Мой вариант 22-го века, Полночь 22-век. Книга "Американский наворот" Опции

[Stratosphere_Mag...]

Картинки
Обложка
https://drive.google.com/file/d/1Tw_xBxhqjj...iew?usp=sharing
Левобережные, крутые как яйца вкрутую
https://drive.google.com/file/d/16_TAzS12eg...iew?usp=sharing

[Леостат]

Крутые обложки, спора нет, но за скоко?

[Stratosphere_Mag...]

Что за сколько? Это нейросеть, все обошлось бесплатно. А вот времени действительно немало понадобилось чтобы приноровиться и писать ей нужные промпты, а то такого рисовала. Ну и стиль графики подобрать. Это стиль inkV3, нейросеть Wombo. С платной версией может и полегче бы было, не знаю

[Stratosphere_Mag...]

Вот ещё картинки
Кабина старого, времен Предвойны, шаттла самолетного типа
https://drive.google.com/file/d/1mi3h2XiMc7...?usp=drive_link
Haldoris Landskricht
https://drive.google.com/file/d/1l8uJriktkF...?usp=drive_link
https://drive.google.com/file/d/1fkdON0ncWY...?usp=drive_link
Противоракета GBA sys.520 перед разделением ступеней
https://drive.google.com/file/d/1rY91sGDL2l...?usp=drive_link
https://drive.google.com/file/d/1nBjGaJgj_B...?usp=drive_link
Нейросеть нарисовала не то что надо но получилось прикольно
https://drive.google.com/file/d/1VQn_ljy4xI...?usp=drive_link

[Леостат]

Нифтяк.

[Stratosphere_Mag...]

Ну и вот еще кое-что из жизни Левобережных
Глава 13.
Обмен пленными.
10.10.2119.
КАНАР. Столица.
Проспект постепенно заполнялся людьми. До прохода колонны оставалось с полчаса, может чуть больше. Люди, тянувшиеся к проспекту со всех улиц и закоулков, тащили с собой заранее заготовленные боеприпасы - пакеты с разнообразной дрянью.
- Ничего подобного не видел, - обратился Драгович к Белобрысому, кивая на группу уже выбравших себе "позицию" людей, под ногами которых стояло несколько пакетов. - Даже когда смотрел про вас у себя дома. Про эту традицию я не видел ничего.
- Смотрел невнимательно, - ответил Белобрысый. - Мы из этого тайны не делаем. Может это и не образец изысканного общества, но людей неплохо объединяет. Если ты не заметил, тут все куда более вежливые и доброжелательные друг к другу. Прямо как в какие-нибудь довоенные годы.
Пока не заметил, - ответил Драгович, - да и сравнивать пока не с чем. Сколько раз я в городе днем-то был?
- Ну да, и то верно. Короче говоря, доверься моему опыту и поверь на слово. Такими дружным у нас люди даже в Новый Год не бывают.
Тем не менее, не смотря на утверждения Белобрысого, патрулирование всего проспекта да и прилегающих улиц было накручено до такого уровня, словно Харлингтон должен был прилететь не через пару недель, а сегодня, причем сразу направиться в левобережную КАНАР.
- Только бы "чинки" ничего не выкинули, а то будет полная жопа! - произнес Белобрысый и кивнул куда-то вверх, после чего подскочил к ближайшему росшему деревцу и трижды постучал. - У вас когда баллистическая тревога, то толпа ломится? Типа, кто первый добежит.
- Ну вообще постоянно твердят, что нужно делать все без суеты, и при баллистической тревоге есть лаг и он известен. По большей части многие уже не торопятся, но некоторые как и раньше несутся сломя голову, словно у них молотый перец в жопе.
- Такая же ерунда, - ответил Белобрысый. - Хотя, если подумать, невелика беда. У нас зимой за пару дней с гололедом этих переломов и другого такого примерно как от одной такой беготни. Даже полезно. Может, толпа все же обучаема. Кто знает.
Драгович также глянул вверх и сощурился от приятного октябрьского солнца. День был ясный, с прозрачным воздухом. В такой бы сесть на какую-нибудь летающую каракатицу, да прокатать весь бак.
Дома так выглядела зима или очень поздняя осень. Здесь это воспринималось как последние дни уходящего если не лета, то летнего сезона, того в который еще нет снега.
По заверениям Белобрысого могло статься так, что через пару дней все улицы были бы белые. Немного разобравшийся в характере своего нового приятеля, Драгович в это не особо-то и верил - сейчас было градусов двадцать. Сейчас можно было вполне обойтись одной футболкой, по крайней мере, находясь здесь, на освещенной солнцем городской улице а не в каком-нибудь тенистом лесу.
Тем не менее, одеты как Драгович, так и Белобрысый были в довольно теплые безликие военные куртки. Хотя бы они, куртки, были одинаковые. Учитывая наплевательское отношение местных к унификации служебной одежды, это было признаком какой-никакой организованности, принятой во всем остальном мире.
Служить отличительным знаками были призваны лишь здоровенные прямоугольные шевроны, нашитые на правую руку, да оружие - оно, впрочем всегда, во все времена, несло такую вторичную идентификационную функцию.
Еще были жетоны на поясе, по всей видимости подсмотренные у американских полицейских. Но если шевроны хотя бы было видно, пусть и при определенном ракурсе, то чтобы был виден жетон, приходилось держать куртку постоянно расстегнутой - к куртке его было не прикрепить.
Впереди замаячило какое-то столпотворение - люди обступили что-то или кого-то плотной стеной, полностью перегородив пешеходную часть проспекта.
- Чего там такое? - произнес Белобрысый и двинулся к людской стене.
- Народ, дайте пожалуйста пройти, - медленно и натужно проговорил он таким тоном, словно ему кто-то подменил слова, сдавив при этом горло, а оригинальные были:"эй, стадо, расступитесь мать вашу! Задралии тут стоять!".
Драгович, не испытывая особого энтузиазма, тем не менее двинулся вслед за Белобрысым.
Тот же вдруг развернулся и с непонятной ухмылкой двинулся обратно.
- Чего там такое? - поинтересовался Драгович, пятясь сквозь проделанный в толпе коридор.
Да там… - усмехнулся Белобрысый. - Пошли обратно.
Чего там все-таки такое? - переспросил Драгович, когда оба вышли на сравнительно свободную часть тротуара.
- Гага притащилась, - приглушенным голосом произнес предварительно оглядевшийся по сторонам Белобрысый.
- Кто?
- Не знаешь что ли ее?
- Нет
- Племяшница нашего "Дока", - он так и сказал "племяшница". - Видео записывает свои. Не знал что ли?
- Наталиа что ли? - выговорил чуть с акцентом Драгович.
- Ну да. Видел все-таки?
- А почему Гага?
- Хрен знает, полно других слов, но у нас ее называют так. Естественно неофициально, и естественно, ей бы не понравилось. Да и не нравится.
- Что значит вообще Гага?
- Английский не знаешь что ли? Это во! - он покрутил пальцем у виска, причем не так, как это было принято в России, а на американский манер, словно размешивая воздух.
- Она что? Это? - Драгович повторил жест.
- Нет, если бы… Просто дура и мажорка вдобавок.
- Почему дура?
- Да достала потому что.
- Кого?
- Всех.
- Вообще я до того, как сюда собрался много чего про вас смотрел и ее в том числе смотрел. Я бы не сказал что… В общем нормальные видео. С обзорами на оружие конечно может быть и не совсем по ней дело, а все остальное - про жизнь в городе и все такое - я бы сказал, что на приличном уровне видео. Странновато только немного выглядит, когда она по полигону или где они там стреляют, в гражданском бегает, да в таком словно… в чересчур гражданском.
- В модном? - поправил Белобрысый.
- Вроде того. Будто гангстерское кино снимает. Хотя с другой стороны это даже плюс. Не очень серьезно, но почему бы и нет?
- Пошли глянем уже, ворчливым тоном предложил Белобрысый и направился к ограждениям, выставленным для того, чтобы оградить проезжую часть от людных тротуаров.
Стоявший неподалеку ополченец со скорострельным дробовиком бросил на обоих короткий взгляд и, разглядев шевроны, безразлично от вернулся, не проронив ни слова.
На некотором удалении от толпы, метрах в двадцати, стояла пара бронемашин - обычные легко бронированные грузовики. Очевидно, на них взбаламутившая толпу Гага и ее команда и приехали.
Обойдя толпу, выстроившуюся полукольцом, Драгович, как и Белобрысый, увидел, что там происходило. "Племяшница Дока" стояла посреди толпы в своем неизменно расфуфыренном виде и что-то болтала в камеру, которую держал какой-то гражданский шкет. Все остальные из ее компании были военными, то есть ополченцами КАНАР. Не нарушая здешних традиций, одеты были кто во что горазд, но, надо было отдать должное, экипировка была недешевая.
Пройдя по проезжей части с таким видом, словно происходившее их ничуть не интересовало, Драгович и Белобрысый сбавили шаг и встали у края толпы так, чтобы не терять из вида происходившее в центре полукруга.
- Снимают специально здесь, чтобы показать, что у нас тут все чинно-благородно, без всякого мусора, - прозвучал ворчливый пожилой мужской голос из толпы.
- Так и сняли бы там, вначале, где только свистеть можно, - прозвучал в ответ второй такой же.
- Это чтобы выглядело, будто у нас по всему проспекту все прилично. Дома-то из кадра проверить можно по карте посмотреть, - подключился еще один.
- Ну и кому это нужно? Нахрена? - послышалось из разноголосицы.
- Да кому-то может и нужно. Мало долбоебов разных. А тут президент Американский приезжает.
- Какой он президент? Ты чего, не выспался?
- Будущий президент.
- Да не скоро еще.
- Все равно. Я тебе говорю - перед ним все тут в порядок приводят. Видимость создают.
- Вслушиваясь в разговор и пытаясь разобраться в том, что тут происходит Драгович тем временем не терял визуального контакта с происходившем в центре
Гага, то есть Наташечка, как ее еще назвал Белобрысый, тем временем начала приставать к окружающим, то есть брать у них интервью. Ну, даже скорее не интервью, а так, пару фраз. Драгович и до этого видел, как это делалось. Кроме оружейных обзоров, составлявших далеко не основную часть контента, Гага моталась по городу да и КАНАР в целом, рассказывая и показывая различные, в том числе и неприглядные стороны местной жизни.
Общий лейтмотив был: "смотрите, какие мы бедные-несчастные, но мы сопротивляемся и боремся".
В целом там, дома, у Драговича сложилось совершенно однозначное впечатление, что дело было если не нужное, то толковое. Соответственно, отношение Белобрысого явило собой, в определенной мере, сюрприз.
Обсуждать с Белобрысым что-то здесь, стоя рядом с толпой было не вариант. Одно дело, когда треплются гражданские, другое дело они. Так что оставалось молча наблюдать, составлять впечатление, а уж потом давать старт очередному досужему разговору.
Следом за общением с толпой последовала очередная, традиционная и давно просчитанная часть - между ног взрослых успели просочиться несколько детей, с которыми Гага принялась болтать, опустившись на колено. Все это Драгович видел и раньше, только не вживую.
Ладно, пошли, - наконец предложил он, глянув на Белобрысого.
Тот стоял нахмурившись и с таким видом, словно собирался двинуться через ограждение, подойти к этой самой Гаге и что-то ей высказать.
- Да. Пошли уже. А то стоим глазеем. У нас другие дела, - пробурчал Белобрысый и развернулся по направлению к бронемашинам - путь патрулирования лежал в ту сторону, вверх по проспекту.
Там, за далеким плавным поворотом находился городской вокзал, после которого или, если исходить из направления движения колонны, до, разрешалось только освистывать.
Пройдя пару десятков метров, Драгович и Белобрысый поравнялись с бронемашинами. Дверь второй, стоявшей подальше от толпы, была распахнута. Оттуда виднелся водитель, раскидавшийся на своем месте ровно так же, как имел обыкновение устраиваться в любом мало-мальски просторном транспорте Белобрысый. Насчет водителя возникал лишь вопрос, чего он ногу в боковое стекло не просунул.
Яркое солнце отчаянно бликовало на широкой пустынной проезжей части, уходившей чуть верх и влево. Все выглядело, так словно широкая асфальтовая дорога была специально построена и ограждена, для того чтобы по ней неторопливо прохаживались не маневрируя мимо то тут то там мельтешащих прохожих, копошащихся за ограждениями.
Драгович и Белобрысый вполне могли себе такое позволить - так они и сделали. Где-то далеко впереди виднелись еще одни такие же умники.
Когда Драгович и Белобрысый уже подходили к повороту, после которого открывался вид на привокзальную площадь с "памятником паровозу", за спиной послышалось рычание грузовиков - как оказалось, это мчались те два транспорта, на которых разъезжала группа Гаги.
- "Люди гага" поехали, - усмехнулся Белобрысый. - По-английски, насколько я знаю, "люди гага" это то же самое, что и просто "Гага". Хотя, конечно, бойцы не виноваты в том, что их запрягли в такое дело.
- Она местная? - спросил Драгович, понимая, что раз она племянница "Дока", то скорее всего да.
- Местная, - с пренебрежением в голосе ответил Белобрысый. - Ей двадцать три года, а важности… Она училась в какой-то шараге при Интер-Нитро. Это там, - он махнул в сторону обозначавшихся на горизонте промышленных корпусов. - Должна была в спецовке по химзаводу ходить, кнопки на аппаратах вовремя нажимать. Ну или в Лаборатории колбочки бить, а ты посмотри… Повезло, блин. Катается, как принцесса.
- Я смотрю ты знаешь столько… - усмехнулся Драгович.
- А что я такого знаю, чтобы можно было сказать "знаешь столько".
- Да нет, я вижу ты так рассказываешь… обычно, правда, так себя ведут в более малолетнем возрасте.
- Как именно ведут? Я бы не сказал, что она ведет себя как малолетка. Как обычная дура - согласен.
- Да нет, я про твою неприязнь говорю. Ты хотел бы, чтобы она была твоя?
- Да блин, дурак!
- А что, представь, ты бы стал племянником самого Дока. Ну точнее не племянником, а как это было бы правильно?
- Смотри, - как ни в чем ни бывало обратился Белобрысый к Драговичу, - вон идет по дороге какой-то дурак, несет вообще хрен знает что. Дурдом какой-то, да?! - брезгливым тоном продолжил Белобрысый, словно перед ними и вправду кто-то шел, или даже валялся какой-нибудь бомж. - Удивительно, да, каких только долбоебов здесь не увидишь.
Драгович и не сразу сообразил, что дурак, который идет и болтает что попало это он, Драгович.
- А как правильно будет по-русски… - все же не сдавался Драгович. - Если она племянница, то "Док" тебя уплемяшит, правильно? Ну типа примет в свою Доковскую семью. Да, уплемяшит.
Белобрысый сделал лицо, словно хотел что-то высмотреть вдалеке, затем резко отступил на пару шагов от Драговича вперед-всторону и зашагал с деловым видом, словно никакого Драговича и рядом не было.
Все же можно было разглядеть, что самому ему было смешно, но смеяться над собой он позволить себе не мог. Метров через пятьдесят пути обоим надоело ломать комедию и первым на "деэскалацию" пошел Драгович.
- Двадцать минут осталось, - объявил он.
- До вокзала и обратно успеем дойти, - ответил Белобрысый, - хотя давай обратно двинем. Там, за вокзалом только орут и свистят. Ты самого интересного не видел. Тебе надо на это посмотреть.
Оба направились к ближайшей бреши в ограждении, неподалеку от которой был проход во дворы. Проход по дворам также был в программе патрулирования, так что все было нормально.
Двор, в который они вошли, был немноголюден и замусорен. Нет, где попало, как это иногда бывало, мусор не валялся - просто в отведенных под контейнеры местах высились горы отходов.
- Они свои "боеприпасы" отсюда что ли брали? - спросил Драгович.
- Нет, ты чего. У каждого свое родное. Ну то есть каждому известно что у него. А здесь как? Рыться в пакетах и натыкаться на тухлятину? Если кто-то и приготовил Тухлятину то он знает что это за тухлятина. Я уже не говорю про краску. Ее-то здесь не отыщешь.
- И никто не пытался сделать что-то посерьезнее? Я про шмальнуть.
- В самом начале такое было. Вроде один из толпы из пистолетика пострелял, ничего серьезного. Потом "Док" лично выступал и пригрозил, что если такое повториться, то мстителя посадят в кузов вместе или вместо, это уж как он остреляется, и добро пожаловать на правый берег. Понял, да, почему так жестко?
- Почему?
- Потому что так можно обмен сорвать. Кому такое нужно? Из-за какого-то одного дурака. Я удивляюсь, как ты вообще про нашу традицию не слышал? Дорога ненависти и все такое. Надо же так отцензуриться чтобы… да еще в YT. Это денег стоит… Может, ты смотрел плохо, то есть мало?
- Может и смотрел плохо.
- Ну короче, что насчет стрельбы, то с того раза больше желающих не было. Ограничиваемся свистом и мусорным дождем.
- На правом берегу то же самое?
- Нет, те же белоручки! - Белобрысый злобно сплюнул в кусты. - Они так не любят. Они по-другому любят, суки! Наши люди, кто вернулся оттуда, все с расплющенными пальцами.
- С расплющенными?
- Ну да. Плоскогубцами. Или молотками. Ты бы мог выдрать щипцами у человека ноготь?
- Фу! - поежился Драгович.
- Вот и они тоже так реагируют. Конечно долбоебы, которые это могут, у них, по идее, есть. Да они и везде есть, не хочется говорить, но и у нас. Но им их еще найти надо, а плоскогубцами палец зажать - это ничего такого. Или молотком побить Даже я бы смог. Кто не зажимал себе случайно или молотком не бил? А больно тоже так, что мало не покажется.
- У всех так? Пальцы расплющены?
- Ну может и не у всех ста процентов. Да и что это меняет. Я не знаю у какой части, но я сам видел людей с покалеченными пальцами.
- Все же это не какие-то древние пытки.
- Причем тут древние пытки. Мне, человеку 22-го века на древних срать. Я про наше время говорю. Так вот, сравни две вещи - в помоях испачкаться, или пальцы разбитые? А кстати, когда-то в древних городах, в Европе помои и даже говно на голову можно было получить за просто так, не будучи правобережным. Ты про такое наверняка слышал?
- Это лет пятьсот назад?
- Ну да.
- У нас такого не было, это в Париже.
- Да я не сомневаюсь. Они там вообще по жизни выдумщики были всегда. Срали из окон. Нам в школе рассказывали и даже показывали. Из их же фильмов отрывки. Из документалок вроде. А, вспомнил, они картины тогда про это рисовали. Жопа из окна высовывается и срет!
- Ничего себе, как у вас все подробно рассматривалось!
- Да нет, это политика. Я младшие классы когда проучился - это три года, потом еще три - это средние классы. Вот, все это время нас учили, что Европа - это дегенераты, а Америка - это хорошо. Там и ракеты на Луну летали еще в позапрошлом веке и бомбу они первые создали, чтобы вместе с нами всех построить как надо. И вообще там все как надо. Но из-за происков коммунистов пошла эта вражда, ну в прошлом веке, даже в позапрошлом. Вот так нас учили до какого-то года. Судя по интернету, это было звиздец какое вранье, особенно про дружбу с Америкой и совместные планы всех победить. Потом все это прекратилось. Прекратилось когда… хрен его… не помню уже, что там сменилось. Короче, потом Европа резко стала хорошей, как и Америка. Ну а потом Предвойна, я уже, конечно, школу к тому времени закончил. Вообще самое веселое было в те, первые годы. Страна колбасилась после того, как совок развалился. Мы с пацанами бегали смотреть как станция "Серп и Молот" с орбиты будет валиться, а место расположения было не то. Какие еще там были… "Заря", "Красное Знамя". Все они попадали. Оказалось, очень предусмотрительно, еще до Войны. Батя нажрался с друзьями. И в те дни мы из совкового гадюшника ссаного панельного в пригород переехали. Дом поменяли. Самое лучшее именно это было. Эх, такое время… И по сути, все безобидно было. А потом в тринадцатом году с орбиты импортное уже повалилось, сбивали когда, и уже никто смотреть не бегал, хотя видно было прекрасно. Уже на современную военную бомбатню насмотрелись.
На Белобрысого определенно нахлынули какие-то эмоции, объяснявшиеся исключительно личными воспоминаниями. Он, вероятнее всего, отдавал себе отчет в том, что разделить их Драгович ну ни как не мог бы - в те годы он не был его соседом по парте или дому.
Внезапно откуда-то со стороны проспекта донеслось громогласное "Винтовкой и гранатой", транслировавшееся через аудиоколонки, развешанные на столбах.
Слышишь, заиграло? - встрепенулся Белобрысый. - Блин, был бы кто-то из своих там, на отправной площадке - спросили бы, поехали или нет.
- Может, они еще в машины рассаживаются? - предположил Драгович.
- Скажешь тоже! Они с самого утра там в полной готовности сидят.
- Прямо с самого утра?
- Да! А что с ними цацкаться? Там, на правом берегу, их уже будут обхаживать, так что сейчас посидят. Пошли уже на проспект.
Оба двинулись к проулку между смотревшими на центральную улицу домами.
- Лица людей, толпившихся на тротуаре, были какие-то не радостные даже, а светлые. Белобрысый все-таки не соврал, когда говорил, что люди здесь ведут себя по-другому. Как же мало надо, и чего на самом деле надо человеку, чтобы так вот преобразиться!
- Выезжают уже, прокатилось по толпе.
- Прекрасно, гражданские осведомленнее нас, - едва слышно проворчал Белобрысый.
- Какой-то мужик подхватил пацаненка лет пяти и усадил его себе на плечи. Шкет в свою очередь тянул за собой не то лямку не то ремень, за который он в конце концов вытянул из гущи толпы автоматическую винтовку М-16. Разумеется, игрушечную - она и размером была процентов шестьдесят-семьдесят от оригинала.
Такие делали здесь, может даже в самом городе. Выточенные из плотного дерева на CNC и как следует зачерненные, игрушки эти пользовались здесь неизменным спросом, в отличие от той же Европы, где детям было подавай танки да прочие машины.
- Молодой папаша! - громко обратился к стоявшему спиной мужику Белобрысый. - Алло! Игрушка у вас не в тему. Не знаете что ли?!
Мужик медленно и плавно развернулся. Наездник с недоумением уставился на ворчливого незнакомца.
- Не понятно еще? - гавкнул Белобрысый и выпятил вперед плечо с шевроном. Мужик, поначалу демонстрировавший энергию готового отстоять свою прихоть человека, опустил глаза и что-то пробормотал в толпу. К шкету тут же потянулась бабья рука и принялась вытаскивать из его хватки игрушку.
- Белобрысый же, вокруг которого уже успело образоваться некоторое разрежение, подошел к мужику и поднял голову к пацану.
- Не переживай! Вырастешь - у тебя вот такой будет, - он сделал резкое движение и послышалось, как рука ударила по металлу его автомата. - А пока лучше так посмотри. А еще лучше брось чем-нибудь.
После этих слов Белобрысый развернулся и Двинулся к Драговичу.
- Дай ему говно какое-нибудь, - послышался молодой голос из толпы.
- Сам ты говно, - ответил женский голос.
- Я имею ввиду чтобы он кинул чем-нибудь.
Детали дальнейшего разговора скрылись в сплошном шуме.
Через какое-то время, когда Драгович и Белобрысый уже выбрали себе место чтобы встать, к этому шуму толпы добавилось жужжание дрона.
- Едут! - произнес Белобрысый. - Слышишь? Дрон летит! Это он их сопровождает!
Где-то вдалеке катилась волна криков. Ненавидящих криков.
Люди достали свои "боеприпасы" и встали наизготовку. Дрон, несший целую оптическую станцию с кучей поблескивающих объективов пронесся мимо и ушел в сторону моста. Тут же из размазанного гула выплыл четкий рокот дизельного двигателя, вернее сказать нескольких.
Первый грузовик был бронемашиной, того же типа что возил команду "Гаги", но, разумеется, это был другой. На стекла этой и шедших за ней машин были установлены металлические жалюзи.
Следом на значительной дистанции не особо торопясь двигалась машина с открытым кузовом.
На кузове были укреплены металлические элементы-"дуги", на которые обычно натягивают брезент. Здесь же вместо брезента была крупноячеистая металлическая сетка, связанная в своеобразный тент, по все видимости, обычной проволокой.
Под колеса и в саму машину летела лавина всякой дряни.
Часть из летевшего в машину задержалась на верхней части клетки и, по всей видимости, капала вниз помойным дождем.
Капли эти падали на головы сидевших в два ряда или стоявших на коленях людей в одинаковых серых робах. Головы всех одинаково смотрели в пол. Поверх бортов торчали толстые какими-то образом закрепленные листы бронестекол или просто толстого оргстекла - это была просто удивительная щепетильность.
В следующей машине один из пленных дерзнул повернуть голову и оглядеть полным ненависти взглядом толпу. Пара бумажных пакетов с какой-то надо думать молочной тухлятиной тут же лопнули поблизости от того места, где он сидел.
Брызгам удалось достичь соседей смотревшего, но не его самого, хотя ему определенно досталось ранее - на всех одинаково капало сверху - эта вторая машина также успела насобирать на себя внушительное количество разнообразной шняги.
Третья машина со своими пассажирами ничем не отличалась от первой. Всего их было пять. Вместе с сопровождающими, шедшими вначале и в конце колонны - семь.
Толпа разочарованно выдохнула. В прежние времена количество таких машин, по словам Белобрысого, доходило до двух десятков, по десять человек в каждой.
Машины ползли к мосту, где на очищенной от толпы площадке, вернее сказать территории в целый квартал, находилась комиссия по обмену от СБСЕ. Еще там были подразделения группы разграничения и вообще много кто, включая даже репортеров со стороны КАНАР.
Сам обмен происходил таким образом, что обмениваемые с обоих сторон шли по мосту в сопровождении бойцов сил разграничения и СБСЕшников - никого из представителей той или оной стороны там, на мосту, не было.
Со стороны вокзала уже торопливо двигались уборочные машины. Шли они в несколько рядов, сгребая разбросанный по проезжей части мусор к обочине. Следом шла машина, собиравшая дрянь.
После этой машины двигали несколько поливалок, бесцеремонно фонтанировавших в обочину и по всей проезжей части в целом.
Толпа, прекрасно знавшая, что и как, пришла в движение и начала жаться к домам. Фонтаны сбросили мусор на тротуар.
Проспект готовили к проезду возвратившихся из СФСовского плена. Толпа перенастраивалась на противоположный первоначальному лад. Появились заранее заготовленные полотнища цветов КАНАР.
Подобные же полотнища были укреплены на настоящих флагштоках, установленных по бокам капотов автобусов, с самого утра стоявших там, у моста - автобусы готовились принять возвратившихся.
Когда два автобуса в торжественном сопровождении вооруженной бронемашины проследовали мимо вокзала, куда к тому времени дошли Драгович и Белобрысый, дело уже шло к вечеру и краснеющее солнце уже перестало греть и норовило скрыться за постройками или деревьями.
Внизу, в отличие от верхушек домов, уже господствовала нагонявшая вечерний холод лиловая тень. Впечатление от летнего тепла в полдень и вправду оказалось обманчивым. Создавалось впечатление, что там, на уровне верхних этажей все еще не сдавался, не отступал день, почти что летний день, а здесь, внизу уже было что-то совсем иное. Вроде сумерек что ли причем уже явно не летних.

