№ 17 Светлая душа, Литературный турнир № 10 Опции

[NatashaKasher]

Макс не хотел справлять свадьбу в деревне. На душе становилось неспокойно при мысли об этом. Его будоражили не то тяжёлые предчувствия, не то дурные воспоминания. Но отец настоял, чтобы свадьбу отпраздновали и в деревне тоже. В его только отстроенном доме.

Юля поддержала идею, решив, что это будет интересно для всех и приятно для свёкра. Нечего сказать, светлая душа, всегда рада пойти навстречу другим. И теперь приходилось за это расплачиваться.

- Помнишь старый дом? – отец не переставая тряс его за плечо, - А теперь, посмотри. Три этажа. Кирпич. Вот баню только ещё не успел перестроить.

Макс кивнул. Он всё помнил. И простенький бабушкин дом с чердаком и верандой и потемневшую от времени старую баню, небольшой сруб возле реки, где они с приятелями проводили вечера, играя в карты, рассказывая страшные истории и вслушиваясь в плеск русалок в воде, а затем уже став старше прятались там от взрослых, курили, выпивали и приглашали на посиделки знакомых девочек.

- Ты чего скис? Эх, молодой, а уже устал праздновать? Погоди всё начинается только.

- Батя, только давай вот без этого. Чтобы всё адекватно было.

- Он разве так сможет? - вставила мама, - Вот увидишь, нажрётся с дружками, устроит тут форменный шабаш.

Отец сощурил глаза, окидывая их взглядом:

- Ага, понятно. Одна порода. Графья, куда нам до вас.

- Начинается, - мама закатила глаза.

Оно и правда. Макс весь пошёл в мать. Та же тонкая кость и молочная кожа. Вьющиеся волосы, огромные карие глаза и острый подбородок. Аристократические черты лица, доставшиеся им по семейному приданию от какого-то царедворца.

- Батя, ну что ты говоришь такое?

Отец совсем не такой. Он словно из земли вылеплен, плоть от плоти. И цвет лица, и бесформенная кряжистая фигура. Выгоревшие соломенные волосы, водянисто-голубые, глаза, стекленеющие после водки.

- А я вам, значит, рылом не вышел? Зарабатывать по полгода на вахте, деньги в дом приносить, это значит Паша хороший пёсик, а как в постель на перины, так сразу пошёл прочь…

- И правда ведёшь себя как животное, - фыркнула мама.

- Хватит, - оборвал Макс, - Не портите мою свадьбу. Мне хватило и вашего развода в детстве.

- Хорошо, что это только на один день, - взмахнула рукой мама, - Переживу как-нибудь.

- А это вы сами начинаете, как обычно. Вам с меня и денег на свадьбу и на приданное, а как меня уважить, приехать в родные места, в деревню так пошёл вон, сразу целая история. Зачем? Кому это нужно? А вон посмотрите на своих новых родственничков. Даром, что интеллигенция, средний класс. Всё им здесь нравится. По высшему принимаем разряду. Вы думали Паша неудачник, Паша сумел в жизни подняться…

Это могло продолжаться ещё очень долго, но послышался голос его молодой жены.

- Макс, иди скорее сюда, - Юля махала ему рукой с крыльца дома, - дядя Паша, тётя Лена, вы тоже идите.

При каждом взгляде на жену Макс чувствовал, как у него замирает сердце. Какая же она красивая! В коротком, лёгком, кремового цвета платье с открытыми плечами она смотрелась ещё лучше, чем в пышном свадебном наряде. И ей уже успели сплести венок из цветов, короновав им её светлые волосы. Она смущалась, показывала пальцем на венок и смеялась. Но цветы очень хорошо подходили к её светлым зеленоватым глазам, а от смеха на лице играли те самые ямочки, в которые он влюбился впервые, увидев Юлю на вечеринке.

- Пришёл какой-то колдун, - объявила Юля, когда он подошёл к ней.

- Кто?

- Колдун, – Юля едва сдерживала восторженный смех.

- Это кто ещё такой? Зачем? Кто его звал? – удивилась мама.

В разговор вмешался подошедший приятель детства, Мишка. Некогда долговязый нескладный парень, теперь он раздался в плечах, став настоящим верзилой. Прежней осталась только кривая ухмылка и шальной блеск в глазах. Нынче он к тому же служил в районном отделе полиции.

- Колдуна если не позвать быть беде. Он тогда сам приходит и может проклясть свадьбу, если не задобрить его. Макса, ты разве уже не помнишь, как у нас с этим на севере?

- Макса, - залилась смехом Юля, - Можно я тоже стану так тебя называть?

