вида. Рядом, растянувшись прямо на полу, храпел солдат с обнажившимся пузом. Очевидно, он был пьян, причем в говно.
Потом Завирдяев заметил полицейского, шагавшего ему, Завирдяеву, навстречу. Вид у стража порядка был как у побитой собаки. Следом за полицаем довольно непринужденно шагал боец, вроде бы в какой-то выкладке, но в расстегнутой куртке и вообще предельно неряшливым, при этом залихватским видом. Даже в Суперфедеранте таких разбойников еще нужно было поискать. За бойцом шагали двое таких же, ну может те были чуть менее вызывающего вида. Один держал в зажатых зубах сигарету, которой то и дело дымил в стороны.
Все выглядело так, будто эти двое решили поддержать что-то учудившего товарища при его разговоре с полицаем. Один из солдат, тот, что был с сигаретой, бросил на Завирдяева недобрый, переходящий в презрительный, взгляд и, поравнявшись, обдал того струей табачного дыма.
- Хотя бы им не выдали оружие, - пронеслось в голове.
Завирдяев прошел еще несколько шагов и повернул голову, желая оглядеть происходившее по правую сторону, в зале.
Сидения были сплошь заняты солдатней. Некоторые зачем-то взгромождались на спинки, ставя ноги на места для задниц. Кто-то, более удачливый, чем лежавший у кучи вещей, храпел, растянувшись на все тех же рядах металлических кресел. Таких было нимало. Куда пропали офицеры, оставалось только гадать. Судя по всему, им было абсолютно насрать на то, что их бойцы учинили в аэропорту.
Миновав зал без дальнейших приключений, Завирдяев вышел к эскалаторному спуску, ведшему в широкий заполненный магазинчиками подземный коридор, ведший к железнодорожной платформе. Большинство магазинов были закрыты.
В сравнении с виданным залом ожидания крытый перрон выглядел довольно спокойными комфортным местом. Побывала ли здесь с свое время солдатня судить было трудно - ничего такого, что можно было бы разбить здесь вроде бы не было, а окурки могли были быть давно сметены.
Все же, побродив по платформе Завирдяев, отыскал очередной торговый автомат, несший на себе следы воздействия - на этот раз стекло было на удивление в порядке, а вот металл корпуса был вмят сбоку. Были там, на боку автомата и четкие следы от солдатских ботинок.
На дальнем пути стояла электричка, которую в шутку можно было обозвать бронепоездом - окна локомотива были снабжены навесными решетками. Кое-где такие же приспособления были установлены и на окна пассажирских вагонов, но далеко не везде. На некоторых стеклах белели следы от попадания чем-то, может и камнями. Судя по тому, что стекла не были пробиты, их защищала какая-то пленка.
Все указывало на то, что поезд подвергся вандализму во время каких-то беспорядков - таким было никого не удивить - ни непосредственного свидетеля ни телезрителя, находящегося в любом уголке мира. Затишье, траур с черными флагами на улицах, беспорядки, снова затишье - это была обычная рутина для большинства европейских да и не только стран. Россия с ее демаршем в каком-то смысле пошла по своему особому пути, но и там политические кризисы ровно также придавали жизни нездоровой динамичности.
В последнее время, правда появилось что-то новенькое - празднование "малых окончательных побед" - несоразмерные событию безудержные торжества по поводу разгрома "чинков" в так называемой локализованной эскалации.
Прохаживаясь туда-сюда по перрону, наблюдая удручающую окружающую картину, Завирдяев в какой-то момент задался вопросом, как здесь все преображалось или могло преобразиться при наступлении большого траура или, напротив, празднества, случись оно в очередной раз.
Ответ на вопрос, видеоответ, конечно при желании можно было отыскать в интернете, но тратить время на подобную чепуху, на удовлетворение праздного любопытства, Завирдяев не стал бы.
Наконец, к платформе довольно энергично приблизился объявленный поезд. Выглядел он ни чуть не лучше того, что стоял в стороне - те же укрепленные лобовые стекла и выборочно защищенные окна пассажирских вагонов.
Войдя в вагон, Завирдяев отметил некоторый контраст - внутри не было ожидаемой грязи и писанины на стенах. И, если сыграть словами, туалетной писанины в тамбурах тоже не было.
Вообще Завирдяева, заставшего последние годы Советского Союза было не удивить свинством и побитыми стеклами. Он даже ожидал, что в поезде будет вонять если уж не ссачьем, то хотя бы хлоркой вперемежку с помоями. Скорее бы такое вызвало какие-то смутные воспоминания из детства. Из песни слов не выкинешь - все самые интересные для игр и вылазок места вроде заброшенных промышленных корпусов, недостроев или просто гаражей неизменно воняли где помоями где свалкой, особенно весной, когда снег таял.
Что касалось позднесоветской депрессивности и неряшливости городского быта, то дело тогда было не в какой-то неотъемлемо присущей, как говорили умники, имманентной составляющей советского образа жизни. Дело было как раз в противоположном - неосознанное ощущение умирания привычного миропорядка, тихого но всеохватного умирания, вызывало что-то вроде массовой, хотя и неотчетливо выраженной депрессии. Неверно было персонифицировать все общество в отдельно взятую личность с ее переживаниями и моделями поведения, но определенные параллели все же прослеживались. Хотя однозначно лепить на всю тогдашнюю жизнь ярлык с надписью "депрессия" было бы довольно опрометчиво. Значительный объем "видеоследов" того периода мог как раз довольно красноречиво представить картину, противоположную понятию "депрессивный".
Тем не менее оффлайновые депрессивные проявления толкали общество да и государство все ближе к неотвратимому. А это приближение усиливало сами депрессивные проявления. Процесс подстегивал сам себя.
Однако, все же Второй Советский Союз скончался в тихой, спокойной обстановке. Да, были конфликты, горячие точки, как их тогда называли, но с Большой Войной, пусть даже с тем, чем она стала на седьмом году, это ни в какое сравнение не шло.
А еще современному Западном Миру не было повода ждать помощи со стороны чего-то внешнего, как это было с разламывающимся Союзом. Тогда при все тех причудливых сочетаниях разговоров о коварных происках иностранных спецслужб и реально хлынувшей поддержке было куда проще. Теперь же весь мир был не в порядке и той помощи, пусть и по-западному расчетливой, ждать было не откуда.
Завирдяев, не лишенный художественного восприятия действительности иногда про себя характеризовал ту страну последних советских лет, как охваченную неведомой небиологической, почти потусторонней болезнью. Был ряд советских же фильмов вроде "сталкера" и прочей фантастики, где была изображена соответствующая нездоровая атмосфера, пораженная подобным загадочным недугом.
И вот, в конце Второго Союза такая зараза словно вырвалась откуда-то и охватила всю страну.
Пару раз Завирдяев высказывал все это по пьяному делу, после чего воспринимал себя, как генератора и носителя довольно высокоинтеллектуальных соображений. Впрочем, реакции окружающих это подкрепляли.
Сейчас у Завирдяева создавалось стойкое ощущение, что он в очередной раз оказался в таком чумном месте. Суперфедерант, как ни странно таковым ему уже давно не виделся. Может привычка, может и вправду Суперфедерант не дотягивал.
Вагон постепенно наполнялся людьми и после десятиминутной стоянки плавно побежал вперед. В отличие от российских электричек, которые как, и сто лет назад, прежде чем разогнаться, осторожно пробирались между бесчисленных товарных составов, дергаясь и трясясь на следующих одна за одной стрелках, этот поезд, как и подобало старой доброй западной машине пошел вперед, руководствуясь одной задачей - за такой-то промежуток времени набрать такую-то скорость и идти с ней, с этой скоростью весь положенный участок маршрута. Как все-таки мало нужно чтобы почувствовать разницу одного с другим! Хотя у отечественных была куча вполне справедливых оправданий, хотя бы то, что выделенные именно для электричек пути и ветки были редкостью и если была дорога, то по ней должно было ездить все подряд.
Здесь же, несмотря на удручающую атмосферу, была по-прежнему радовавшая техника. Картину несколько портило большое белое пятно с расходящимися во все стороны лучами-трещинами на стекле. Предположение о защитной пленке подтвердилось.
Возможность поглазеть на проносящиеся окрестности при всем при этом все же была.
В какой-то момент с поездом поравнялась пара полицейских машин. Это были летающие "крайслеры" - в большинстве стран были именно они. Вообще в качестве машин полиции летающие корыта с шириной и длиной большей, чем у танкового шасси, использовались нечасто, но все же редкостью не были. В Суперфедеранте, понятное дело, их было не сыскать, но в остальной России то и дело летали точно такие же. Окраска, конечно была другая, а так все то же самое. Эти, немецкие были черно-зеленые.
Сама по себе машина была довольно занятной. Даже армейские плоскодонки были выполнены по схемам, когда винты были открыты. Там они, винты, были защищены кольцевыми каналами, но открыты. Выступи такая плоскодонка в качестве полицейской машины, она рано или поздно получила бы что-то вроде веревки или троса с двумя грузами, например гайками, на обоих концах. Кроме этой штуки народная смекалка понаизобретала еще кучу разных гадостей, зачастую доставляемых дронами.
На фронте все было проще - если вражеских дрон настигал плоскодонку, то он без затей подрывался, а не изощрялся с удавками, сбрасываемыми на винты. До боезарядов на дронах в тылах, по счастью дело не дошло, но вызов, несомненно был брошен.
Конструкторы свою очередь решили проблему, упаковав винты внутрь корпуса, снабдив их входным устройством - щитом, раскрывавшимся в различных конфигурациях: на марше, при безопасном зависании, в защищенном режиме. Все это конечно снижало аэродинамическую эффективность винтов, но создатели не смутились и вбухали в корыто непомерную энерговооруженность. Народ тешил себя слухами, что машины эти здорово взрываются, но это было именно самоутешение ненавистников.
Еще не желая уступать вооруженным до зубов плоскодонкам, инженеры снабдили этих летающих полицейских, флюгполицаев, говоря на местном языке, всем необходимым для установки автоматических турелей и некоторых прочих оборонных систем. На этих, надо было отдать должное их миролюбию, никаких пулеметов не было.
Сейчас оба корыта шли с распахнутыми створками, оттопырившимися поверх капотов. Еще они раскинули в стороны тонкие складные крылья, напоминавшие ножницы - такие были и у плоскодонок.
Голова в черном шлеме с лицом, скрытым маской и черными очками невозмутимо смотрела вперед - фигуру водителя вполне можно было рассмотреть. В какой-то момент он даже повернул голову в сторону поезда, но тут же продолжил следить за тем, что было у него прямо по курсу.
Через какое-то время поезд все же ушел вперед - грозные корыта при всей своей брутальности все же не были образцом рациональной аэродинамики, а иные поезда без труда обгоняли и куда более изящные вертолеты.
Вообще увиденные "летающие танки" довольно выразительно не вязались с тем полицаем, что пытался урезонить солдатню в аэропорту. Для знающего человека это не было удивительно - в отличие от России в некоторых странах даже патрульная полиция могла иметь довольно выраженную градацию, в том числе и в плане полномочий и технических средств. Куда более замысловатую, чем линейка из патрульной службы, спецподразделений, обычно ломавших двери, после чего клавших всех лицом в пол, и внутренних войск. Здесь же и полицай в аэропорту и эти экипированные летуны были "улицей", "улицей" без всех этих криминалистов и хрен знает кого еще - те были отдельной историей.
Поезд то и дело нырял в какие-то лесопосадки. Потом выныривал и оказывался словно летящим по своей эстакаде над аккуратными малоэтажными кварталами, и так несколько раз. Сравнивая проносившиеся за окном картины, Завирдяев поймал себя на мысли, что сравнивал он их с Суперфедерантом, а не с остальной Россией - гнусный регион так загадил восприятие, что пора было задаться вопросом, а не стал ли он восприниматься как норма? На деле же Кузнецкий Край, будучи вполне населенной территорией заметно контрастировал с такими же по уровню заселенности "сэмплами" остальной России - угледобывающий, вернее было сказать когда-то угледобывающий регион был не в порядке едва ли не с советских времен.
В годы позднего Второго Союза это была зона экологического бедствия - в те времена каменный уголь добывался полным ходом - ввиду технологических аспектов изготовления тогдашних транспортных батарей была большая потребность в графите. Помимо этого советская промышленность так до конца и не отказалась от котельных и старых технологий в металлургии. Отдельным шиком было то, что частные домохозяйства в регионе даже в конце прошлого века нередко отапливались каменным углем.
С начала восьмидесятых годов прошлого века кривая потребности в каменном угле поползла вниз. Главным образом это объяснялось тем, что на смену графиту пришла органика, а углерод "различной аллотропии", в частности волокно, в условиях доступа к мало чем ограниченной энергии можно было получать хоть из мусора.
Тем не менее, грязные рудники и тогда продолжали свою работу - теперь уголь был чисто химическим сырьем, дававшим помимо все же не до конца обесценившегося графита и самую разнообразную органику.
Конец Второго Союза застал будущий Суперфедерант в состоянии угрюмого низкотехнологичного промышленного региона, содержавшего в себе не только угледобывающие предприятия, но и старую, не "дуговую" металлургию а также химическую промышленность, центральным объектом которой было то, что теперь принадлежало ассоциировано-национальной компании Интер-нитро. Если совсем правильно, то GBA InterNitro RU.
Постсоветский приватизационный процесс в определенной мере обошел регион стороной. В то время как десоветизация экономики переводила имевшие ценность предприятия под новых собственников, а в конечном итоге под начало все тех же констеллейшнов, в основном GBA, Суперфедерант, который тогда конечно не был никаким Суперфедерантом, оказался в каком-то смысле вне течения этого поистине исторического процесса. Причиной этого было то, что ни GBA ни AEX никак не торопились заполучить "это" себе.
Все это было при том, что были куда более удручающие своими обликом и технологиями постсоветские предприятия - но те просто канули в небытие, оставив свой след разве что в чьих-то карманах.
Промышленность Суперфедеранта зависла в этой градации где-то посередине - ровно на столько же, насколько она высилась над откровенным хламом, она ровно так же не дотягивала до чего-то приличного. При этом, надо думать, менеджмент уже глобализованной промышленности не видел возможности в том, чтобы просто взять и покончить с неряшливым наследием - все же в угле как в химсырье была потребность, да и на тогдашнем глобальном политическом небосклоне начали сгущаться облачка. Тогда еще это были облачка.
В итоге промышленность, имевшая свое скромное место в цепочках военных производств была сохранена, но отдана на откуп национальной экономической стихии, в отличие от методичных констеллейшнов и их такого же методичного характера распространения влияния являвшей собой нечто, было бы правильно сказать, архаичное. Появилась целая плеяда местных царьков и магнатов разного масштаба и пошиба.
Отличаясь от остальной части страны экономикой, будущий Суперфедерант начал обособляться и в плане населения. Проще сказать, скатываться в депрессию. Ничего экстраординарного в этом не было - таких регионов только самой России было несколько, а в Европе и того больше. Когда-то, полтора века назад Детройт, кто бы мог подумать или вспомнить, переживал не то что нечто подобное, а более удручающее.
Так или иначе, все постсоветские десятилетия Кузнецкий Край был малопривлекательным депрессивным регионом. В таком состоянии он вошел вместе со всеми вначале в Предвойну, затем в Большую Войну, а после и в четырнадцатый-пятнадцатый годы.
Весь этот исторический бэкграунд сделал облик Суперфедеранта таким каким он был - заметно проигрывающим даже соседним областям. И вот теперь, вместо сопоставления уютных германских кварталов с мало чем отличавшимися Российскими, память Завирдяева то и дело извергала в сознание картины неприглядного быта то правого то левого берега, которые он, Завирдяев, сейчас удрученно сравнивал с тем, что видел за окном.