[Stratosphere_Mag...]

Вобще сама книга получилась довольно объемная - миллион с небольшим знаков, теперь вот не знаю потратиться ли на продвижение или на редактирование, или редактировать самостоятельно так как по прошествии полугода глазу стали заметны кое-какие мелочи

[Леостат]

Хай так будя

Надо просить разные издательства распечатать, а там уж они сами разберутся.

Или уже пробовали? Не берут?

[Stratosphere_Mag...]

Одно не взяло с формулировкой "мы не можем издать" (может по политике что-то не то) - это Эксмо, ответ дали быстро - через две недели. Второе - АСТ просто молчит четыре месяца

[Леостат]

Понял.

[Stratosphere_Mag...]

Вобще я бы сам охарактеризовал то что изначально хотел написать - это Том Клэнси с кафкианской машинерией в том числе и такой же кафкианской военно-экономической машиной в целом, в недрах которой теряются не то что люди, но и целые страны. Потом еще немного поумничал со всеми этими суперфедерантами и мультигосударствами и авангардами человечества, то есть чуть отошел от жанра технобоевика, да и как по другому - доскональных знаний в технике и снаряжении у меня нет, так что придумываю нечто из отдаленного будущего. Теперь вот надо "раскачать" книгу а то просмотров на литресе по пальцам пересчитать

[Stratosphere_Mag...]

В АСТ написал запрос, уточнил - ответили что тоже отклонили. Блин, неужели и вправду что что-то по политике, типа "как так что Китай-враг, а Запад - свои" или еще что. Вся политика что в книге - это чистейшее фэнтези, по крайней мере я старался чтобы было так. А из отсылок к современности только статуэтка Жириновского.

[Stratosphere_Mag...]

