№32 В плену свободы, Литературный турнир "Игры Фантастов" №9 Опции

[Аптекарь]

Катька сидела на краешке стула и болтала ногами. Иногда для своих пяти лет она выглядела слишком по-взрослому: хмурилась, упирала руки в бока и говорила серьезные вещи тонким картавым голосочком. Но не сегодня. Сегодня она, казалось, совсем не понимает или даже не помнит того, что произошло утром. Словно заперлась ото всех в каком-то вымышленном мире. Наверное, это хорошо. Наверное. Если бы она не притворялась.
Ваня взглянул на сестру – по лицу и рукам пробежали мурашки. Что на самом деле происходит в ее маленькой головке? Он сидел рядом, но чувствовал себя не так беззаботно. Колени дрожали. Несмотря на длительное общение с тетей Леной, психологом, которая в течение нескольких часов задавала странные вопросы, успокаивала и отвлекала, Ваня все еще боялся. И причина была вовсе не в Елене Владимировне. Нет. Врач просто не знала о том, что на самом деле подростка до смерти пугала младшая сестра.
Внезапно его осенила мысль, что не будь Катьки ничего и не случилось бы. Верно, она сама виновата. Раньше все было прекрасно. Он жил с предками в гордом одиночестве. А потом появилась она. Как будто его им было мало. Или он часто капризничал и хулиганил, что они в качестве наказания отняли частичку внимания? Нет. Он не бил вазы с цветами, не гулял допоздна, не приходил с ног до головы грязный и с дырками на джинсах. Он был хорошим сыном. И им все равно захотелось другого ребенка.
Просто он вырос, однажды понял Ваня, а любить могут только малышей. Но он не любил и порой даже ненавидел сестру. Присмотри за ней; не обижай Катю; чего она орет; отдай ей чертового медведя… Мелкая специально изводила его капризами, чтобы поглазеть как наказывают брата. Вот и сегодня день закончился бы иначе, не отправь его гулять с Катькой.
Размышления прервал голос. Ваня отвернулся от сестры и уставился вперед.
– Вы в безопасности, – второй раз сказал полицейский. Он занимал стол напротив детей и старался улыбаться. В самом начале разговора он представился, но имени Ваня не запомнил.
– Иван, ты ведь взрослый парень. Сколько тебе, тринадцать?
– Четырнадцать, – ответил он. Хотя в иной ситуации обязательно возмутился бы, потому что всем всегда казалось забавным уменьшать его возраст. Уж если он вырос, то пусть с ним считаются.
– Ну вот, вон уже какой, мужик, – полицейский глянул в сторону двери, где молча сидела мама с тетей Леной. – Давай, расскажи по порядку.
– Он забрал ее, – наконец начал Ваня.
– Кто?
– Тот, в капюшоне.
– Как это произошло?
– Мы играли во дворе.
– А где были родители?
Ваня подавил в себе желание обернуться и посмотреть на мать. Почему вопросы не задают ей?
– Дома, – сказал он.
– То есть за вами никто не приглядывал?
– Я уже взрослый, – огрызнулся Иван. – Сами так сказали. И во дворе были другие взрослые.
– Тогда как получилось, что твою сестру увели?
Он снова глянул на Катьку. Та вела себя так, словно говорили не про нее.
– Это из-за Маринки, – сказал Ваня.