В какой -то момент впараллель с путями побежал высоченный серый бетонный забор, определенно выстроенный уже в годы Войны. Так и оказалось - взмывшие на возвышенность пути открыли панорамный вид на фортифицированное предприятие - далеко вперед продвинутую версию того иррационального нагромождения, в котором размещалась группа СБСЕ и прочие интервенты, как их называли в Суперфедеранте. В отличие от недостроенной Кузнецкой Энергостанции, это предприятие, по всей видимости, работало еще задолго до Войны, задолго до того, как стало фортифицированным.
Множество критически важных производств по всему миру было теперь заковано в бетонные доспехи - это было на случай Положения Судного Дня или чего-то вроде того.
Любому было понятно, да и официально это никогда не скрывалось, что бетонные стены и прочие принадлежности вроде контрольных вышек и пропускников ни в коей мере не были призваны противостоять каким-либо воздействиям со стороны противника, то есть "чинков". В какой-то теории, в фантастике, предполагавшей полное военное поражение и азиатские орды на "исконных территориях" эти крепости может и могли бы сработать как древние военные укрепления, но это были чистой воды фантазии, уместные в дешевых фильмах да и то не сейчас, а когда-нибудь после Войны.
На деле же фортификационные пояса должны были обезопасить критические предприятия от воздействия стихийных вооруженных выступлений граждан, которые вполне могли иметь место в случае развития тех или иных кризисных сценариев.
Национальные правительства давно уже не страдали излишней скромностью и деликатностью и то и дело артикулировали, что вполне допускают вероятность таких деструктивных выплесков со стороны своих граждан. Те в ответ ничуть не смущались от такой откровенности - за годы Войны все давно уже оставили все эти привычки расшаркиваться друг перед другом и высказывали все друг другу в лицо.
При любом отношении к текущему положению трудно было не согласиться, что это было проявлением демократического менталитета отвергавшего какие бы то ни было потуги приукрасить действительность и взаимоотношения государства и общества.
В какой-то момент Завирдяев залюбовался ровными рядами жилых корпусов, имевших в высоту по три-четыре этажа. Война, должно быть, на долгие годы загнала в темный угол архитекторские порывы строить где надо и где не надо исключительно высотки. Между корпусами были проложены ровные дорожки, вроде бы тротуары. Еще были высажены такие же ровные ряды деревьев и кустарников. Поезд мчался заметно выше раскинувшейся промышленной равнины, потом железнодорожная трасса сделала легкий вираж.
Тут до Завирдяева внезапно и почти оглушительно дошло где он такое видел - так в черно-белом видео выглядели постройки ужасающего концлагеря, одного из символов несчастливого двадцатого века. Впрочем, Завирдяев довольно быстро отверг такую аналогию - было бы глупо видеть в любых ровных рядах домов, построенных немцами отсылку к концлагерю, пусть и тоже немецкому. К тому же, на предприятии не немцы всем заправляют - подавляющее большинство критических производств было в юрисдикции констеллейшнов.
Жилой же городок вполне себе мог рассматриваться как объект вожделения со стороны работников - размещавшиеся за фортификационными поясами апартаменты предназначались для так называемого внутреннего персонала - они были обязаны проживать там все время за исключением выходных. Проживали с семьями у кого таковые были. В нерабочие дни могли находиться где угодно. В обычных обстоятельствах, когда не было какого-то особого чрезвычайного положения, они еще и могли приводить кого хотели - по всему это был обычный поселок. Свои старые жилища обитатели как правило сдавали в наем. Этот внутренний персонал являлся своеобразной элитой. Впрочем, когда-то им уже придумали полузабытое и довольно вычурное определение - рабочая аристократия. Сейчас они назывались и называли себя внутренним персоналом. Про вопрос мобилизаций такие "аристократы" могли не вспоминать. По крайней мере, пока работали. Здесь они были куда нужнее, чем на фронтах.
Еще был внешний персонал - эти были задействованы на различных вспомогательных процессах и работах и в случае перехода на Положение Судного Дня скорее всего были бы заменены каким-нибудь экстренно завезенным военным контингентом. В случае Положения Судного Дня организация доставки и пропуск не пойми где проживающих рабочих внешнего персонала стала бы слишком уж хлопотным делом, а раздувать рабочий городок, чтобы на постоянной основе запихать туда всех было бы нерациональным решением. Вот и был найден выход, чем-то напомнивший Завирдяеву рассказы о старой советской армии, где солдаты делали вообще все что только было можно и нужно. Теперь в этой роли мастеров на все руки выступили бы солдаты Блока.
Сам промышленный узел раскинулся до горизонта. По площади он превышал не то что бетонную "цитадель" Суперфедеранта, но и площади предприятий "Интер-Нитро". Может даже их вместе взятые, по крайне мере, Завирдяева масштабы впечатлили.
Наконец, промышленный монстр остался где-то позади и снова пошли перемежавшиеся кварталы и рощи.
Потом поезд вроде бы начал снижать скорость и стало понятно почему - мимо начали проноситься характерные пристанционные постройки. Пути стали ветвиться, побежали стоявшие в ожидании своего отправления товарные составы. Пройдя какой-то участок пути бок о бок с контейнерами и цистернами, поезд взмыл куда-то выше и перемахнул через мост-путепровод. Через пару легких виражей за окном показалась серая полоса платформы с толпившимися людьми. Поезд шел без остановки. Завирдяев успел разглядеть, что по своему составу толпа на перроне была представлена преимущественно все теми же солдатами.
Внезапно где-то поблизости раздался глухой удар и на соседнем стекле появился такой же белый круг, что и на том, что было напротив его, Завирдяева, места.
Еще было видно, как по обоим стеклам поползли потеки - очевидно, в поезд бросили бутылкой, скорее всего пивной.
Надо же было так кучно попасть! - подумал Завирдяев, - Выбили два соседних! Специально что ли метились?
Вообще на скорости в сто двадцать километров в час, с которой электричка миновала перрон, такое "бутылкометание" вряд ли могло быть столь прицельным, хотя кто их знает, может они гранаты тренировались бросать? Вот и повод задуматься нужны ли бетонные пояса предприятиям или это излишество. Их, конечно тоже охраняли солдаты, но солдат солдату рознь.
Завирдяев повернул голову и оглядел вагон, желая увидеть реакцию находившихся в поезде. Никакого заметного оживления атака не вызвала. Кто-то вроде бы бросил взгляд в сторону платформы, но к тому времени она с ее норовившей слиться в единое пятно толпой пронеслась назад и сменилась звукопоглощающей стенкой.
- Вы иностранец? - произнесла бабулька, все это время незаметно сидевшая на сидении, располагавшемся напротив завирдяевского. Вернее было сказать, в ряду располагавшемся напротив - в отличие от Завирдяева та предусмотрительно заняла место поближе к проходу.
- Все верно, - ответил Завирдяев, указавший пальцем на свой наушник, благодяря которому он и понял вопрос, - Я разговариваю на английском.
Это были те немногие слова на немецком, что он знал.
- Окей, это обычное дело, - ответила "божий одуванчик".
- Вообще я приехал из России, - начал Завирдяев на английском. - Я очень разочарован тем, что они сделали с этим поездом. Хорошо, что здесь, внутри по-прежнему все в порядке.
Бабка оглядела Завирдяева довольно внимательным взглядом. Лицо ее выражало целый спектр довольно разнонаправленных эмоций. Такое обычно бывает, когда человеку есть что сказать, но распланировать сходу свою речь он не может.
- Давно у вас такое твориться? - задал Завирдяев наводящий вопрос.
- Каждую мобилизацию в течение примерно трех лет, - ответила бабуля.
- Я про что-то такое слышал, но не представлял себе, что картина будет такой откровенной.
- Вы из Аэропорта? Тогда вы еще мало видели. Вашей России в этом плане повезло с демаршем… Извините, - тут же поправилась она, - Вы заплатили за это высокую цену.
- Можете не извиняться, - примирительно ответил Завирдяев. - Да и обменный процесс хоть и медленно, но идет. Вообще меня это немного удивляет. Обычно считается, что это вернувшиеся с фронта иногда выходят за рамки, а здесь наоборот. Это ведь недавно мобилизованные? Не может же быть такого, что все они отпускники?
Разумеется, Завирдяев был наслышан о том, что себе думали эти свежее мобилизованные, но выслушать интерпретацию от местных было вполне себе интересно. К тому же, ехать было еще с полчаса если не больше а раз уж бабка начала говорить, то пусть выговориться.
- Это как принцип "деньги вперед", - ответила бабка. Каждый знает, что не каждый вернется. А те, кто остался дома будут и дальше смотреть Войну по телевизору. Оставшиеся остаются потому что они счастливчики, а мобилизованным не повезло. При этом те, кому повезло и до этого жили в благополучии. Им и повезло потому что у них было все хорошо. Видите, как это выглядит? Это выглядит как несправедливость.
- У нас до сих пор набирают контрактные подразделения, - ответил Завирдяев. - И демарш этому не помеха. И в первый год помимо идейной мотивации были контракты. Да так везде. Поэтому я несколько удивлен тем, что наблюдаю здесь.
-А это по большей части и есть контрактные. У этих нет другого выхода. В общем случае нет. В этой бухгалтерии уже давно и заранее все посчитано скольким умереть а скольким работать.
- В бухгалтерии? - вежливо переспросил Завирдяев.
- Вы же видели крепость, в которой находилась фабрика?
- Ах, вы про это? Все-таки это промышленность. Отправкой людей на фронт и мобилизационными квотами занимается командование.
Разговор был несколько косноязычным, но в целом содержательным. Бабка определенно имела не только антивоенные, но и "красные" наклонности.
- Зачем вы так говорите, когда прекрасно понимаете, кто всем владеет, - продолжила она, - Беда даже не в этом, а в том что не все одинаково быстро сообразили, что да как, когда порядки стали меняться. Вот кто-то и не сообразил заранее. У кого-то родители не сообразили и теперь у человека нет будущего. Таких сотни тысяч.
- Ну у нас тоже с экономикой не все в порядке, - ответил Завирдяев. И было не в порядке еще с тех времен когда Советский Союз распался. Я это застал будучи ребенком. Мы наверно сейчас говорим о разных вещах - тогда не было Большой Войны. Я хочу сказать, что в итоге эта ваша проблема каким-то образом разрешиться. Конверсией например.
- Ну да, - ответила бабка, - все когда-то заканчивается. Вопрос в том когда. А вообще я думаю что мы с вами говорим об очень похожих вещах. У вас люди не успели приспособиться к западной экономике, а у нас не все перешли из двадцать первого века в новый. Вы ведь наверняка видели как показывают прошлый век. Там довольно много правды, это не обман.
- Вы про беззаботный образ жизни.
- Ну да. Самое выдающееся здесь то, что тот культ потребления, как его называли, шел из Америки. Потом оттуда же пришел другой образ жизни. Современный.
- У вас, у вас в обществе, наверно сильны антиамериканские настроения? У нас они были в первый год Войны, потом как-то стало не до этого. Да и самой Америке досталось. Так что не такие уж они и собиратели выгод.
Завирдяев решил принять своеобразную примирительную позицию, хотя особым антиамериканизмом он и вправду не отличался.
- Конечно, зачем обыгрывать кого-то в торговлю, если этот кто-то и так твоя собственность. Нас оккупировали из-за океана чтобы нас не захватила азиатская орда. Не одно так другое.
- Я думаю в высказывании про азиатскую орду есть доля истины. Азиаты вполне могли бы пойти на такое продвижение если бы наши нации были разобщены. Это сейчас полное военное поражение рассматривается как теория, а если бы мы не объединились это была бы реальная угроза.
- Я в этом не сомневаюсь, - холодно ответила бабка. - Только вот многие говорят, что Войну вполне было реально если не закончить, то заморозить. Без этой Конверсии.
- Я могу с вами согласиться, - ответил Завирдяев. - А знаете, у нас есть один довольно одиозный регион. Я проживаю неподалеку. - Завирдяев решил направить невеселый полный безысходности разговор по какому-то более живому руслу и бомбануть темой Суперфедеранта.
- Вы про Кузнецкий Край? - спросила старушенция.
- Вы про него знаете? - неподдельно удивился Завирдяев.
- А кто же не знает? - в свою очередь оживилась бабка. - У меня сын в пятнадцатом году вернулся с Африканского Фронта в отпуск, после чего больше здесь его не видели, - она заметно повеселела.
- Он что, отправился туда?
- Да, именно. Место ужасное, но это куда лучше, чем вырвавшись из того африканского пекла вернуться, побыть дома и послушно отправиться обратно.
- Ну и дела, - задумчиво произнес Завирдяев. - Просто это соседний с моей областью регион. Всего лишь триста километров к востоку, - добавил он, продолжив врать, - а он у вас где? Правый или левый берег?
- RBSF, - ответила старушка, - он же SFS. Там у них есть что-то вроде иностранного легиона. Иностранный корпус.
- Я это прекрасно знаю, ответил Завирдяев. У нас с этим Суперфедерантом несколько своеобразные взаимоотношения, но об иностранцах я ни одного дурного слова не слышал.
Разумеется, Завирдяев сильно примитивизировал такое восприятие внешним россиянином подразделений правобережных, хотя иностранный корпус и вправду имел репутацию сравнительно приличных людей.
- Знаете, я дам вам один совет, объявила бабка. - На вокзале скорее всего также будет полно наших солдат и в отличие от аэропорта на вокзале они могут находиться где угодно. То же самое может касается и города. Так вот, в случае чего просто начинайте говорить на русском. Английский тоже подойдет но на русском будет лучше всего.
- Почему вдруг так?
- У них претензии исключительно к своим, то есть к нашим. Даже Американец вряд ли получил бы всерьез. Это выяснение отношений исключительно в рамках нашего общества. Дадите понять, что вы иностранец, тем более из России и можете чувствовать себя как на довоенных улицах среди довоенных людей. У нас это работает так.
- Вот про такое я не слышал, - искренне признался Завирдяев. - Слышал, что иностранцам проще, но не настолько.
Поезд тем временем сбавлял ход, то и дело взлетая на эстакады, перехлестывавшие через жгуты многочисленных заполненных вагонами путей.
- Только бы доставить ее на авиабазу без приключений - подумал про себя Завирдяев, бросив взгляд в окно.
Вся эта его миссия с поездкой в Европу состояла в том, чтобы принять дурную племянницу главы КАНАР, "Дока" и отвезти ее на аэродром, откуда сервисным бортом сил Блока та была бы доставлена на подконтрольную ее дядюшке территорию. Предстояло еще договориться с рейсом.
С месяц назад взбалмошная дура, "принцесса", очевидно заскучавшая в "королевстве" своего дяди, определенными ухищрениями покинула-таки Суперфедерант и направилась вначале в США а затем и в Южную Америку. Окажись она каким-то образом, например в случае непредвиденной посадки транспорта, на территории внешней России, ее ждали бы большие неприятности.
Предсказуемо порастратив имевшиеся в ее распоряжения средства она, надо думать с видом побитой собаки, явилась на один из разбросанных по всем странам Западного Блока полуподпольных вербовочных пунктов КАНАР.
Так или иначе, для нее все закончилось благополучно - усилиями внешних сторонников LBSF она была доставлена на "более ближний подступ", то есть в Германию, в окрестности Ганновера, где пребывала на частной квартире такого же вербовочного пункта. Судя по видеоразговору, свой задор и заносчивость стартового периода своего бегства она подрастеряла и хотела домой. Это было хорошо. Не хватало еще каких-нибудь историй, когда она бы скрылась или просто уперлась, воспрянув после пережитых злоключений.
"Док" в свою очередь не поскупился на то, чтобы выйти на нейтрального СБСЕшника, то есть Завирдяева, чтобы тот доставил его племянницу. Не поскупился, чтобы выйти на него и оплатить все что надо и не надо. Как сотрудник СБСЕ, Завирдяев мог бы довольно безопасно сопроводить "объект" даже проследовавший бы поездом по России. С фальшивыми документами, разумеется, но все равно.