Вот один из таких фрагментов
Завирдяев зафиксировал оружейный документ на специальном держателе сбоку от кресла и раскрыл политический. Было что почитать и чему удивиться. Примечательно было, что все это ознакомление предполагалось именно в корабле.
Завирдяев готовившийся к полету и даже ехавший на автобусе к шаттлу должен был являть собой "чистый лист" в плане осведомленности о содержании обоих документов.
Часть пунктов в оглавлении документа просто носила названия стран Блока. Каждый пункт готовил им свою участь и свое будущее.
Например что касалось России, то многое из того что происходило в последнее время объяснялось довольно неожиданно. Лебедев, развязавший межпартийную конфронтацию между своей коалицией и вставшими по другую сторону СДПР - "Социал-демократическая партия России" и РПЕЕ - "Рабочая Партия "Европейское Единство", сам того не желая создал ситуацию близкую к той, в результате которой появился ненавидимый им SSSF, Суперфедерант.
Федеральная служба контрразведки, ФСК РФР, принявшая сторону спикера Лебедева, успешно проглотила дезинформацию о том, что отдельные подразделения Суперфедеранта были тайно переброшены в столицу для поддержки противостоявших Лебедеву Эплинского и Бокина. После такого было не удивительно то, что Лебедев решил как минимум блокировать SSSF а как максимум расправиться с ним - это бы и было основным вооруженным усилием, которое Коалиция Народно-Демократических Партий и Представителей НДПП предприняла бы - бои в Столице в их планы никак не входили. Своего рода Конверсия, только не Большой Войны, а политического кризиса. В дешевой российской локализации вместо орбитальной войны Оппенгеймера должно было состояться побоище имени Лебедева.
Подавление Суперфедеранта, обоих его берегов, тут же подняло бы рейтинг и без того зарвавшегося спикера парламента внутри России куда заметнее, чем прошлогоднее октябрьское урегулирование подняло рейтинг Харлингтона в его предвыборной компании. На этом фоне сопротивление Эплинского и Бокина, которые начали бы "терять улицу" в столице было бы сломлено.
Любопытно было, что наиболее вероятная реакция простых граждан как СФС, так и КАНАР на полицейскую операцию Лебедева предполагалась, как положительная - прекращение существования обоих политических субъектов положило бы конец постоянно подогреваемой сверху, властями обеих сторон, взаимной вражде. Отчасти Завирдяев был готов с этим согласиться, но лишь отчасти- многие граждане обоих частей Суперфедеранта воспринимали свои СФС и КАНАР вполне всерьез и были по-настоящему лояльны, если не сказать преданы.
Самое интересное было не в этом а в том, что атака Лебедева, который должен будет осуществлять задуманное им невзирая на драматические события на орбите, должна была завершиться полным крахом. И все это даже несмотря на дополнительные средства приданные в рамках тайной операции прикрытия "полу-полицейским" силам. Документ, правда, умалчивал какие это были средства.
После всего из разрозненных и ощутимо потрепанных сил СФС и КАНАР должна была сформироваться новая группировка, которая двинулась бы вместе с Ордеркомандами, очень напоминавшими те же ОМСДОНы, в Европу. Прежние окружения верхушек RBSF и LBSF, слово "истеблишмент" применительно к ним подходило с большим трудом, были нейтрализованы еще весной, так что идеология и мораль взаимной ненависти за последние месяцы значительно просела - теперь такие объединенные силы были вполне реальны.
Проходя еще несколько этапов ситуация приходила к тому, что вся Россия оказывалась под своеобразной политической оккупацией SSSF а сам Суперфедерант никуда не исчезал и продолжал существовать в более мягком своем варианте. В начале Войны он и вправду задумывался как порт торговли с послевоенным Азиатским Блоком - бредовые слухи оказались правдой. Для этого-то в Суперфедеранте и строили ветку двенадцатифутовой дороги. А вовсе не для обеспечения нужд инфраструктуры Судного Дня. Событий предусматривалось много и сочетание было неожиданным. Прямо как в желтом таблоиде.
И такой довольно агрессивно-турбулентный сценарий был заготовлен для подавляющего большинства стран - и для Британии и для Франции и для США.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 30.
Оппенгеймер утверждает операцию прикрытия.
15.10.2120
Борт Air Force One отшвартовывается от штаба.
Гул двигателей начал нарастать. Оппенгеймер отвлекся от страниц документа и бросил взгляд в иллюминатор. Разлинованная тонкими швами поверхность летающего гиганта была все там же - президентский борт по прежнему удерживался захватом дока.
- Прошу прощения за задержку, господа, - проговорил Президент, снова углубившись в чтение, - Но прежде чем мы начнем, я должен ознакомиться с базовыми пунктами.
- Разумеется, Сэр, - ответил один из двух присутствовавших в кабинете генералов, свой, пентагоновский. Второй, от сил Блока, хотя и смолчал, но всем своим видом выражал согласие.
Наконец, к звуку двигателей добавилось завывание механических приводов - машинерия дока приподняла по-прежнему удерживавшийся лайнер над причальным узлом. Оппенгеймер, как, надо думать, и остальные двое присутствовавших, бросил взгляд в сторону ближайшего иллюминатора.
Еще одно завывание, толчок, и лайнер взмыл над металлической равниной, уходя при этом вперед - сначала чуть-чуть, затем все ощутимее. Штаб летел на своей обычной крейсерско-экономичной скорости, не превышавшей триста узлов - летающее крыло размахом в тысяча двести футов прекрасно обеспечивало подъемную силу, чтобы все это держалось в воздухе и на меньших скоростях. Эти гиганты вообще были довольно неторопливы, особенно хорошо это воспринималось чисто визуально с земли, когда расстояние, равное длине своего корпуса машина проходила за куда больший промежуток времени, чем это делал обыкновенный лайнер. От этого казалось, что гигантское дельтавидное летающее крыло легко плыло в небе, словно невесомое.
Еще они с трудом поднимались на высоты в тридцать тысяч футов, обычные для классических, мало изменившихся за полтора века общемагистральных самолетов.
Гиганты летали низко, потому что чувствовали себя более уверенно в условиях более плотной атмосферы, обеспечивавшей оптимальный цикл охлаждения да и в целом работы атомных турбоагрегатов.
- Что меня интересует прежде всего, - снова начал президент, не отрываясь от документа, - так это то, обеспечит ли звено из пяти машин стопроцентное выполнение намеченного? По меркам фронтовых операций это довольно скромная группировка.
- Сэр, все просчитано и этого более чем достаточно, - ответил американский генерал. - У мятежников отсутствуют системы ПВО, которыми пересыщен фронт в своей стандартной конфигурации. Наиболее продвинутое, что у них есть - мобильные установки ПВО ближнего радиуса действия. Это российские системы с историей модернизаций в полвека. В целом они функциональны и со своими задачами они справляются, но со стандартной фронтовой авиационной системой вооружения, такой как B-252F они существуют как бы в разных плоскостях. Дело даже не в техническом превосходстве, а в тактике - бомбардировщик не будет заходить в их радиус поражения и даже обнаружения. В общем, это то, как мы представляли себе Большой Фронт задолго до Войны, - генерал усмехнулся, - хотя бы здесь мы проявим себя, как нам виделось десятилетия назад.
- Не совсем мы, - поправил Оппенгеймер. - Вернее будет сказать совсем не мы.
- Согласен, Сэр. Я имел ввиду машины как таковые. То, как они задумывались.
- Хорошо, я понял вашу мысль. Теперь вопрос касательно противоборствующей стороны, то есть мятежников. Информация о их планах противодействия правительственным войскам достоверна? Нехорошо выйдет, если они решат прибегнуть к тактике мобильного боя и откажутся от идеи своих укреплений.
- Исключено, Сэр, - ответил генерал от сил Блока, - они уже приступили с стягиванию техники и подготовке плацдармов.

- Удивительные люди, на что они рассчитывают? - пробормотал Оппенгеймер, доставая из футляра перьевую ручку. - Конечно, они не знают про бомбардировщики, но и без них… Одних этих мотострелков, думаю должно было быть достаточно чтобы засомневаться… Эту энергию бы да в целях Общего Дела, на фронт… - Оппенгеймер принялся выводить свою размашистую подпись на документе, утверждая операцию прикрытия.
- Итак, господа, сейчас мы с вами перейдем в основной кабинет и займемся основной же повесткой, - обратился он к присутствовавшим в кабинете-отсеке. - Скажу вам заранее, первым пунктом у нас идет проведение очередной плановой мобилизации. Отдельно поговорим про восточное побережье и отдельно про южные штаты.
Оппенгеймер убрал документ в папку и передал ее генералу Пентагона. Затем все трое встали и двинулись к выходу. Самолет, уже успевший набрать крейсерскую высоту и скорость двигался на север, к Американскому континенту.

[Stratosphere_Mag...]

Картинка к главе 30
https://drive.google.com/file/d/1sM0sbXCmNX...iew?usp=sharing

[Stratosphere_Mag...]