- Нет, - Макс с неудовольствием посмотрел на Мишку.

- Это только мне разрешается, - усмехнулся тот. - На правах приятеля, знающего об этом чуваке то, что даже он не знает о себе самом. Да, здесь мы его так называли…Правда, Наташка?

Обратился он к подошедшей жене, пышной светловолосой девушке, которую шестимесячный живот делал ещё пышнее. По поводу этого живота они с Мишкой как раз и поженились, сделав это событие быстрым и скромным ввиду обстоятельств и отсутствия бюджета.

- Верно, - кивнула та.

- Всё непременно про него у тебя выпытаю. А теперь пойдёмте задабривать колдуна. Как это у вас делается? Водка? Деньги?

- И то и другое, - хмыкнула Наташка, - Не ошибёшься.

Возле калитки и впрямь стоял похожий на сказочного колдуна мужик. Вроде бы ещё не старый, но выглядевший именно как старик. Испитой, с синюшней кожей, налитыми глазами, сумрачно глядящими из-под длинных нечёсаных прядей седых волос.

- Кто это такой? – поинтересовался не узнавший местного жителя Макс.

- Шестаков, - отвечал ему Мишка, - Серый. Шестак. Неужели не помнишь? Сторожем работал на кладбище. Пришибленный всегда был такой… Мы ещё ходили дразнить его, потом убегали, когда он начинал кричать на нас.

- Вспомнил. Деревенский чудак. Мрачный тип, себе на уме. Неужели он? Он стал ещё страшнее.

- Он. И не чудак вовсе. Блаженный. Оказывается, у него всегда были способности. Теперь вот местный знахарь. Наговоры, заговоры. Подают, лишь бы не маячил под окнами.

- Может ну его к чёрту? – засомневался Макс.

- Пойдём, - Юля взяла его за руку и повела к воротам.

Она всё это представляла себе игрой, наподобие сохранившегося обряда выкупа, разыгрываемого дружками жениха и невесты.

- Здравствуйте. Вы колдун злой или добрый?

- Бухой, – вышел к воротам и отец, - Шестак, ты чего припёрся? Совсем обнаглел? Поди отсюда, не пугай мне гостей своим видом.

Пришедший покосился на него взглядом, но не сдвинулся с места.

- Нельзя прогонять вежливца, - зашипел на него кто-то из вездесущих деревенских тётушек. - Это к беде. Пускай зайдёт, посмотрит нет ли порчи на молодых или где в доме.

- Пожалуйста, - сложила руки в умоляющем жесте и Юля.

- Ну пускай, - махнул рукой отец, соглашаясь.

Колдун шагнул к молодым. Юля улыбалась в ожидании чего-то чудесного, трогательного и необычного момента о котором впоследствии можно будет рассказывать друзьям. Но Максу показалось, что колдун смотрит только на него. И от этого взгляда ему стало не по себе. Чего он от него хочет? Макс попытался улыбнуться, чтобы не выглядеть испуганным:

- Здравствуйте.

Однако колдун приблизившись вдруг плюнул в него, попав частично на светлую рубашку, частично в лицо.

- Всё исполнится, что обещано, - произнёс он.

Юля вскрикнула. Макс отшатнулся, переменившись в лице. Отец заорал:

- Шестак, озверел? Ты что вытворяешь, скотина?

- Проклял, - послышался громкий шёпот какой-то тётушки.

- А ну пошёл вон отсюда.

Колдуна вытолкали за ворота, намяли бока для порядка и предупредили не попадаться больше никогда на глаза.

- Устрою тебе весёлую жизнь, вот это я обещаю, – продолжа яриться отец, - Мишка закрой его для начала на пятнадцать суток.

- Почему он сделал это, Макс? - заглядывая ему в глаза, спрашивала Юля.

Макс лишь пожал плечами. Его колотило после случившегося. Зато Мишка откровенно веселился:

- Наверное, Макс сильно обидел его когда-то. Он запомнил.

Впрочем, никто не понимал произошедшего. Новые родственники тихо переговаривались. Мама откровенно усмехалась деревенским порядкам.

- Давайте уже садиться, - хлопотала вокруг новая папина жена, тётя Катя. - Угомонись, Паша, давай праздновать.

- Горько, - прокричал отец, что есть мочи.

Макс не сразу сообразил, что от него требуется, пока Юля смеясь не прижалась своими тёплыми трепещущими губами к его внезапно ставшими неживыми губам.

- Ну что ты? Давай.