[Stratosphere_Mag...]

Про промывание мозгов
Глава 31.
Пробуждение Завирдяева.
19.10.2120.
На какое-то время серая пелена неба расступилась и округу осветили пронзительные, но с тем же почти ничуть не гревшие лучи низкого осеннего солнца. На контрасте с осенней округой, погруженной в смесь серого и буро-желтого, освещение казалось особенно ярким, словно подкрепленным спрятанными где-то светильниками.
Завирдяев не торопясь подъезжал к промышленному городку - очертания бетонных построек, чьи грани также были отчетливо выделены неожиданно появившимся светом, уже высились над горизонтом.
Настроения в СФС царили по большей части упаднические. Кто-то, напротив демонстрировал подъем боевого духа, причем довольно искренне, но все же главный вектор был направлен в пессимистическую сторону.
Слухи о вторжении, появившиеся пару недель назад исключительно в качестве бредовых домыслов, теперь обратились в данность. Никто, правда, не мог назвать точной даты запланированного Лебедевым - предполагаемые сроки находились в пределах от двух дней до недели.
Завирдяев не в первый раз поймал себя на мысли, что в плане общей атмосферы все происходившее чем-то напоминало картину поражений одной из сторон в войнах прошлого. То, как можно было себя представить смятение в тылу проигрывающих, будь то падение Южного Вьетнама в позапрошлом веке или обреченность Третьего Рейха, или Второго…
Еще не разрушенные улицы живут какой-никакой своей жизнью, ходит транспорт, вещает пропаганда, но уже откуда-то из -за горизонта катится фронт, подгоняемый более успешным противником. И кто-то собирает чемоданы, кто-то уже садится в поезд, едущий неизвестно куда, кто-то просто выезжает из города. В кино да и документалках выглядело так. Мертвенный, хоть и яркий свет, озарявший унылый пейзаж был как-то не вполне выразимым словами образом сообразен происходящему. Тут бы и сцену с покидающими обреченный город молчаливыми людьми, толпящимися на перроне.
На деле все было несколько не так. Возможно, в случае полного военного поражения от "чинков", что-то подобное действительно стало бы до ужаса актуальным, причем не именно здесь, а везде, но полное военное поражение давно уже стало чисто теоретическим сценарием.
Кое-кому действительно имело смысл паковать чемоданы. С другой стороны этим "кое-кому", то есть верхушке СФС да и КАНАР - бежать было не так-то просто. Бежать, конечно, было куда, но нужно было миновать территорию России, а для этого нужно было заранее и не без искусности подготавливать маскировку, легенду и прочие шпионские атрибуты. Или готовить немалую сумму, чтобы в условиях массового бегства воспользоваться возможностью покинуть край на борту сервисной авиации констеллейшнов или Блока.
Несомненно, когда дело для них запахло бы жареным и стало бы совершенно ясно, что безболезненно выйти из сложившейся ситуации не получится ничем, кроме как бегством, то билет на такой рейс и даже сама, так сказать, дорога в аэропорт неимоверно подскочила бы в цене. Бежать заранее, дешево и незаметно, тоже было чревато потерей нажитого положения, власти, благосостояния. Такая своего рода биржевая игра, где надо было уследить за прыгающим графиком, а лучше предсказать его прыжки.
Простые граждане также пребывали в тревожном ожидании. Чем-то это напоминало ту атмосферу, что время от времени охватывала ту или иную часть разваливавшегося Советского Союза. Завирдяев запомнил ту тревогу с детства, но в итоге ничем катастрофическим те передряги не оборачивались.
За раздумьями и воспоминаниями он доехал до северного пропускного пункта - поста на двухполосной дороге, устроенного в разрыве бетонной стены. Он остановил машину у стоп-линии, затем открыл боковое стекло и выставил в окно карточку-идентификатор. Тронувшись с места, он медленно протащился перед несколькими камерами в массивных корпусах, установленных вряд. Система отсканировала пропуск и лицо водителя, то есть Завирдяева. Какие-то из камер, несомненно успели рассмотреть салон на предмет не находится ли там непредусмотренный пассажир.
Впереди загорелся зеленый светофор. Вооруженной охране, устроившейся в остекленной будке, возвышавшейся на уровне второго этажа, казалось, не было до происходившего никакого дела. Это впечатление было не вполне справедливо по отношению к ним, так как своя функция, у них была и была она вполне определенная - в случае чего захлопнуть бронированные ворота, перейти на защищенную позицию и дать вооруженный отпор. Типичные сценарии в рамках мер предосторожности.
Дальше пошла прямая внутренняя улица с высаженными по обе стороны тополями, неторопливо сыпавшими желтыми листьями. По одну сторону, по правую, был тяжеловесный бетонный забор, отделявший территорию комплекса не от внешнего мира, а всего лишь один сектор комплекса от другого. По левую сторону один за одним тянулись серые бетонные корпуса высотой с десятиэтажный дом. Вроде бы в них предполагалось добывать термоядерное топливо из воды, или из тяжелой воды, которая, в свою очередь, добывалась из большого объема воды. В общем, советские проектировщики и инженеры тогда задались целью построить объект, который был в состоянии функционировать максимально самостоятельно - и добывать топливо и ремонтировать агрегаты. Даже была своя атомная станция, которая должна была служить "стартером". Все это при том, что в радиусе нескольких километров была высоковольтная линия, вполне способная дать часть своей энергии, чтобы "зажечь" синтез. Так, с АЭС в качестве "стартера" никто и никогда больше не делал, да и эти не сделали. АЭС, правда, какое-то время проработала. Потом, когда у России наконец-то появились свои термоядерные генерирующие мощности, АЭС была закрыта за ненадобностью и благополучно демонтирована.
Сейчас уже было трудно сказать, был ли этот комплекс мемориалом необузданной глупости и непрактичности или же, напротив воплощением , хитроумного и вполне рационального расчета, не оправдавшегося лишь по причине изменений в глобальной картине мира, мира политики и мира технологий в частности.
После поворота показались боксы крытой автостоянки, куда Завирдяев ставил машину.
Выйдя из бокса, он, неожиданно для своей усталости, озорно прошуршавший тополиными листьями, направился к пропускному пункту, который нужно было миновать, чтобы попасть в так называемый внутренний пояс, где располагались жилые корпуса.
Этот сектор был заново обустроен уже тогда, когда полумертвый комплекс стал превращаться в обиталище чиновников и клерков Блока и СБСЕ. Чисто географически сектор не находился где-то в центре комплекса, он был с скорее с западной стороны, хотя от внешнего периметра он и вправду был изолирован другим сектором шириной в полкилометра. Еще в последние недели там, во внутреннем секторе были расконсервированы несколько общежитий, которые в случае чего могли бы принять наиболее уязвимых гражданских. Это конечно же был всего лишь жест - площадей для таких целей там было недостаточно.
Завирдяев шагнул в разошедшуюся автоматическую дверь и направился к рамке, перед которой как обычно выложил свой "орел пустыни".
Раздался сигнал тревоги.
- В чем дело? - с неподдельным удивлением поинтересовался Завирдяев.
- Не обращайте внимание, Сэр, - ответил русскоязычный охранник, вроде недавно появившийся, не более двух недель назад. - Извините, но так положено, - произнес он, демонстративно подняв кверху ручной сканер-металлоискатель.
- Да без проблем, - добродушно ответил Завирдяев и нарочито вытянулся неподалеку от рамки.
- Работает не пойми как, - проворчал охранник, не всерьез двинувший ногой по нижней части металлического портала, - Я с самого утра уже задолбался так вот скакать. И сигналит чисто по случайному выбору.
С этими словами он подошел к Завирдяеву и начал его сканировать, отчего-то начав с самого верха, с головы. Далее рука с прибором заскользила вниз.
У Завирдяева возникло совершенно отчетливое ощущение, что где-то поблизости оказался источник статического электричества. Что-то наэлектризованное.
- А если у меня наушник был бы, ваша "лопата" среагировала бы?
- Нет, Сэр, эта "лопата" куда умнее рамки. Она никогда не дурачится. Все, я все проверил, -произнес он, выпрямляясь.
Завирдяев потянулся к белому лотку, из которого забрал обратно свое оружие.
- А забавно, да? - движением руки обратив внимание на пистолет, прежде чем его спрятать, проговорил Завирдяев.
- И не говорите, Сэр, - усмехнулся в ответ охранник. - Посмотреть бы на того, кто эти правила придумывал.
Завирдяев вышел из пропускника и зашагал к своему дому. Все что сейчас он собирался делать - это упасть на диван, даже не на кровать, и заснуть. Так он и сделал.
20.10.2120
Открыв глаза и оглядевшись, Завирдяев не сразу-то и сообразил, где он находится. Такое и раньше бывало, но как правило в какой-либо новой обстановке, в командировках. Завирдяев снова закрыл глаза, словно в попытке отгородиться от незнакомого, чуждого мира, но странное ощущение не проходило. Словно в попытке стряхнуть окутавшие его чары он резким рывком перевернулся на спину и принялся бить себя в грудь обеими руками. Лицо, судя по ощущениям перекосилось в какой-то испуганно-агрессивной гримасе. Было от чего забеспокоиться - животный порыв словно произошел сам собой.
Серия из менее чем десятка ударов вдруг поставила все на свое место.
Завирдяев вновь закрыл глаза, но на этот раз просто чтобы расслабится. Через несколько секунд он легким и не лишенным изящества рывком поднял и усадил себя посередине дивана.
- Как это могло так сработать?- с чувством одновременного потрясения и восхищения думал он, обхвативши голову руками - так было комфортнее.
Время распалось. Внутренний календарь разорвался на по меньшей мере две части плюс более мелкие, утонувшие в беспамятстве осколки. С одной стороны вчера было девятнадцатое октября две тысячи сто двадцатого года, и при этом же вчерашний день закончился восхитительным закатом и теплой ночью во Флориде, в августе две тысячи сто тринадцатого. Где-то в тумане болтались эпизоды с контрольными точками, наиболее близкая к сегодняшней дате такая приходилась на Ганновер, на лето.
Завирдяев несколько раз вдохнул и выдохнул. Создавалось стойкое впечатление, что если озарение настигло бы его за какой-либо физической работой или занятием спортом, то было бы куда комфортнее, но, как ему было разъяснено когда-то, процесс наиболее благоприятно мог был быть реализован только в период сна и после него.
Рука потянулась к голове, к тому месту, куда был вшит нейрочип. Теперь вспомнилось и его настоящее предназначение - это был своего рода будильник, даже целая батарея будильников, где каждый отвечал за свое. Никакими нейростимулятором, призванным бороться с "хронической усталостью" чип не являлся. Синдрома хронической усталости у Завирдяева также никогда не было.
Привычным движением он схватил телефон, лежавший на журнальном столике и так же машинально ввел логин почтового адреса и довольно сложный пароль. Последний раз он вводил эти комбинации летом, когда ездил вызволять дурную племянницу КАНАРовского главаря, племянницу "Дока". Последующие да и предшествующие месяцы он не помнил о существовании аккаунта, в который сейчас вошел практически машинально.
- Доброе утро, Сэр, - произнес голосовой ассистент, являвшийся дополнением к почте. - Вернее будет сказать "добрый вечер", - уточнил AI. - Напоминаю, что через полчаса вам нужно выходить. Вы не забыли о планах на предстоящий день?
- Пока не вспоминал, - ответил Завирдяев.
- Замечательно, Сэр, я вас узнаю. Ваш чип был активирован охранником днем ранее. У него якобы барахлила рамка. - ответил AI. Из основного у меня для вас все. Не теряйте времени.
- Продолжать разговор Завирдяев не стал - свою роль он, разговор, выполнил, укрепив в Завирдяеве осознание того, что происходящее не игра больного воображения.
- Долго же придется моим извилинам повозиться, - подумал он придерживая рукой то место, где под кожей в специально выточенной в черепе нише размещался чип, протянувший через отверстия диаметром в доли миллиметра туда, к коре головного мозга, несколько десятков тончайших частично электропроводящих нитей.
Когда-то люди воображали, что можно взять обычный миниатюрный цифровой накопитель и соединить его с мозгом и смотреть видео, получать любую другую информацию или записывать ее.
Как и часто бывало в истории техники, такие вроде бы очевидные проекты оказались несбыточными мечтами. Миниатюрное устройство было всего лишь продвинутой версией все того же нейростимулятора, который, как считал Завирдяев, все эти годы прозябавший в Суперфедеранте, в нужное время давал в определенные точки коры головного мозга импульсы, по темпу приближенные к естественной электрической активности. Такие медицинские устройства редкостью не являлись.