Глава 58.
Полковник Чеодаев летит атаковать Суперфедерант.
23.10.2120.
На борту B-252F
Полковник Чеодаев в который раз глянул на навигационный дисплей, отображавший ряд слоев интерлинка и в очередной раз мысленно ухмыльнулся. Транспортный самолет, которым он управлял, спокойно шел над Омской областью в восточном направлении.
На деле же Чеодаев и второй пилот сидели в кабине B-252F, шедшего с четырьмя такими же в направлении мятежного региона, Суперфедеранта, как его называли старавшиеся обходить острые углы массмедиа. После того, как все успешно пройдет, а оно не может не увенчаться успехом этот чертов эс-эс-эс-эф вновь станет нормальным Кузнецким Краем.
Речь в данном случае шла не только о миссии звена, в секретном порядке снятого с Большого Фронта но и об успешной работе наземных подразделений. Машина, раскинувшая свои черные крылья, плыла в ночном небе. С определенного ракурса, например с соседнего бомбардировщика, силуэт черного "стелса" мог попасть на лунный диск, и тогда вполне можно было бы усмотреть некоторое сходство с вампирской тематикой - крылья и сам силуэт были словно разработаны неуклюжим AI, пытавшимся из прямых линий и углов в сорок пять градусов составить нечто, перекликавшееся с силуэтом летучей мыши. Словно искусственный интеллект справился с задачей проектирования в стиле какого-то абстрактного искусства.
На деле AI действительно, как и всегда в таких случаях принимал участие в дизайне, было это полвека назад, но никаких эстетических целей он не преследовал - шейп, то есть очертания были призваны минимизировать эффективную поверхность рассеивания радарного сигнала, сохранив при этом какую-никакую аэродинамику.
Того же хотели и создатели легендарного первого "стелса" - Ф-117, но в середине прошлого века у разработчиков был куда более продвинутый инструментарий и куда лучшие материалы, чем в конце двадцатого. Согласно краткой и расхожей характеристике B-252 являл собой B-52 в стелс-обличии.
Из отличий от легендарного предшественника, у двести пятьдесят второго было всего два двигателя против восьми у классического пятьдесят второго. Два довольно внушительных по размерам двигателя P&W середины прошлого века обеспечивали сопоставимую мощность.
Конечно, радары противоракетной обороны, да и отдельные комплексы ПВО быстро бы разобрались в чем дело, и что это никакой не десантный транспорт, но делать они этого не стали бы, по крайней мере не должны были бы. Операции было обеспечено прикрытие, которое совершенно очевидно не организовало бы никакая ФСК - речь шла об основательном вмешательстве в интерлинк. Такое могли санкционировать очень большие дяди, правда никто из экипажей даже вслух не проговаривал своих предположений кто это мог сделать. Да и нужно ли это было?
К тому же за прошедшие пару суток успело случиться столько и такого, что прибудь на предполетный брифинг сам Оппенгеймер, никто бы и не удивится. Подумаешь, ну понадобилось.
По орбите второй день носился шаттл с якобы суперфедералистом на борту. Было очевидно, что суперфедералисты, умеющие управлять шаттлами не имеют никакого отношения к самому SSSF - не то террористическая не то политическая сеть просто отчего-то решила поднять на свой щит токсичный символ, с большим сомнением на взгляд Чеодаева подходивший для каких-то политических деклараций.
Помимо этого, были все основания предполагать, что тот, кто сидел в шаттле стоял на еще более высокой ступени, и уже международные суперфедералисты не были ему ровней.
Интересно было другое - что этот сумасшедший планировал делать после того, как его шаттл приземлится. Неужели он всерьез был уверен в успехе своего плана?
С другой стороны, успехи действительно были, но не у международных суперфедералистов, а у процесса деэскалации. Таким образом пилот шаттла уже мог бы рассматриваться как герой, если деэскалация была бы задумана изначально. Задумана "неизвестным командованием" - так иногда выражались.
Наличие деэскалации на Большом Фронте уже было очевидно всем. Ходили упорные слухи о военном перевороте в Азиатском Блоке, но эта их закрытость… Следовало выждать ни один день, прежде чем появилась бы достоверная интерпретация происходивших там, образно выражаясь, за их долбанной стеной, событий.
Вообще Чеодаев, да и не он один в своем подразделении придерживался версии CNN, объяснявшей позитивные деэскалационные тенденции последних двух суток никак не действиями захвативших шаттл, а продуманной и взвешенной реакцией пула национальных глав на внезапный вызов. Лидером этого пула, как прямо заявлялось, был ни кто иной, как Оппенгеймер.
Был в этом заявлении, разумеется, и элемент предвыборной борьбы, но если все это был один грандиозный план и если он удастся, то Оппенгеймер впишет себя в историю наравне с великими прошлых веков. Даже без всякого второго президентского срока.
Забавным было совпадение - один Оппенгеймер уже был - то был ученый, разрабатывавший первую ядерную бомбу. Современный уже уверенно отодвинул ученого на задний план, по крайней мере в глазах обывателя начала 22-го века.
Чеодаев вывел на второй дисплей, находившийся в правой части, данные с системы оптического наблюдения. Никакой огневой активности, как и следовало ожидать, зафиксировано не было. В радиусе семидесяти километров наблюдались пара вертолетов и гражданский борт, шедший на запад.
Чеодаев вывел картинку, предварительно выбрав сектор с небольшим населенным пунктом, находившимся прямо по курсу. С высоты одиннадцать тысяч метров просматривались узкие асфальтовые улочки, поблескивавшие в свете фонарей - судя по всему, недавно здесь прошел дождь, ночной осенний дождь.
Сейчас небо над тем местом прояснялось, а это сулило холод. Мерзкая погода! Но такая своя! Чеодаев вспомнил, как это бывает и поежился, одновременно почувствовав волну нахлынувших эмоций - последние три года он безвылазно, если не считать коротких отпусков, провел на Африканском континенте. Непогода непогодой, но там этого так не хватало!
Сам поселок относился к крупному железнодорожному узлу. Здесь была и сортировочная станция с гирляндами вагонов и перевалочный пункт, в котором грузы, в основном контейнеры, перегружались на двенадцатифутовую магистраль и наоборот.
По двенадцатифутовой колее как раз сейчас полз состав с платформами, загруженными этими самыми контейнерами наподобие сухогрузов. Самолет к тому времени уже проходил над самим поселком, жизнь в котором шла своим чередом несмотря ни на какие шаттлы. Если подумать, то для тех, кто сейчас отслеживал все, что происходило вокруг шаттла, полет звена из пяти бомбардировщиков был такой же повседневной ни о чем не говорящей рутиной, как и тянувшийся поезд.
Хотя к чему эти фантазии о том, кто там чего должен подумать! Экипажам пяти бомбардировщиков предстояло ни много ни мало отстоять страну, прекратить смуту, творившуюся в мятежном регионе. Для этого нужно было разгрузить боекомплект - планирующие боеприпасы с кассетными блоками. Вернее сказать, это не были планирующие боеприпасы в классическом виде, это было ближе к крылатым ракетам, причем адаптированным к стелс-тактике.
Пуски можно было осуществить с минимальной высоты, с определенной долей успеха скрываясь в складках рельефа - так иногда делали и на фронте, хотя предпочитали бессигнатурные пуски, то есть сбросы таких специализированных крылатых ракет, включавших свои двигатели много позже.
В ходе настоящей миссии предстояло разбить по укрепрайону, принадлежащему каждой из противоборствующих сторон-берегов Суперфедеранта - эти ублюдки, как известно еще и умудрились перегрызться между собой в самом начале, во второй половине четырнадцатого. Каждый укрепрайон ждала быстрая и эффективная расправа - поражающие элементы, которые основной боеприпас разбросает на высоте в полтора километра, должны были проникнуть на глубины до десяти метров и вспороть подземные лабиринты.
Планы нор были - спутниковая группировка никуда не пропадала и методично снимала обустройство укреплений по дням а то и часам. Другие боеприпасы, также кассетные, должны были расправиться со всем что было на поверхности - бронетехникой, хозяйственными постройками, даже строительными машинами.
Чтобы никакая сторона не решила, что центральные власти отдали предпочтение именно им, огневая нагрузка была распределена поровну. Считалось, что после такой воспитательной работы силы мятежников, даже независимо от решений их главарей, должны были предпринять определенные шаги по сворачиванию конфликта, то есть, проще говоря, начать сдаваться в плен.
Если ума у рядовых мятежников и низовых командиров оказалось бы недостаточно то должна была последовать вторая волна - это для тех, кто плохо понимает. Что касалось самих главарей, так называемого "Комбата" и его собрата-противника "Дока", то никаких попыток к их локализации и дальнейшему поражению предпринято не было - преступники должны были остаться в живых для последующего суда.
Деваться им все равно было некуда, только если сервисная авиация Блока… Вряд ли они будут стараться им помочь, раз уж "там" обеспечили такой красивый удар. Удача определенно была не на стороне главарей Суперфедеранта.
Чеодаев бросил взгляд на навигационный дисплей и начал плавное снижение - теперь высоту следовало сбросить до пяти тысяч метров, а над западной границей Новосибирской области и вовсе перейти в режим дифракции, то есть огибания рельефа, прокрадываясь по заранее выбранному замысловатому маршруту, идя то над реками, то над автомагистралями.
Это должен был быть увлекательный полет, практически, как полет штурмовика, только маневренность была несколько более скованная. До рубежа открытия огня оставалось около четырехсот километров - чуть более сорока минут полета по извилистой траектории. Территория Суперфедеранта, надо было сказать, являла собой нечто уникальное - дело было в том, что все эти укрепления, да и вообще инфраструктура мятежников существовала бок о обок со стратегической обороной и ракетодромом, который эта оборона главным образом и защищала.
Одних терминалов третьего поколения, "Амальгам" там было семь. Еще столько же более простых "Лаур" разбросанных уже в окрестностях, за границами региона. Три из тех "Лаур" были построены в годы Предвойны.
Еще было два комплекса "Аманда", - один на севере, второй на юге. "Аманды" отличались тем, что располагались в безлюдных секторах региона - в тайге да в горах. Терминалы же соседствовали с местными довольно плотно. Под соседством следовало понимать близость не только и не с только с военной инфраструктурой мятежников, сколько с гражданскими объектами, поселками в первую очередь.
Это было разительное исключение из того многовекового правила, что Сибирь была малонаселенным регионом. Уж чего-чего, а места здесь хватало. Но именно в Суперфедеранте, этом мизерном клочке Сибири, имела место та теснота, которой не было и в Европе - по крайней мере в Европе терминалы не были так на виду. Из Суперфедеранта же постоянно шли любопытные видео с пусками противоракет и выбитыми автомобильными стеклами - дороги проходили слишком близко.
На операцию по подавлению мятежников все эти стратегические объекты не могли не оказывать влияния - наземным подразделениям, мотострелкам, их, разумеется, следовало обходить, а командованию более высокого уровня свести риск повреждения объектов к нулю. Риск конечно же был, но скорее бронемашина, управляемая нерадивым водителем проломит ограждение и окажется на территории терминала, чем наведение боеприпаса отправит его не туда куда следует.
При этом бронемашина вполне могла бы принадлежать мятежникам и произойти это могло бы на протяжении всех шести лет, тем не менее такого не происходило. Вообще уже не раз видные спикеры отмечали, что Война давно латерировалась на ряд самостоятельных параллельных процессов - на примере Суперфедеранта это было сосуществование во-первых, Большой Войны с ее стратегической обороной, во-вторых, конфронтации Суперфедеранта с центральными российскими властями, пусть и замороженной, плюс к этому третье - вражда двух частей самого Суперфедеранта. Это только Россия. Харлингтоновский визит несколько охладил градус противостояния внутри SSSF, но полностью это противостояние в историю не отправил. А еще была Британия с ее Ирландией, Германия с ее террористами и солдатней…
Пришло время полностью и бесповоротно вычеркнуть сибирский край из этого списка и дать тамошним жителям старт нормальной жизни, ну пусть военной, тыловой, но без этих их "Комбата", "Дока" и их банд.
Будьте спокойны, сограждане, скоро к вам прилетит фронтовой стелс и освободит вас от захвативших вас бандитов.
Указатель высоты на лобовом дисплее перешел отметку в пять тысяч метров - высота неуклонно падала.
Внезапно на востоке стало разгораться ядерное зарево - вначале обрисовались тонкие высвеченные белым светом края кучевых облаков, затем засветились невесомые, находившиеся заметно выше тяжеловесных кучевых перистые. Первое, что следовало предположить - это работа противоракетной обороны. Возможно селектор, возможно просто ядерная противоракета. Так или иначе, это было очень далеко, на расстояниях в многие сотни километров.
Терминал на Дальнем Востоке обстреливает… - произнес второй пилот. - Опять шаттл, мать его. Он уже поднадоел.
- Согласен, - ответил Чеодаев, выводя тем временем нужные слои на экран с интерлинком. Стрельбу вела "Лаура", находившаяся в Забайкалье. Ожидаемо применялись GBA sys.520. Внезапно Чеодаев заметил, что зеленый мигающий шестиугольник, гексагон, как выразился бы типичный вестернезированный офицер. Шестиугольник, означавший старт своей, дружественной, противоракеты, наложился на "амальгаму", располагавшуюся на юге Суперфедеранта. Еще один такой замигал на севере Кузнецкого Края. Эти выпустили по две ракеты, причем каждая вторая была уже более современная GBA sys.580.
Ядерное зарево стало угасать, но одновременно с этим сквозь далекие облака, висевшие над горизонтом в сотне километров от того места где сейчас находился бомбардировщик, стал пробиваться свет от мерцающего алого огонька.
- Опять он включил свою люминисценцию, - произнес Чеодаев.
- Все время до этого она была желтая.
- Не догадываешься в чем дело? - спросил Чеодаев.
- По той же причине что и солнце на закате красное? - почти утвердительно ответил второй пилот.
- Само собой. Чего бы нам его не заснять? - Чеодаев уже орудовал с меню оптической станции.
- Оружие будущего, - безэмоционально проговорил второй пилот.
Возможно у него, как и у самого Чеодаева, уживались сейчас довольно разнонаправленные чувства - несомненно, шаттл был выдающейся машиной, но то, как он был явлен миру, было проведено не лучшим образом - вместо того, чтобы устроить террор для противника, он дал старт вакханалии глобального масштаба.
Огонек тем временем все разгорался. Визуально же становилось все заметнее отличие от того, что демонстрировали многочисленные видео - шаттл светился заметно ярче и резче прежнего. Было непохоже, что причина заключалась в том, что как наблюдатели Чеодаев и второй пилот находились не на уровне земли, а на высоте чуть менее пяти километров. Термосканер охарактеризовал спектр излучения как абнормальный и оказался не в состоянии достоверно идентифицировать объект. Было странно, потому что за прошедшие дни "летающая лампа", как иногда обзывали шаттл, успела надежно отметиться многочисленными наблюдениями и оставить параметры своих излучений в штабных компьютерах.
Летящий по направлению к западу огонек вдруг засиял яркой ядерной вспышкой. Второй пилот издал сдавленный звук, скорее всего, он хотел выругаться. Чеодаев наблюдал молча. Тем временем яркий мерцающий огонек отделился от вспышки и продолжил свое движение.
- Промахнулись, - холодно констатировал Чеодаев.
- У меня такое впечатление, что он маневрирует, - произнес второй пилот.
- Мне сложно судить, - ответил Чеодаев - если бы мы были неподвижны, тогда можно было бы присмотреться…
Угол места по которому теперь находился объект уже превышал тридцать градусов. Стал различим светящийся плазменный хвост - этот шлейф ионизированного газа держался многие десятки секунд, правильнее было бы сказать минуты, и имел длину более тысячи километров. Он действительно был чуть изломан.
- Он и вправду маневрирует, будто это P-шаттл, - уже восхищенно проговорил Чеодаев.
На интерлинке тем временем мигали все новые и новые ромбы со срезанными краями. Снова на орбитальной высоте полыхнула ядерная противоракета. Снова шаттл ушел.
- Это какой-то звиздец! - проговорил второй пилот, - Не могут же они специально стрелять мимо! Конвенциональных ракет уже ушло два десятка - это только с терминалов в Кузнецком Крае.
Неожиданно где-то на юго-востоке замерцала красная линия. Луч то пропадал, то вновь вырисовывался на фоне темного неба.
- Лазерный селектор! - почти выкрикнул второй пилот. - Еще один! - тут же добавил он.
Лучи то пропадали, то появлялись вновь - селекторы мало того, что работали в импульсном режиме, так еще эти наносекундные импульсы объединялись в более крупные прерывистые серии. С определенной периодичностью излучатели нуждались в "отдыхе" - охлаждении рабочих элементов и оптики
Чеодаев опустил взгляд к приборной панели и вывел меню бортового оружия - несмотря на эффектное зрелище, они, как и экипажи остальных четырех бомбардировщиков, были здесь не за тем, чтобы глазеть на орбитальное безобразие, а за совсем другим делом.
Очередная вспышка уже уверенно осветила местность и кабину. Казалось, еще не много и сработали бы защитные фильтры на индивидуальной оптике пилотов.
Шаттл, находившийся теперь на высоте в пятьдесят градусов в направлении на три часа светил так, его свечение начало пусть чуть-чуть, но подсвечивать облака. Чеодаев повернул наконец голову и изумился зрелищу - объект светил не хуже метеора - возможно, он куда глубже, чем в прошлые разы, вошел в атмосферу. Как выглядели мезосферные маневры довоенных P-шаттлов Чеодаев не видел, сопоставить было не с чем, но он совершенно точно знал, что так они не излучали. Еще по-прежнему отплясывали лучи селекторов. Теперь их было три.
Тем временем бомбардировщик начал погружаться в густую осеннюю облачность. Что касалось предстоящей атаки, то удар не только должен был стать неожиданностью, но и быть интерпретированным, как обстрел легкими крылатыми ракетами и дронами с мобильных установок, оттого не предполагалось сближаться с районом целей более чем на сто двадцать километров.
Помимо всего прочего, с таких расстояний ПВО мятежников гарантированно не обнаруживала бы никакой воздушной активности.
