№ 9 И уйдёт боль, Быстрее, чем скорость света Опции

[NatashaKasher]

Невыносимая тоска окончательно заключила меня в плен. Вот так примерный сын, примерный сотрудник может стать лишь бледной тенью самого себя. Помнится, в детстве я испытывал восторг, когда умудрялся ловить по десять-двенадцать яиц подряд в корзинку, играя во всем известную незамысловатую игру. Когда я был ребёнком, небо было выше, я сам был умнее и перспективнее, но теперь, особенно после того самого случая…
Я сгрёб в корзинку не яйца, а несколько пивных бутылок, и уже стоял возле кассы. Видит бог, у меня нет выбора. Матрёшка не может постоянно уменьшаться, как не может постоянно человек терпеть свою боль.
Падение неизбежно, и чем выше ты поднимаешься, тем мощнее будет удар о землю. До тридцати я точно не выдержу, и день Икс отсрочивать, наверное, уже не имеет смысла. Мой разум покрыт трещинами, я не живу, я даже не существую – я терплю.
Совокупления с подругой кажутся мне странным занятием. Я всегда завидовал людям, которые похожи своим внутренним миром на танк. Ну, кого, скажите, заинтересуют мои излияния? Моя душонка – жалкая, жалкая пародия на душу воина.
А ведь раньше я находил интерес в жизни – посещал, например, слёты геймеров и брал уроки танцев. Любил кататься на аттракционах. Верил, что нужно помогать ближнему. С интересом следил за стрелкой весов, когда скидывал лишние килограммы. Мог подолгу наблюдать за девушками, которые ходили по торговым центрам, чтобы прикупить ненужные тряпки.
«Соучастие – вот чего вам не хватает» - сказал мой личный интернет-психолог. