Перемены на Фиддлерс Грин, Автор: Андрей Гавриленко (Andrey80) Опции

[Каркун]

Автор: Андрей Гавриленко (Andrey80)


Перемены на Фиддлерс Грин



Этим утром преподобный Крейг Маккракен был так взволнован, что не мог закончить завтрак. Он ковырялся в быстро остывающей яичнице, время от времени бросая взгляды на настенные часы. Минутная стрелка, казалось, навечно застыла на без пяти минут восемь. Маккракен глотнул кофе, обжегся и отставил кружку в сторону. Решительно смахнул салфетку с колен, встал из-за стола и протопал в прихожую. Надел пальто, судорожно застегивая пуговицы. Прихватил шляпу и распахнул дверь.
В лицо ударил порыв холодного соленого ветра. С белесого, обещающего снег неба ,неслись отвратительные вопли чаек. Маккракен аккуратно прикрыл за собой дверь Дома молитвы и двинулся вниз, по Атлантик -стрит на встречу неумолчному гулу прибоя. Прошел он, правда, немного. В крошечном Порт-Говарде не было мест, куда нельзя было бы добраться за десять минут. Маккракен миновал два дома, между которыми пара рыбаков натягивали транспарант с надписью золотом по синему: «С праздником Морского Покровителя!». Затем пересек улицу и оказался у здания с двумя табличками на фасаде – «Почтовое отделение Фиддлерс Грин» и «Офис констебля Фиддлерс Грин».
Маккракен зашел внутрь и оказался в помещении, почти надвое разделенном прилавком. За прилавком стояли стеллажи, на полках которых лежали опечатанные бумагой коробки. Это означало, что на остров прибыла почта. Из-за стеллажей вышел мистер Уорвик – толстяк с седыми моржовыми усами. Он сочетал обязанности хранителя правопорядка и почтмейстера. Держать отдельного человека на каждую службу для крошечного острова было слишком обременительно.
- А, преподобный Маккракен! – пророкотал Уорвик. – Я только открылся и вы уже здесь. Видимо не терпится получить посылку? Да-да, ваша почта пришла.
Двуликий Уорвик поставил на стойку широкую и плоскую коробку, обернутую бумагой. Маккракен заметил, что сургучные печати сломаны, но ничего не сказал.
- Вот уж не думал, преподобный, что вы увлекаетесь этими негритянскими музыкантами, - Уорвик не скрывал, что ознакомился с содержимым посылки. – Хотя, что вам еще осталось делать?
От ответа Маккракена избавил хлопок входной двери. В помещение ворвалась бойкая маленькая старушка – мисс Драммонд, в своем невообразимом розовом пальто и шляпе с искусственными ягодами на полях.
- Ах, отец Крейг! – закричала она от входа. – Я видела, как вы входили сюда. Крикнула, чтобы вы подождали, но мои слова заглушил этот ужасный ветер. Итак, отец Крейг. Вы и в этом году намерены проигнорировать наш праздник? Все еще дуетесь, что больше никто не ходит на ваши проповеди? Полно. Времена изменились, пора и вам изменится вместе с ними. Приходите ночью на берег. Там будет весь Порт-Говард. Вся ваша бывшая паства.
Маккракен молча разглядывал носки своих ботинок. Мисс Драммонд приблизилась к нему.
- Ну-ну, Крейги, - сказала она с укоризной. – Пора снова общаться с людьми. А для начала предлагаю вступить в наше «Общество любителей Архитевтиса», которое объединяет всех взрослых жителей острова. Вот, возьмите!
Маккракен взглянул на протянутую ему ладонь. На ней лежал маленький круглый значок желтого металла, напоминающий тележное колесо в миниатюре. Маккракен осторожно взял значок и поднес к глазам. Оказалось, что ступицы у «колеса» не прямые, а плавно изгибаются. А вместо оси – какая-то пучеглазая морда. Преподобный сунул, было, значок в карман, но его остановил резкий окрик мисс Драммонд:
- На лацкан, сэр!
Маккракен повиновался. Затем, подхватив посылку и пробормотав что-то вроде «хорошего дня», стремительно вышел на улицу. Холодный соленый ветер тут же прочистил ему мозги. Маккракен с силой, вместе с кусочком ткани, рванул с лацкана значок и швырнул на землю. И только потом запоздало огляделся. На улице было пусто. Лишь у бара «Присоска» стояли два подростка. Но они были поглощены ритуалом приветствия. Парни вытянули друг к другу руки и, не касаясь пальцами, делали волнообразные движения. Насколько было известно Маккракену, вся молодежь Фиддлерс Грин состояла в братстве «Друзья-Тентакли».