Этот нейрочип в чисто техническом плане делал почти то же самое, только все это годы он был неактивен. Судя по всему, его элемент питания был дистанционно заряжен прибором в руках охранника, получившего доработанное устройство и секретное задание. Сейчас нейрочип подавал такие же импульсы как и обычный стимулятор, но делал он это по своему особому расписанию и точек воздействия было в несколько раз больше. Остальная часть работы возлагалась на живое, то есть на его, Завирдяева мозг и обычную человеческую память, в которую, образно выражаясь, были вбиты файлы особого рода. Файлы эти, разумеется не были цифровыми массивами. Они не содержали всего того, что вмещали в себя обычные, компьютерные. Это были заученные тренировками действия и воспоминания. Такие файлы были "записаны" особыми под особыми препаратами - подробностей Завирдяев пока не вспомнил. Сейчас все эти технические подробности не являлись тем, на что, на обдумывание и на воспоминания чего следовало бы тратить время.
Завирдяев встал с дивана и направился по утренним делам.
В ванной его внимание вдруг больше обычного привлекло зеркало. Небрежно умыв несколько раз лицо, он вдруг начал сосредоточенно рассматривать свое отражение. Снова он взялся за то место, где был чип.
- Вся секретная информация на миллиарды деноминированных долларов храниться здесь, - пронеслась мысль. - Не где-то в штабных компьютерах, не в шифровках, а здесь, в живых тканях, в моих нервных тканях. Даже чип - всего лишь будильник…
Он отчего-то принялся строить себе рожи, словно обезьяна. Пару раз показал зубы, оскалившись, отвел нижнюю челюсть, потом сомкнул челюсти, затем еще покривлялся.
- Поздравляю, все работает, - прозвучал в голове его собственный голос. - Меня немного смущает, почему врачи выбрали такой нелепый ключ, ну да ладно, им виднее. Скоро за тобой приедет человек. Он будет там, где наиболее удобно. Мое сообщение из тринадцатого года окончено.
Завирдяев, уже прекративший кривляться еще раз оглядел себя и продолжил умываться.
- Это просто фантастика, - думал он про себя, - Я действительно могу сказать, что я стал киборгом. Мозг работает как машина. Сейчас он прочел мне сообщение, которое я сам же и записал. Где же встретит человек? Там где удобно? А где удобно? Конечно, если он агент, то он знает по какому пути я выхожу и куда еду. В любом месте этого пути. Везде удобно. Наверняка, я тогда думал точно также. Как уж он меня отыщет - его дело и вопрос его профессионализма.
Чувство подконтрольности происходящего каким-то неопстижимым образом сочеталось с осознанием того, что он, Завирдяев. Образно говоря, просто плыл сейчас по течению. Но и течение-то двигалось именно туда куда надо.
Завирдяев отдавал себе отчет, что по сходным сценариям окончательно сходят с ума психи. Вернее сказать, сходят они с ума не сразу, а все эти фокусы уже венчают разрушительные процессы. Довод этот довольно убедительно бился безошибочно открытым позабытым на все эти месяцы и даже годы аккаунтом и его искусственным интеллектом посвященным в курс дела, точнее было сказать в нужную крупицу сценария.
За окном был серый осенний вечер, переходивший в темноту ночи. Только сейчас до Завирдяева дошло, что проспал он достаточно много - чуть ли не целые сутки. Проблемой в плане чисто технического вопроса прикрытия это не являлось - тогда, вчера, у него впереди было два выходных.
Через полчаса после того, как он вскочил с дивана, Завирдяев уже сбегал по лестнице крыльца в прохладный осенний полумрак, то тут то там нарушаемый светом фонарей.
После пропускного пункта было два варианта - пойти в бокс к автомобилю или пройтись пешком по направлению к офису, расположенному в высоком многоэтажном здании, когда-то задумывавшемся, как административно-бытовой комплекс, один из бесчисленных на этом несуразном так и не заработавшем предприятии.
Не долго думая, Завирдяев решил выбрать пеший вариант - так агенту было бы легче выйти с ним на визуальный, а затем и коммуникативный контакт.
Пройдя пропускной пункт, Завирдяев увидел, что на скамейке, установленной под навесом сидел какой-то человек. Там, в этой курилке нередко кто-то мельтешил, но как правило все эти рабочие, все эти дворники и водопроводчики, ошивались там днем, а не в восьмом часу.
Человек непринужденно встал и направился к Завирдяеву. Подойдя, он молча протянул руку. Завирдяев также не произнес ни слова. Со стороны все выглядело так, будто двое знакомых встретились по какому-то делу.
- Придется пешком пройти, - произнес незнакомец. Это было первое, что он произнес.
- Ну раз придется, то идемте.
Разумеется, пошли они не к административному корпусу, а к выходу с территории.
- Ну и крепость, - начал болтовню незнакомец, - Я, надо сказать, это все наблюдаю изнутри не впервые. Раньше сюда можно было запросто пролезть. Когда молодой был, лет тридцать назад, мы тут часто лазили.
- Вы отсюда, местный?
- Да, можно и так сказать. Когда-то хватило ума уехать, еще до Суперфедеранта. Потом вот приехал. Сейчас вот сюда заглянул. Ничего особо-то и не изменилось. Правда, надо признать, порядок здесь стали поддерживать. Не то что в прежние годы. "Здесь" - это здесь, в промышленном городке. В цитадели, как мы его называли.
Агент продолжил ничего не значившую болтовню, рассказывая, как он, будучи тридцать лет назад молодым шалопаем-студентом рыскал здесь, в кое-как охраняемых лабиринтах, играя в спецназ.
Было ли это правдой или его выдумкой, сказать было сложно, да что там, невозможно.
Наконец, они дошили до внешнего пропускного пункта, миновали его и оказались перед входом на широченную, освещенную высокими мачтами площадь-автостоянку, в редкие дни заполняемую хотя бы на треть.
Когда большая часть площади была пройдена, незнакомец указал на темно-серебристую "вольво", за рулем который отчетливо просматривался ожидавший человек.
Подходя к передней двери, на которую недвусмысленно указал из-за стекла водитель, Завирдяев бросил взгляд на раскинувшиеся в низине одноэтажные кварталы. Тут ему показалось странным отчего несомненно обязанные знать толк в конспирации люди не выбрали место для ожидания где-то на тех улочках, а встали под камеры. Ну пусть даже не под сами камеры, но наверняка они сейчас отметились на каком-то заднем плане. Так или иначе, умничать было не с руки.
- Как дела? Как настрой? - довольно жизнерадостно поинтересовался водитель. - Много наслышан о вас.
- Неужели? - в тон настрою водителя ответил Завирдяев.
- Не обращайте внимания, - послышался с заднего сиденья голос Агента. - Он скорее всего вас по телевизору видел.
- Такое было и не раз, - согласился Завирдяев. - Я только не думал, что кто-то это смотрит.
- Да вы что! - ответил водитель, уже выруливавший со стоянки. Это моя обязанность.
- Что?
- Ну как же. Сейчас за рулем лучший таксист Кузнецкого Края а то и больше, - он хлопнул ладонями по рулю, -Я должен быть в курсе событий, так что вот.
Сидевший сзади агент пробурчал что-то недовольно-матерное.
- Лучший таксист, ты с дорогой определился? - добавил Агент.
- Все уже выбрано. Маршрут построен, - отозвался водитель.
- До объекта есть две дороги, выбор по текущей обстановке, - пояснил водитель Завирдяеву. - Видите, впереди едет джип?
- Да, вижу и что? - ответил Завирдяев.
- Тоже наши люди, так что все под контролем.
Машина устремилась прочь из города, на восток. Где-то справа замелькали огни самого престижного, расцветшего за годы Суперфедеранта района, который Советы в лучших традициях своей безвкусицы назвали "космическим".
Вскоре огни отплыли куда-то вдаль и исчезли. Темнота захватила полное господство. Одно было хорошо - никакого дождя, типичного для сезона, сейчас не было.
- Так, - оживился агент. - Мне выходить пора.
- Верно, - отозвался водитель и начал сбавлять скорость.
Только когда Агент начал вылезать, Завирдяев заметил, что в руках он держал M-116, по-видимому припрятанную до этого не то на полу, не то еще где.
- Ну, папаша! - обратился он к Завирдяеву, - Желать удачи - плохая примета, - он приподнял вверх сжатый кулак.
Завирдяев как смог повторил жест и молча кивнул. Задняя дверь захлопнулась и машина двинулась вперед.
- Папаша! - усмехнулся Завирдяев.
На вид, да и по описанным похождениям тридцатилетней давности Агент был старше Завирдяева. Неясным было лишь "чуть старше" или просто "старше".
- Это у него приколы такие, - ответил водитель, мотнув головой, будто изображая раздражение. -Вообще, если говорить серьезно, то я не в первый раз имею дело с людьми, проходящими все это… ну то, что связано с нейрочипами.
- Вот как?!
- Да. Вам не следует удивляться. Должен сказать, у вас все проходит довольно чисто.
- Чисто?
- Да, это так называется. При не вполне отрегулированном процессе человек может производить впечатление… ну будто он не в своей тарелке. Как с похмелья или будто балуется чем попало. Что касается вас, то чтобы все и дальше шло чисто, просто выполняйте все указания. Два дня проваляетесь в медблоке при базе ВВС Блока… Сплошные блоки! - усмехнулся водитель, -Примете пару капельниц, обычная рекомбинация, за это время все и обмозгуете как следует.
- Вот оно как?
- Да, вот так.
- А это не проблема в том, что я не свечусь? Или уже свечусь?
- Не волнуйтесь, вы не светитесь. Вы же знаете, некоторые перестраховываются и выбивают себе дополнительную рекомбинацию. Скажу лишь, что для персонала базы вы русскоязычный негласный сотрудник инспекционного департамента AEX. Вы это скрываете. Английский ваш второй родной если что. Это все. Что и как делать дальше вы должны знать.
- Тогда у меня никаких вопросов, ответил Завирдяев, - для них… для меня это вполне естественно лишний раз подлечиться если можно подлечиться после засветки.
- Вот-вот, -понимающе улыбнулся водитель. - Давайте лучше музычку включу…
22.10.2120.
Стеклянные двери автоматически разошлись в стороны. Завирдяев шагнул навстречу расцвеченной всевозможными огнями темноте. В который раз путь в неизведанное начинался если не ночью, то вечером, когда уже вокруг господствовала темнота.
Посреди площадки, на которую выходил дверной проем, стоял готовый к взлету квадролет. Машина была, разумеется, не гражданская - это был военно-транспортный квадролет класса "U", то есть "утилитарный", другими словами, мало приспособленный под то, чтобы нести какие-то серьезные огневые системы. Сказать проще, это был летающий военный автобус.
Завирдяев торопливо приблизился к машине и вскочил по откинутой лесенке.
Hello! I'm Ready - прокричал он пилотам сквозь шум двигателей.
Лестница с механическим гудением поднялась, дверь-створка опустилась. Машина пошла вверх.
Устроившийся на одном из сидений Завирдяев проводил взглядом уплывшие вниз огни базы.
Сейчас он отчего-то вспомнил, как будучи этим никчемным клерком СБСЕ ездил по СФС в том числе и на автобусе, когда по недоумию гоняли здоровенный автобус, чтобы забрать одного его, Завирдяева, отвезенного служебным транспортом в близлежащий городок. Еще там, в прежней жизни была эта постоянно недовольная Ландскрихт. Недовольная оттого, что Сибирь, будучи таким же северным краем все же не была тем, чем была ее селедочная Норвегия. Еще была колоритная верхушка СФС, с которой он, Завирдяев, был считай что на дружеской ноге. Сейчас все это осталось где-то в прошлом, в этой темноте.
За два прошедших дня Завирдяев вроде бы поставил взбудораженные извилины на место. Важную часть в восстановленных воспоминаниях занимало последнее Ганноверское обновление - тогда до него довели, что ему предстоит пилотировать не то, что предполагалось ранее - сейчас был построен какой-то новый шаттл, значительно превосходивший первоначальные ожидания. Некоторую часть информации организационного характера он так еще не вспомнил, но этого было и не нужно.
В какой-то момент показались освещенные в беспорядке разбросанными огнями котлованы и работавшая техника. Еще можно было различить копошащихся людей - так СФС готовились к встрече с подразделениями ОМСДОН. На Левом Берегу было все то же самое. Оставалось только гадать, как дальнейшие события, ключевой фигурой которых суждено было стать ему, Завирдяеву, отразятся на ходе возможного вторжения и этих людях в частности.
Спустя примерно час после взлета показались огни очередных построек - это был уже ракетодром. Сейчас Завирдяев был… для экипажа квадролета он был офицером технической службы ракетодрома, американцем.
Легендирование было многоуровневым и многоликим. Сам Завирдяев, знай он все подробности, потратил бы нимало усилий, чтобы все запомнить, но ему и не нужно было все знать. Запутанная конспирация была тем, что очень подходило для хранения и обработки каким-нибудь компьютером и наверняка где-то такой компьютер был. Невидимые нити ложных биографий и заданий проросли в глобальную электронную бюрократию и двигали всем процессом в нужном, неизвестно кем заданном и кем контролируемом направлении. Это было куда запутаннее, чем мрачные бетонные лабиринты и улочки цитадели, но в отличие от непонятно зачем воздвигнутых бетонных нагромождений здесь была четкая и определенная цель - в автоматическом режиме получеловека-полукиборга обмануть всех и вся на своем пути, почти всех и вся, и проделать большое дело.
Квадролет завис и начал медленно снижаться над площадкой. Вскоре машина крепко встала на землю. Дверь распахнулась. Пилот, сидевший слева выставил в проход между креслами руку с оттопыренным вверх большим пальцем.
Завирдяев молча вышел из машины и зашагал по направлению к светившемуся своим остеклением во тьме двухэтажному зданию.