Вдруг на панели коммуникационного блока, находившегося чуть выше двух основных дисплеев, замигал сигнал, свидетельствовавший о входящем сообщении - бомбардировщики летели в режиме радиомолчания и получали лишь односторонние шифрованные текстовые директивы. Все это было при работающем в обе стороны интерлинке, но тот шел через свои отдельные спутники. Так или иначе, никакого речевого обмена по радиоканалам не было.
Чеодаев перевел взгляд на дисплей коммуникатора и стиснул зубы - задание было отменено а бомбардировщику, как и всему звену предписывалось развернуться, набрать высоту и следовать обратно.
- Какого мать твою хрена?! - прорычал второй пилот, у которого над его дисплеями был точно такой же блок.
Окончательно добил интерлинк - сообщение-директива было продублировано и через него.
- Уж не из-за шаттла ли это все? - с бессильной злобой проговорил Чеодаев.
- Да что теперь гадать! - ответил второй пилот. - У тебя бывало когда-нибудь, чтобы отмену задания снимали в полете и работа возобновлялась?
- Нет, такого не было, - ответил Чеодаев, рациональная логика которого тут же отвергла надежду на то, что следом придет другая директива и замечательные боеприпасы все же обрушаться на головы задолбавших всю страну мятежников.
Рука толкнула ручку управления двигателями от себя. Вскоре самолет вынырнул и вновь оказался над освещенной лунным светом равниной из кучевых облаков. След от шаттла развеялся, в то время как следы от твердотопливных бустеров противоракет то тут то там висели в мезосфере - им предстояло опадать в нижние слои многие часы.
Сколько их навыпускали? - пронеслась в голове Чеодаева мысль, не лишенная ноток досады. - Хватило бы чтобы отбить приличную баллистическую атаку.
Звено из пяти бомбардировщиков набрало высоту в одиннадцать тысяч метров и пошло на запад.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 61.
На этом все не закончилось.
27.10.2120
Завирдяев очнулся ото сна и тут же, хоть и не без труда открыл глаза. За ударившим вполне себе ярким, хоть и не дотягивавшим до дневного светом он разглядел какой-то силуэт, расположившийся сбоку от него. Спустя доли секунды все встало на свои места и зрение адаптировалось. Это по прежнему была Халдорис Ландскрихт. Радоваться этому или напротив очередной раз испытать баттхерт Завирдяев решительно не знал.
- Я думал, вы меня убили, - не особо раздумывая начал он.
- Нет, я вас не убивала. - невозмутимо ответила она. - Гипоксия была не самым изящным решением, но вы же не захотели по-другому. Сейчас вы отдохнули, выспались. Я надеюсь, больше вы не будете беситься.
Завирдяев согнул шею и попытался осмотреть себя. Он был накрыт, вернее было сказать, перемотан пледом и привязан к кровати все теми же хлипкими ремешками.
- Вы меня связали что ли? - Проворчал Завирдяев.
- Это чтобы вам было уютнее спать. Я вам и завтрак приготовила - она продемонстрировала пакет, который все это время держала в руке.
- Извините, я постараюсь чтобы больше такого не повторилось, - произнес Завирдяев.
- Не берите в голову, - добродушно ответила Ландскрихт. - Я всегда с вами справлюсь - добавила она.
- Нас больше не обстреливали?
- Нет, не обстреливали. Сейчас вообще какое-то время никто не сможет ничего прицельно запускать. Запускать сюда. Посмотрите лучше что получилось, - с этими словами она направилась к одному из окон.
Завирдяев тем временем выпутался из пледа и ремешков и оттолкнулся от кровати.
- Летите сюда, - призывно замахала рукой Ландскрихт.
В окне что-то мерцало какой-то полупрозрачной зеленой дымкой.
Подлетев к окну, Завирдяев увидел, что вся Земля теперь была окутана каким-то постоянно мерцавшим, словно ионный кокон атмосферным слоем.
- Это что? - сдавленно произнес Завирдяев.
- Ну я же вам рассказывала про электромагнитную супербурю. Вот она. Взгляните на полюса, - она оттолкнулась от переборки и устремилась к другому окну.
В другом окне было нечто, увидев которое Завирдяев содрогнулся и простонал. Потом он молча повернул голову и уставился на Ландскрихт.
- Что вы натворили? - выдавил он из себя.
- Что вы так переживаете?! Это безвредно. Это всего лишь неоднородности внешних слоев атмосферы, которые повторяют очертание силовых линий магнитного поля Земли. Посмотрите, это красиво.
Да-а. Красота такая, что можно и… Испугаться, - медленно проговорил Завирдяев.
- А представьте, когда все только начиналось, они росли вверх на глазах. Из основания и дальше вверх и вдаль. Вы же знаете, что атмосфера на самом деле простирается очень далеко. Там, правда количество частиц на единицу объема мизерное, но они там есть. А магнитное поле дополнительно сформировало потоки.
- Так у нас атмосфера вся улетит.
- Не беспокойтесь, там количество вещества единицами тонн измеряется. Земля недостающее тут же наловит хоть из того же солнечного ветра, наловит может и чуть больше. Это все капли в море.
- А с людьми что?
- С людьми все то же что и всегда. Выясняют отношения друг с другом. Правда, теперь фронты заморожены и все командование фронтами, ручное командование со стратегических штабных уровней парализовано. В Азиатском Блоке военный переворот, а Оппенгеймер продолжает рассекать на своем штабе и делать вид, что у него все под контролем. Все администрирование переведено на Положение Судного Дня. Предприятия заблокировались, остальные предоставлены сами себе. Пока ничего очень уж особенно плохого они не натворили. Иногда стоит если не верить в людей, то хотя бы давать им шанс.
- Сколько же я проспал? - Завирдяев спросил наконец интересовавший его с самого пробуждения вопрос.
- Сутки, около того, - ответила Ландскрихт. - Вообще это довольно много и даже абнормально. Все из-за биочипа и его извлечения. Тот мусор, который вам накидали в голову будет постепенно уничтожаться вашим сознанием, точнее подсознанием. Такие процессы особенно хорошо проходят во сне. Вам должно быть уже намного лучше, чем было до этого.
- Да мне и тогда было нормально, - ответил Завирдяев, только в какие-то моменты…
- Можете не продолжать. Скоро мы будем приземляться.
- Как? Это возможно в таких условиях? Вы же сами сказали, что супербуря блокирует радиокоммуникации.
- В ручном режиме приземлимся на островок в Антарктике и там постоим несколько дней.
- Звучит-то как! - С недоверием отозвался Завирдяев.
- Не беспокойтесь, все будет нормально. Я же буду все это делать, не вы.
- Как всегда тактично, - заметил Завирдяев.
Ландскрихт молча хлопнула его по животу пакетом с едой и оттолкнулась в сторону люка, ведшего в командный отсек.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 17 (Не полностью)
Приезд репортеров.
Дата 25.02.2120.
Столица КАНАР. Район "Западный".
Прогрев углеводородный двигатель, Драгович начал маневрировать - сначала по подземному бетонному залу, половина которого, отведенная под убежище, была уставлена кроватями и столами, затем выбрался в галерею и, наконец, оказался на улице, где, несколько осторожничая направился к проезжей части утренней, сиявшей в лучах ослепительного зимне-весеннего солнца улицы.
То тут, то там мелькали прохожие, давно позабывшие про все правила уличного движения и предпочитавшие ходить не по вздыбленным от намерзшего льда тротуарам, а по ровной и регулярно чистившейся проезжей части. Сигналить было делом неблагодарным - в лучшем случае ответом была порция отборного мата. Определенные правила сами собой все же выработались - прохожие занимали первый ряд.
Правила поведения здесь, как это страшно не звучало, были написаны кровью, но они уже были написаны и написаны были не один год назад. В этом смысле Суперфедерант не представлял собой что-то уникальное. В какой-нибудь Ирландии было все то же самое. Дома, правда, по счастью, до такого не дошло.
Драгович глянул на свой автомат, лежавший на переднем сиденье. Представать перед репортерами в таком виде, да еще во вполне себе безмятежном и благополучном гостиничном центре, возможно, было не самым изящным способом встречи гостей, но выбирать, учитывая дальнейшую программу, не приходилось.
Впереди показался тяжелый строительный бульдозер, занимавшийся очисткой проезжей части. Займись он тем же самым на тротуарах, он, пожалуй разворотил бы все бордюры, как и покрытие пешеходных дорожек.
Так, как здесь, было везде - все, что не представляло собой большую ровную асфальтированную поверхность, в лучшем случае изредка очищалось вручную. К окончанию зимы это был просто какой-то естественный рельеф с извилистыми тропками.
Наконец показалась стеклянная коробка торгового центра, в которую, судя по всему, вообще никогда не ничего прилетало - все зеленые зеркальные стекла были целы. Этот торговый центр теперь и являлся гостиничным комплексом.
Второй из встречающих-сопровождающих, "Мексиканец" был офицером спецкорпуса. Он был на месте еще в то время, когда Драгович без особой спешки направлялся к гаражу. Этот второй, а вернее сказать, первый по старшинству, был из местных, даже не из российских, а именно из местных. Свое прозвище-позывной он получил за внешность. Сходство действительно было. Объяснял это тем, что был он из числа самых коренных местных, живших здесь за тысячи лет до того здесь появились русские первопроходцы. Народов этих было на самом деле не счесть, но в плане языка или поведения они абсолютно ничем не отличались от россиян. Еще он что-то плел, будто многие тысячи лет назад часть людей из тех народов пешком двинулась на восток, также пешком пересекла замерзший пролив до Американского континента и так появились индейцы, в том числе и Южноамериканские. В общем кто-то зашел ну очень далеко - или те древние люди или сам "Мексиканец".
Сам он был невысокого роста мужиком лет сорока с типичными для здешних краев отметинами легкого алкоголизма на лице, хотя, насколько его знал Драгович, а Драгович и до этого дня имел с ним дело, к службе и всему, что с ней связано, этот "Мексиканец" подходил довольно ответственно.
К тому же он был человеком с определенными организаторскими способностями, которые по его собственным словам за стаканчиком, проявились, когда извилистая жизненная дорога наконец-то вывела его к стоящему делу. Проще говоря, в прежней жизни он был никем и организовывать ему было нечего и некого, а тут появилась какая-никакая возможность раздавать указания а то и пинки.
Встретились они в зале на первом этаже, где раньше, по все видимости, был супермаркет. Теперь тут было обустроено что-то вроде вестибюля, больше похожего на зал ожидания вокзала или аэропорта.
Еще был паршивенький буфетик, за прилавком которого никого не было. В зале установили ряды кресел, смотревших в сторону глухой стены с повешенными в ее верхней части двумя телеэкранами.
"Мексиканец" не без заинтересованности смотрел сюжет новостей, шедший по общероссийскому телеканалу. На экране мелькал корреспондент в простой каске - той, что не утыкана оптикой, и был в бронежилете с наклеенной липучкой с надписью "пресса".
Драгович не сразу разобрался в потоке гулких звуков, эхом отдававшихся от стен зала, но вскоре понял, что речь идет про артиллерию, про ее работу на подступах к Мвинилунге - название не пропадало из сводок уже второй месяц, как до этого было с бесчисленными городками-предшественниками.
- Замбезию раздалбливают, - объявил "Мексиканец" подошедшему Драговичу и махнул рукой в сторону телеэкрана.
- Замбези, - мысленно поправил Драгович, однако смолчал.
- Смотри, эшелон с "извергами", - с некоторым оттенком восхищения проговорил "Мексиканец". - У нас на внешнем кольце их всего пять штук, а тут…
- Авиация скована - вот это плохо - продолжил он, спонтанно пустившись в военно-тактические рассуждения. - Да хотя, с другой стороны, хрен с ней с авиацией. Я бы вложился, в первую очередь, в тяжелые крылатые ракеты - одна такая корова под десять тонн весом красиво разворотит все что захочешь. Особенно в поле. Ну подземку может и слабо, но наземные укрепления заровняет, а пока подземка откопается, тут уже и штурмовая группа, и здравствуй жопа. А гаубица она и есть гаубица - ей маневрировать постоянно нужно…
На экране тем временем крупным планом демонстрировалась работа механизма автозаряжания ствола "Изверга" чудовищными по меркам большинства самоходных гаубиц двухсот тридцати миллиметровыми снарядами.
- Что с журналистами? - перебил рассуждения "Мексиканца" Драгович.
- Да, четверо человек, все по-английски говорят. Мужик, он главный, он же ведущий, баба молодая, двое техников, они же операторы-осветители. Такое… Плюс к ним еще двое интервентов-СБСЕшников - мужик, россиянин и баба, она иностранная. Мужика зовут Андрей Завирдяев, запомнил?
- Запомнил, ответил Драгович.
- Чтобы ты лучше запомнил, я тебе скажу, что про себя его можно называть Запердяев, - "Мексиканец" хохотнул, - Только не перепутай и вслух не скажи.
- Ну спасибо, отличный способ, - саркастично ответил Драгович.
- Бабу зовут так, что язык сломаешь - Халдоррис Лэндскрихт. Я все иностранное произношу по-английски, так что Лэндскрайт. Лучше запиши.
- Так может ее зовут Мадам? - Ответил Драгович.
- И то верно.
- На это "задание" начальству было в общем-то по большому счету плевать, так что подробности Драгович, которому, по сути предстояло выступать в роли охранника и водителя, узнал, узнавал только сейчас.
Гостями в полном смысле слова были только репортеры, СБСЕшники, если подумать, были такой же принимающей стороной.
Телефон "Мексиканца" зазвонил. Отвечая на звонок, тот переменился в лице, сменив расслабленное выражение на сосредоточенное, потом словно проверил рукой лежавший на коленях автомат, лежит он там или нет, и менее чем через минуту завершил разговор.
- Сейчас спустятся, - с прежним выражением лица, тем что на расслабоне, сообщил он.
Спустя пять минут группа репортеров и СБСЕшников спустилась в вестибюль. Началась вся эта ерунда с приветствиями и объявлениями кого и как зовут. Чье имя Драгович запомнил сразу - так это Лизетт - так звали молодую телевизионщицу, не то ассистентку не то стажерку этого старпера-англичанина.
Запердяев был высоким крепким мужиком в пиджачке под курткой и гадким по местным представлениям галстучке.
Мадам Лэндскрайт выглядела вполне себе привлекательно для не то Немки, не то Датчанки - Драгович изначально представлял себе несколько другой, так себе, образ. Еще своим выражением лица она изображала будто у нее происходящее и предстоящее вызывает какой-то интерес, будто все собрались в какое-то увлекательное турне. На взгляд Драговича такие актерские усилия были излишними, хотя какое ему дело. Еще у нее были черные длинные и прямые волосы, а у всех этих северных, с пренебрежением говоря, "типа арийцев" они должны были быть, понятное дело, светлыми. Вообще мало-мальски освоившийся Драгович вполне определенно мог с одного лишь взгляда на нее определить, что она не местная. Большого таланта, правда для этого не требовалось.
Все двинулись к стеклянным дверям, за которыми сиял ослепительный зимний день. Когда уже на улице группа в полном составе спускалась по широкой лестнице крыльца, где-то вверху бабахнуло, да так, что отчетливо было слышно, как задрожали стекла и металлические рамы торгового центра.
Репортеры начали испуганно озираться и тянуться к своим телефонам, Лизетт дернулась и взвизгнула. Мадам Ландскрихт проявила хладнокровие, лишь инстинктивно вжав голову в плечи. Драгович тут же отыскал взглядом ближайшую сигнальную мачту.
- Все в порядке, это свои! - послышался голос "Мексиканца".
Мадам Ландскрихт тем временем принялась объяснять приезжим, что означает белый мигающий сигнал.
Драгович принялся за поиски источника этого переполоха. Тут бахнуло снова. К этому времени он уже успел разглядеть две белые полосы, рассекавшие небо и направлявшиеся на юг.
- Сейчас еще один будет! - почти прокричал "Мексиканец" вначале по-русски, а потом не без труда подбирая слова на английском.
Драгович оглядел небосвод, точнее сказать оглядел два следа, от их острий и к распушавшимся у горизонта хвостам и увидел, как вдогонку за двумя нитями рассекает утреннюю зимнюю синеву третья. Позади за ней шли еще две.
Что это было он сообразил не сразу, однако стало быстро понятно, что это была авиация, а не ракеты.
Ракеты противовоздушной обороны не летят по прямым, как у авиалайнеров траекториям - они постоянно, пусть и плавно, но корректируют направление своего полета, следуя к расчетной точке встречи с целью.
Ракеты земля-земля, будь они запущены из этих мест, летели бы сейчас на таких высотах, что не было бы ни ударной волны, ни видимого следа. Километров пятьдесят, а то и выше. К чему пробиваться через плотную атмосферу, когда можно так. То же самое касалось прилетевших откуда-то издалека ракет противоракетной обороны. Пуски с близлежащих терминалов противоракетной обороны выглядели вообще совершенно по-другому и со звуком там все обстояло совершенно не так. К тому же, об этих пусках всегда сигнализировали по системе оповещения.
В данном же случае за каким-то хреном пять довольно крупных самолетов мчались на юг - для какой-то серьезной атаки этого было мало.
- Здесь до этого такие не летали - произнес "Мексиканец", вглядываясь в след уносившимся белесым трассам.
- Такое здесь было, - вдруг возразила Ландскрихт, - Несколько месяцев назад похожие летали, только не здесь, а к северу, над правобережными территориями. Я запомнила. Не характерные самолеты. Не каждый день такие летают. Только они не такой группой, а с интервалом пролетали.
- Глупая баба, - подумал Драгович, - "похожие", как ты сказала, летают тут постоянно. Штурмовики хотя бы. А это рейд какой-то.
Несколько человек из группы, в том числе и Лизетт к этому времени уже никого не слушали а брели по направлению к одиноко стоявшим автомобилям - "доджу" Драговича и микроавтобусу "Мексиканца" - больше автомобилей на стоянке не было.
В машину к Драговичу уселся этот Запердяев - остальные расселись в микроавтобус.
- Комиссар поселка на месте? - Поинтересовался Завирдяев, которому явно было неловко сидеть молча.
- Да, "Мексиканец" созвонился, - ответил Драгович. - Да и вообще он почти всегда на месте.
Чтобы Запердяев больше не спрашивал всякую ерунду, Драгович включил радио.
- Да, кстати, он же не выездной, - продолжил оказавшийся довольно разговорчивым Завирдяев, - Демобилизован после Индонезии в пятнадцатом году, прожил в своем Подмосковье полгода, а потом расстрелял из пистолета суперкар.
- Суперкар? Из пистолета? Расстрелял? - с сомнением переспросил Драгович.
- Ну или что-то вроде того, - ответил Запердяев.
- Насмерть?
- Нет, просто вытащил водителя и глумился потом над ним.
- Не так уж все и плохо, - подумал про себя Драгович и переключил радио с музыкального канала на более разговорный.
- Давайте послушаем, - предложил он, - Может по местному радио про этот рейд что-нибудь скажут. Нечасто так вот прямо над городом носятся.