Столы накрыли, как водится, прямо в саду, под деревьями. Плеснулось вино и тосты, и вскоре раздались весёлые возгласы и смех. Музыка. Танец молодых. Нелепые конкурсы и выходки тамады. Пирующие часто кричали: “Горько!” и громче всех старался отец, требуя устанавливать всё новые и новые рекорды продолжительности поцелуев.

Свадьба шла полным ходом и все будто бы позабыли выходку Шестака. За исключением самого Макса. Он сидел словно пришибленный. Почти не ел, пил мало и выпитое не брало пьянило его. И даже вздрогнул и побледнел, услышав колокольный звон, раздавшийся на закате и разнёсшийся по округе, словно возвещая об угасании дня и наступлении ночи.

- Ах, как красиво, - воскликнула Юля, - Какой закат. Посмотри только. Тебе так повезло проводить здесь своё детство. У тебя должно быть столько светлых воспоминаний. Правда?

- Да.

- Первая любовь. Она у тебя была здесь? Расскажи мне об этом, о своих чувствах.

- Прости, что? Не понимаю, зачем.

- Ты стал такой грустный. Тебя будто и впрямь заколдовали злыми чарами. Что случилось?

- Ничего. Наверно устал.

- Пойдём танцевать.

- Не хочу.

- Тогда я ушла к Мишке выпытывать у него все твои тайны. Всё про тебя узнаю.

- Ты будешь разочарована.

- Посмотрим.

Юля ушла. Макс почувствовал некоторое облегчение. Побыть одному — это как раз то, что ему хотелось сейчас. Он ушёл в глубь сада с бутылкой вина, усевшись на стоявшую там старую лавочку, изгибы которой он ещё не успел позабыть и откуда открывался вид на реку. На берегу в темноте угадывались очертания бани, она выделялась чернотой ещё большей, нежели сама ночь.
Макс вспоминал о том, как повзрослев они стали приводить сюда девчонок и потом обсуждать с пацанами свои успехи неудачи на любовном фронте. Помнил, как он завидовал тому же Мишке за то, что у него получилось заняться любовью с Наташкой. И как обидно ему было ощущать себя перед ним неполноценным из-за того, что он ещё ни разу не было ничего подобного.

- Горько, - донёсся до него возглас отца, - Куда подевались молодые?

- Вон Макс на лавочке скучает.

- А молодая где?

- Похоже похитили.

- Ищи давай, молодой. Не найдёшь, выкупай.

Похоже, пришёл конец его уединению. Макс вернулся за праздничный стол, закипевший с новой силой обсуждением пропажи невесты. Улучив момент прошептал Мишке на ухо.

- Куда подевал её, оболдуй?

- Скажу. Давай выпьем с тобой хотя бы в качестве выкупа.

Выпили.

- В баню отвёл, - выдохнул Мишка признание, смешанное со спиртовыми парами.

- Куда? –похолодел Макс.

- Помнишь же, как мы там в бане маленькими истории рассказывали про мертвецов и русалок, а потом выросли и стали туда водить девчонок?

- Что? Да, помню.

- Вот. Она тебя там ждёт. Никто вам не помешает. Романтика. Вспомнишь молодость. У тебя же там тоже в первый раз это было? А?

Макс не ответил. Бросился через сад к реке. Эта сторона участка осталась ещё неблагоустроенной, почти такой как в его подростковом возрасте, когда он приезжал сюда к бабушке. Только стала ещё более запущенной, поросшей высокой травой и кустарником, загромождённой различным хламом и стройматериалами.

- Да что же это такое, - в сердцах ругнулся он, зацепившись за ветку. Кажется, всё-таки порвал рубашку.

Он ведь тогда разработал целый план, чтобы заманить в баню тихоню – Олю, полагая, что с ней-то у него точно всё получится. Ей он сумеет вскружить голову вниманием, и она не решится уйти даже если испугается. Тем более ночью ей будет не с руки уходить одной от бани. В нужный момент Мишка с Наташкой уйдут, а он останется с Олей. Позовёт её внутрь и прямо в парной, как и его приятель, займётся с ней любовью.

И ведь всё у него тогда удалось практически так как он и задумал. Он добился своего, стал мужчиной. И Оля тоже казалась такой счастливой. Глупо хихикала и смотрела на него влюблёнными глазами, наяву мечтая о том, как хорошо им будет вдвоём. Хотя Макс уже в тот момент хмуро думал о том, что до утра они непременно сделают это ещё несколько раз, а на заре он проводит её и через день уедет в город. Потому что заканчивались каникулы и его ждал первый курс института в Москве. Вдобавок незадолго до этого случился развод родителей, и он уже вовсе никогда не собирался возвращаться в деревню. Кто же знал, что будет вот так?