[Stratosphere_Mag...]

Шаттл
Глава 33.
Get to da Shuttle.
22.10.2120.
Ракетодром Кеплер-Запад. Стартовая площадка "South-002".
Автобус сбавил ход и плавно остановился. За окном высилась выделявшаяся светлым пятном на ночном фоне громадина шаттла - меры тотальной светомаскировки здесь, в глубоком тылу, были излишними, и корпус был слегка подсвечен снизу. Это было сделано не столько из желания осветить сам корабль, сколько подсветить для персонала стартовую площадку - корабль был освещен лишь вторичным отраженным светом. Шаттл высился посреди бетонированного поля словно огромная белая свеча - никаких вспомогательных стартовых комплексов и сооружений вокруг него не было.
Корабли предыдущего поколения, то есть обычные V-шаттлы также садились на пустую площадку, но насколько Завирдяеву было известно, взлет у них осуществлялся при участии находившейся рядом приземистой мачты, которая в свою очередь была частью мобильной установки. Та система вроде бы подавала на готовившийся взлететь аппарат электропитание, может еще что-то вроде сжатого воздуха. Этот был сам по себе.
Двери автобуса распахнулись. Завирдяев поднялся со своего места, многозначительно глянул в сторону двоих офицеров, сидевших на передних сиденьях, расположенных вдоль салона и направился к выходу.
Проделывал все это, он не без доли позерства - он знал, что все это его "восхождение" к кораблю фиксируется на видео, для истории, причем в его, Завирдяева, случае это действительно будет видеодокументом истории.
Он в одиночестве направился к шаттлу, у основания которого стояло трое человек в светлых противорадиационных костюмах.
- Когда-то к своему шаттлу, точнее к ракете примерно вот так же шагал наш Гагарин, - думал про себя Завирдяев делая шаги навстречу своему будущему и будущему всего человечества. - Потом были эти трое американцев, которых в следующем веке стали считать первыми людьми в космосе, потому что, видите ли, просто полет на орбите не в счет, а вот другая планета - это да.
Теперь к своему кораблю шагал он, Андрей Завирдяев. Если все пойдет так, как предполагается, то на первый план выйдет он. Возможно на долгие века. А сейчас прочь лишние эмоции, они будут потом. Сейчас надо сесть в корабль.
Трое техников отсалютовали. Завирдяев поприветствовал их в ответ и встал перед входным узлом, из которого вниз спускалась самая обыкновенная на вид лесенка. Выглядело несколько курьезно - был огроменный шаттл нового поколения и рядом с ним не было никакой мачты с лифтом. С другой стороны, это же было атрибутом совершенства корабля.
Насколько знал Завирдяев, Шаттл с его двигателем проектировался еще до Войны и предполагалось, что корабль будет способен доставлять персонал и грузы на Луну "от двери до двери", то есть взлетать с Земли и без каких-либо промежуточных манипуляций вроде стыковки-расстыковки садиться на площадку напротив лунной базы.
Если на Земле не представляло особых проблем обеспечить необходимую инфраструктуру и сооружения для взлета-посадки, то на Луне это было несколько проблематичнее. В принципе, задача была решаема, да и тяжесть там была слабее. До Войны уже были роботизированные комплексы, которые могли осуществить первичное обустройство лунной площадки. Лунная база начиналась не с высадки людей, а с прибытия и выгрузки этой машинерии.
Однако все, что было связано с Луной, для ученых и исследователей было не главное - звено из нескольких кораблей могло являться основной транспортной составляющей для создания базы на Марсе, а уж там с первичной площадкой все было бы куда сложнее. Так или иначе, начавшийся новый век отложил все эти планы на неопределенный срок.
И вот, несмотря на Войну супершаттл все-таки был построен и успешно летал - ведь мало того, что он прибыл сюда не иначе, как своими ходом, так и до этого наверняка успел осуществить не один полноценный цикл от взлета до посадки. Впрочем, скорее всего неверно было бы говорить "несмотря на Войну", было бы правильнее сказать "благодаря" запросам Войны.
Самым курьезным было то, что познания Завирдяева по-прежнему были в определенной мере ограничены - память восстанавливалась постепенно, причем не стихийно, а в определенной последовательности. Сейчас он прекрасно осознавал, что ему предстоит занять место дежурного пилота, который должен был постоянно находиться на борту на случай экстренного взлета. Он осознавал, что именно такой взлет-эвакуация и должен был состояться, но не имел ни малейшего представления о том, что должно было спровоцировать такую вот эвакуацию. Вопрос, разумеется, ни коим образом не обговаривался с персоналом ракетодрома - о самой процедуре восстановления память обмолвился лишь загадочный водитель. Это было там, вне пределов первой базы, базы ВВС. Этого было достаточно.
Сейчас пилот, сменщиком которого был Завирдяев, спускался вниз по туннелю-шахте, проложенному внутри корабля.
Наконец, он показался. Спустившись из недр шаттла по лесенке, он энергично спрыгнул на землю и зашагал по направлению к автобусу. Завирдяев молча поприветствовал проходящего офицера, после чего двинулся вперед.
Подойдя ко входному модулю он глубоко вдохнул и схватился за блестевшую нержавейкой ступеньку. Ботинки космического костюма начали гулко топать по металлу. Обитаемый отсек начинался в тридцати пяти метрах над уровнем поверхности, на которой своими стальными опорами стоял шаттл.
Впрочем, карабкаться все тридцать пять метров не пришлось - хотя лестница действительно шла на всю высоту, в шахте, проложенной от обитаемого отсека до нижней части была предусмотрена хитроумная решетчатая раскладная площадка-элеватор, по сути являвшаяся лифтом.
Еще одной примечательной особенностью, которую Завирдяев подметил еще там, стоя на земле, было то, что снизу туннель закрывался вручную хлипкой перегородкой, вряд ли обеспечивавшей какую-то герметичность. Возможно, она как-то защищала туннель и лестницу с элеватором от воздействия выхлопа при посадке или взлете.
Туннель был выкрашен в чередующиеся светлые и темные сегменты - очевидно, так по задумке дизайнеров его пространство должно было восприниматься комфортнее.
Пока Завирдяев поднимался, корабль уже успел дать о себе знать - по системе внутренней связи зазвучал голос искусственного интеллекта бортового компьютера, обрисовавшего то, как, будет выглядеть процедура вхождения в обитаемый отсек. То, что у полковника Гринберга, то есть Завирдяева, это было первое дежурство на шаттле, компьютер, очевидно, был проинформирован.
Там, наверху у входного шлюза, было что-то вроде площадки чуть более в половину квадратного метра. Площадка была с перилами. Еще там имелась контрольная панель, которая при штатной работе AI была не нужна. Вверх опять вела лесенка высотой в пару метров.
Перекрывавшая туннель решетчатая поверхность элеватора, вставшая в один уровень с крошечной площадкой страховала от падения, но все же уютным это место назвать было нельзя. А когда корабль взлетит, то все это пространство и вовсе не будет изолировано от внешней атмосферы и космической среды.
Огни вокруг входного шлюза замелькали белым и красным, после чего круглая крышка пошла вверх. Там, за открывающимся люком, показалось более уютное переходное пространство в обитаемый отсек.
Завирдяев в очередной раз схватился за ступеньку и полез наверх. В шлюзе имелась прямоугольная дверь с небольшим окошком, котором Завирдяев успел разглядеть освещенный тусклым светом краешек стартовой позиции.
Обитаемый отсек, следовавший за шлюзом, включал в себя два яруса. Нижний, где очутился Завирдяев, был основным жилым пространством для экипажа - вроде от пяти до семи человек в зависимости от длительности экспедиции.
Говоря по-простому, количество членов экипаже зависело от того, на Луну или Марс летел корабль. На верхнем ярусе находился отсек управления, проще говоря, как это сформулировал для себя далекий от науки Завирдяев, внизу был салон а вверху кабина.
В варианте военного применения в обитаемом отсеке должны были находиться офицеры, занимавшиеся оружейными системами и осуществлением атак. Теперь это был скорее настоящий боевой космический корабль, нежели средство для доставки экспедиций.
Все же было видно, что это великолепие было лишь в процессе доведения до ума - никаких боевых постов в "салоне" не было.
Вместо этого там, в "салоне" были установлены семь кроватей. Все пространство не являло собой круглое помещение, а было разделено перегородкой, вернее сказать, отсеком, где располагались "шкафы" для хранения разного необходимого, еще в этой "перегородке" располагалась очень своеобразная душевая и такой же необычный космический туалет.
То, что пространство нижнего яруса было обустроено в виде двух полуотсеков должно было обеспечивать какие-никакие условия приватности пребывания экипажа.
В сущности, это был самый совершенный межпланетный космический корабль на 2120-й год. Удивительное дело, весь прошлый век, а то и раньше, люди мечтали, фантазировали, снимали фильмы про корабли размером если не с город, то с небоскреб, а тут…
Впрочем, птичка эта стоила всех пустобрехов прошлого вместе взятых как в плане бюджетов на их поделки, так и в плане исторической значимости. Великая революция, которая определит будущее человечества на века, начинается в эти минуты.
Завирдяев бегло оглядел нижний ярус и направился вверх. Только бы сработал этот прием с окончательным восстановлением в памяти всего необходимого - оказавшись в кресле, в спокойной обстановке, предстояло совершить своеобразный "рывок", волевым усилием интенсифицировав процесс окончательной расконсервации памяти.
В отсеке управления располагались два пилотский места, автоматически принимавших лежачее положение во время стартовых и посадочных перегрузок - это Завирдяев знал еще в тринадцатом году.
Сейчас он уже прекрасно знал приборную панель - чуть нависший над креслом модуль с двумя прямоугольниками экранов и немногочисленными, пристроенными под экранами кнопками. Техническая информация была доведена, если не сказать загружена, в ходе летнего обновления. Там, в Ганновере, двое агентов, представившихся КАНАРовцами обставили все как небольшую попойку по поводу того, что с эвакуацией "Доковской" племянницы все складывалось довольно успешно. Вместо продолжения распития чуть нетрезвый Завирдяев неожиданно оказался в закрытом медицинском центре, наверняка принадлежавшем AEX. Тогдашнее прозрение, конечно же сопровождалось и эмоциями и тоской по поводу того, что вновь предстояло стать никчемным клерком СБСЕ в дрянном Суперфедеранте. Теперь-то такого не будет…
Внизу, слева за креслом располагался узел интерфейса - туда следовало воткнуть кабель-шланг, болтавшийся на левом боку - так костюм получал доступ к запасам кислорода и воды корабля, а заодно жесткое проводное соединение с компьютером.
Завирдяев снял чехол с прилаженной на боку "кишки" и со щелчком вставил разъем в гнездо.
- Хорошо, что они не приладили этот шланг к скафандру спереди, - усмехнулся про себя он.
Кабина корабля жила своей жизнью. Где-то гудели вентиляторы. Еще там, внизу подвывал турбоагрегат, да и не один он - могучий реактор работал постоянно, а бесшумной эта работа не могла быть по определению.
На левом дисплее появилась довольно четко читаемая, окрашенная в разные цвета таблица "stand-by" состояния основных систем корабля. Заведовал всем, разумеется, AI.
Если бы контролем этих систем занимался исключительно человек, в кабину понадобилось бы сажать с десяток офицеров, плюс организовывать широкополосную линию со специальным центром управления. Так, с удаленным управлением делалось когда-то очень давно.
По бокам кабины, слева от кресла Завирдяева и справа от второго, располагалось по паре окон - одно на уровне головы, второе повыше. Еще за спинами пилотов имелся шлюз с выходным люком - к этому выходу можно было стыковать внешние узлы.
Такое было нужно на случай причаливания к орбитальным станциям, которых впрочем, сейчас ни одной не летало. Еще два выхода-шлюза были внизу - одни из них Завирдяев как раз миновал, когда поднимался в обитаемый отсек.
Что ни говори, а корабль был упакован как надо. Довоенные Plane-шаттлы, которые летали по-самолетному, тоже были выдающимися машинами, но они не могли слетать на другую планету "от двери до двери". Разумеется, и по энерговооруженности они оставались далеко позади - архаичным химическим топливом их полностью заполняли только в полете, иначе они не взлетели бы - шасси бы не выдержали.
Удивительно было то, как Оппенгеймер, этот видный сторонник концепции орбитальной войны, смог смириться с тем, что такой шаттл, вернее сказать, вся эта программа финансировалась по остаточному принципу. По крайней мере, Завирдяеву была предоставлена такая версия.
Еще, насколько Завирдяев был проинформирован о технической части, о характеристиках корабля, такая машина была не просто супероружием сезона, а едва ли не всей Войны. Полтора века назад немцы здорово поднасели на свою программу ракет V-2. Хоть ракеты и были выдающимися с инженерной точки зрения машинами, но военных результатов они не принесли, просто не могли принести.
Сейчас, если сравнивать с той войной, было так, словно "хорошие парни", союзники, вдруг создали не то что свою репликацию"фау-2", а сразу "минитмен" или советскую его версию, причем с боеголовкой.
Появись этот шаттл в первый год теперешней войны, Азиатский Блок, должно быть, давно уже позабыл бы те времена, когда у него что-то летало на орбите. Одна машина конечно вряд ли бы управилась - нужна была бы группа хотя бы из трех, а то и пяти. С задачей же, которая была поставлена перед Завирдяевым, мог легко справиться один корабль и один Завирдяев, а результат…
Удивительно, он, Завирдяев войдет в историю как, великий исполнитель, отчасти организатор и, может, быть в какой-то мере идеолог, а он все это время со стертой, точнее с затертой памятью околачивал груши в СФС, где сейчас правит этот "Комбат".
Последний иногда оказывал Завирдяеву и некоторым другим СБСЕшникам честь приглашая их на свои шабаши… Не то что вспомнить смешно, а вообще этого считай что не было.
Завирдяев на какое-то время задумался.
Интересно, а нажрись он, Завирдяев как следует у того же "Комбата", могло ли это повредить скрытые воспоминания? Может к нему кого-то приставили? Вроде нажирался ведь, а ничего… Надежная же методика разработана в лабораториях не то AEX не то GBA.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 35.
Ракетодром. Взлет шаттла.
23.10.2120 Местное время 00.20.
Ракетодром Кеплер-Запад. Стартовая площадка "South-002".
- Сэр, не беспокойтесь, вторжение террористической группы уже локализовано. Сейчас уже работает штурмовая авиация, - прозвучал голос наземного оператора.
- Что там по интрелинку, - обратился Завирдяев к AI. Тот в ответ вывел карту на левый дисплей. Одновременно с этим по системе связи скафандра зазвучал голос оператора, описывавшего примерно то же, что и было на карте.
Завирдяев вгляделся в черноту за окном - где-то вдали и вправду лупили вниз пунктиры трассеров из авиационных пушек. Это работали вертолеты.
- Войска Лебедева забрели не туда?
- Нет, что вы, Сэр, такое невозможно. Они с нами на постоянной связи. Атака произведена неустановленной террористической группой.
Действительно, для Лебедева атака на ракетодром не то что не имела ни малейшего резона, но была бы и довольно экстравагантным способом покончить с собой. Может, в самом умеренном варианте, лишь в политическом смысле. Пусть даже и не сразу, а в течение нескольких дней. В любом случае, это было не то, к чему он, Лебедев, стремился все эти годы. Однако, в этих ОМСДОНах было полно отбитых на голову как рядовых бойцов, так и офицеров. Сейчас Завирдяев прекрасно понимал, что и зачем происходит, но вопрос насчет Лебедевцев был задан вполне искренне - атаку могли осуществить как раз эти безбашенные вояки-полицейские.
Бортовой искусственный интеллект корабля тем временем оживил приборную панель и на экране побежал текст статуса предполетных проверок маршевого двигателя. Завирдяев, надо было отдать должное программе обучения, понимал, что означает каждый пункт пробегающего по экрану перечня, но на процесс никак не влиял - AI прекрасно справлялся без участия человека.
Давай же, нам взлететь бы поскорее! - глянув на экран, мысленно обратился Завирдяев к компьютеру.
Прошло еще около минуты. Стрельба вдалеке хоть и поубавила свой темп, но не прекращалась. Наконец, AI объявил, что двигатель готов, как и корабль в целом. Наземный оператор повторил то же самое.
Компьютер начал голосовой отсчет, начав с десятой секунды. По меркам довоенных орбитальных полетов, видео о которых Завирдяев когда-то просматривал, вся процедура старта от поступления сигнала о тревоге до начала этого отсчета проходила очень быстро, словно это был если не истребитель, то просто привычный к разным передрягам военный самолет, стоявший на дежурстве.
Наземный оператор пожелал счастливого полета.
Где-то внизу что-то завыло - скорее всего, вспомогательные агрегаты "стартовых мощностей" - так здесь назывались встроенные в острые угловатые выступы боковые двигатели, поднимавшие шаттл на пару сотен метров - запускать маршевый стоя на площадке было нельзя - опасность была не столько в разрушении площадки сколько самого корабля.
Даже будучи вытолкнутым на сотни метров вверх, шаттл не мог стразу включить маршевый двигатель на полную мощность, впрочем и в дальнейшем давать полный газ не следовало - перегрузка могла бы составить около десяти-одиннадцати единиц и это при полной загрузке корабля.
Энерговооруженность-то и позволяла новому шаттлу без особых затруднений для себя уходить от любой атаки противоракет. Без затруднений для шаттла, но не для экипажа, то есть для Завирдяева.
Наконец, компьютер досчитал до старта. Корабль чуть задрожал, и Завирдяев, чье кресло уже приняло лежачее положение, почувствовал спиной приятную тяжесть, словно он разгонялся на мощном автомобиле.
Отметка высоты дошла до уровня 250 метров. Вопреки ожиданиям подъем не замедлился - по ощущениям вообще ничего не изменилось. На этой отметке стартовые двигатели должны были плавно сбросить мощность, после чего в работу включился бы маршевый, состоявший из большой центральной камеры и четырех боковых поменьше. Судя по дисплею, так оно и происходило. Но никаких изменений не ощущалось.
Однако, когда высота дошла до пятисот метров, тяжесть стала нарастать. На высоте в две тысячи метров акселерометр указывал величину в три с половиной единицы. Означало это, что каждую секунду корабль добавлял к своей скорости сто двадцать с лишним километров в час - эта цифра была тут же. Цифра не стояла на месте - перешла за отметку ровно в плюс сто двадцать и пошла дальше.
Еще часть дисплея была отведена под картинку с бортовой видеосистемы, часть камер которой смотрела вниз. Только сейчас Завирдяев обратил внимание, что стартовые двигатели, их плазменные струи оставили на площадке довольно характерную отметину - это был белый крест с расходящимися к периферии лучами. Возможно, он был начерчен теми же двигателями еще при посадке. Так или иначе, внизу, стоя на площадке, усмотреть эту отметину было довольно непросто.
Перегрузка все нарастала.
- Может хватит уже газовать, вроде и так резво летим! - подумал Завирдяев.
Вообще через сенсоры в скафандре AI контролировал состояние пилота-пассажира и случить с ним, с Завирдяевым неприятность, среагировал бы - сообщил бы вниз или сбавил мощность - с такой энергией можно было не так тщательно подходить к выбору ускорений разгона и выбору траекторий - энергии хватило бы на любую дурь, хоть на снижение с повторным взлетом. В этом-то и заключалось потрясающее превосходство шаттла - он не был киношным кораблем, летавшим вовсе как вздумается, но тоже мог кое-что, недоступное предыдущим шаттлам.
Показания акселерометра приблизились к отметке в пять единиц, точнее сказать, четыре и семь - каждую секунду скорость прибавлялась на сто шестьдесят пять километров в час. Вес Завирдяева же увеличился в пять целых и семь десятых раза - следовало добавить единицу, соответствовавшую нормальной силе тяжести.
Завирдяев хотел произнести "как мои показатели?", но вместо этого лишь что-то проскрипел. Там, внизу, живя на правом берегу, он несколько раз замечал за собой странную и несколько пугающую вещь - засыпая ночью, засыпая окончательно, он вдруг словно вываливался в темноту своей спальни не пойми откуда, и вот так же беспомощно не то мычал, не то скулил. Конечно же! Это потом он вспомнил, как провел почти целый месяц в космическом центре AEX во Флориде, где его подготовили в том числе и к перегрузкам.
На дисплее с интерлинком тем временем произошли некоторые изменения, которые для Завирдяева не были сюрпризом - это было частью плана. На карте, на которую было наложено внушительнее количество слоев, включая и войска Лебедева, появившиеся на общей картинке после взлета, была также и отметка самого шаттла, обведенная синим кружком. Внезапно кружок исчез, а затем снова появился, но он уже был красный, означавший объект противника. Текстовая отметка рядом с объектом обозначила шаттл как неизвестную цель.
В нормальных условиях такого просто не могло быть - интерлинк имел систему блокировки на случай, если боевая машина будет захвачена противником. Когда интерлинк был у кого-то в компьютере или другом устройстве - это была одна история. Это был аккаунт на устройстве.
Полнота тактической информации в таком варианте была довольно ограничена - оно было и неудивительно - физическое устройство довольно легко и незаметно могло оказаться в руках противника. Тот, кому принадлежал аккаунт, должен был периодически верифицироваться. Всех ситуаций, случавшихся на поле боя, было, конечно, не предусмотреть, но уровень защиты это повышало.
Когда интерлинк инсталлировался в боевую машину - это было другое дело - это был уже терминал интерлинка, физический, на отдельном компьютере или виртуальный, в основных бортовых, и он интегрировался с системами самой машины, истребителя или танка.
Тактическая картина в этом случае была куда полнее, при этом система была готова в любой момент заблокироваться. Например, у компьютера истребителя была куча возможностей понять, что с машиной что-то пошло не так, и дальнейшее выполнение задания невозможно. К таким информативным событиям относились и остановка двигателей в воздухе и определенные сочетания из перечня неисправностей, или же предшествующее этому приближение ракеты. Наконец, система могла заподозрить неладное, обнаружив касание земли или снижение скорости до нуля в незапланированной точке маршрута. Проще говоря, угон машины без ее повреждений.
Компьютер танка получал телеметрию от экипировки экипажа и имел возможность понять, что происходит с людьми. Все было сделано для того, чтобы бойцы или инженеры противника, которые залезут в по каким-то причинам оставленный танк или угнанный самолет, обнаружили бы там из всего информационного обеспечения интегрированной среды боя, UCE, лишь пустой экран терминала.
В общем, ключевой целью системы блокировки интерлинка было определение, находится ли сейчас терминал в руках дружественных сил, или он остался без контроля, что уже угрожало бы захватом противником.
Здесь же, в кабине шаттла находился терминал, которому было ясно, что он не находится в руках дружественных сил, он даже обозначил свой же борт как неприятельский. Однако он не блокировался. Над компьютером определенно поработали.
На экране, на котором до этого была вполне статичная картина, началось оживление - на юге, на девять часов, произошли несколько пусков SAM/MDS "Персиваль".
Красные линии совершенно достоверно указывали на то, что целью являлся его, Завирдяева Шаттл. Впрочем. Корабль был довольно далеко от мест этих стартов, и к тому же стремительно уходил прочь. Уже было посчитано, что если корабль продолжит набирать скорость, ракеты опасности не представят.
- С такой перегрузкой моя задница может треснуть и без всяких ракет! - подумал Завирдяев.
Еще он подумал, как бы было круто и по-ковбойски сказать это на землю, но канал связи с ракетодромом давно уже был заблокирован. К тому же и сам Завирдяев по-прежнему не мог чего-либо произнести.
Потом на изменения отреагировал самолет ПВО - этот был на севере, на два часа. Две его ракеты, очевидно взяв упреждение пошли к западу, но вскоре обе метки вначале замигали а потом и исчезли - параметры движения корабля перешли отметку, за которой он был недосягаем.
- Интересно, что там с радиообменом? Вы знаете кто это летит? Ваш будущий вождь! - Завирдяев мысленно усмехнулся и вспомнил, как в школьные годы приятели охотно глумились над всеми этими портретами и статуэтками Ильича, которые в восемьдесят девятом заполнили все школьные чуланы - это были те портреты и статуэтки которые учителя, очевидно, пожалели и не стали отправлять на помойку.
- Как бы отнесся картавый чудак Ильич со своими пьяными матросами, увидь они, как в будущем будут делаться настоящие дела, - пронеслась в голове Завирдяева озорная мысль.
Где-то, уже далеко позади состоялось еще два пуска противоракет - это уже были серьезные противоракеты, запущенные с наземного пускового терминала. Однако и они уже не представляли угрозы - корабль набрал более девяноста процентов орбитальной скорости и теперь мчался над Омской областью. Там тоже был терминал, но активности он сейчас не проявлял.
Все же веселиться от чувства полной безопасности пока не стоило. Один только сибирский радар AEX AMANDA, насколько знал Завирдяев, был способен сканировать пространство на семьдесят тысяч километров и он сейчас светил ему, Завирдяеву в спину. Ничего ему, этому радару, не мешало передать координаты терминалу, находящемуся где-нибудь в Европе, то есть по курсу шаттла.
Впрочем, план предусматривал заниженную активность по перехвату корабля, проще говоря, саботаж. Сейчас, судя по всему, на земле царила неразбериха и по поводу шаттла не было выработано какого-то определенного решения. Могло статься, что в дальнейшем их подтолкнули бы к выводу о том, что недружественная принадлежность корабля была определена ошибочно.
Наконец, тяга двигателя упала до нуля. Появилось ощущение невесомости - это было не совсем, как плавать в воде - с непривычки было такое чувство, что внутри, в животе все как-то неестественно замерло.
Завирдяев открыл забрало шлема и втянул воздух. В атмосфере корабля пахло пластиком, только это был качественный пластик, не вонючий. Еще пахло какой-то химией - наверняка в отсеке проводили уборку с соответствующими средствами. Было интересно. Куда там запаху кожаного салона какой-то тачки - эта машина с ее плазменным двигателем за секунду может прибавить сто пятьдесят километров в час, а может и все двести пятьдесят, лишь бы штаны остались сухими и чистыми.