- По-моему слишком незначительное событие, но давайте, - согласился Завирдяев.
Машина направлялась к выезду из "Западного" Района, к Вокзалу и далее в восточную часть города.
Квартал, в котором планировалось проводить съемки находился в низине, в долине реки. То, что там происходило, по выражению многих горожан иначе как позорищем не называлось. Еще этот район прозвали Манхэттенским - за царивший там разгром.
В четырнадцатом году подразделения еще толком не сформировавшейся КАНАР вошли в город с юга. Если в центральном районе серьезных боев не было, то в восточной части, в низине, отступавшие правобережные решили закрепиться на своеобразном плацдарме, на котором они могли получить поддержку артиллеристским огнем с дружественного им берега, имевшего тактическое преимущество в виде крутого обрывистого рельефа. Воздушно-дроновая компонента у наступавших тогда была довольно слабая, так что возвышенность тогда была серьезным преимуществом правобережных.
Задумка ожидаемо обернулась городскими боями - плацдарм не являлся чистым полем или пересеченной местностью - это была городская застройка плюс престижные загородные кварталы. По непостижимо удачному, если это слово применимо к тем событиям, стечению обстоятельств, жертвы среди гражданских были куда меньше, чем могло представиться при взгляде на картину разрушений. Надо было отдать должное, несмотря на весь этот свой "социальный нацизм", где бедняк не человек потому что он "ничтожество и пьянь", а богач не человек, потому что "он всех обокрал", ни та ни другая сторона конфликта правого и левого берегов не была готова кататься катком своей военной машины по бывшим или не бывшим согражданам, и жителей недвусмысленно и довольно эффективно предупреждали.
Многоэтажная застройка была приведена в такое состояние, что восстановлению не подлежала. Снос и возведение новых многоэтажек КАНАР не могла потянуть ни тогда ни сейчас.
Тем не менее, "Док" или кто-то из его окружения нашел способ "реанимировать" район. Было это сделано довольно оригинальным, почти что постапокалиптическим способом - бульдозеры разгребли все, что загромождало дворы, спихнули на землю часть развалин и высвободили значительные площади для… Стихийной практически неконтролируемой одноэтажной застройки.
Подвалы обглоданных домов по-прежнему являли собой пригодные и поддерживаемые в нужном состоянии убежища с так необходимыми медпунктами и складами. Район не смотря ни на что жил.
Нередко озвучивались имевшие после пятнадцатого года планы вообще очистить бывший плацдарм и обустроить там что-то вроде полигона и военной базы одновременно.
Угроза со стороны круто нависшего правого берега теперь уже не была в состоянии перечеркнуть эти планы в одиночку - современный бой, когда стороны как следует обеспечены воздушной компонентой не имел такой жесткой зависимости от рельефа и высот.
Декларировалось, что эта база, задел которой будет положен в КАНАР, продолжит свое существование после объединения SSSF и даже после окончания Большой Войны, став визитной карточкой будущего обновленного города, гордостью объединенного региона и крепкой опорой для армии послевоенной России.
Если бы "Док" сейчас, в двадцатом году, снова проговорил такое лично, это заявление его серьезно дискредитировало бы, так что если такое время от времени и говорилось, то "другими ртами".
Постесняться было чего - весь район представлял собой обглоданные огнем автоматических 57-мм пушек остовы вверху и хаотичную застройку внизу.
Радио, включенное Драговичем, трепало про какие-то общеполитические дела Большой России. Драгович хотел было переключить на что-то не столь скучное - Запердяева могло бы покоробить, что ему включили такую нудятину, но когда он потянулся переключить канал, Завирдяев его остановил.
Тогда Драгович решил вслушаться и понять, что так заинтересовало этого интервента и Россиянина одновременно.
- Обсуждение билля о формировании так называемых отдельных подразделений внутренних войск ожидаемо встретило ожесточенный и консолидированный отпор со стороны представителей Рабочей Партии "Европейское Единство" и Социал-Демократов. Не смотря на это, спикер Лебедев повторно внес на рассмотрение очередную версию законопроекта, которая теперь предусметривает…
Драгович глянул на Завирдяева. Тот довольно внимательно слушал всю эту галиматью.
- Вы же наверняка слышали, что Лебедев, точнее его коалиция НДПП вознамерилась создать параллельную армию? - начал Завирдяев, скорее всего, заметивший легкое недоумение Драговича.
- Армию? - переспросил тот.
- Не совсем армию конечно. У нас это называется внутренними войсками. Они подчинены министерству внутренних дел. Это упрощенная армия для решения задач полицейского характера. Теперь Лебедев и компания хотят создать еще и параллельную этим внутренними войсками… Ну по сути еще одну такую же. Армию без тяжелых вооружений, конечно. А подчинить ее хотят не министерству обороны и не МВД, а ФСК, то есть контрразведке. Проект предложила Коалиция Народно-Демократических Партий и Представителей, вернее будет сказать, Лебедев. Остальной парламент в замешательстве. Самое главное даже не в этих подразделениях, а в том, что не совсем понятно, зачем ему, Лебедеву это понадобилось - его позиции и без того довольно устойчивые, а такими инициативами он только сам расшатывает стул, на котором сидит. Эта загадочность всех и насторожила. Просто так ничего ведь не делается. Так вот.
Надо было признать, Завирдяев довольно доходчиво разъяснил то, о чем тараторило радио. До этого Драгович краем уха слышал про что-то такое, и не раз, но значение всему этому не придавал.
Машина двигалась все дальше, к востоку.
Когда в районе телецентра, примечательного двумя высоченными мачтами, проспект чуть повернул налево, стали видны первые признаки близости "Манхэттенского Района" - те самые обглоданные остовы. Все это устроили в сто пятнадцатом году самоходные штурмовые скорострельные пушки - как и орудие "изверг" являвшиеся самобытным советским образцом. Создателями предполагалось, что используя корректируемые снаряды и точное лазерное наведение с упреждением, такие самоходки помимо огневых задач по наземным целям смогут эффективно одним-двумя снарядами валить вертолеты, крылатые ракеты и другие неманевренные дозвуковые цели.
В реальности так их почти не использовали. Зато во время городских боев они довольно эффективно обдирали панели и вообще стены с многоэтажек, обнажая и тут же уничтожая позиции засевшего на верхних этажах противника. Стреляли они, разумеется простыми болванками, а не прецизионными корректируемыми снарядами.
Драгович свернул налево и машина затряслась по узкой дороге с накатанной в накопившемся с осени снегу колеей. Раньше здесь, скорее всего, был тротуар - шла эта дорога уж слишком близко к истрепанным многоэтажкам.
По правую сторону тянулись однообразные заборы из сетки-рабицы. Кое-где снизу забор был заставлен металлическими листами или фанерой.
На домах красовались однотипные таблички с номерами как самих домов, так и улиц, устроенных внутри когда-то одной большой улицы, точнее в данном случае бульвара.
Кое-где на перекрестках, были более крупные указатели с номерами улиц - они торчали на металлических шестах высотой метра в два-три. Это были именно номера улиц а не названия. Манхэттен, что сказать.
Драгович теперь вел машину со скоростью не более десяти километров в час. Автобус "Мексиканца" тащился следом. Проехав перекресток с шедшим параллельно проспекту Ильича таким же проспектом Октября, а затем протащившись еще с полкилометра, Драгович остановился на краю площадки, перед которой стоял отстроенный из неплохо обработанного бруса домик с крыльцом-верандой и крытой оцинкованным металлом крышей.
Дальше, в направлении ближе к реке, квартал заканчивался, а в сотне метров от площадки виднелось укрепление, точнее окоп для бронемашины, в котором этот бронетранспортер со спаренной пушкой и стоял. Пушка, как и положено, была направлена в сторону крутого склона на противоположном берегу. Этим вся мощь не то строящейся, не то не строящейся базы здесь и ограничивалась.
Не успел Драгович выйти из машины, как дверь домика открылась, и на крыльце появился невысокий крепкий мужик лет пятидесяти с выбритым лицом и, насколько позволяла разглядеть закатанная вязанная шапка, такой же бритой головой. Одет он был в теплые штаны и куртку-пуховик, скорее всего не гражданскую, какую-то военную спецовку, каких вокруг было полно.
Куртка была расстегнута, и под ней виднелись ремни - по все видимости, комиссар имел обыкновение таскать оружие с собой - так обычно бывает, причем не потому что, повсюду была какая-то там опасность - нет, нормальный комиссар должен сам был быть как опасность.
- Добрый день! Проходите в дом, - неожиданно довольно непринужденно произнес мрачный на вид хозяин дома, окидывая взглядом приезжих: подходившего Завирдяева и группу, выходившую из автобуса. Произнес он это вначале на русском, а затем на довольно хорошем английском.
Лизетт, одетая в бесформенный пуховик, из под которого проглядывались лишь изящные черные сапоги семенила за своим боссом, оглядываясь по сторонам на раскинувшиеся по бывшему бульвару трущобы.
Дальше, в доме была вся эта официальная часть с незатейливым обедом, после которой начались съемки и интервью с комиссаром.
"Мексиканец" вышел первым. Драгович поначалу решил подзадержаться, но потом также двинулся к выходу. Шагая к машине и прикидывая, как можно подкатить к этой Лизетт, Драгович заметил, как сидевший в своем микроавтобусе "Мексиканец" машет ему сквозь боковое стекло.
Драгович направился к автобусу. Раздался грохот сверхзвуковой авиации. Теперь в небе пять самолетов неслись почти что строем. Скорее всего, выстроились без особой на то причины. Просто, потому что могли и потому что это красиво. Шли они, как и в первый, раз на юг.
- Наверно несколько заходов делают, - предположил "Мексиканец", когда Драгович уже был в салоне.
- Я думал, по радио что-нибудь скажут, но пока ничего не услышал.
- Вечером так или иначе по "итогам дня" расскажут, - ответил "Мексиканец".
Драгович пожал плечами и устроился поудобнее.
- Это рейдеры и они на всей скорости запускают баллистические ракеты - спустя какое-то время объявил "Мексиканец", выставив вперед телефон, на котором, впрочем Драгович ничего не разобрал - Люди сообщают, что видели пуски.
- Понятно, ничего необычного.
- Это как старые МиГ-31,- не унимался "Мексиканец", - у нас такую тактику придумали еще сто с лишним лет назад.
Драговичу было знакомо название - он тоже время от времени посматривал видео про технику, но кроме того, что это был мощный советский, еще со времен Первого Союза, истребитель, он ничего больше не знал.
"Мексиканец" принялся рассказывать, как еще в начале прошлого века в России создали гиперзвуковую ракету, правда, она оказалась баллистической. Он, "Мексиканец" любил все, что было связано с военными амбициями прошлого - вот и сейчас под лобовым стеклом микроавтобуса валялась книжка в потрепанной мягкой обложке с характерной превью-картинкой - здоровенный детина в старинной полевой форме стоял на крыше раздавленного какой-то техникой автомобиля, лежавшего посреди Лондонской улицы.
- Фантастика? - спросил Драгович, кивнув на книжку.
- Да. Что же еще? Про то, как наш россиянин попал на сто с лишним лет в прошлое, в начало межсоветского периода.
- И что случилось? - Драгович потянулся за книжкой.
- А ты как думаешь? Располагая современными-то технологиями… Мы всех победили еще тогда, и Войны никакой не случилось.
- Тогдашний Азиатский Блок?
- Не прикидывайся. Мы, Россия, победили всех, точнее возглавили всех. А "чинков" оставили с их рисовыми полями без технологий. Им самый раз. Возьми почитай.
- А про Сербию там есть?
- Вроде нет. Да и зачем? Вы-то свои.
- Правобережные и Левобережные тогда бы точно не воевали, - произнес Драгович, отведя взгляд от страниц и медленно оглядев окружающее.
- Это да, - cогласился "Мексиканец".
Драгович дохнул на стекло, после чего принялся водить по стеклу пальцем. Делать было нечего. "Мексиканец" скучая косился на стекло. Заметив это, Драгович вывел на стекле классическое российское слово из трех букв.
"Мексиканец" хохотнул, после чего снова уставился в свой телефон.
Драгович стер надпись и отлистал книжку примерно на середину.
На страницах книги два генерала обсуждали то, откуда таинственный пришелец из будущего мог знать в точности описанную им войну в Ираке в 2003-м году. Вообще для такого нужно было иметь специфические познания, по крайней мере, Драгович бы так не смог.
Судя по первым страницам книжки, в прошлое отправились трое человек - два вроде бы ОООНовца - бойцов отряда операций особого назначения НВС, армии Большой России, и один гражданский специалист-очкарик. Попали они в прошлое без особых затей - летели на плоскодонке на авиабазу, чтобы отправиться в Африку, попали в грозу, отхватили на свои задницы молнию и попали в прошлое. Было забавно.
Драгович пролистал несколько страниц и действие перенеслось на какой-то рынок с какими-то, надо было думать, российскими особенностями столетней давности. Потерявшие свое снаряжение и, разумеется, транспорт, герои не придумали ничего лучше, как проследить за какими-то мелкими бандитами, собиравшими свою мелкую дань. Полистав немного туда-сюда Драгович выяснил, что попали они в 1994 год. На Балканах тогда происходило черт знает что, в России был межсоветский период, а его, Драговича прадед, приехавший из России, был еще пацаном в коротких штанишках.
Драгович отвел взгляд от страниц и глянул в окно, за которым маячил разбитый фасад пустой многоэтажки. У дома комиссара никакого движения, то есть людей не просматривалось. Кроме как читать делать было нечего.
Трое путешественников во времени отчего-то слишком уж жестко и бесцеремонно расправились с тремя же гангстерами, видя в них, как они выразились уже умерших. Управились они одним холодным оружием, благо двое ОООНовцев были как раз по таким делам. Дальше началась полная хрень, понять которую можно было лишь хорошо зная межсоветский период. Обычный среднестатистический россиянин, надо думать, в теме разбирался - за свою сознательную жизнь они не могли не пересмотреть достаточного объема видеоматериалов и документалок, но для Драговича такие тонкости вроде криминального облика тогдашних улиц были малопонятны.
Пришельцы из будущего оказались неспособны воплотить в металл свои технические познания, хотя у них и был нужный для того "очкарик". Команда выбрала другой сценарий исправления истории - говоря простым языком, они стали выстраивать организованное полукриминальное сообщество, вовлекая туда по большей части отставных и действующих военных. Были все основания предположить, что повстречайся такие с правобережными, общий язык они бы нашли - слишком уж сомнительными были методы собственного продвижения этих визитеров из будущего. Настоящим ОООНовцам впору было бы возмутиться.
Драгович отлистал в самый конец и обнаружил там довольно наивное описание исправленного будущего, то есть настоящего - огромная столица мира Москва с огромными же белокаменными зданиями с мраморными полами. Китай и китайцы, не превратившиеся в "чинков", российско-американские города на Луне и прочие комиксы. А с другой стороны, что еще можно было написать? И про какую концовку было бы приятнее читать?
Драгович вновь окинул взглядом панораму за окнами машины. Действительно было вполне естественным, что рано или поздно у людей появлялось желание потешить себя такими вот историями и хэппи-эндами.
Наконец, он отыскал то место, где пришельцы из будущего-настоящего наконец-то соизволили рассказать межсоветским россиянам кто они и откуда. То было уже лето 1998 года и крепко обосновавшиеся в непривычном для них мире герои вышли на какого-то миллиардера Березовского. Было забавно, потому что на территории правобережных совсем уж неподалеку от ракетодрома был городок с ровно таким же названием. "Мексиканец", правда в ответ на комментарий Драговича пояснил, что фамилия миллиардера и название городка произносились по-разному, а тот бизнесмен и вправду был реально существовавшим лицом.
" - То, что вы мне рассказываете, Саша, у меня просто никаких слов не оставляет.
- Относитесь к этому как к моей выдумке, ваше право. У меня один вопрос, много ли вы видели таких вот телефонов как тот, что я вам показал. Знаете, как мы напряглись, когда нам понадобилось его зарядить? Все же нужное устройство мы собрали.
- Да, ваша игрушка впечатляет. Так что вы говорите, Советский Союз снова возродился? Это с нашими-то коммунистами? Или появились какие-то другие?
- Дело совсем не в коммунистах, Борис Абрамович. Использовалась чисто внешняя часть - того искреннего движения, как в черно-белых фильмах и близко не было, хотя хрен там их знает что у них было на уме. Это прошлое даже для вашего времени. Вообще все бы было ничего, только в 2083 году в Китае произошел переворот. Не революция, а именно переворот. Всю коммунистическую мишуру они выбросили на помойку. Но это не как у нас в 1991 году. Мы на Запад двинули, ну или он к нам двинул.
- Вы сейчас про наше время?
- Да, про ваше.
- Давайте чтобы не путаться наше время для вас будет "вы" а ваше "мы". Понимаете, да? Вы гость из будущего и рассказываете, как там у вас, и приводите примеры из того, что у нас. Так проще будет за нитью уследить.
- Ну как скажете. Вы с Западом сейчас как бы в хороших отношениях. Это до поры. Мы после развала Второго Союза тоже, но это наверно накрепко. У нас две, говоря вашим языком, суперкорпорации. У нас - это на Западе, а не в России. У вас домыслы и вымыслы про теневое мировое правительство, а у нас это уже более явно видится. Перед ними что вы, что я - это один уровень. Сами понимает какой. Невысокий. Так вот, про Китай…
- Так подождите, Второй Советский Союз тоже что и первый? Развал?
- Я же говорю, все завязано на 2083 год, на Китай. Это сейчас они такие мирные и осторожные. И еще без малого сто лет они будут такими. При этом они будут укрепляться. Это сейчас у вас компьютер сделан… хотя и сейчас там кое-что оттуда.
- Нет, Саша, дайте сейчас общую картину, давайте такие частности как техника мы во вторую очередь обсудим. Мы их обсудим, но сначала не их.
- Хорошо, я понял. У Второго Союза был свой социалистический лагерь. Он назывался Конфедерацией. Когда Китай скинул маску, то весь прежний мир стал трещать по швам. Наш соцлагерь стал распадаться в 2084. Первой вышла Чехия.