* * *

– Эй, Ванюха, есть сигаретка?
Иван поднял голову и увидел Марину. С деловым видом поднялся, отряхнулся и выбрался из песочницы. Катька и еще трое соседских малышей продолжили лепить куличи.
– Ты ж не куришь, – сказал Ваня, остановившись перед подругой. Она была старше на два года и выше на полголовы, так что ему как всегда пришлось смотреть на нее снизу вверх.
Маринка скрестила руки на груди и усмехнулась.
– Надо же как заговорил. Сам-то, небось, у отца таскаешь.
– Даже не пробовал, – буркнул он.
– Ага, так я и поверила. Мы кино, идешь с нами?
– Мне за мелкой следить, – вздохнул Ваня.
– Ну, как знаешь, – она махнула ладошкой и исчезла так же внезапно, как и появилась.
Вот ведь гадина, подумал Ваня. Вечно издевается. Он обернулся и не сразу сообразил, что что-то изменилось: Кати не было. Мишка, Оля и Саша ковырялись в песке, но сестра пропала.
– Эй малышня, где Катька? – спросил Ваня.
– Усла, – произнес Миша, подняв голову.
– Куда?
Мальчик деловито пожал плечами. Ваня забрался на горку и огляделся. Вот покажу тебе ушла! Но чем дольше он всматривался между деревьев и припаркованных вокруг детской площадки машин, тем отчаяннее колотилось сердце и нарастала в груди тревога. Он спрыгнул и обежал запечатанный в коробку из девятиэтажек двор так быстро, что физрук наверняка поставил бы ему пять за год автоматом.
Кати нигде не увидел.
Он выскочил на улицу. По дороге шумно проносились машины. Куда-то спешили пешеходы. И никому не было дела до Вани и его пропавшей сестры. Он метнулся вокруг дома. Споткнулся, упал, тут же поднялся, даже не заметив разодранного колена.
Но результат оказался тем же.
Да, он терпеть ее не мог. Да, она вечно изводила капризами, за что ему в обязательном порядке влетало. Но сейчас он помнил только одно. То, что постоянно говорил отец: «Она твоя сестра. И если вы не станете помогать друг другу, то никто не станет».
Ваня двинул к светофору, дождался зеленого и пересек дорогу. Протиснулся в щель в заборе детского сада, куда водили Катю. Может, она здесь? Одну за другой осмотрел игровые площадки.
Пусто, как и всегда бывает в субботу.
Он бегал по округе и едва не падал от отчаяния. Он боялся родителей – теперь его накажут. Боялся что скажут в школе: «вот лох, за соплячкой не углядел». Но больше всего боялся за сестренку. Ту самую, которую временами хотел «придушить», но его, родную. Отчего-то именно теперь в груди горело невероятно сильное чувство любви к ней.
Ваня остановился. Хриплое дыхание резало горло. Он облизнул сухие губы и сглотнул. Слезы так и наворачивались на глаза, готовые прорваться горьким водопадом.
Городской парк – вот где он еще не смотрел! Внезапно пришедшая мысль заставила его содрогнуться. Он сжал трясущиеся кулаки. Почувствовал, как вспотели ладони.
Парк был сосем рядом, рукой подать. Но никто из детей никогда не отваживался туда ходить. Он-то уж точно. Источник жутких историй и городских легенд. Страшилка, которой подростки пугали малышню. И ужас этот с детства сидел где-то в печенках.
Иногда Ваня убеждал себя, что больше не боится, что он вырос. Но теперь ему так не казалось: там обитают приведения, и они выпьют твою жизнь; хочешь узнать, кто устроил «Воскресную бойню»; а слабо провести ночь в парке, не дрейфь, подумаешь, встретишь маньяка и он украсит деревья твоими кишками.
Любое событие, произошедшее рядом, неизбежно связывали с парком. Будто он был обителью зла. Старушки поговаривали о проклятии немецкого шпиона, которого в Великую отечественную народ похоронил заживо. Мать предостерегала, утверждая, что там собираются наркоманы и прочее отребье, встречаться с которым не безопасно. Каждый знал и мог рассказать свою историю.
Ваня не верил в монстров и вряд ли бы так сильно боялся, если бы в восемь старший брат Маринки Мирон, не поведал «правду». По его словам лет сорок назад (а то и пятьдесят) в парке произошла беда. Во время гуляний на масленицу кто-то убил кучу народа. Кого отравили, кого зарезали. Но Мирон, стукнув кулаком в грудь, заявил, что уж он-то знает. Словно все видел своими глазами. Он в красках рассказал об обезглавленных телах, развешанных на ветвях конечностях и реках крови. Его-то история, а не материны страшилки, навсегда отбили желание соваться в парк.
Внезапно до Вани дошло, что он стоит посреди тротуара как вкопанный. Какая-то женщина, кажется, спросила все ли у него в порядке, но не получив ответа, отправилась дальше. Иван вспомнил, что не так давно пропали двое детей, живущих неподалеку, и кроссовок одного из них позже нашли в парке.
Он боялся. Но что-то внутри, некая связь, частичка сознания или души, что объединяет родных людей, подсказывала: Катя там.

* * *

– Значит, ты побежал туда, а не к родителям? – поинтересовался полицейский, и в голосе прозвучали обвиняющие нотки.
– Я… я думал они не успеют, – ответил Ваня. Он не стал говорить, что в тот момент даже не вспомнил про телефон в кармане.
– Не испугался?
Ваня замотал головой, стараясь выглядеть мужественно. Полицейский улыбнулся и кивнул.