Маккракен негромко фыркнул и двинулся к своему дому. Из-за поворота дороги выскочил малыш лет семи. Он мчался вниз по улице прямо к океану, весело смеясь. В руке у мальчика была бечевка, на другом конце которой, высоко в небе, парил воздушный змей. Точнее осьминог, плоский и синий, с добрыми нарисованными глазами. Маккракен с ненавистью проводил глазами плывущего по серым тучам, словно по волнам, отвратительного моллюска.
***
Самой высокой точкой Фиддлерс Грин был холм, возвышающийся в центре острова. С его вершины на многие мили виден был пустынный океан, кольцом серых волн окружающий клочок суши. Лишь на западе, у линии горизонта, виднелась темная полоса – побережье материка. Именно туда с тоской смотрел Маккракен, сидевший на старой деревянной лавке, в незапамятные времена установленной кем-то на вершине холма.
Преподобный замерз и уже собирался уходить, когда услышал за спиной чьи-то шаги. Он обернулся и увидел, как по склону, помогая себе тростью, поднимается грузный старик. Это был мистер Филлипс - бывший учитель островной школы. Поравнявшись с лавкой, старик приподнял над головой свой старомодный «котелок» и, улыбаясь, сказал:
- Разрешите нарушить ваше одиночество, преподобный Маккракен?
- Прошу вас, - ответил тот.
Филлипс с кряхтеньем уселся на лавке, поставил трость между ног и сложил руки на набалдашнике. Некоторое время он дружелюбно разглядывал Маккракена, затем спросил:
- Любуетесь морскими видами?
- Что-то вроде этого, - сухо ответил Маккракен.
- Когда я гляжу на всю эту воду, то на ум приходит древняя молитва: « Помни о Господи, что судно мое так мало, а море Твое так велико!»
Маккракен промолчал.
- А знаете, что изобрели эти старые сплетники и сплетницы из «Общества любителей Архитевтиса»? – продолжил Филлипс. – Придумали список литературы «не рекомендованный для юношества». В него вошли, представьте себе, «Труженики моря», «20 000 лье под водой», кое- что из Герберта Уэллса ну и еще по мелочи. Уловили принцип отбора? Каково?
Бывший учитель добродушно рассмеялся. А Маккракена окатила волна ярости. Он вскочил с лавки, замахал руками. Наконец, его прорвало и он, запинаясь, закричал:
- Доколе! Сколько можно! Это невыносимо! Из-за этой мерзкой… склизкой…
- Ну-ну, успокойтесь, друг мой, - ласково сказал Филлипс. – Да, наше старичье перегибает палку. Перестраховывается. Хотя не представляю, какое дело этому существу до того, что в некоторых своих книжках люди расправляются с его родственниками. Наши простаки понимают все по -своему. Вы нам, мы вам. Если это создание в голодные годы гонит рыбу к нашим берегам, а иногда и подбрасывает ценные вещи с затонувших кораблей, то и островитяне должны ответить. По своему разумению. Праздник в честь существа, общества посвященные ему и тому подобное. Интереснее другое. Что нужно этому порождению морских глубин? Я думаю, ему просто интересно. Видимо, оно обладает некой формой самосознания. Конечно, если бы существо появилось у крупного приморского города, с университетом, контакты выглядели бы по- другому. Но я думаю, что нашему скользкому многорукому другу еще повезло. Здесь его точно никто не запихает в огромную банку со спиртом!
И старик снова весело рассмеялся. Маккракен бросил на него сердитый взгляд и сказал:
- Заповедь «не сотвори себе кумира» еще никто не отменял.