[Stratosphere_Mag...]

Заход на Лондон
Глава 41.
Ионная установка. Атака на Лондон.
Завирдяев потянулся к блоку приборной панели и развернул плоский экран, уложенный в верхней части блока. По задумке дизайнеров, в верхней и боковой части контрольного модуля размещались две плоские откидные панели, которые в условиях невесомости можно было развернуть и использовать как мониторы обычных компьютеров.
Компьютеры эти по функциональности мало чем отличались от обычных гражданских и не имели к процессу управления кораблем никакого отношения. Их функционалом был обычный интернет, трансляции, ну может быть, использование для научных задач в качестве "офисного компьютера". В общем, это была пара обычных ноутбуков, изготовленных под соответствующий размер и прилаженных к блоку. С таким же успехом их можно было закрепить хоть на стенке, хоть на шкафу. Один из компьютеров имел подключение к коммуникационному узлу, напрямую никак не связанному с AI. Второй позволял выходить в обычный интернет, если параметры орбиты не уводили корабль за пределы зоны действия общегражданских спутников.
Сейчас, там, внизу, приходила в действие не принимавшаяся никем всерьез сеть суперфедералистского движения. Они уже организовали свой штаб, и теперь Завирдяеву предстояло выйти с этим штабом на связь. Со штабом "своей революции".
Он в очередной раз пролистнул массивную пачку лисов. Все-таки, архаично выглядевший бумажный документ имел некоторые преимущества в плане секретности перед электронным, загруженным в компьютер, пусть и в защищенный компьютер.
Корабль несся по направлению против вращения Земли, что с точки зрения вывода спутников на орбиту было не рационально, однако термоядерный двигатель имел такой энергетический ресурс, что этому можно было не придавать значения.
До второго прохода над Европой и дерзкого маневра было какое-то время.
Завирдяев снова погрузился в изучение документа, на этот раз той его части, что касалась реализации революционного сценария.
Первое, на что он обратил внимание, была сторонняя атака на корпуса вспомогательной инфраструктуры ракетодрома. Из документа следовало, что этой атаке была уготована историческая роль. Как атака на казармы Монкада в ходе кубинской революции. Детали атаки должны были быть обнародованы - была бы создана очередная красивая легенда.
Сам Завирдяев в соответствии с "кубинской" аналогией выступал не как непосредственный лидер и идеолог Революции, а как своеобразный Че Гевара. Еще бы, этот сорви-голова угнал шаттл!
После предупредительного удара по Лондону должна была быть приведена в действие германская ячейка, которой предстояло атаковать и вправду казармы, плюс еще арсенал. В общем тыловую тренировочную базу.
Завирдяев вспомнил Мюнхен с Ганновером и немецкую солдатню, дебоширившую перед отправкой на фронт. Эти наверняка имели высокий разрушительный потенциал и были способны превратить всю страну в один большой SSSF. Этого, впрочем, не предусматривалось. Еще одна ячейка, оперировавшая на территории США должна была захватить административные здания сразу в нескольких штатах, после чего закрепиться там и приготовиться к штурму со стороны полиции и национальной гвардии.
Там и до этого такое бывало, но это были захваты единичных зданий с невнятными требованиями. На этот раз должна была быть однозначно продекларирована связь повстанцев с суперфедералистами и деэскалационные требования.
Завирдяев оторвал взгляд от документа и перевел свое внимание на экран контрольной панели, затем глянул на монитор, откинутый с боку контрольного модуля. Сейчас предстояло проделать важный полетный тест а заодно и демонстрацию. Предстояло продемонстрировать ионный плазмогенератор, после чего заняться записью видеообращения.
Плазмогенератор создавал ионную завесу, удерживаемую магнитным полем и при благоприятных метеоусловиях хорошо различимую с Земли. Такая завеса помимо других задач должна была затруднять радиолокацию объекта и уже была отработана на V-шаттлах. Впрочем, мало-мальски разбиравшемуся в тактике обывателю было ясно, что никакое ионное сияние не помешает локализовать цель оптическим способом и точно так же навести в нужную точку ее траектории противоракету. На Ви-Шаттлах это были лишь прикладные тесты, но для полета, для отдельной части полета Супершаттла эта завеса имела принципиальное значение. Завирдяев был посвящен в технические подробности и оттого сейчас ему было не по себе, словно человеку боявшемуся летать но уже проходившему таможенный досмотр в аэропорту. Все же он не был даже соискателем на роль настоящего астронавта.
AI сообщил о готовности ионно-плазменной установки. Состояла она из нескольких эжекторов - электростатических пушек, выстреливавших ионный поток если не лучами, то довольно узконаправленными струями. Скорость потоков можно было регулировать, при этом во время ознакомительного брифинга указывалось на то, что ионные струи взаимодействуют с атмосферой и могут сноситься обратно или в сторону - вопреки повсеместно бытовавшему упрощению о вакууме, в котором летают все спутники, любой выше среднего знакомый с темой орбитальных полетов знал, что среда даже на высотах геостационарных орбит отличается от той, что имеет место в окрестностях орбиты Луны или в какой-либо точке пространства орбиты самой Земли.
Что было говорить о высотах низких и агрессивных сверхнизких орбит, которые нередко использовались шаттлами, особенно P-шаттлами.
Возникшее в мыслях воспоминание о последних никак не могло добавить бодрости настроя. В сентябре 2113-го года, когда Предвойна стала Войной, тогдашнее командование исходило из того, что рейд имевшихся полутора десятков кораблей, которым нужно было так же пройти на низкой орбите и сбросить маломощные ядерные боеприпасы прецизионной точности, поставит "чинков" на место и стабилизирует ситуацию на тогдашнем Индонезийском Фронте. Корабли были сбиты, все до одного, а эскалация лишь получила дополнительный импульс. Хотя, имей они на борту подобные генераторы, возможно их миссия увенчалась бы успехом, и кто знает, может и Война бы не разгорелась так как она разгорелась.
Сейчас ионный экран был и конечно это не могло не обнадеживать. Не столько наверно Завирдяева, сколько наземных. Второй составляющей ионной установки помимо эжекторов была магнитная система, построенная на основе этих новомодных монокристаллических сверхпроводников, по-настоящему освоенных уже в годы Войны.
Эта плазменная пушка, надо сказать не являлась дополнительным оборудованием, установленным на военную версию шаттла - она присутствовала и в проекте гражданских, довоенных межпланетных кораблей.
Та, гражданская установка, построенная на обычных сверхпроводниках, должна была защищать группу кораблей от солнечного ветра и высокоэнергетических частиц, причем при слабой солнечной активности она могла справляться без эжекторов и натрия - шедший в нужной точке относительно остальной группы безэкипажный корабль просто включал бы свои электромагниты. Там бы хватило даже обычных индукторов, без сверхпроводников.
Завирдяев отдал AI разрешение на проведение предварительного, "облегченного" цикла работы плазменной установки. Пошел отсчет, начиная с тридцатой секунды, потом появились строки результатов предпусковой проверки. Роль Завирдяева во всем этом очень напоминала роль простого пользователя, запускавшего на компьютере какую-то новую игру. Вернее даже было сравнить с пользователем, устанавливающим игру или программу - там тоже, как правило, была куча пояснений, на которые человек лишь смотрел равнодушным взглядом.
Наконец, AI дошел в своем отсчете до старта. Ничего особенного не произошло. Лишь на дисплее, в окне, посвященном работе установки отобразилась возросшая до максимальной мощность, выраженная в одной неприметной строке. Мощность измерялась здесь в джоулях в секунду.
Завирдяев начал соображать, как перевести это в более привычные киловатты. Чести ему как астронавту эта заминка не делала. Он начал соображать, делить ли показания на одну секунду или может все-таки на три тысячи шестьсот - используют ведь киловатт-час.
А так выходило, что мощность была как у двигателя хорошего танка - более тысячи киловатт, то есть более миллиона ватт. Завирдяев решил не задавать глупых вопросов AI - мало ли, может где-то что-то записывается, а сейчас ему не хотелось выглядеть тупым. В простой, прошлой жизни эта имиджевая проблема и проблемой бы не была, но теперь он был живым символом революции. Героем, помимо прочего завладевшим шаттлом.
Тем временем цвет неба в окнах по обе стороны отсека стал меняться. Вначале показалось, что что-то не то со стеклом, будто в нем отразился какой-то рассеянный стенкой свет из кабины, но через несколько десятков секунд стало ясно, что корабль окутан той волшебной штукой, из которой состоят полярные сияния. Проще говоря, ионизированным разреженным газом.
Свечение было однородным, но при внимательном рассмотрении стали различимы тонкие прожилки, что добавляло сходства с полярным сиянием.
Бортовой искусственный интеллект объявил о приведении в действие системы конфигурирования ионного облака. Сияние вдруг начало дрожать, словно оно вибрировало, а затем полыхнуло и пропало. Между тем в окнах с противоположной стороны оно никуда не исчезло.
Завирдяев взглянул на экран - теперь там отображалось то, как должно было отплясывать в такт прыгавшим туда-сюда магнитным линиям сияющее облако.
И именно так оно и отплясывало.
Вряд ли оно бы помогло отбиться от противоракеты, но вот окажись в пределах облака вражеский спутник, наверняка можно было бы вывести его из строя. Возможно, V-шаттлы именно это и проделывали, а обывателям рассказывали про тесты противорадарной защиты.
Завирдяев поймал себя на мысли, что радуется этой игрушке, создающей светящиеся облака да и шаттлу в целом, словно подросток, в руки которому попало утерянное на фронте оружие, или радовался бы оружейный гик, представься ему возможность посидеть в кабине настоящего самолета.
Все это было при том, что в годы своей полусознательной жизни в Суперфедеранте он вроде бы стал совсем равнодушным к каким бы то ни было техническим новшествам и оружейным изыскам, новости о которых регулярно мелькали. В молодости-то, конечно, было совсем другое дело, но потом он вырос из этого. А тут снова в "жопе заиграло".
Программа "тестов" закончилась. Завирдяев не решился вмешаться в работу, хотя мог это сделать и продлить представление на пару минут. Впрочем, была причина - нужно было успеть записать первое обращение. Корабль в это время должен бы пройти над территориями государств Азиатского Блока.
Определенный риск в таком пролете был, но он был незначителен - на высотах порядка тысячи километров и более орбитальные перехваты предпринимались лишь в отношении сходивших с орбиты атакующих блоков или каких-либо иных объектов, обязательно предпринимавших агрессивные действия. Противоракеты были все же довольно дорогим удовольствием чтобы разбрасываться ими не пойми во что.
Другое дело была высокоорбитальная охота - беспилотные шаттлы гонялись за спутниками и другими такими же необитаемыми шаттлами, но это были довольно растянутые во времени маневры, и тот факт, что корабль летел бы над вражеской территорией, практически никак не влиял бы на ход орбитального сражения будь он, корабль, в него вовлечен.
Завирдяев достал из бокового отсека кресла заранее заготовленную портативную камеру и направил ее в окно, теперь смотревшее в сторону Земли. Картинка со светящейся сетью азиатских городов выглядела вполне различимо.
- Слушать всем! - начал Завирдяев. - Я Андрей Завирдяев. Нахожусь на борту V-шаттла нового поколения. Корабль вооружен двенадцатью управляемыми блоками максимальной мощностью по пять мегатонн каждый. В данный момент я пролетаю над территорией противника - прошу вашего внимания.
Он продемонстрировал портативную камеру, после чего вывел в угол окна трансляции картинку и с нее, с камеры. Повертев видеокамерой, он продемонстрировал зрителям кабину и проплывавшие по ней в невесомости предметы - болтавшийся неподалеку телефон, пакет с водой, предварительно подвешенный в стороне от себя карандаш.
- Теперь взглянем, что у нас за бортом - он вновь направил камеру к окну.
- Мне сейчас будет трудно так вот визуально идентифицировать города, но думаю, среди вас, друзья найдутся те, кто справиться с этой задачей. Ну и да, совсем забыл про маленькую формальность, - он потянулся за телефоном и продемонстрировал его, как нередко делали перед какими-то заявлениями, которые желали четко привязать ко времени и дате. В общем, все было обставлено как это принято.
- Итак, с приветственной частью мы разобрались, - объявил Завирдяев. - Корабль мой летит быстро, так что коротко озвучу свою позицию и требования…
Завирдяев принялся перечислять пункты суперфедералистской программы. Про первичный удар по Лондону он не упомянул - тому было свое время. После изложения того, что годами обсуждали на своих сборищах суперфедералисты, Завирдяев принялся излагать чисто деэскалационистские тезисы, не имевшие прямого отношения к суперфедералистской программе - такие мысли, точнее тезисы в разных их сочетаниях, можно было услышать от кого угодно, если только этот кто-то не жил за счет военных заказов.
- А в завершающей части моего выступления будет оптическое шоу в виде ионного свечения. Кто не понял, на корабле установлен ионный генератор. Я его уже включал. Координаты повторного приведения системы в действие… - он продиктовал широту и долготу, затем пояснил, что работу установки можно будет наблюдать в местности начиная с запада России и заканчивая центральной Европой.
- Помимо этого я пришел к выводу, что будет целесообразно продемонстрировать свое вооружение. Подрыв устройства будет не опаснее селективного подрыва и произойдет на высоте шестьдесят километров. Жителей Лондона и прилегающих территорий настоятельно прошу не пренебрегать мерами безопасности и надеть очки. Мощность будет выбрана минимальной - двадцать килотонн.
Завирдяев объявил время подрыва.
- Этот корабль является оружием, которое по моему мнению способно привести к необратимой эскалации. Вместе с вами мы сделаем так, чтобы результатом моего полета, напротив, была деэскалация.
Завирдяев закончил трансляцию и выдохнул.
- А выступить получилось неплохо! - подумал он.
На экране компьютера, предназначавшегося для коммуникации через шифрованную чат-программу побежали короткие сообщения. За первую минуту трансляция набрала всего несколько тысяч просмотров, но к концу обращения продвижение сделало свое дело и число уникальных просмотров дошло до полутора миллионов.
Наверняка частными авторами уже размещались многочисленные обзоры-отзывы на его обращение. Предполагалось, что еще до удара по Лондону видеообращение будет транслировано рядом ведущих медиакомпаний - для такого внимания достаточно было ионного шоу на подлете к Британским островам, а уж после удара…
Сильно удручало то, что AI не мог взаимодействовать с интерлинком, и оставалось лишь без понимания целостной картины поглядывать на экран, на котором то и дело отображались отслеживающие корабль радары. К счастью, агрессивные действия в отношении шаттла больше не предпринимались.
Шаттл, несшийся "из утра в ночь" шел теперь над Уралом. Сибирь была уже пройдена.
Настало время активировать оружейную систему. Завирдяев достал из-за кресла "оружейный" документ, открыл его и отыскал заметно оттопыривавший соседние страницы красный конверт - вкладку.
В конверте находился лист с кодами активации как системы в целом, так и боеприпасов по отдельности.
Все было обставлено как-то по-старому, по-довоенному - процесс применения боеприпасов в условиях современной войны не был столь громоздким. Такие пережитки глубокой старины на суперсовременном корабле имели место оттого, что платформа ввиду атипичности своей полетной миссии не была как положено интегрирована в коммуникации.
Отсюда следовало то, что такая архаичность как это было ни странно являлась следствием особой важности и высокого боевого потенциала платформы.
Поразмыслив над этим вопросом еще на первом витке, Завирдяев пришел к выводу, что разработчики, точнее организаторы, видели слабый элемент системы, в нем, Завирдяеве, и бумажные конверты являлись своеобразным предохранителем против возможных спонтанных непредсказуемых действий пилота-мятежника-революционера. Обычные пилоты бомбардировщиков жали на свои гашетки без затей, словно у них в боекомплекте были конвенциональные вооружения. Те пилоты при необходимости могли быть моментально скованы в своих действиях коммуникационными системами, в которые были интегрированы их машины. Фактор "сошедшего с ума исполнителя" там надежно блокировался.
Здесь же возможность предусмотреть такой "собачий поводок" была исключена - будь корабль интегрирован как положено, его оружие просто заблокировали бы. Бумажные конверты же как раз и давали Завирдяеву достаточно убедительно изобразить обезьяну с гранатой.
Активация оружейной системы принесла определенное воодушевление - теперь AI стал способен оперировать информацией, предоставляемой интерлинком и мог голосом откомментировать любое событие, имевшее отношение к полету Шаттла, будь то приведение в готовность оптической обсерватории в южной Америке или переброску авиации с ПРО в сектор, над которым пролегала орбита корабля. Полет как бы то ни было уже наделал много шума и спровоцировал невиданных масштабов суету.
При этом все указывало на то, что до сих пор корабль имел какой-то странный невыясненный статус, иначе он давно был бы атакован по полной программе. Другой вопрос, что перехват такого энерговооруженного корабля был куда более трудной задачей, чем перехват обычного шаттла.
Однако все же тестировать на себе этого не хотелось.
Снова пришло время активировать ионную эмиссию. Снова за окном стало разгораться ровное свечение ионизированного натрия.
Как сообщил AI, в этот момент все радары противоракетной обороны, в видимости которых находился корабль, начали облучать его как атакуемую цель, осуществляя трекинг. Можно было предположить, что с локализацией корабля у них возникли определенные проблемы - по крайней мере, все бортовые радиоканалы на время работы ионного генератора блокировались.
Не будь оптических линий, связанных со спутниками через лазерный луч, корабль полностью бы остался без связи и интерлинка. В свою очередь, спутники, поддерживавшие связь с шаттлом по оптическому каналу располагали данными о его координатах - если спутников было достаточное количество, а их было достаточно, работал принцип триангуляции. Впрочем с помощью оптики можно было без труда локализовать шаттл хоть с Земли - это Завирдяев прекрасно понимал. Ионная система не делала его неуязвимым, точнее сказать невидимым.
Однако, размышлять о тактических построениях, триангуляции и траекториях было некогда. Сейчас Завирдяев был занят тем, что вводил координаты подрыва над Лондоном.
Где-то, не то внизу кабины, если подразумевать шаттл, как нечто вертикально стоящее, не то позади ее, если рассматривать шаттл, как летящий корабль, распахнулись с тихим механическим жужжанием створки грузового отсека. "Револьвер" провернулся, отчего корабль едва заметно дрогнул но гиростабилизаторы не позволили ему лететь вразвалку и тут же все выровняли - все это чувствовалось физически, без всяких дисплеев.
Ионное беснование внезапно стихло - магнитное поле, удерживавшее потоки плазмы и игравшее ими было настолько сильным, что могло повлиять на запуск боеприпаса. Нужно было выключить систему.
В окне промелькнул освещенный в лучах красного закатного солнца темный силуэт устройства - конической боеголовки с маневровым агрегатом позади. Завирдяев даже успел разобрать буквы "GBA", гордо выведенные на смертоносном конусе. Впрочем, сейчас смертоносность боеприпаса была откручена на минимум - вместо максимальных пяти мегатонн мощность была выбрана в двадцать килотонн - для такого даже термоядерная компонента была не нужна.
Чат возобновил свою работу и теперь информировал главным образом о событиях в США. Несмотря на всю деструктивность событий, происходивших теперь в разных регионах тыла, и общее смятение в умах простых обывателей, ситуация не несла особой угрозы. По крайней мере, так предполагалось в рамках плана.
В значительной мере это было представление, шоу для Азиатского Блока, устроенное ради того, чтобы те наконец вошли в процесс урегулирования не опасаясь деконвенции, проще говоря обмана со стороны Западного Блока. Наблюдаемое вхождение Западного Блока, его тылов в удручающее состояние должно было снизить риск деконвенции в глазах азиатской стороны. Хотя как раз это и было уловкой. Так или иначе конструктивные силы в обоих лагерях желали проложить дорогу к деэскалации и это было лишь поиском такого пути. Процесс должен был быть настолько подконтрольным, что президентские выборы в США должны были состояться как и предполагалось - через пару недель.
В этот сумасшедший и одновременно потрясающий двадцать второй век с его "паритетной войной" одна из сторон, вознамерившаяся реализовать глобальную деэскалационную инициативу и собрать максимум выгод вынуждена была демонстрировать не превосходство, а слабость. Уловка, как было уже сказано, состояла именно в этом. В глобальных конфронтациях прошлого такие приемы были немыслимы и главное бессмысленны.
Боеприпас уже мчался к цели. Расстояние от боеприпаса до шаттла составляло пятьдесят с лишним километров и продолжало увеличиваться. И все же, по орбитальным меркам траектории носителя и боеприпаса расходились незначительно. Все указывало на то, что Завирдяеву удастся визуально проконтролировать результат этой пробной стрельбы. Так и произошло - на боковой стенке кабины вдруг появились два ярких белых прямоугольника - это был прошедший сквозь боковые окна свет от высотного подрыва. Для светофильтров лучистый поток был слишком слабым, и они даже не потемнели.
Завирдяев тем временем отдал AI распоряжение привести в действие оптическую станцию - главный кассегреновкий телескоп, находившийся в передней части корабля, в самом носу.
Сам момент подрыва прибор заснять не мог - двадцати гигапиксельная матрица не была рассчитана на излучение таких интенсивностей, однако на борту имелись и другие оптические устройства, без особых проблем зафиксировавшие сам момент высотного срабатывания ядерного устройства.
Кадрам этим без сомнения суждено было стать историческими, как и тем, что сейчас выдавал главный телескоп, пробегавший своими полем зрения по улицам уносившейся назад Британской столицы. Видимых повреждений не наблюдалось, что было ожидаемо. Разве что то тут то там на крышах домов мигали красные фонари - работала система оповещения.
- Интересно, предусмотрена ли у них антитревога с белыми фонарями, как в Суперфедеранте? - подумал Завирдяев, произнесший затем эту мысль вслух - в руке он держал портативную камеру, записывавшую короткое, минут на пять, видео.
AI тем временем сообщил, что прикрывавший рутинный маршрут стратегического штаба крейсер коалиционных сил, американский "Джозеф Байден", по сути маленький плавучий терминал MDS, осуществил групповой пуск трех противоракет с целью перехвата шаттла.
Вероятность поражения, хотя и была ниже номинальной - шаттл двигался против вращения Земли и имел превышение по скорости, но все же такая вероятность была ненулевой.
Во рту у Завирдяева пересохло, но он все же сохранил хладнокровие и направил камеру на дисплей с интерлинком. За окном полыхнула плазменная струя. Корабль уже разворачивался. Завирдяев знал, что сейчас будет, но все же было и осознание того, что смерть, выпущенная с многосотмильного расстояния преодолеет это расстояние всего за две с небольшим минуты и будет готова встретить его в точке упреждения. Завирдяев вытянулся в кресле и вжал голову в подголовник. Еще он успел пристроить руку с камерой.
В эти мгновения маршевый двигатель ожил и позабытая было тяжесть навалилась на все тело. Не зафиксируй он камеру, оставив ее болтаться, камера наверняка разбилась бы вдребезги. Еще его предупреждали не разбрасывать по кабине разную мелочь вроде карандашей или пищевых пакетов, и теперь стало понятно почему.
Акселерометр выжал пять единиц - корабль менял орбиту, уводя предполагаемую точку встречи с противоракетами в такую даль, в которую ракеты просто не могли долететь. И это удалось. Полминуты работы двигателя пустили насмарку все усилия "Джозефа Байдена" и напрочь изменили параметры орбиты.
Теперь следовало вернуть все как было, ну или почти как было - по меркам обычных шаттлов, тоже уклонявшихся от атак, такой возврат к прежним параметрам орбиты после маневра уклонения был невиданным расточительством, но термоядерный двигатель это мог.
Корабль энергично развернулся и последовала новая волна перегрузки. Шаттл мчался к Южноамериканскому континенту, на котором располагался "Лакайль" точно такой же ракетодром, как и в SSSF. Там же имелась и оборона, не уступавшая сибирской. По плану она и должна была предпринять первую атаку на шаттл, хотя и преждевременные действия предпринятые "Джозефом Байденом" не являлись признаком слома первоначального плана - вероятность такой активности вполне допускалась. В конце концов, в наверняка воцарившейся неразберихе командир противоракетной обороны крейсера мог усмотреть в непонятном шаттле угрозу летевшему над Атлантикой штабу.
Завирдяев глубоко вдохнул, ощупал камеру, сжатую в руке и выдохнул. Прежний настрой сподвигавший снимать видео как-то улетучился. Предстояло пройти южноамериканский позиционный район с его "Амандами" и их лазерами, с низкоорбитальных дистанций способными попортить оптику. Завирдяев опустил светофильтр и приготовился к новым маневрам.

[Stratosphere_Mag...]

А вот ролик про беспилотный шаттл предыдущего поколения AEX mod.118 (model/modification 2118)
https://www.youtube.com/watch?v=RArLzxHPRF8

[Леостат]

Сколько вам лет, автор?






Привет.

[Stratosphere_Mag...]

По некоторым меркам старпер уже. Просто компьютерные игрушки, леталки да стратегии любил одно время. А чем продиктован такой вопрос?

[Леостат]

Я так и подумал )) для молодого подозрительно складно.
Хвалю ...

[Леостат]

Простое любопытство...

А ещё вопрос - есть ссылочки на ваши нетленки в тырнете?

[Stratosphere_Mag...]

Да нет, до этого я увлекался 3D моделированием, 3Д Макс если точнее, потом вот отошел от этого и перешел на "ворд"

Хвалю ...

Спасибо!
Книга есть на Литресе и куче других сайтов, название "Американский Наворот".

[Stratosphere_Mag...]