Вот и мостки. Дошёл. Пошатываются, но держат ещё. Возле реки было свежо и тихо. Какая-нибудь сотня метров, а словно другой мир. Звуки гуляния словно бы нереальные. Вход в баню темнел провалом, в который страшно было даже смотреть, не то что приближаться к нему. Какого черта Мишка решил, что здесь романтично? Жутко, до дрожи. Неужели Юля не ощущает того же? Может это все шутка? Может её там вовсе и нет? Может она за столом, а он здесь её ищет? Повернуться и уйти?

- Юля, ты здесь? – позвал он, - Это я, Макс.

На плохо гнущихся ногах подошёл ко входу. В предбаннике пусто. Заглянул в парилку. Темень страшная. Но на полу виднелось светлое пятно в форме человеческого тела.

- Юля!

Ответа не последовало и Макс бросился к ней, догадавшись, что она без чувств. На ощупь она была холодной и влажной. Жива? Кажется, да. Что вообще с ней случилось? Сколько она здесь лежит? Позвать на помощь? Вначале надо вытащить её на воздух.

- Юля, - снова позвал он жену, пытаясь просунуть руки ей под голову и спину, чтобы поднять и вынести наружу.

В этот миг стукнула входная дверь. Откуда-то потянуло промозглым холодом. Пахнуло землистой, могильной сыростью. В темноте почудилось какое-то движение. Не глазами, а скорее чувствами Макс увидел её, Обнажённая. Худенькая. Нескладная. Некрасивая. Какой она и была тогда с ним. Она стояла возле Юлиных стоп и смотрела на неё пустым взглядом лишённых зрачков глазниц.
Макс шарахнулся в сторону, ударился спиной о каменку, свалился на нижнюю полку. Больно. Он застонал. И тогда она повернула лицо к нему. Улыбнулась бледными сухими губами.

- Привет.

Макс так и застыл в неудобной позе, не смея пошевелиться. И тем не менее прошептал внезапно осипшим голосом:

- Привет. Кто ты?

- Ты знаешь кто я.

Она снова перевела взгляд на Юлю.

- Очень красивая.

- Да.

- А я?

- Ты тоже… красивая.

Она испустила протяжный возглас. Нечто похожее на смех и на плач одновременно.

- Я совсем не красивая. Никогда не была. Ты просто хочешь успокоить меня.

Но единственное чего Макс хотел, чтобы как можно скорее закончился весь этот кошмар. Ведь должен же быть ему конец? Всему есть конец. Надо только суметь вытерпеть. Это же привидение, призрак? Почему она явилась сейчас?

Он подумал о том, что сейчас следовало бы перекреститься, но не хватило решимости поднять руку. Она тут же словно бы налилась свинцом, а призрак посмотрел на него злым взглядом и сделал угрожающее движение, словно собирался наброситься.

- Ты любишь её?

- Да.

- Она добрая. Она мне поможет.

- Ей плохо. Можно я заберу её? И мы уйдём.

Макс пожалел о том, что не носит крестика. И никогда не носил, но вдруг он помог бы ему в этой ситуации? А может прочитать молитву? Он прикрыл глаза. Как она начинается там: “Господи спаси и сохрани.”, кажется так? Дальше он всё равно не помнил. Но когда он открыл призрак куда-то исчез. Неужели и впрямь помогло?

Некоторое время Макс лежал всё в той же неудобной позе, до конца, не веря в столь удачный исход. Затем перевёл дыхание и поднявшись, на ощупь двинулся к двери, чтобы открыть её. С закрытой дверью парная казалась ему склепом. Выйти на воздух. Увидеть звёзды и полоску не темнеющего у горизонта неба, убедиться, что он ещё на этом свете, а затем уже вынести отсюда и Юлю.

За спиной почудилось движение. Неужели снова она? Макс повернул голову. Выдохнул с облегчением и сделал шаг навстречу жене.

- Юля. Ты сама встала… Тебе уже лучше?

И попятился назад, заметив её подёрнутые белёсой мутью глаза без зрачков и неживую улыбку обескровленных губ.

- Не может быть, - в ужасе произнёс он, глядя на то чем стала его молодая жена. - Кто ты стала теперь?

- Ты знаешь кто я. Назови моё имя.

- Чего ты хочешь?

- Ты обещал мне. Ты помнишь?

- Ничего я не обещал.

- Любить меня вечно, до самой смерти. Помнишь?

Макс мотнул головой.

- Не помню.