- Ах, вот что вас беспокоит, - Филлипс посерьезнел. – Вы несколько лет прожили на острове, но так и не поняли его душу. Я заметил, что вы смотрите через пролив. А что чувствуете вы, когда эта столь манящая вас полоска земли исчезает в туман или во время шторма? Одиночество? Заброшенность? Островитяне ощущали это поколениями. Да и в такую ясную погоду, как сейчас, много ли дела там, на материке, до нашего клочка суши? Особенно в это время. Когда Великая депрессия перемалывает жизни миллионов. Что-то изменится с избранием нового президента – Рузвельта? Для Фиддлерс Грин вряд ли. И вот в эти суровые годы, когда даже основа здешней жизни – рыба ушла от берегов появляется некто. Некто, позволяющий пережить страшное время. И что должны были сделать островитяне? Ведь они потомки суеверных моряков, чья жизнь зависела о благосклонности океана. Ведь даже сам остров назван в честь морской легенды – Фиддлерс Грина, места, где находят последний приют погибшие моряки. Что они должны были делать, когда они молили Бога о помощи, а он им не ответил? Или это Господь послал нам существо? Что вы морщитесь, преподобный? Почему бы вам ни отправится на ваш вожделенный материк? А мы продолжим жить, как умеем. И будем хранить тайну. Это у нас получается лучше всего.
- Я не могу покинуть паству, - возразил Маккракен.
- Что ж, поступайте, как посчитаете нужным, - сказал старик. Взгляд его снова потеплел. – А знаете, я кое-что захватил с собой. Хотите леденец, преподобный Маккракен?
***
Поздней ночью Маккракен спустился к берегу, осторожно неся в руках большой кожаный чемодан. Преподобный прошел по мосткам к привязанной заранее лодке, осторожно опустил в нее свой груз, сел сам, отвязал швартовы и взялся за весла. Энергично гребя, Маккракен пошел вдоль берега.
На счастье преподобного, море в эту ночь было спокойным. Он обогнул вытянутую северную оконечность острова и оказался напротив бухты Порт-Говарда. В этот поздний час на берегу горели десятки костров. Легкий холодный ветер доносил обрывки песен. Маккракен сидел в покачивающейся на волнах лодке и брезгливо смотрел на празднество.
Над головой преподобного что-то резко хлопнуло. Он поднял голову. В черном небе расцветал голубой искрящийся цветок. Когда он погас, ему на смену с хлопками раскрылись еще два. В море появились синеватые огоньки. Они не были отражениями фейерверков, но были ответом на них. Огоньки, загораясь один за другим, обрисовали контур гигантского создания с торпедообразным телом и множеством щупалец.
«Пора!» - сказал себе Маккракен. Он откинул крышку чемодана и извлек из него небольшую коробку. Следом достал из сумки раструб и привинтил его к коробке. Наконец, из отделения в крышке чемодана преподобный вытащил большой прямоугольный конверт из картона. На картонке была фотография негра, сидящего за пианино. Надпись под ней гласила: «Дюк Эллингтон и его оркестр». Маккракен осторожно извлек из конверта пластинку, установил ее на граммофоне, покрутил ручку и опустил звукосниматель.
Над волнами разнесся звук, не похожий ни на одну джазовую композицию. Скорее это напоминало долгий тоскливый вой. Маккракен, довольный собой, тихо рассмеялся. Он с удовольствием вспоминал, как пришла к нему в голову эта остроумная идея.
«Кто главный враг всех этих тварей с щупальцами? – мысленно спросил Маккракен у островитян на далеком берегу. И ответил сам себе. – Все правильно – кашалоты! Но, дорогие друзья, как заставить кита появится в нужное время и нужном месте? Оказывается, есть на далеком севере такой народ – эскимосы. Они столетиями приманивают китов особыми песнями. Так уж случилось, братья и сестры, что у меня есть знакомый этнограф. Мы вместе учились в колледже. Узнав, что этнограф как раз таки занимается эскимосами, я написал ему, отправив письмо с доверенным человеком с материка. Мой знакомый пообещал прислать пластинку с записями эскимосских песен. Аллилуйя, друзья мои! Но вы слишком подозрительны, мои бедные заблудшие овечки. Вы проверяете всю почту, циркулирующую между материком и островом. Боитесь, что ваш грязный секрет вскроется. И я попросил моего друга замаскировать пластинку, под негритянский джаз. И сейчас, если все сработает, мы увидим, как Зверю из Бездны придет конец. Аминь!»
Пластинка, все это время издававшая вой, прерываемый иногда щелчками и ударами по бубну, закончилась. Отгрохотали фейерверки. Морская тварь погасила огоньки. Костры на берегу стали затухать. На самом горизонте небо начало чуть заметно светлеть. «Рассвет близко» - отвлеченно подумал Маккракен. Он сидел оцепеневший, раздавленный обрушившимся на него разочарованием.