Чтобы ничего не искать вот глава где описано что это за Война, кого с кем и ее характер
Глава 9.
Вот про таких потом сочиняют теории заговоров. Задников в Гренландии.
20.08.2119.
Эгедесмюнд. Гренландия.
Зал постепенно наполнялся людьми. Всего, насколько было известно Задникову, группа насчитывала чуть более полусотни человек - экспертов в самых разных и имеющих между собой мало общего областях. Хотя кем они были на самом деле, ему, Задникову, не было доподлинно известно - он и сам был здесь заявлен, смешно сказать, как "тайный консультант депутата парламента РФР" - такая необычная должность в России и вправду была.
Но где он, Задников, а где бумажная крыса при какой-то пешке из одной из партий. Впрочем, сейчас чисто внешне Задников вполне соответствовал - с этим он прекрасно справлялся.
Городок, в одном из зданий которого происходило собрание, был довольно своеобразен - Задников нашел некоторое сходство с воображаемыми убежищами нацистов в Антарктиде, тем как он их воображал - эту легенду он находил занимательной. Не было бы большой ошибкой назвать все это не городком, а объектом.
Данный объект находился не в Антарктиде, а в Гренландии. Название было вполне в духе пришедших на ум Задникову аналогий - Эгедесмюнд.
Город действительно был построен с нуля в целях, близких к военным - объект наземной коммуникационной инфраструктуры, перевалочная база в том числе и топливных модулей для суперавиации, другая логистика. В отличие от располагавшегося неподалеку чисто гражданского поселка Аасиаата с его разноцветными домиками, здесь все здания были либо просто серыми либо светло-серыми - еще одно сходство с антарктическими мифом из эпохи черно-белых пленочных видеороликов.
Еще бы приземлилось какое-нибудь летающее корыто, спроектированное в форме диска - тогда картина была бы аутентичнее некуда. Правда, в отличие от антарктических пейзажей, сейчас не было никакого снега - одни скалы и холодное море.
В качестве центральной фигуры собрания должен был Выступать некто Нидмолтон - представитель частного американского фонда, аффилированного с американскими же спецслужбами. И само собой, с бизнесом, большим бизнесом, то есть каким-то из двух констеллейшнов, AEX или GBA.
Остальные присутствовавшие, такие же члены группы, как и сам Задников, были от самых разных государств Блока: был британский инженер по термоядерной энергетике - так расплывчато представили его сферу деятельности, был французский инженер по пилотируемым космическим полетам, еще какого-то черта экономист по сельскому хозяйству, тоже из Франции, японский подрядчик транспортной авиации. Вывод напрашивался сам собой - предмет рассмотрения носил какой-то весьма масштабный, всеохватный, но при этом наверняка расплывчатый характер. Такое бывает, когда рассматриваемой темой оказывается экономика, а не что-то чисто военно-стратегическое.
Группа являла собой ни что иное, как так называемый "think tank" - коллективный "котелок", призванный родить какие-то толковые мысли.
Наконец, зал набрался - группа была в полном составе. Нидмолтон занял место у трибуны и начал с дежурных приветствий.
- Нашей целью, господа, - объявил он, перейдя, наконец к делу, - будет рассмотрение а также моделирование сразу нескольких сценариев дальнейшего развития глобальной ситуации и хода Войны. Для начала мы определимся с классификацией сценариев, которой мы будем придерживаться в ходе нашей работы. Помимо этого мы приведем спектр концепций, имеющих в настоящее время широкое распространение к более упорядоченной структуре. Некоторые отвергнем.
Выступающий говорил довольно наукообразно.
- Итак, мы будем рассматривать дальнейшее развитие и дальнейший ход войны, как три варианта - три ключевых события, каждое из которых будет иметь два исхода. При этом каждый исход может быть результатом двух событий, другими словами, одно или другое событие могут привести к одному и тому же исходу.
На экране появилась диаграмма, на которой в верхнем ряду было три пустых прямоугольника, от которых вниз шли стрелки к нижнему ряду уже из четырех фигур. Верхние были окрашены в разные цвета - синий, зеленый и красный. Нижние были невнятно желтыми. Без каких-либо текстовых пояснений диаграмма выглядела довольно примитивно.
- Первый сценарий, условно назовем его синим, - Нидмолтон оглянулся на свою диаграмму, - этот сценарий подразумевает успешную реализацию совместно выработанного обеими сторонами плана деэскалации. Статус деэскалации будет включать в себя и денуклеаризацию каких бы то ни было действий на фронте. Исключение будет сделано для орбитальной борьбы.
- Ну все, можем расходиться, - с издевкой подумал Задников. - Лет через пять, конечно, можно будет еще разок собраться, обсудить что да как…
- Даже без предположений о формальном прекращении Войны с заключением мирного пакета этот сценарий рассматривается нами, как весьма оптимистичный, - словно вторя мыслям Задникова продолжил Нидмолтон.
Диаграмма, вернее синий прямоугольник, тем временем наполнялась текстом - пункты про план урегулирования и денуклеаризацию вначале мелькали крупным планом а затем уходили в прямоугольник. Такая довольно продвинутая, хотя технически несложная замена издревле принятому чирканью маркером по доске.
- Наиболее вероятно, весомый вклад в урегулирование внесут неформальные договоренности обеспечивающие поэтапный процесс взаимных уступок. Если говорить более предметно, то речь будет идти о замораживании Центральноафриканского Фронта, CAF с созданием демилитаризованной зоны вдоль настоящей, на момент декларации договоренности, линии фронта. Аналогичный сценарий будет применителен и к Евроазиатскому EAF.Что касается Южноамериканской Блокады, то вопрос этого плацдарма сейчас не может быть описан каким-либо четким сценарием.
- Другими словами, что с ним делать мы не знаем, - подумал Задников.
- Процесс сворачивания плацдарма и отвода группировки Азиатского Блока будет широко включать в себя такую составляющую, как обмен пленными. Следующей составляющей комплекса договоренностей будет определения будущего статуса Российской Федеративной Республики. Мы не готовы пойти на то, чтобы РФР утратила свой блоковый статус, однако возможно рассмотрение варианта с частичной демилитаризацией РФР и отводом части сил блока.
- А Россию мы конечно же спрашивать не будем, - раздраженно мысленно упрекнул выступающего Задников. - Собираетесь в который раз бросить страну на волю исторической стихии? Позволить сползти во мрак, а потом через много лет другие умники будут кудахтать: "как же так получилось?".
Задников взял карандаш и чиркнул линию на своем планшете напротив обозначившегося пункта - все, что было на доске, отображалось и в индивидуальных гаджетах, которые были разложены на местах в зале - к делу организаторы подошли толково.
- При этом силы сдерживания на сухопутной границе России и Азиатского Блока безусловно не будут отведены полностью, - продолжал Нидмолтон. - Кроме того, они получат усиление виде контингентов таких внеблоковых государств, как Индия и Иран. Сообщество "Индия-Иран-Турция-Россия" ITIR предполагается окончательно формализовать, причем как дружественно-нейтральный по отношению к Сообществу Западных Наций военно-политический блок.
Этим в частности будет закрыт путь к сценарию, в котором Иран рано или поздно будет втянут в орбиту Азиатского Мира. Другой, менее проблемный член сообщества ITIR, Турция будет иметь двойную принадлежность, как и Россия, которая станет основным драйвером продвижения наших интересов в данном сообществе. Что касается результатов, то есть исходов синего сценария, то это будет новое устройство мирового порядка в рамках нашего, Западного Сообщества. Азиатский мир будет находится вне этих рамок, взаимодействие обоих глобальных сообществ при таком мироустройстве - предмет отдельного рассмотрения.
- Весь мир, - это наш Западный Блок? ОК, - усмехнулся про себя Задников. - Только если бы не прошлый век и все его дурости, это было бы действительно так.
- В вопросе администрирования и экономики Сообщества Западных Наций, - продолжил Нидмолтон, - будут актуальны концепция Глобального Авангарда а также принципы МультиСтейт. Концепция МультиСтейт описана довольно однозначно, поэтому я не буду на ней останавливаться, а вот что касается Глобального Авангарда, то у этой идеи много трактовок, поэтому я обрисую то, как ее будем представлять мы.
Задников прекрасно знал, что такое МультиСтейт, оно же Мультигосударство, и считал все это полнейшим вздором.
Идея заключалась в том, что в одних территориальных границах могло существовать сразу несколько государственных устройств. Взять было, к примеру, какую-нибудь европейскую страну, скажем Францию с ее динамичной историей.
В разные периоды, за пару прошлых веков там поочередно преобладали и социалистические настроения и консервативные.
Будь там реализован МультиСтейт, социалистическая Франция и Пятая Республика а заодно и, скажем, Третья существовали бы в одних территориальных границах, словно параллельные миры, и даже сказочной Франции с королем во главе нашлось бы место. Граждане у каждого такого виртуального государства были бы свои - эти граждане разных государств жили бы хоть в одном доме, да хоть одной семье. Было некоторое сходство с принципом функционирования сетевых игр - это когда у одного человека аккаунт в одной игре и он тратит деньги там, у другого в другой, и тратит он, соответственно, в "своем мирке".
Денег-то идея МультиCтейт тоже касалась - разных валют конечно не предусматривалось, но налогообложение, страховки, пособия и пенсии в каждой такой виртуальной стане были бы свои. Были и "невиртуализируемые" институты, такие как полиция, экстренная медицина и спасательные службы.
Армия в основном также являлась "невиртуализируемой", однако часть судов, исполнительных институтов, законодательных органов виртуализировалась. Миграция из одного государства в другое была бы возможна, но имела бы временные ограничения - бегать из одного в другое через день было бы нельзя. Двойного гражданства, вероятнее всего, тоже не было бы.
Такие параллельные государства могли бы решить вопрос политических противоречий в обществе, правда взамен возникла бы определенная конкуренция между этими виртуальными странами. По большей части чисто имиджево-политическая.
Отличительной чертой было так же и то, что такое можно было бы устроить только в довольно развитом и свободном от ярко выраженных внутренних противоречий обществе. В довоенной Швеции какой-нибудь. В России, даже довоенной России, такая затея была бы уже слишком сомнительной.
Нидмолтон тем временем рассказывал про Глобальный Авангард, как эту идею предстоит понимать здесь:
- …Была сформулирована задолго до войны, в конце прошлого века. В соответствии с ней выделяется группа наций и государств, обладающих ресурсами и производительными силами для дальнейшего поступательного развития вплоть до освоения околоземного пространства, Луны и Марса.
Замах был что надо, но как правило так эту идею и расписывали.
- Остальная часть человечества, - продолжала звучать речь, - определяется как UNM или недонациональное большинство. Такой, на первый взгляд, пренебрежительный термин выбран исходя из того, что не готовые к интеграции в общий поступательный процесс разобщенные народы будут не в состоянии войти в сообщество, которое можно будет определить как глобальную единую нацию. Нацию в политическом смысле, разумеется. Да, в дальнейшем мы будем говорить о единой нации исключительно в культурно-политическом смысле, не путать с определением по этническому фактору. Значительная часть экономик государств UNM будет носить характер индустриальных. В целях сбережения экологических ресурсов планеты производственные мощности UNM будут иметь доступ к чистой энергии и будут зависеть от этого доступа, таким образом будет реализован механизм контроля нежелательного бурного роста этих производств. При этом UNM если не навсегда, то на обозримую перспективу останется за бортом авангардного технологического развития.
- А когда-нибудь было так, что таких планов на эту часть человечества не было? Ну да, раньше-то считалось, что и своя промышленность им не нужна, - подумал Задников.
- Что касается Глобального Авангарда, - продолжал выступающий, - то это сообщество наций будет владеть всеми технологиями и полным перечнем технологических цепочек от добычи сырья, что прежде отводилось отдельным сырьевым экономикам, до самых передовых производств. Говоря вульгаризованно, это сообщество будет являть собой то, как должно было бы выглядеть человечество, высадившееся в виде своего передового отряда на пригодной для проживания планете, человечества, начинающего свой новый путь.
- Удивительное дело! - подумал Задников. - Лет двести, ну может чуть меньше, люди фантазировали, как отправят команду на какую-то другую планету. Выдумывали корабли размером с город. На бумаге, конечно. Продумывали, как и что эти поселенцы будут делать. И вот, двадцать второй век. Когда-то, когда люди только научились запускать спутники, сегодняшние даты на дешевом настенном календаре наверно ассоциировались бы у тех людей из прошлого со сказочным будущим и прогрессом. А вот и хрен вам. Прогресс конечно есть… Немного не такой как представлялось, правда. Вот и современные ученые поупражнялись в своих построениях планов освоения планет и пришли к тому, что никуда мы не летим, а устроим планетный десант здесь. А остальная шушера, которая в этом не задействована - рассредоточьтесь быстро, чтобы вас не видно было, и копошитесь там у себя. Вот вам провод-удлинитель. Можете включить что-нибудь. Только немного. Забавно.
Вообще концепция Глобального Авангарда в том виде, в котором ее описывал Нидмолтон выглядела более-менее прилично. В обществе, и в частности в прессе разного уровня, ходили разные трактовки вплоть до откровенного нацизма. Впрочем, нацистские версии зачастую намеренно генерировались противниками концепции, желавшими таким образом ее опорочить - прием был не новый.
- Остальная часть будет без каких либо притеснений вести прежний образ жизни, - донесся голос. - Военно-политическая организация Блока, и в своем обновленном виде, безусловно будет включать в себя и государства UNM из подконтрольных на момент деэскалации. Ко всему прочему, даже если допустить, что какой-то перечень государств не войдет в Блок на полных основаниях, то предпосылки для будущих локальных войн будут минимизированы - на то возможно предусмотреть механизмы частичного участия того или иного государства в Блоке, или более прямолинейные механизмы, такие как миротворческие инициативы со стороны Авангарда. Теперь уже Авангарда Блока.
- Короче, - подытожил мысленно Задников, - Есть огромный Западный Блок и Азиатский, который никуда не денется. Что в Азиатском будет твориться нас пока не интересует. В нашем, Западном, есть вроде приличные страны и есть шушера. Шушера входит на неполных основаниях, то есть неполных правах. А среди приличных есть самые приличные - это Авангард, который будет осваивать планету по-новому. Так, папаша? Как он будет с этим управляться?
Задникову, которому уже рук было не отмыть за всю оставшуюся жизнь, специальному полевому агенту, что было близким к понятию "военный преступник" - много какими еще пугающими и подсанкционными словами он мог себя с полным правом заявить, сейчас стало казаться, что он всего лишь обычный, ни чем не примечательный солдат, которого занесло на сходку настоящих хищников капитала… Ну таких, как карикатурные буржуи с винтажных советских плакатов.
Впрочем, это были ознакомительные и чисто эстетические впечатления, а сам Задников прекрасно представлял, на кого она работал. И они кого попало к себе не приглашают. К тому же, в уже ушедшие в даль прошлого годы слома прежних советских порядков даже те карикатурные бледнолицые буржуи не всегда воспринимались как что-то плохое. Особенно на контрасте с обесценившимися такими же плакатными красномордыми рабочими. А тут вот они, эти люди от больших капиталов. Настоящие.
- Одну такую миротворческую инициативу, вернее сказать механизм, я уже назвал, - продолжал Выступающий, - наше владение термоядерной энергией и ее поставки - это уже достаточный рычаг для решения проблем неконтролируемого развития, в том числе и количественного демографического, в будущем полностью безнефтяном мире. Ну или почти безнефтяном.
Помимо всего прочего, Авангард возложит на себя определенные гуманитарные функции, например, оказание помощи в случае стихийных бедствий и что немаловажно, связанных с этим угроз голода.
- Наверно, в пределах нашего Блока, - подумал Задников. Вообще действительно было нелегко представить, как даже после Войны кто-то с запада стал бы всерьез панькаться, да и просто водить дружбу с "чинками", или "фунфэнгами", как их еще звали в России.
Ведущий продолжал:
- Концепция, как я уже сказал, была разработана в конце прошлого века и последние десятилетия внесли в нее свои коррективы. Так, например, в прежние годы допускалось включение в Авангард ряда азиатских наций помимо безусловно разделяющей наши ценности Японии. Не предполагалось глобальное противостояние, а также не предполагалось противодействие со стороны азиатских наций, которое, несомненно будет иметь место даже в случае полной деэскалации. Были разные точки зрения по поводу статуса России с ее малочисленным населением и огромными территориями.
- Вот это уже интересно, папаша, - подумал Задников.
Конечно, ему давно уже были чужды какие бы то ни было чувства национальной сопричастности, патриотизма и всего в таком духе, но и абсолютным циником он не был - во-первых на таких людей, на циников, особенно бравирующих этим, он смотрел как на ущербных, Во-вторых, его собственное знакомство с миром оружия и всех эти "игр взрослых дядь" было несколько травматичным, хотя карьере это не воспрепятствовало. Произошло это в тот момент, когда за окном квартиры, в которой 11-летний Толик Задников сидел за столом и делал свои уроки промелькнуло темное крыло.
На крыло смерти оно не потянуло - во-первых это было не фэнтезийное одушевленное крыло, а лишь кусок разорванного металла и пластика. И потом, на пролежавшем два дня под завалом Толяне не осталось, по большому счету, ни царапины. Наука от попахивающего перегаром учителя ГТО, "Гражданской и Территориальной Обороны" оказалась важнее всех остальных - когда все вокруг уже стало дрожать, Задников быстро сообразил, что надо было делать, и нырнул под письменный стол.
По счастью, на тот момент дома был только он один. По счастью для него и его семьи - в совковом семиэтажном доме были и другие квартиры.
Так Задников поучаствовал в событиях 2085 года, когда Второй Советский Союз затрещал по швам и на западе страны начался запомнившийся кое-кому 2085-й год. Литва.
В семиэтажку тогда врубился разваливавшийся в воздухе реактивный беспилотник. Не из этих, весом с пару десятков килограмм, а тот, что размером с легкий истребитель.
Какому-то мудаку из "народного фронта" - так все они себя называли, посчастливилось подбить армейский дрон, который какой-то еще больший мудак-офицер решил погонять над городскими кварталами, хотя такие машины, будучи эффективными на открытых плацдармах, в условиях городских боев во все времена приводили дело как раз к вот таким результатам. Скорее всего, дегенерат-офицерюга решил произвести психологическое воздействие и красиво порассекать над улицами.
Нидмолтон тем временем делился планами на Россию:
- Россия должна быть включена в Авангард, обеспечивая: первое - территориальное доминирование и сдерживание азиатских наций на континенте, второе - определенную номенклатуру полезных ископаемых. Это, замечу, было настоящим фетишем позднего Советского Союза, навязчивой идеей о том, что весь мир зарится на эту природную кладовую. Третье - немногочисленность населения страны открывает широкие возможности для его, населения, социально-культурного переформатирования. Определенная необходимость в этом очевидна - многие пороки советского строя не искоренены до сих пор. Сама возможность событий вокруг Суперфедеранта тому подтверждение.
Задникову, "Джокеру Суперфедеранта", как его иногда называли, в пору было ухмыльнуться, но он сохранил невозмутимое выражение лица.
- С другой стороны, какая-то часть населения европейских стран может найти свой новый дом на бескрайних восточных территориях и совместно с российской нацией в ее нынешнем виде сформировать новую нацию. Такое развитие событий крайне благоприятно в свете необходимости сдерживания азиатских сил на континенте, на северной его части. Ну и, как с каждым годом становится все очевиднее, что есть определенный запрос на то, чтобы локализовать многочисленных европейских демобилизовавшихся, угрожающих разорвать свои родные страны и социум, локализовать их где-то вовне.
Бэ-Бэ-Бэ! - вспомнил Задников расхожую песенку, популярную не столько среди самих нацистов, сколько как музыкальное сопровождение для полукомичной иллюстрации чего-то нацистского. Тогда тоже была идея перетащить в Россию европейских селян чтобы те освоились на новых территориях.
Сейчас, конечно, речь не шла о каких-то завоеваниях, но и тогда, в девятнадцатом веке или когда там только пошла эта движуха, умники, зависавшие в своей венской опере, не предполагали ни блицкригов ни зондеркоманд ни своего разгрома.
А теперь, в двадцать втором веке AEX и GBA планируют сгрести отвоевавшую свое европейскую солдатню, которая теперь только и делает что "беспределит", сгрести всех их с их непутевыми семьями, распихать по транспортам, неважно каким, и отправить на восток. Как Сталин отправлял русских в Сибирь. Или нет, еще раньше, когда столыпинские вагоны придумали. Смеяться или за голову хвататься? Как бы эта солдатня повела себя на новых территориях? Хорошо, с местными они бы может и ужились - когда-то и Петр Первый тоже что-то такое проделывал, но сами-то они, эти новые мигранты, захотели бы променять теплую Европу на заснеженную… Пусть и тоже Европу?
- Этот третий пункт вопроса о России носит дискуссионный характер, - уточнил Нидмолтон. - Есть несколько иное видение, в котором страна не претерпит значительных изменений, а роль ее будет минимизирована, в то же время другой регион наших территорий, Южная Америка, будет выведен на безусловные передовые позиции, подразумевающие под собой даже частичную релокацию США.
- Плацдарм спихните в океан вначале, - подумал Задников.