* * *

У входа он замер. Ноги не двигались, буквально приросли к земле. Захотелось в туалет. Как же не вовремя. Огляделся, соображая так ли уж ему туда надо. Над головой нависала арка старых ворот. Из букв в названии остались «С» и «пар». Кирпичные колонны раскрошились и только чудом не падали. Вглубь парка, точно тропинка в лес из жуткого фэнтези, тянулась дорожка, которую окружали разросшийся кустарник и деревья.
Ваня закрыл глаза, поднял ступню, которая вдруг стала весить целую тонну, и шагнул. Затем побежал.
Остановился перед развилкой. У скамейки неподалеку кто-то выломал все доски, но он ее не заметил. Влево или вправо? Иван судорожно взглянул в одну сторону, затем в другую. Ее тут нет. И уже собирался вернуться, когда различил вдалеке два силуэта: высокого человека в черной ветровке с капюшоном, за руку которого держался ребенок.
Катя.
Ваня сжал кулаки. Страх уступил место злости. Бросился вперед и заорал во всю глотку:
– ОТПУСТИ ЕЕ!
Сестра вздрогнула. Незнакомец остановился. Его пальцы сжали Катино запястье, отчего девочка застонала и пожаловалась, что ей больно. И что дальше? Ваня растерялся. Легкий ветерок коснулся деревьев, развеял вязкую тишину шорохом листьев, показавшимся необычайно громким.
– Пусти, – повторил он.
Человек медленно обернулся. Не в силах высвободиться, Катя потянулась за его рукой. Теперь Ваня разглядел лицо. Округлое, как яйцо. Полные, неприятно красные губы. Тонкий, крючковатый нос. Воскресный маньяк, ужаснулся Ваня, не осознавая, что с событий полувековой давности прошло слишком много времени. Он дрожал и ничего не мог с этим поделать.
– Я не хочу котика, – заплакала Катя. – Я хочу к Ване.
Она вытерла слезы кулачком и потянулась к брату. Незнакомец ее не отпустил. Он и не собирается, понял Иван. Будто лев с зажатым в зубах детенышем, решает как поступить с матерью. Ветер подул сильнее. Шуршание листьев смешалось со скрипом старых тополей. Солнце скрылось за тучей, погрузив аллею в сумрак.
Подросток стиснул зубы и бросился вперед. Возможно, где-то в сознании одна из сотни мыслей, лихорадочно кружащих в голове, подсказала ему что делать. А возможно виной всему был страх. Не за себя – за Катю. Сестренка, которую он так любит, может потеряться навсегда.
Ваня закричал. Катя дернулась, и человек на секунду отвлекся. Ваня ударил его между ног, даже не посмотрел куда попал, схватил в охапку сестру и что есть силы потянул. Ощутил небольшое усилие. Затем почувствовал, что ручонка освободилась. Он рванул дальше, прижав сестренку к груди. Новый порыв ветра врезался в лицо, пыль кольнула глаза, Ваня заморгал. Он обхватил Катю покрепче, пригнулся и побежал к кустам сирени.

* * *

Полицейский постучал пальцами по столу. Катька болтала ногами, хотя Иван знал, что она прекрасно все понимает. Наблюдает и слушает. Слушает, что говорит ее брат.
– Вы спрятались. Значит потом …
– Я думаю достаточно, – прошептала позади тетя Лена.
– Я не закончил … – попытался возразить полицейский.
– Вы и без того далеко зашли, – громче возразила психолог. – Сперва девочку пытались похитить, а потом на глазах обоих кто-то напал на похитителя. Им не нужно вспоминать об этом.
– Да-да, хватит, – добавила мать.
– Послушайте, – сказал Егор Викторович, Ваня наконец-то вспомнил как его звали. – Чем быстрее мы найдем того, кто это сделал, тем безопаснее станет на улице. Вы можете быть уверены, что в следующий раз все произойдет снова в парке, а не у вас во дворе?
Ваня услышал, как мать громко сглотнула.
– Простите, если я вдруг спешу, – мягче добавил полицейский. – Но мне придется это сделать.
На этот раз никто не ответил. Он наклонился к Ване.
– Ну так что, богатырь, что было дальше?
Иван помедлил немного и продолжил.
– Мы спрятались. Он искал нас. А потом… потом на него напал кто-то.
– Кто?
– Не знаю. Я видел только черную одежду и слышал, как он ругался.
– Тот другой?
– Нет, похититель. И тот другой, он… он убил его.
Полицейский кивнул, но на лице отразилось неудовлетворение.
– Ты видел его? Может приметы какие запомнил? Хотя бы рост?
Ваня покачал головой. О том, что он позвонил в полицию после того как «убийца сбежал» он уже говорил. А о том, как все произошло на самом деле, он не расскажет.
Никому и никогда.
Ради сестры.