В сентябре 2089 уже в самом Втором Союзе случился ваш 1991 год. В следующем году стартовала приватизация, только ее уже проводили не местные, не россияне. Я не знаю в подробностях всю вашу приватизацию, но нашу втупую провел Запад. Констеллейшны. В основном GBA - это одна из тех двух суперкорпораций. Вторая называется AEX.
- Звучит так, будто вас завоевали. А наше околокоммунистическое быдло еще недовольно тем, что происходит у нас.
- Это все мелочи, поверьте мне. Это домашние разборки между своими.
- И что, население вот так спокойно все это восприняло?
- Да, спокойнее, чем ваши бы. Люди меняются, менталитет меняется. Дело уже тогда шло к Войне.
- Войне с кем? Я конечно же уже предполагаю с кем, но хочу чтобы вы сами озвучили.
- С "чинками".
- Саша, выражайтесь яснее.
- Азиатский блок. Китай одну за одной подчинил себе все страны и нации региона кроме Японии. Даже Южную Корею мы, Запад, слили."
Наконец-то дело дошло до темы, более актуальной чем примитивизированный урок по истории прошлого века. Про внутренние дела России Драгович что-то может быть и слышал, но те девяностые годы прошлого двадцать первого века, приватизация постсоветского наследия, все эти неурядицы, сопровождавшие роспуск конфедерации и самого Союза, а также вторжение всей этой истории в далекий двадцатый век особых эмоций не вызывали. Вот как бы там виделась современность, то есть Война - это другое дело.
"- Насколько серьезный характер приняла Война? Я имею ввиду ядерное оружие.
- А как без него? Его еще в Предвойну начали использовать.
- В Предвойну?
- Это локальная Война за Индонезию. В последний момент Запад пришел в себя и принялся сдерживать "чинков". Азиатский регион, правда к тому моменту уже весь принадлежал им. Это примерно как немцы в двадцатом веке. Ну Третий Рейх. Они же хотели себе всю Европу и Россию до Урала. Ну вот, поменяйте одно на другое и получите что получилось. И да, у "чинков" в отличие от немцев неплохо получалось. Серп и молот улетел в мусорное ведро и они принялись прокачивать у своих людей приверженность этой их дохрена-тысячелетней истории. Конфуций, драконы, шелковые тряпки, иероглифы, все такое. И все-то они придумали. Остальные окружающие народы - это младшие, ну читай неполноценные. Вообще если порыться даже в их книгах пятисотлетней, для вас пятисотлетней, давности - там это все было. Это Гитлер свою вонючую борьбу вроде как сам родил, а у этих все готовое было и есть, только бери. Они и взяли. Я про идеологию и все вот это. Потом они и соседние страны взяли. Игра слов получилась.
- Вот как? Последний момент - это когда? Вы сказали, что в последний момент Запад одумался и принялся их сдерживать.
- Вы про начало Предвойны? Сто седьмой год.
- А вы прибыли…
- Сто шестнадцатый.
- Так это серьезный интервал. Ядерная война длительностью в одиннадцать лет?
- Предвойна началась как конвенциональная. По большей части всем гражданским вообще дела не было. Жили как жили. Потом в одиннадцатом году пошли первые бомбы.
- Куда их сбросили?
- Да это там, в Индонезии. Джунгли да плацдармы. Вообще ничего особенного, разговоров больше было. У вас вообще так к этому относятся, что удивляешься просто. Вот когда Война началась, то это прочувствовали все, даже те, кто был в безопасности. Стресс, депрессия.
- Это когда было?
- В сто тринадцатом. Пятое сентября. Но это не как в ваших фильмах. "Терминатора", кстати, у и нас еще помнят. Это классика.
- И что, вы вот так прожили все эти годы в условиях ядерной войны?
- Ну как видите. Я же говорю это не та война, какую представляют у вас."
Далее ОООНовец принялся рассказывать миллиардеру, олигарху, как его там называли, подробности постсоветских конфликтов, имевших место в те, уже не такие близкие девяностые годы двадцать первого века. Началась какая-то нудятина.
Внезапно раздался стук, надо думать, ладони по борту машины.
Драгович оторвался от чтива и огляделся.
Справа, в окне стояла эта Ландскрихт. Создалось такое впечатление, что она перед этим подкралась, но это впечатление, понятное дело, возникло оттого, что Драгович был занят увлекшим его трэшовым чтением.
- Она тоже в автобус хочет что ли как мы? - проговорил "Мексиканец", уже направлявшийся к двери, - Или они там уже так быстро управились?
Ландскрихт оказалась не одна - поодаль стояла Лизетт.
- А у меня для вас задание, господа, - объявила Ландскрихт, когда "Мексиканец", наконец, распахнул дверь.
- Какое задание, Мадам? - с вежливым недоумением спросил "Мексиканец".
Было понятно, что ничего делать он не хотел. Драгович же, увидевший, что тут еще и Лизетт, испытывал куда большую готовность, отложил книжку и уже тянулся к ручке двери.
- Мы решили, что будет быстрее, если группа разделится - мистер Уоллинз займется основной частью, а мы сейчас выберем несколько домов и кое-что там поснимаем. Как будто Лизетт вместе с вами заходит в несколько случайно выбранных домов и ищет подходящие сюжеты и людей. Ну а вы нас сопроводите. Район ведь незнакомый. Для нас незнакомый.
- То есть это будет не по-настоящему? Я про ваши съемки, - довольно резонно спросил в ответ "Мексиканец".
- Ну в какой-то мере да, но разве это что-то меняет?
- Действительно, ничего не меняет, - вступился Драгович. - Вы как бы снимаете фильм о фильме? Что было за кадром? Я слышал про такой прием. Я не против сам попасть в видео, - на всякий случай добавил он.
"Мексиканец" глянул на Драговича, затем медленно выдохнул и потянулся обратно в салон за автоматом.
Драгович был бы не прочь пойти и один, но "Мексиканец", очевидно не хотел выглядеть совсем обнаглевшим и ленящимся выйти для сопровождения. Вообще трущобы не являли собой какой-то уж совсем дремучий рассадник криминала и прочих опасностей. Соображение скорее состояло в другом - завидев аж двоих вооруженных служащих, особенно спецкорпус, вся шваль вроде пьянчуг и прочих прибацнутых просто тихо рассредоточится по своим темным углам и не будет светиться в поле зрения, дополнительно компрометируя многострадальный район. Хватило бы и одного Драговича, но "Мексиканцу" как было сказано, не хотелось выглядеть безучастным к делу. Самым предпочтительным для него было бы если бы вообще никто никуда не пошел.
- Это не будет фильм о фильме. Скорее, дополнительные материалы, - начала Ландскрихт, оборачиваясь на ходу. - В этих материалах, которые мы отснимем, мы покажем все без прикрас.
- Да мы это уже поняли, мадам, - ответил "Мексиканец". - Только если все будет совсем плохо… Вы знаете, что все будет нужно согласовывать?
- Про цензуру мы знаем, - ответила Ландскрихт и направилась вглубь квартала по узкой улочке, шедшей параллельно бульвару.
- Вы можете разговаривать на русском? - обратился Драгович к шедшей позади Лизетт.
- К сожалению нет, - ответила та. - Голосовой переводчик конечно решает эту проблему, но для наших съемок не это годится. Так не делают. Хорошо, что Халдорис согласилась переводить. Я имею ввиду переводить мои слова местным
- Я тоже могу, если понадобится, - ответил Драгович. - Вообще вы наших людей недооцениваете - у нас многие пользуются переводом. Иностранцев здесь, в городе довольно много. А, кстати, вы откуда?
- Франция, Париж.
- Здорово! А как вы думаете, я откуда?
- Отсюда, разве нет?
- А вот и не угадали. Я из Сербии сюда приехал. В прошлом году, в конце лета.
- Вы суперфедералист?
Наверняка она понимала, что он обычный уклонист, но, очевидно, решила сгладить эту неловкую деталь.
- Нет, я приехал сюда потому что здесь… Я раньше работал в полиции, а здесь была большая потребность в кадрах… Иностранных кадрах, вы же знаете, сколько здесь мигрантов. Кстати, те суперфедералисты, что известны у нас, в Европе, здесь полнейшие чужаки. Вы это знали? Я когда сюда приехал, сильно удивился.
- Удивительно, как так? Они вроде бы про свою принадлежность к SSSF всегда говорят. Кто-то выходец отсюда, кто-то жил или живет здесь.
- Это все вранье. Как вам еще здесь про это не рассказали?
- Да как-то не затрагивали эту тему. Теперь буду знать.
Когда прошли примерно сотню метров и теперь шли по улице, пролегавшей впараллель бульвару, Ландскрихт указала на контейнерный дом, во дворе которого было навалено досок-дров и какого-то барахла больше обычного.
- Хотите посмотреть кто там? - спросил Драгович. - Ладно, сейчас все будет.
Он двинулся к калитке и вскоре оказался перед неряшливо обитой утеплителем дверью, в которую принялся что есть силы тарабанить кулаком. "Мексиканец" стоял позади и без особой заинтересованности наблюдал за происходящим.
Дверь с гулким скрежетом распахнулась и на пороге показался заспанный мужик в теплых штанах и не полостью застегнутой рубахе, из-под которой виднелось здоровое пузо.
- Лейтенант Драгович, корпус народной милиции, - представился Драгович.
- А в чем дело, товарищ офицер? - недоуменно спросил несколько ошарашенный мужик.
- Застегнись для начала.
Мужик оглядел стоявших позади за Драговичем и, вроде бы послушно, стал приводить себя в какой-никакой порядок.
- Телевидение снимает сюжет, - начал Драгович. - иностранное телевидение, - поспешил добавить он, потому что не было бы большим сюрпризом, если бы мужик пожелал послать местных телевизионщиков куда подальше невзирая на двоих офицеров.
Мадамз хотят снять сюжет про меня и мой дом? - с легкой издевкой поинтересовался мужик.
- Да. Что, удивлен? - ответил Драгович.
- Не то слово. Но, к сожалению, я сегодня не смогу их принять. День приемов у меня в другой день. А вы, Мадам, - он уставился куда-то позади Драговича, надо думать, на Ландскрихт, - наверно с правого берега?
То, что Ландскрихт вызвала у него подобный вопрос было не удивительно - СБСЕшники часто носили карточки-идентификаторы. И у Ландскрихт на поясе болталась такая.
Драгович положил руку на пояс и продолжил строго смотреть на мужика, готовясь его одернуть.
- Хорошо вам там? С бандитами тамошними, - продолжил Мужик свою речь.
- В самый раз, - послышался ядовитый голос Ландскрихт. - Тамошние бандиты не то что здесь.
- Так, разговоры! - наконец пролаял Драгович куда-то в неопределенном направлении, в воздух. Обращать свой посыл только мужику было бы не вполне справедливо - тон Ландскрихт ему также, как и манеры мужика, не пришелся по душе. Хотя надо было отдать должное, та за словом в карман не полезла.
Мужик вдруг изменился в лице, теперь оно стало какое-то если и не доброжелательное, то боле открытое к общению.
- Мадам, ну сразу бы так, а то начали… Не с того начали, да и я не сразу сообразил.
Драговичу было ясно, что объяснение в такой резкой перемены тут не в его командирском тоне. Он оглянулся.
Ландскрихт, стоявшая позади, держала в поднятой руке банкноту в пятьсот долларов. Старую, не деноминированную, но пригодную к хождению еще до конца года.
- Мне просто иногда не понятно бывает, отчего ваши живут там, а не на нашей стороне, - начал примирительно объясняться мужик. Там наши враги все-таки… Ладно…Что мне говорить? И где? Здесь, на улице, или в доме?
- Лучше в доме. Но не сейчас. Мы придем в течение часа, будем спрашивать вас про несколько вещей: Как вы здесь поселились, это подразумевает немного рассказов про бои. Как вы живете здесь сейчас? Работаете или нет? И чем вы занимались до четырнадцатого года, и может даже до Войны, если там есть что-то интересное. Пока мы не вернемся, вы подумаете, что вы скажете.
- Мадам, вы и сейчас можете спрашивать. Думаете, я двух слов не свяжу. У меня чтобы вы знали высшее образование. Высшее горное.
- Молодец, но тебе сказали, что позже придем, - прозвучал голос "Мексиканца" - Или обсуждение устроим?
- Как скажете. Разрешите идти?
- Иди, - ответил "Мексиканец".
Мужик скрылся за дверью.
Все двинулись дальше.
- Мадам, а вы здорово придумали с деньгами… - начал "Мексиканец", - Показали ему бумажку и убрали. Пусть выступление готовит. Мы же не вернемся? Правильно я понял? - он по-приятельски усмехнулся.
- Почему это не вернемся? Вернемся. Зачем человека обманывать. Пусть получит свои пятьсот долларов.
- А-а, я просто по-своему все представил. Мне он как-то не понравился. Поначалу он не слишком прилично разговаривал. Потом еще оказалось, что во вражеской шараге учился.
- Что такое "вражеская шарага"? - Спросила у Драговича Лизетт, все это время слушавшая происходившие разговоры через переводчик.
- Такой не то колледж, не то университет здесь был, - ответил тот. - Профессора все были врагами КАНАР, часть сбежала на правый берег. Колледж был расположен в центральном районе. В здании, в одном из заданий, во время боев закрепился бандит, тоже из правобережных. Наши туда очень прецизионно ударили артиллерией, самой тяжелой из того что есть - гаубицей "Изверг". От занятого противником строения остались одни стены. Вокруг ничего не пострадало. Такой вот снаряд. С колледжем, с профессорами и их позицией это тоже никак не было связано, но теперь правобережные запускают слухи, что так наши расправились со своими противниками из числа интеллигенции. Можно подумать, они там в это время находились! Вместе с боевиками! Глупость в общем полнейшая. Вы не слышали, что говорят правобережные? Если будете слушать, то не верьте тому, что они говорят, особенно про нас. Про себя они может и могут выпускать новости. Например про то, как их "Комбат"-дегенерат торжественно выступил где-нибудь и потом отправился на пьянку - там вранья, пожалуй, не будет, а про остальное…
- Нет, я их рассказы не слушала, - ответила чуть повеселевшая после шуток про "Комбата" Лизетт. А вот про суперфедералистов да. На Y-tube у них хватает каналов. Думала, они отсюда, а оказалось…
- С суперфедералистами я могу поспорить, ну задать им несколько вопросов, например зачем они врут, что они отсюда. Еще поговорил бы с ними про то, как можно в одну страну впихнуть сразу несколько стран, - в эту их затею я тоже слабо верю. Но это было бы нормальное обсуждение. А вот с правобережным… - Драгович хлопнул по автомату так, чтобы послышался звук металла, - С правобережными разговаривать не о чем.
Драговичу вдруг стало казаться, что он и сам может много чего интересного наговорить. Может ли она записать звук, если ей предложить? Вряд ли. Один звук, без видео не представлял такого интереса. Вот если бы "Док"… нет, если бы "Комбат" начал по пьяной лавочке вести разговоры о том, как ему все надоело и что СФС на самом деле дерьмо - это бы и без видео пошло бы, хотя и в таком случае еще попробуй докажи, что это не фейк.
- В сравнении с тем, что творится здесь, история с колледжем - это мелочь, - ответила Лизетт. - Я видела центр города. В сравнении с тем, что здесь, он в полном порядке. А тут каждый дом… Ужас какой-то.
Многим городам за годы Войны досталось… - примирительно подытожил Драгович.
- Но здесь-то! Не унималась Лизетт, сбавив голос и глянув вслед ушедшему вперед "Мексиканцу", - мало того что тыл, но и периферия тыла… И вот такое…
Она наверняка отдавала себе отчет, что разговаривает с таким же офицером как и "Мексиканец", ну почти таким же. Однако она решила, что с Драговичем можно было вести более откровенный разговор. Это его радовало.
- Люди думали, что они в полной безопасности, а тут наступил этот пятнадцатый год. Пятнадцатый, правильно?
- В пятнадцатом здесь начали селить людей. Основные бои были, в четырнадцатом. Еще принято говорить, в четырнадцатом-пятнадцатом, объединяя эти два года.
- Точно, как я могла перепутать. В четырнадцатом конечно. В четырнадцатом и Демарш России начался.
- Да, правильно. Но я бы не сказал, что тут как-то уж совсем по-особенному. Я знаю, что Парижу тоже досталось в первый год. И башня до сих пор не в порядке.
- Да, это так. Некоторые даже говорят, что ее не нужно ремонтировать. Что нужно, чтобы она так и стояла покосившись, как напоминание о Войне. Теперь у нас MDS куда лучше.
- Здесь тоже повсюду терминалы. У вас AMALGAMA?
- Да, она. Еще старая GBA LAURA есть, она до Войны была. Это и терминалы и радары.
- Я знаю. А в SSSF расположена AEX AMANDA - слышали про такую? Это самое лучшее, что вообще есть. Все из-за ракетодрома. Так что везде есть свои плюсы. Я про регион в целом. Он самый защищенный. Еще он стоит на траектории всего, что "чинки" отправляют в Европейскую часть. Ну или почти на траектории. В любом случае, 520-е противоракеты достают и то, что летит в стороне. У нас их, эти "520-е" по улицам возят… По дорогам вне города.
- Грустно, что плюсы теперь вот такие - кому AEX и GBA поставят терминалы или радары.
- Мы ведь в Войне.
Драгович оглядел небосвод - за несколько мгновений до этого он заметил боковым зрением какое-то движение в небе. Боковое зрение не подвело - с севера двигались три белых инверсионных следа.
- Опять авиация летит! - объявил Драгович. - Они что, собираются весь день рейды свои проводить? Обычно на первый же налет противник реагирует, и второй раз уже так не ударишь.
В это время где-то впереди на улочке также произошло какое-то движение - вроде там бы играли дети. Все, включая "Мексиканца" и Ландскрихт сбавили шаг, затем остановились, разглядывая три белые линии, уже подходившие к зениту.
- Пацаны, Incoming, бомбовый удар, - раздался звонкий детский крик где-то за спиной.
Поодаль зазвучали ответные крики.
- Давай, давай, в укрытие, - одобрительно проревел "Мексиканец" и заржал.
Раздались сверхзвуковые ударные "бумы", все три по очереди.
Ландскрихт тем временем двинулась к сугробу в конце улицы. Только сейчас Драгович заметил, что у нее в руках была камера. Маленькая по меркам профессиональной, но, надо думать с куда лучшим разрешением и звуком, чем телефонная.
- Вот это да, - произнесла она, склонившись перед горой снега. - Вы настоящий бункер тут построили!
Было ясно, что она отыскала то место, куда попрятались дети. Остальные тем временем тоже подтягивались к концу улицы.
- Хотите, вас по телевидению покажут? - продолжала Ландскрихт.
- Надо ведь у родителей согласие получить? - засомневалась Лизетт.
- Здесь все попроще, - ответил Драгович.
- А вы новости ведете, Мадам? - спросил пацан, первым вылезший из снега, - Вы же Мадам?
- А как ты понял, что Мадам? - изобразила удивление Ландскрихт.
Она определенно разговаривала с местными пацанятами на одном языке. Слово "Мадам" в данном случае означало "иностранка" - все местные обращались к иностранкам "Мадам", а к иностранцам "Мистер". Национальная принадлежность роли не играла. "Мадам" и "Мистер" и все.
- По голосу. По голосу все сразу понятно.
Скорее всего, шкет имел ввиду акцент.
- Все-то вы знаете. А это что? - она обращалась куда-то в сугроб, где, очевидно была отрыта пещера.
- Это бомба, - послышался детский голос.
- Какая хорошая. Где вы такую взяли?
- Что еще за бомба? - Произнес Драгович, обращаясь к Лизетт, направлявшейся к Ландскрихт.