- И да, что касается вопроса о социально-культурном переформатировании, то в этом нуждаются практически все нации. Когда концепция Авангарда создавалась, то такое переформатирование виделось чем-то труднореализуемым. Напомню, это был конец прошлого века. Да уже близилось наступление Нового Времени, но все же. В настоящее время общества западных наций гораздо ближе к тому, что должно было бы быть результатом того переформатирования. Подчеркиваю, ближе не к необходимым стартовым условиям, а к самому результату. Как ни странно, реалии последних лет сыграли в этом позитивную роль. Вопрос переформатирования России отдельный - это вопрос формирования нации, на деле, по настоящему контролирующей и эксплуатирующей огромные пространства, эти естественные барьеры на пути распространения Азиатского влияния.
Про релокацию США Задников слышал - тоже такой себе передовой отряд, только в масштабах Америки - все финансовые институты и хай-тек просто переезжали на выбранное подходящее место в Южной Америке. За ними потом подтянулись бы и политико-административные составляющие. Там и так уже было полно высокотехнологичных предприятий. Еще там кое-где уже сейчас была оборона прямо как в SSSF, опять-таки из-за ракетодрома, тамошний назывался "Лакайль". Местным, пришлось бы подвинуться - но разве это проблема? К тому же, они получили бы кое-какие плюсы, ну в крайнем случае некоторые из них, верхушка. А уж она бы довела целесообразность идеи до остальных. - Так себе представлял все это Задников. Особого отторжения эта идея у него не вызывала. В военно-стратегическом смысле у этих планов было одно препятствие - плацдарм на восточном побережье. Будучи блокированным по суше, он по-прежнему снабжался по океану - "чинки" успели "перекинуть" магистраль из Африки. Разорвать линию коммуникации, эту муравьиную тропу из кораблей, самолетов ПВО и подводного охранения было ничем не проще, чем подвинуть какой-нибудь фронт, Большой Фронт.
- …Вот так в общих чертах выглядит современная версия концепции Глобального Авангарда, подытожил Нидмолтон, - У концепции имеются как откровенно слабые так и спорные моменты. К первым относится вопрос целесообразности создания на базе ITIR еще одной военно-политической организации. С одной стороны, в орбиту западных наций так или иначе удастся вовлечь Иран с его давней непримиримой позицией и Индию, придерживающуюся позиции неприсоединения. Плюс удастся закрыть странам входящим в ITIR путь к сближению с Азиатскими Нациями. С другой стороны, таким образом западные нации сами создают не вполне подконтрольную военно-политическую силу.
Спорными моментами являются статусы России и Турции. Последняя в настоящее время хоть и является полноправным членом Блока, но в вопросе формирования Авангарда требует более тщательного рассмотрения. Хотя бы на основании того, что в прошлом веке, являясь таким же полноправным участником тогдашнего североатлантического альянса, она зачастую придерживалась двойственных позиций. Теперь перейдем к зеленому варианту.
Зеленый прямоугольник пару раз мигнул, став в итоге чуть зеленее.
- Если в сценарии синего варианта ключевым событием, которому суждено перенаправить траекторию сценария, является успешная выработка, заключение и соблюдение договоренностей, проще говоря, деэскалация и денуклеаризация, то в зеленом сценарии таким поворотным пунктом является некое кризисное событие. К числу таких событий может быть отнесен очередной демарш, или же даже не подразумевающий прямого демарша масштабный политический кризис в каком-либо государстве из числа ведущих, что, впрочем, тоже можно приравнять к косвенному демаршу. Также это может быть, к примеру, классический военный мятеж, которого также нельзя исключать. Во всех приведенных случаях одной из основных задач является извлечение позитивного результата из вышеперечисленных негативных событий. Разумеется, любой патриот своей нации и участник Общего Дела искренне желает, чтобы что-то подобное разразилось в лагере противника, но реалистичный подход не позволяет исключать этого с сопоставимой вероятностью и в нашем Западном Сообществе.
Проговорив ничего не значившую ритуально-декларативную тираду, Нидмолтон продолжал:
- Магистральная стратегия дальнейших действий заключается во все тех же ключевых пунктах, что фигурируют в синем сценарии - это выработка, реализация и соблюдение договоренностей и соглашений, обеспечивающих деэскалацию и денуклеаризацию боевых действий. Если за прошедшие годы Войны этого не удалось осуществить ввиду разногласий по отдельным позициям, то в новых условиях, которые сформируются после кризисного события, нашей стороне удастся… Предполагается, что нашей стороне удастся защитись свои позиции договоренностей благодаря тому, что мы представим неизбежное временное ослабление наших тылов, как уже состоявшуюся уступку противоположной стороне, что, образно выражаясь, будет скидкой, которую они получат, покупая наши условия. При этом устойчивость баланса военного процесса, хоть и снизится, но будет далеко над критически низким уровнем. Этот временный кризис рассматривается, как вполне приемлемая плата за возможность наконец-то прийти к конечному результату в виде полной деэскалации - это в наиболее оптимистичном варианте, или конверсии военного процесса - это в более приближенном к текущим реалиям видении.
- Другими словами, мы якобы пускаем по одному месту наши внутритыловые дела, и противник на радостях от такого дела подписывает соглашения, после которых обе стороны отказываются от бомбочек, - мысленно сформулировал для себя сказанное Задников. - А потом легким движением восстанавливаем у себя то, что начало якобы трещать по швам. Хитро, но такое возможно вообще?
- Результатом зеленого сценария может быть как вышеописанный Глобальный Авангард, так и устройство в соответствии с иной концепцией. В отличие от идеи Глобального Авангарда эта, другая, не имела и не имеет столь широкого освещения.
- Как известно, - продолжал выступающий, - на завершающем этапе первой большой войны двадцатого века тылы, тылы в современном понимании, подразумевающем экономику и моральное состояние общества, так вот, тылы обоих противоборствующих сторон находились в бедственном положении. Это послужило катализатором не только к становлению большевистского государства, но и, говоря современным языком, к своеобразным демаршам отдельных европейских наций, воспринявших те же деструктивные идеи, что и российские большевики. И в Западной Европе были ненадолго задержавшиеся красные республики. Однако насколько они, эти идеи деструктивны? Здесь нужно признать, что спустя десятилетия мы зачастую рассуждаем в парадигме ушедшей в историю холодной конфронтации с Советским Союзом и той Конфедерацей. Вообще рассматривать советскую историю на всем ее протяжении, как что-то монолитное, было бы весьма опрометчивым подходом. Та, когда-то оппонировавшая нам сторона проделала довольно протяженный путь. Не столько в координатах времени, сколько в политических координатах. Причем путь этот настолько протяженный, что представитель государственной администрации межсоветского периода был бы признан преступником, окажись он в первом десятилетии советской истории. Он бы не избежал социально-политической опрессии, если бы также очутился и в десятилетиях Второго Союза. Чиновник Второго Союза имел бы кучу неприятностей как в межсоветский период, так и в годы Первого Союза. К функционерам постреволюционных десятилетий была бы масса вопросов окажись они перед судом потомков вживую. Так вот, нас интересуют политические координаты первых десятилетий, даже первых лет советской истории. Прежде чем продолжать разговор на тему большевизма, вернемся в наши дни.
Очередь дошла до красного прямоугольника, который из бледного окрасился в недобрый кровавый цвет.
- Итак, красный вариант. Устоявшийся баланс механизма Военного Процесса терпит необратимый крах. В самом упрощенном случае это эскалационный коллапс, каким мы его видим. Обе стороны несут критический урон. Нам ничего не остается, как перейти на Положение Судного Дня. Если отойти от прямолинейного шаблонного видения, от упрощенного рассмотрения, то эскалационный коллапс в более мягком, нежели классическое представление варианте, будет вызван не какими-то опрометчивыми действиями командования, в первую очередь, разумеется, противника, не появлением новых видов вооружений и не критическим истощением чисто оборонной составляющей потенциала одной из сторон. Первым звеном в этой цепи может стать серия очередных демаршей, не обязательно этот мифологизируемый в медиа большой согласованный демарш - масштабы могут быть скромнее. Ослабление потенциала блока вынудит как минимум увеличить нагрузку на экономики государств, не охваченных демаршем, а как максимум интенсифицировать характер боевых действий перейдя к применению вооружений с повышенным поражением и повысить таким образом уровень эскалации. Это неизбежно осложнит ситуацию как в государствах не охваченных демаршем, так и в тылу в целом. Баланс механизма Процесса Войны приобретает характер неустойчивого, что в условиях ряда демаршей и истощения тыла открывает дорогу к прямому военному поражению.
- В другом варианте первым звеном может служить даже не серия демаршей, а банальные народные волнения и недовольства - этого мы тоже не можем исключать. По сути, это такой же демарш, только с самого низа.
- Чего-то я не совсем понимаю, - подумал Задников, - вы описываете какой-то управляемый бардак или по-настоящему неуправляемый? Вроде бы уже столько лет прошло - мы все, люди в целом, человечество, не обезьяны с гранатами. К чему это? Папаша подвел к теме большого всеохватного бунта в тылу, после которого перестает работать промышленность и остается пулять тем что осталось, старыми кондовыми мегатонными ракетами? Но это тоже вздор. Вы не умеете справляться с народной движухой? Стесняетесь в средствах? Охотно верю, дядя! Есть куча способов сэкономить эти десятки мегатонн да и жизней, потратив с умом килотонну-другую. Формулировка эта, высказанная вслух задолго до этого сборища не особо понравилась и самому Задникову, но в ней была логика.
- На сегодняшний день преобладает точка зрения, что стабилизация тыла, сворачивание демаршей и блокирование возможности прямого военного поражения может быть решена управляемой эскалацией, эскалационным всплеском, по своему уровню превышающим все то, что имело место за последние годы. Сравнивать можно разве что с первыми месяцами, вернее будет сказать переходом от Предвойны к Войне. Такая эскалация сыграет решающую роль в деактуализации протестов или демаршей - в силу вступит мобилизационный сценарий. Как показывают исследования, моральные ресурсы для такого сценария по-прежнему имеются. Приоритетной целью является блокирование возможности прямого военного поражения, о которой уже было сказано. При этом будет неизбежной необходимость перехода на Положение Судного Дня.
- Ах?! Вон что! - с каким-то облегчением подумал Задников, одновременно почувствовавший мысленное желание чуть прикусить себе язык.
Облегчение обуславливалось, конечно не описываемыми кошмарами, а тем, что разговор, как выяснилось, все так же носил серьезный характер, а не скатился, как ранее показалось
Задникову, в бульварную болтовню. С Положением Судного Дня, правда был некоторый перебор, но, конечно же, исключать этот вариант из теоретического рассмотрения и вправду не следовало.
- Зеленый и красный сценарии разумеется не являются оптимистичными. - продолжал Нидмолтон. -Однако они становятся таковыми, в особенностями зеленый, если все происходит применительно к блоку и тылу противника. Как нетрудно догадаться, сценариев в таком случае становится уже не три, а пять. Мы здесь не будем рассматривать излишне оптимистичные картины возможного развития событий. Красный вариант можно рассматривать как единый для обоих сторон и я объясню почему. Нужно отметить, что красный сценарий в своем радикальном варианте повлечет значительные потери с обеих сторон, так что назвать его оптимистичным, даже если он будет рассматриваться в применении к блоку и тылу противника, можно лишь с большими оговорками. А то и вовсе нельзя. Радикальный подвариант, будь он применим к нашей стороне, предполагает военные и гражданские потери суммарно сопоставимые с потерями за все прошедшие годы Войны, умноженными на две целых пять десятых. Противник понесет одну целую шесть десятых своих потерь за все годы войны. Это данные комплексного моделирования и цифры довольно условные, но соотношение две с половиной к одной целой шести десятых носит более достоверный характер чем оценка потерь для отдельно взятой стороны. Я убежден, вы не упустили из внимания того, что это относительная количественная характеристика, и один и шесть их потерь против наших двух с половиной скорее говорит о более высокой уязвимости их тыла, уже понесшего свои превосходящие потери за прошедшие годы. В результате такого эскалационного всплеска ущерб и потери с обеих сторон будут носить паритетный характер и в абсолютном выражении будут близкими друг к другу величинами.
- После такого надо всем встать и сказать "Hail Victory", - с издевкой подумал Задников, - Мы потеряем не больше, чем враг.
Нидмолтон продолжал:
-Красный сценарий предполагает два исхода. Радикальный подвариант состоит в том, что Положение Судного Дня сменится претворением в жизнь "плана судного дня" - сеть соответствующих фортификаций уже сейчас способна обеспечить нужды такого исхода. Более мягкий, скажем так, умеренный подвариант, подразумевает тот же большевистский план, о котором я упоминал, как об одном из исходов зеленого сценария. К ровно этому же исходу можно вывести и радикальный подвариант, поэтому они и объединены в единый красный сценарий.
На экране снова появилась диаграмма с рядом из трех прямоугольников вверху и четырех внизу. - на время перечисления и графических иллюстраций всех пунктов красного варианта она была убрана - места не было.
- Подводя промежуточный итог своего выступления я скажу, что мы имеем три входных сценария - синий, зеленый и красный, которые в сумме имеют четыре исхода - сохранение текущей организационной структуры государств и наций блока, на котором я не стал останавливаться, Авангард, большевизация, "план судного дня". Нашей задачей является проработка сценария большевизации наций нашего Блока.
Тут бы залу было впору загудеть, но люди, очевидно, были опытные и сдержанные. Как и Задников, они, надо было думать, и не такую херню слышали.
- Оговорюсь, коммунистические или большевистские идеи радикально противоречат моим личным убеждениям и моральным установкам.
- Молодец, я тоже такой же, - лениво подумал Задников. - Как и все остальные.
- Однако, если речь идет о холодных расчетах, - продолжил Нидмолтон, - то большевизация наций Блока должна будет охватить все без исключения нации, иначе неизбежна конфронтация, которая начнется в первые же годы этой самой частичной большевизации. Я хочу начать с того, что укажу общие черты последствий такой большевизации с одной стороны и прямого военного поражения с другой.
- Прямое военное поражение - это неизбежный крах всей нашей цивилизации. Я имею ввиду западную цивилизацию. Разумеется, наши народы продолжат свое существование, но их участь будет незавидна. В лучшем случае они погрузятся во мрак бесправия и тирании на столетия. В истории есть красноречивый пример - это все та же Россия. Тогда она еще не называлась Россией. Боле точно это можно было описать как совокупность протогосударств и городов-государств, пусть и разобщенных, но объединенных единым этническим фундаментом. Примерно в тринадцатом веке славянские города и протогосударства были оккупированы и разорены монгольскими завоевателями.
- Так это же было их полное военное поражение, - пронеслось в голове Задникова. Это-то как можно перепутать? Прямое военное - это капитуляция и соответствующая бумага с печатью. Полное военное - танки с иероглифами в Париже и Вашингтоне. Или наши в Ханцзяне. Или для вас те кони и люди так и перемешались в одно невнятное нечто, где полное военное от прямого не отличить. Ладно, это мелочи. Давай дальше.
- Надо оговориться, - продолжал Нидмолтон, - что для большей части азиатских наций монгольские кочевники, подчеркиваю кочевники, были чужаками, но это все же был такой же чуждый нашему азиатский мир. Результатом успешного вторжения монгольских кочевников была трехвековая оккупация и полное переформатирование некогда вполне европейских протонаций к гибридному азиатско-европейскому облику. Последствия переформатирования проявляли себя столетиями. Возможно вплоть до прошлого века. Даже в культуре Второго Советского Союза можно было разглядеть отдельных деятелей, кичившихся, по их утверждению азиатской принадлежностью, русского народа. Если в прошлом веке это была праздная псевдоинтеллектуальная болтовня, то в предыдущие века Россия, прежде всего ее интеллектуальная мысль, буквально разрывалась между западом и востоком. Было от чего. Тут вам и бесправие низших сословий, и отсталость в технологическом плане, когда удачно осуществленное копирование уже рассматривалось как успех, и двойная жизнь истеблишмента, предпочитавшего рассматривать себя как часть запада в полном отрыве от собственного национального государства. При этом темные низшие слои народа, рассматривавались истеблишментом, да и собственным, что вдвойне удивительно, собственным взглядом, как ресурс, производительную силу и ничего более.
- Я приехал в Гренландию на штабную игру GBA и бонусом получил урок по истории России, - мысленно усмехнулся Задников.
- Но у России был Запад, - повел в какую-то другую сторону выступающий. - Пусть это и были сложные взаимоотношения. Да, вряд ли типичный обыватель девятнадцатого, двадцатого, даже прошлого века однозначно видел в Западе дружественную для себя силу. Тем не менее, у России был Запад. После распада Второго Союза была проделана огромная работа. Теперь, несмотря на демарш, Россия - часть нашей цивилизации. Любой обыватель, независимо от этнической принадлежности, по крайней мере подавляющее большинство обывателей России, без сомнения признает себя представителем Сообщества Западных Наций. - Нидмолтон перешел на едва ли не торжественный тон.
- А теперь вернемся к рассмотрению перспективы прямого военного поражения. Сообщество наших наций погрузится во мрак, но на этот раз у нас не будет своего Запада, каковой был у России. Капитуляция неизбежно повлечет за собой невоенную оккупацию со стороны Азии. Они и в прошлом веке уже демонстрировали свои возможности по этой части, пусть и довольно осторожно. В посткапитуляционном же будущем драйвера к цивилизационному ренессансу, драйвера, который был у России в средние века, в девятнадцатом веке, во времена Европейских буржуазных революций, в советские периоды, в недавние десятилетия - у нас этого не будет. Сомнений в своем разрушительном и антигуманистическом потенциале Азиатский Блок не оставляет. Диктатура, азиатский коллективизм, оставляющий далеко позади тот антииндивидуализм, который проповедовали даже наиболее радикальные большевики, откровенный расизм и шовинизм со стороны победителей - вот что ожидает наши нации в случае прямого военного поражения.
- Что же ждет нас в случае реализации сценария с большевизацией? - перешел наконец-то к довольно интригующей в контексте собрания теме Нидмолтон. - История показывает, что административно-политическая система, которая имела место в ранние годы и десятилетия советской истории, говоря прямо, тот самый большевизм, действительно успешно решила ряд задач, жизненно связанных с вопросом выживания той нации, того государства. Отвергнутые рыночные механизмы не могли обеспечить такого интенсивного роста производительных мощностей высокотехнологичного сектора, как командное управление, когда решающим фактором реализации того или иного проекта была технологическая рациональность а не извлечение прибыли. Дело было даже не в каких-то уязвимостях рыночных механизмов, а в состоянии разбитой страны, население которой могло быть приведено к какому-либо приемлемому довоенному облику исключительно казарменными методами.
- На настоящий момент все, что связано с событиями двухсотлетней давности трудно назвать актуальным, - тут же мысленно возразил Задников, - или мы будем рассматривать сценарий, когда Война все-таки доведет всех нас до ручки?
Дальнейшая речь Нидмолтона нимало позабавила. Позабавила не в плане примитивного развлечения, а как какое-то изощренное умственное упражнение, обрисовавшее в результате сценарий, где народное восстание по типу того, двухсотлетней давности, в своей эволюции, которую не стесняясь можно было назвать не эволюцией а извращением, так вот, это восстание на длительном временном отрезке приводило к результату, идентичному с результатом другого сценария, когда капитал, бизнес, укрупнялся, обходил антимонопольное законодательство, менял поколения своих физических собственников, генерировал теневые глобальные структуры управления, приватизировал государства и правительства… В общем все приходило к чему-то вроде AEX и GBA и всего остального, из чего составлялась современная картина мира. Правда, им, реальным констеллейшнам, следовало сделать еще пару сомнительных с точки зрения рациональности и целесообразности шагов, и вот тогда два пути, когда-то разошедшиеся друг от друга в противоположных направлениях - уцелевший, выживший социализм и суперкапитализм сошлись бы вновь. Сошлись бы в карикатурной антиутопии. Карикатурной не столько своими античеловеческими нравами, сколько нерациональностью данного сценария при куда более многообещающих и рациональных планах, хотя бы того же Глобального Авангарда. Оттого ущербностью обрисованной выступающим картины большевизма двадцать второго века было то, что лежавший в ее основе сценарий был не конкурентен на фоне описанных ранее.
Еще Нидмолтон сравнил централизованные большевистские методы организации производственных процессов в разрушенной стране с уколами сильнодействующего стимулятора, который по мере выздоровления превращался из поддерживающего жизнь препарата в вызывающий зависимость и деградацию наркотик. Тут Задников согласился.
Однако, когда речь зашла о том, что возможен сценарий, когда рабочие, современные рабочие, с оружием в руках будут бороться за то, чтобы выйти из-под юрисдикции национальных правительств и зайти под прямую юрисдикцию констеллейшнов, у Задникова появился ряд вопросов, опять же, касательно целесообразности. Все прекрасно работало и так - в условиях Войны не уже первый год шел экономический рост и имел место очевидный технологический прогресс.