* * *

Разодранные колени, плечи и лицо щипал пот. От пыли и приставших колючек кожа чесалась. Но Ваня не замечал ничего. Он понимал, что убежать не удастся. Поэтому пробрался сквозь одну стену из кустарника, пересек дорожку и нырнул в заросли сирени. Придерживая сестру, прополз внутри и притаился. Катя, молодчина, вела себя тихо. Он чувствовал ее горячие слезы на своей груди и тихие вздрагивания, но был благодарен, за то, что сестренка молчала.
Прошло пять минут. А возможно и час. Ваня не знал сколько именно. Он забыл про телефон, забыл про других людей, забыл обо всем. Катя была с ним, и он лишь надеялся, что похититель оставит их.
За спиной хрустнула ветка. Ваня вздрогнул и обернулся.
Никого.
Послышался шорох. Может это ветер? Он перестал дышать.
Шаги. Это были шаги.
Снова тишина. И еще один тихий звук – камушек катился по асфальту. Ваня взглянул вперед и сквозь расщелины между листьями увидел черный капюшон и перекошенное яростью лицо. Зажал рот ладонью и крепче обнял сестру.
Внезапно Катя отстранилась, посмотрела на брата и вытянула ручку, показывая небольшой блестящий предмет из бледно-желтого металла. Вроде заварочного чайника, только вытянутого. Поверхность украшали пятна ржавчины и непонятные белые полосы, похожие на магические руны из компьютерных игр.
Он покачал головой, давая понять, что сейчас есть проблемы поважнее. Уставился на дорожку – там никого не было. Сердце тут же подпрыгнуло до самого горла. Мочевой пузырь сжался в горошину. Ну почему так хочется в туалет, почему сейчас?
Из носика чайника потянулся дымок. Точно от тлеющего уголька, только черный. Он скользнул по Катиному плечу, устремился вверх. Ваня испугался, что внутри что-то горит, и она обожжется. Хотел выбить находку из ладошки, но не успел. Дымок лизнул щеку, повернул, будто чернильная загагулина на тетрадном листе и забрался в нос. Сестренка дернулась. Затем выпрямилась, и Ваня увидел, как в маленьких белках ее глаз, словно жуткие черви, ползает тот самый дымок. Через секунду глаза снова стали ясными.
Катя улыбнулась.
– Привет… братик, – она втянула ноздрями воздух. – Хм… Он нас не отпустит.
Иван хотел на нее цыкнуть, заставить замолчать, но еще раньше ветви расступились, и рука в черном схватила сестру. Он даже не сразу осознал, что обнимает пустоту.
Ваня кинулся вперед, зацепился воротником за сучок и оцепенел, не в силах поверить тому, что увидел дальше. Катька, невероятно маленькая и беззащитная прыгнула метра на два и приземлилась на шею похитителю. Впилась пальчиками в голову и свернула ее с такой легкостью, словно соломенную фигурку. Он услышал хруст ломаемых позвонков и хрип. Человек затих, и безжизненное тело упало на дорожку, а Катя мягко приземлилась рядом.
Ваню затошнило, желчь подобралась к горлу. Он дернулся, ветвь царапнула шею, согнулся пополам. Его вырвало, и во рту остался противный кислотный привкус. Подался назад, упал и, зажмурившись, зажал уши руками. В голове одна за другой возникали картинки из рассказов Маринкиного брата.
Чья-то рука коснулась плеча. Ваня вздрогнул. Увидел сестру. В том же белом платьице. Чистом, только пара отпечатков от пыльных ладошек. Попятился назад. Вжался в колючий кустарник и заплакал. По джинсам потекла теплая влага. Он все же обмочился.
– Не бойся. Я не обижу.
Ваня не мог вымолвить ни слова.
– Послушай, – голос у Кати был детским и тонким. Но звучал иначе. Как будто демон говорил ее устами. – Ты ведь хочешь вернуть сестру?
Ваня собрал в кулак остатки воли и кивнул.
– А тайны умеешь хранить?
– Д-да…
– Тогда запомни: теперь я твоя самая большая тайна.