Прозвучало неубедительно. Он помнил.

- Ты был у меня первым, как и я у тебя.

- Послушай, это теперь не имеет никакого значения.

- Но ты всё ещё любишь меня?

- Конечно. Ты знаешь.

- Назови моё имя.

- Что?

- Обними меня.

- Сейчас?

Макс отступал, думая только о том в какой момент лучше повернуться и побежать прочь изо всех сил. Он уже вышел из бани. Позади него были мостки. Ветер принёс живой запах травы.

- Ты разве не хочешь меня? Я ждала тебя здесь столько лет. Возьми же меня. Полюби меня как тогда.

- Да. Непременно. Давай только чуть позже…

- Назови моё имя, - завизжала она жутким голосом, - Неужели ты не помнишь его?

Макс вздрогнул.

- Оля, - прошептал он.

Она улыбнулась и в этот момент Макс понял, что кошмару пришёл конец. Влажные холодные руки обвили его мёртвой хваткой. Сухие губы впились в него жадным поцелуем отчаявшейся души.


Про молодых снова вспомнили много позже, когда за столом остались самые стойкие.

- Горько! – орал отец, вращая мутными от выпитой водки глазами и грохоча кулаком по столу, - Я сказал – горько! Где они есть? Подать сюда.

- Красавец, - покачала головой первая жена, тётя Лена.

- Паша, успокойся уже, - попыталась урезонить его вторая, тётя Катя, - Гости все спят, один ты надрываешься до сих пор.

- Молчать. У меня сын женился… И где он есть, собака такая? Пусть невесту целует. Отец ему сказал – горько.

Он встал и пошатываясь побрёл вокруг дома, оглашая окрестности криком:

- Горько. Кому сказал? Где вы есть? Не отстану пока не найду.

- Не успокоится теперь, - вздохнула тётя Катя.

- Где они есть? – вернулся он к столу, - Мишка! Ты знаешь. Чего сидишь с такой хитрой рожей?

- Там, где и положено молодым быть, дядя Паша. В бане.

- В бане? – отец выпучил глаза, пытаясь сообразить.

- Я туда невесту спрятал, когда украл.

- Ну пошёл я значит в баню.

- Давно пора, - вставила тётя Лена.

- Проводи его, Мишка. Не дойдёт сам, набедокурит, - забеспокоилась тётя Катя.

- И я с вами тоже пойду, - поднялась с места и тётя Лена.

- А почему в баню? – интересовался отец пока шли.

- Место романтическое. Мы туда молодыми водили девчонок. У меня в этой бане в первый раз это случилось с Наташкой. И у Макса тоже в первый было там с этой Олей.

- С какой на хрен Олей?

- Ну помните странная такая была, тихоня?

- А племянница Шестака, этого урода, что приходил сегодня?

- Ну, да. Пропала которая.

- Как пропала? – спросила тётя Лена, чувствуя, как у неё вдруг зашлось холодом сердце.

- А кто её знает, как? Это тогда ещё и случилось… Искали её долго, думали в лесу заблудилась. В розыск подали. И не нашли всё равно. Кто-то потом сказал, что утопилась от несчастной любви. Но я думаю в город уехала на заработки, – Мишка зашёлся противным смехом, - Даром, что тихоня.

- Нет, - покачал головой отец, - Она светлая была душа. Не от мира сего.

- Пришли уже, аккуратней, дядь Паш. Мостки шатаются.

- Знаю, отвянь. Макс! Где вы есть? Выходите уже.

- Хватит орать тебе, - цыкнула на него тётя Лена. - Напугаешь детей. Они может там наедине…

- Вот я им дам сейчас, нашли время. Где вы тут есть? Ну и темень у вас. Зажгли бы чего-нибудь.
Как вы там вообще друг друга находите?

Отец попёрся прямо в зияющий чёрный провал двери. Мишка отправился следом за ним, выглядывая из-за плеча. Очень ему хотелось стать свидетелем какой-либо этакой сцены.

- Тётя Лена ты не пойдёшь?

- Я здесь побуду. Нехорошо что-то мне.

-Смотри там на мостках аккуратнее. Не упади.

Вскоре раздался её жуткий крик. Мужчины выскочили из бани и застали её на подкосившихся ногах, держащую из последних сил за перила.

- Что? Что такое?

Она показала куда-то на реку. Там, возле самого берега, среди камышей и кувшинок, покачивались в воде тела молодых, словно бы застывших навеки в любовной идиллии. Макс лежал на спине, а Юля обнимала его за шею, как будто бы заглядывая при этом в самую душу.