Над головой закричала чайка. Плеснула большая волна. Маккракен встрепенулся. Он не видел, а просто чувствовал, как что-то огромное несется из глубины к поверхности моря. В сотнях метров от лодки океан будто взорвался. В брызгах и пене Маккракен увидел что-то невероятно огромное, длинное, черное, мокро-блестящее. Затем это нечто снова ушло в глубину, создав целый гейзер на поверхности. Несколько секунд было спокойно. Затем море снова взорвалось. Создание опять выпрыгнуло из воды, но теперь оно все было опутано огромными щупальцами. Враги в очередной раз ушли на глубину. Море вскипело. Появились огромные волны. Одна из них подхватила лодку Маккракена и потащила к берегу. Преподобный испуганно схватился за борт. Следующая волна ударила лодку и Маккракен с ужасом понял, что его суденышко опрокидывается. Он оказался в воде. Погрузился с головой. Холодная вода затекла в рот и ноздри. Маккракен бешено замолотил руками, пытаясь выплыть на поверхность. И тут его что-то ударило по голове и преподобный потерял сознание…
***
Маккракен открыл глаза. Над ним нависал беленый потолок. Преподобный огляделся. Он лежал у себя в комнате на кровати под теплым шерстяным одеялом. Входная дверь распахнулась. На пороге стояла девушка в белом фартуке. В руке она держала поднос заставленный маленькими пузырьками. Посмотрев на Маккракена, девушка удивленно вскрикнула и выбежала из комнаты. Преподобный обессилено откинулся на подушке. В коридоре послышались взволнованные голоса. Затем громкий топот и в комнату ворвались Уорвик и мисс Драммонд.
- Как вы, старина? – громогласно вопросил констебль-почтмейстер.
- Ничего вроде , - глухо ответил Маккракен.
- Заставили же вы нас поволноваться, - трубил Уорвик. – Хорошо, что одна из волн выбросила вас на берег. Неделю вы были без сознания. А потом еще неделю в бреду от высокой температуры.
- Ах, как я рада, что вы снова с нами, преподобный! – вклинилась мисс Драммонд. – Вы непременно должны к нам присоединиться. На Фиддлерс Грин такие перемены! И все благодаря вам. Ну, теперь я от вас не отстану. Вы просто обязаны вступить в наше «Общество любителей Левиафана». А пока вот вам значок. Приколите его прямо на воротник пижамы.
Маккракен с ужасом посмотрел на протянутую к нему ладонь. Значок из желтого металла напоминал миниатюрного кита. Преподобного подкинуло на кровати.
- Куда вы? Вам еще рано вставать! – запричитала мисс Драммонд.
- Мне нужен свежий воздух, - проскрипел Маккракен.
Он оттолкнул с дороги двуликого Уорвика, выскочил из комнаты и бросился в прихожую. Накинул пальто поверх пижамы и, как был в комнатных тапках, выбежал на улицу. Холодный соленый ветер ударил в лицо. С белесого неба неслись крики чаек. Маккракен отупело уставился на свежую вывеску «Ворвань» бара напротив. Рядом с баром остановились два подростка. Они синхронно достали из карманов фляжки, сделали по глотку и окатили друг друга струями воды.
- Они называют себя «Сынами гордости», - раздался знакомый голос.
Маккракен повернулся. Рядом с ним стоял мистер Филлипс. И улыбался.
- Ну что вы на меня так смотрите? – спросил старый учитель. – Это из книги Иова. Вы должны помнить. «Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным; на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости». Правда, чаще мне вспоминаются другие строки. «Вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его; поворачивает хвостом своим, как кедром»… И так далее и так далее. Это, конечно же, о Бегемоте. Некой паре Левиафану. Только первый царствует на суше, а второй соответственно в море. И вот я подумал. Что было бы забавно…
Старик замолчал. Послышался детский смех. Из-за поворота улицы выбежал мальчик и помчался вниз по улице, к океану. В руке у него была бечевка, на другом конце которой, высоко в небе, парил воздушный змей. Маккракен проводил задумчивым взглядом плоского розового кита с добрыми глазами.
- Впрочем, выбросьте это из головы, - проворчал Филлипс. – Это напоминает глупую детскую загадку – кто победит, слон или кит? Забудьте. Возьмите лучше леденец.