* * *

Маленькому Мишке не понравился куличик, только что сделанный Катей. Он поднял лопатку и с привычным детским визгом расплющил песочного зайца.
– Ну ладно, – сказала девочка и посмотрела на брата, сидящего в двух шагах от нее на скамейке. – Сделаю новый.
Ваня не сводил с сестры глаз, постоянно думая, что за монстр засел внутри. За три прошедших дня родители так ничего и не заметили. Как и тетя Лена, которая приходила к ним домой каждый вечер. Катя вела себя как обычно: смеялась, плакала, клянчила мороженое и протестовала против похода в детский сад по утрам. Но Ваня знал, что она изменилась. В первую ночь он ушел спать в зал, потому что в комнате его кровать от кровати сестры отделяла лишь тонкая кирпичная стена. Слишком близко. Но даже в зале он буквально чувствовал ее дьявольский взгляд и так и не смог уснуть, трясясь от страха под одеялом.
Иван повернулся и помахал матери. Та караулила у подъезда. Убийцу человека в капюшоне пока не нашли, и родители старались приглядывать за детьми. Мишка разломал очередной куличик, отчего Катя огорчено вздохнула, отложила формочку и принялась копать яму, чтобы добраться до мокрого песка.
Ваня поднялся со скамейки и пересел на бортик песочницы.
– Кто ты? – который день он пытался побороть страх и поговорить и вот теперь, наконец, решился.
Катя даже не повернула головы.
– Сказки читал? Помнишь про Аладдина? Старая такая. Я-то ее давно знаю.
– Ты джин?
– Можно так сказать.
– А ты…
– Желания?
Ваня кивнул. От волнения по спине пробежал холодок.
– Когда-то исполняла. Только одно, а не три.
– А мое исполнишь? – осторожно спросил он.
– Нет. Не могу. Иначе зачем бы мне понадобилось тело?
– Я не понимаю.
– Помнишь как было в сказке? Там Аладдин освободил джина.
– Ты свободна? То есть, но зачем тогда…
– Это все старик.
– Какой старик?
– Бедняк, который нашел лампу последним. «Мне ничего не надо. Я и без того счастлив», – молвил он и пожелал, чтобы мне больше не приходилось исполнять желания. – Катя усмехнулась. – Дурак. Не мог сказать, чтобы я стала свободной. Ну не исполняю я теперь желания и что? Про лампу-то он забыл. И вот итог: с желаниями покончено, и освободить меня некому. Остается только копить силы, чтобы не на долго заглядывать в ваш мир.
– Ты отпустишь ее? – спросил Ваня.
– Да, я ведь обещала.
– Когда?
– Может скоро, может нет. Зависит от того, как долго я смогу сопротивляться зову лампы.
– Но как же Катя. Она же не будет…
– Она все запомнит. Не волнуйся. Я буду оберегать твою сестру лучше чем ты сам. Буду учить ее, и учиться вместе с ней, – девочка хихикнула. – Оказывается, когда тысячу зим сидишь взаперти, это так интересно: снова учиться. Все плохое она не запомнит, а если и запомнит, то посчитает кошмаром. Тебе не о чем волноваться. Я ведь не держу ее в заточении. По большей части в заточении я. Не в лампе так в теле. Но иногда я буду направлять ее и только к хорошему.
– К хорошему? – Ваня пожалел о внезапно нахлынувшей смелости, но продолжил. – Ты монстр! Ты же...
Катя возмущенно выдохнула и встала. Ваня почувствовал себя совсем беспомощным и жалким рядом с ней.
– Я, кажется, уже говорила, что тот человек был опасен. Так? Он хотел сделать с твоей сестрой нечто мерзкое, а я вас защитила. И где благодарность? Может превратить тебя в жабу и растоптать как моего папашу? У него с тем уродом в парке было много общего.
Ваня почувствовал, как волосы на голове встали дыбом.
– Да ладно уж. Не буду. Да и тогда не стоило. Глядишь, мамочка не испугалась бы и не побежала к шаманам, а те не заточили бы в лампу и не прокляли исполнять желания вечно. Ну, чтобы у меня не оставалось сил на всякие там пакости. Представляешь?
– Но…
– Я обещаю, что никого не трону. Это ты хотел услышать? В конце концов, я уже наигралась в прошлый раз. Это скучно, знаешь ли, быстро надоедает. Ваши тела такие мягкие и одинаковые, что у меня закончилась фантазия.
– Отпусти ее, – жалобно произнес Ваня. – Пожалуйста.
– Ну хватит уже! – взвизгнула она. – Я уйду когда захочу. А ты, если будешь меня злить, пожалеешь.
Ваня не ответил. Катя плюхнулась на теплый песок и взялась копать новую ямку, потому что первую уже засыпал Миша. Девочка, которой недавно исполнилось пять. Ваня боялся ее, но ему почему-то казалось, что джин говорил правду. А кроме того где-то там оставалась сестра.
Борись за родных, говорил отец. И Ваня будет за нее бороться. Если демон солгал, он сделает все, чтобы вернуть сестренку.