Оказалось, что у одного была занятная игрушка - сделанная из куска трубы и как следует обточенная игрушечная планирующая бомба с раскладывающимися, как сдвоенные ножницы крыльями.
Лизетт с Ландскрихт принялись выслушивать рассказ, про бомбу, про то как ее выточил отец пацана, работавший, как и большинство жителей квартала у мелкого военного подрядчика - КАНАР запускала к себе некоторые предприятия, являвшиеся иностранными резидентами и не зависевшими от центральных властей.
Дети оказались на удивление разговорчивыми. Драгович заложил руки за спину и отошел чуть поодаль. Вдали, в южном направлении виднелись тонувшие в солнечном свете корпуса - это и был тот самый подрядчик - все было здесь, в пределах если не квартала, то района. Подрядчика также предстояло посетить - рассказать о местном задействованном в оборонных заказах, а следовательно очень нужном бизнесе.
Самым крупным из таких бизнесов была компания, владевшая "Интер-нитро". Подрядчик же, чьи корпуса возвышались в южной части бывшего бульвара, был иностранным резидентом лишь номинально, "по схемам". Оттого налоговая нагрузка, приходившаяся на него частично шла в LBSF. Так говорили - чтобы знать достоверно нужно было иметь соответствующие познания в экономике и представлять как это все работает, так что Драгович мог опираться лишь на слухи.
Делал подрядчик всякие мелочи вроде полевого обмундирования или палаток для сил Блока, еще компонентов "вооружений четвертого и пятого классов" - тех, которые поставлялись дружественным "аборигенским" подразделениям на ЦАФ.
Планирующие бомбы здесь также собирали, вернее сказать собирали "насадки" - крепившиеся к неуправляемым бомбам блоки с электроникой и крыльями. Они также были ви-ай-ви, V-IV то есть "пятого и четвертого классов". Запускались такие бомбы и без авиации - при помощи ракетных бустеров. С любого драндулета или даже в крайнем случае с буксируемого лафета.
Разговор явно складывался. Спохватившаяся, вспомнившая о своей работе Лизетт теперь спрашивала, а Ландскрихт переводила.
- Давно вы в этом квартале живете? - последовал вопрос после рассказа про бомбу и родителей, работавших у подрядчика.
- Всегда, - ответил одни из пацанят.
Вообще всего их, тех что сидели в пещере, было трое. Еще двое, лазивших неподалеку, и, скорее всего, входивших в эту же компанию, подтянулись потом. Судя по возрасту, а все они были примерно одного возраста, они не могли прожить здесь с самого рождения, даже те двое, что выглядели на пару-тройку лет младше. Старшие, один из которых и ответил, возможно даже застали довоенный, то есть предвоенный год-другой.
Кварталы начали строить с конца пятнадцатого. По всей видимости, пацан просто не помнил своего переезда, или не хотел помнить, что было совсем не весело.
- Раньше жили здесь, но в больших домах, продолжил один из голосов. Потом все разнесли. Вы сами знаете.
Драгович, доведись ему вести такой разговор, на этом бы тему и закрыл - ни к чему такое. Он холодным взглядом глянул на баб.
- Ничего, потом построят новые большие дома, будете опять в больших домах жить, - ответила на услышанное Ландскрихт.
- А нам здесь нравиться. Кого в большие дома селят, там им места мало и гулять негде, особенно в подвалах. И воняет. А у нас в деревне хорошо.
Судя по всему, дети описывали что-то вроде пунктов временного пребывания, которые устраивались в не затронутых или слабо затронутых боями многоэтажках.
- Я не про подвалы, я про сами дома, - ответила Ландскрихт, - хотя вижу, вам здесь нравится.
- А вы, Мадамз, бываете на правом берегу? - спросил очередной голос.
- Почему вы так думаете?
- Не наши все так делают. Ездят то туда то сюда.
- Иностранцы?
- Да, точно, иностранцы.
- Ну да. Мы там бываем. Все-то вы знаете.
- Мадамз, - когда мы будем правый берег освобождать. Когда наши будут по-настоящему бомбить, то вы заранее уезжайте. Лучше к нам, в КАНАР. Ну или к себе.
- Спасибо, что предупредили.
Драгович поднял глаза и принялся разглядывать расплывавшиеся в небе следы, оставленные атаковавшими непонятно что самолетами. Болтовня продолжалась.
- Нет, вы только это слышали! - начала заметно повеселевшая Ландскрихт, когда все четверо оставили в покое детей и пошли дальше.
- Вообще-то это скорее грустно чем занятно, - ответил Драгович.
"Мексиканец" шел впереди. Большую часть времени он или изображал равнодушие, или ему и вправду было все равно.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 23.
Терминал MDS. Blast/Shock Warning. Загород.
Дата 26.02.2120.
Столица КАНАР. Пригород.
Стихшая чуть менее часа назад тревога снова возобновилась. Драгович торопливо пробирался к небрежно припаркованной машине, при этом едва ли не тянул Лизетт за руку. К счастью, к концу дня ее по всей видимости охватило какое-то эмоциональное утомление и она уже не выламывалась.
Наконец, он затолкал ее на переднее сиденье и затолкался сам.
- У вас не было таких атак по низу? - начал болтать он, заводя двигатель. - У нас я такого не припоминаю. За всю Войну не было. Только баллистика. А она такая… Где-то терминал отстреляется, где-то в небе полыхнет, в общем ничего особенного. Вообще эта, по низу, хоть и выглядит устрашающе, но она даже менее опасна. Специалисты утверждают... - он начал плести на ходу, прямо вдохновение какое-то пришло.
- Никогда бы не подумала, - с сомнением ответила Лизетт.
- Я бы тоже, но так сказали, - невозмутимо ответил Драгович, уже выруливавший на проспект.
- А мадам Ландскрихт? - внезапно словно спохватилась Лизетт.
- Мне сейчас только Мадам не хватает, - сердито подумал Драгович.
Хотя с другой стороны вполне можно было предположить, что и сама Лизетт сказала это лишь из какого-то приличия. Сказала-то она это только когда машина уже мчалась по проспекту в направлении выезда из города.
- С мадам Ландскрихт все в порядке, - нашелся Драгович, - она здесь знаешь сколько пробыла? В разы больше чем я. Видишь, как все с улиц исчезли? Местные уже давно привыкли. Мы-то уезжаем из чисто психологических соображений. Я ведь тоже к такому не привык.
Объяснение вполне сработало - Лизетт не стала возражать.
Улицы и вправду казались вымершими - ездить по таким было одно удовольствие, впрочем, определенная опасность все же была. Таилась она в этих чертовых заводах "ИнтерНитро" - про них-то в контексте какой-либо атаки всегда и упоминали.
Предприятие, точнее несколько предприятий с незапамятных времен гнали всевозможную химию, в том числе и так необходимую для военных нужд. Не то чтобы взрывчатку а хотя бы компоненты для клея, которым цементировали композиты. По идее, индустриальный район был довольно привлекательной целью для какого бы то ни было удара, но в сравнении с ракетодромом эта его важность меркла.
Тем не менее, осенью прошлого года на правом берегу была воздвигнута трехсотметровая мачта, на которую установили радар для так называемого низового сканирования. Мачту с радаром построили, разумеется, не правобережные, а блоковские.
Теперь в том месте, где она возвышалась, торчал лишь огрызок примерно в половину прежней высоты - одна из пролетавших и неизвестно куда летевших крылатых ракет оказалась не так в проста и за несколько секунд до своего уничтожения выпустила антирадарный суббоеприпас. По сути, это была уже не крылатая ракета, а антирадарный беспилотник и по совместительству разведчик. Свои, то есть Западный Блок тоже имели на вооружении целый спектр таких, в том числе и запускаемых штурмовиками.
Теперь один из элементов безопасности предприятия, да и всей округи оказался, как имели обыкновение говорить военные эксперты, не функционален.
У вас работает гражданское оповещение? - поинтересовался Драгович, продолжавший проездку по ушам.
- Это как? - отозвалась Лизетт, услышавшая очередную непонятную хрень.
- Ну это когда я что-нибудь вижу, я беру телефон, как можно быстрее открываю приложение и отмечаю тип того, что вижу - беспилотник, самолет, воздушный подрыв.
- Зачем? По-моему нет такого места, которое не сканировали бы радары, а если и есть, то до него никому нет дела.
А вот! - изобразив важность ответил Драгович, - У нас-то еще есть правобережные с их провокациями, особенно это было актуально до того, как Харлингтон приехал. Поэтому у нас своя система обнаружения и оповещения. У нас, конечно радары тоже есть, но и люди кое-что могут. Особенно против мелких дронов. Вот так, - подытожил, почти что похваляясь он.
Настроение было приподнятое. Чувство было такое, словно он удачно выкрал из какого-то замка принцессу. Лизетт и вправду весьма контрастировала с местными, так разочаровавшими приехавшего из своих далеких краев Драговича.
Драгович выехал из города и теперь подъезжал к развилке. Одна из дорог вела туда, где он успел побывать утром. Другая же, по которой он сейчас и поехал, шла южнее и через пару десятков километров выходила на автомагистраль, ведшую через "приграничный" блокпост и далее на запад. Ну так далеко, до границы региона, Драгович конечно ехать не планировал - нужно было проехаться по магистрали и отыскать приличный мотель - там добра этого хватало. Досадно было, конечно, что имея в распоряжении квартиру, пусть и чуть подбитую, приходилось тащиться не пойми куда, но тут уж ничего поделать было нельзя - все сработало благодаря версии о том, что за городом пережидать налет было куда безопаснее и вообще комфортнее.
- У нас как-то пару лет назад такое было, - вдруг начала Лизетт.
- Что? Такой налет?
- Ну да, только не на сам Париж.
- И как вы это перенесли? Я, признаться, хоть и слежу за новостями, но всех событий не упомнишь.
- Вражеские суперсамолеты прокрались над океаном и выпустили несколько сотен крылатых ракет по всему побережью, не по Парижу. Тревога была такая же, как здесь. Такая же продолжительная.
- Это арсенальный транспорт, - поправил Драгович. Нас сейчас обстреливают такие же. Видела по телевизору?
Нет, только слушала. Я фильмы старые смотрю, когда такое происходит. Чтобы… Чтобы почувствовать себя вне этого всего.
- Охрененный способ, - подумал про себя Драгович, но, разумеется смолчал.
- Надо будет тоже так попробовать, - вместо этого ответил он. - А зато я сегодня видел, - таким тоном, будто готовит приятный сюрприз, продолжил он, - видел, как на юг летел бомбардировщик B-1001. Он летел низко-низко, я аж испугался. Великая машина. Он меньше чем эти долбанные транспорты, зато он невидимка. Прокрадется. Может, сейчас крадется, чтобы ударить куда надо.
- Про него я слышала, ответила Лизетт, - он кружит тут не первые сутки. Находится в постоянной готовности чтобы эскалировать.
Драгович и позабыл, что Лизетт была не так проста в вопросах всего, что касалось тактики и обстановки вообще, даром что она киношками на время тревоги хотела забыться.
- Про то, что он кружит, я не слышал, - ответил Драгович и на этот раз не соврал - утреннее появление гигантского "стелса" было для него, как, надо думать, и для Ландскрихт, сюрпризом.
Впереди показался крупный светоотражающий щит со своеобразным знаком - на желтом фоне был черный силуэт вертикально взлетающей ракеты, еще клубы дыма и расходящиеся от места старта круги, будто радиоволны. На самом деле, так обозначили ударную волну и распространяющийся звук.
"Берегись звукового удара" - гласила надпись сверху. Внизу была не вполне соответствовавшая русскому варианту надпись на английском: "Blast Shock Warning". Где-то неподалеку располагался терминал. Вернее было сказать не где-то, а по левую сторону от дороги - объект был совершенно четко выделен не смотря ни на что пробивавшимися сквозь туманно-снежную пелену огнями на осветительных мачтах.
Драгович и раньше видел придорожные знаки указывавшие на близость пусковых позиций, но не придал особого значения этим предупреждениям. Вроде бы, старты противоракет могли вышибать стекла автомобилям, но это совсем рядом, у ограждений, и надо было быть настоящими "долбодятлом", чтобы ездить в непосредственной близости от терминалов, у их заборов.
- Я когда-то хотел побывать во Франции и в Париже в частности, - начал Драгович очередную, как ему показалось, довольно непринужденную тему.
- Да еще не поздно, - ответила Лизетт. - У нас, правда, с нашим символом, с башней, теперь не все в порядке, хотя я уже говорила. И что некоторые ее хотят сохранить в таком виде. А вот другие говорят, что надо ее разобрать и построить такую же, только больше. За облака. Вот это было бы красиво. Эта идея мне нравиться. И напоминания о Войне не было бы.
Внезапно дорога, да и вообще вся местность, озарилась ярким, быстро мерцающим светом. За какие-то мгновения Драгович успел осознать, что источник света движется - тени от неровностей на дороге, сначала четко вырисовывавшиеся, быстро исчезли, как и съежились тени от деревьев. Это означало, что свет исходил не от взрыва.
Драгович инстинктивно начал снижать скорость, причем так, чтобы не занесло, как вдруг машина дрогнула, а до ушей донесся вначале громоподобный удар, а затем вой, словно от огромной хриплой сирены.
- Терминал! - пронеслось в голове. Еще в мозгу, что было совершенно естественно, всплыла картина с только что виданным щитом.
Лизетт вскрикнула, обхватила голову руками и попыталась согнуться насколько это возможно. Ее сумка, очевидно, этому препятствовала.
Драгович, тем временем сбавивший скорость до десяти-пятнадцати километров в час, наконец-то повернул голову туда, налево, и краем глаза увидел расползающийся наклонившийся к югу дымный столб, уходивший в облака, в которых все еще что-то тускло мерцало.
- Все в порядке, Лизетт, это противоракета. Это свои, - он положил руку ей на спину, затем погладил и потянул к себе.
Дома у Драговича, как и во всей Европе, как и во Франции, большинство ударов исходило сверху, отчего самой распространенной обороной была вот такая противоракетная. Однако, все эти годы, пока Драгович не оказался здесь, в Сибири, он не видел пуски славной противоракетной обороны так близко. Оказаться поблизости от терминала в густонаселенной Европе было конечно возможно, но Драговичу как-то не доводилось. Очевидно, и Лизетт тоже.
Лизетт молчала, но с какой-то готовностью прижалась к нему. Тем временем все озарилось новым свечением, а спустя несколько секунд последовал рев.
Он вновь повернул голову в сторону терминала. Там теперь громоздилось целое облако, которое было заметно темнее общего фона слившихся неба и земли. Выглядело так, словно туча упала на землю. Вдруг чуть поодаль от тучи, сгребаемой ветром в сторону, появилось новое и не особо яркое свечение. Драгович сумел разглядеть, как с земли поднимался очередной огонек, за которым тянулся темный шлейф с выхваченным светом краем. Такая змейка со светящейся головой. Подъем выглядел неестественно медленным, неторопливым. Самой противоракеты разглядеть не удалось - слишком уж далеко было, да и темно. Огонек выписывал какую-то замысловатую кривую. На первый взгляд, выглядело так, будто бы ракета была не в порядке, однако Драгович прекрасно знал что за этим последует.
В какой-то момент огонек обратился яркой вспышкой и тут же исчез в облаке огня, огня и дыма, сиявшего как огонь. Это было ярко. Одновременно с этим из дымно-пламенного облака ударила огненная струя, тут же вонзившаяся в угрюмое небо. Так эти старты и выглядели - сначала маломощный двигатель выдергивал семнадцатиметровую башню из ее шахты, волок ее вверх, рулил при этом, словно направляя ствол невидимого орудия в нужную сторону.
Еще он уводил ракету подальше от шахты, чтобы пусковая позиция и контейнер в частности остались в пригодном для дальнейшего применения состоянии. В какой-то момент, когда нос пьяно танцующей ракеты смотрел туда, куда было нужно, включался маршевый двигатель. Это включение-то и выбивало стекла неосмотрительно оставленных поблизости автомобилей, вырубало зевак, если таковые по какой-то малопонятной причине оказывались поблизости, било громом на десятки километров.
На второй и третий пуски Лизетт, насколько смог судить Драгович, никак не отреагировала - не вздрогнула, не попыталась получше спрятаться. В общем-то все обошлось без глупостей и во время первого пуска, однако сейчас в ответ на успокоительные речи она что-то все молчала.
- Я сам до этого не оказывался так близко к их стартам, - продолжал он. - Отчасти я сам виноват, что не предупредил тебя, там был желтый предупреждающий знак…
Спустя полминуты она вроде стала приходить в себя.
- Так воют противоракеты "система-520" и "580"- полумертвым голосом произнесла она, - тридцать секунд прошло, значит они уже в космосе, километрах в двухстах отсюда, чуть меньше… У нас такие же взлетали. Когда в город прилетело. Поехали отсюда…
Драгович завел машину и, чуть осторожничая, тронулся вперед.
- Почему ты без очков, - спросила она.
- Да ты посмотри, какие облака, - наигранно беззаботно ответил Драгович, - вообще у нас теперь вместо селективных подрывов используют лазеры. Так что и в хорошую погоду можно особо не опасаться.
Раздался очередной грохот и вой, затем еще.
- Вдалеке что-то светит, - объявила Лизетт, показывая в свою сторону, направо, на север. - Там как будто бы тоже запускают!
- Да, там тоже есть терминал. Он далеко.
- Что-то мне это все очень не нравиться, - произнесла Лизетт.
- Мне тоже, но что это изменит? Вообще основная цель - это ракетодром. Он далеко, так что хотя бы это обнадеживает.
- А вспышек-то не было, значит противоракеты не ядерные - заметила Лизетт с некоторым облегчением в голосе.
- Ну да, - согласился Драгович. Вообще у нас сейчас все больше делают упор на конвенциональные. AEX AMANDA - очень точный радар - в большинстве случаев удается попадать с малым… Ну в общем не нужно подрывать ядерный заряд, чтобы зацепить цель. Так или иначе, у нас одно из наиболее защищенных мест на всей Земле. Кое-что, правда, летает, где-то взрывается, но в целом это надежное место.
Лизетт молча выслушала.
- Сильно испугалась, когда первая ракета взлетела? - участливым тоном поинтересовался Драгович.
- Да все нормально. - ответила она, - Просто после пусков я отсчитала тридцать секунд. Раз ничего не случилось, то все нормально - простодушно призналась Лизетт.
- Какой вздор! - подумал Драгович. - Хотя, раз она вживую видела удар по ее Парижу, то это не удивительно.
- Я так не делал никогда, - ответил Драгович, да и пуски видел очень издалека, так что сейчас сам обалдел.
Машина двигала дальше, на запад, в поисках подходящего места для ночлега. Терминалы вроде бы поуспокоились и больше своих ракет не запускали.

[Stratosphere_Mag...]

Отдельно зацените термины "Социальный нацизм"© и "Конверсия Военного Процесса"© ну и концепцию противоракетного терминала. Ещё думаю подобрать более удачное название для книги. Например просто "Суперфедерант", хотя события описываются и за его, Суперфедеранта, рамками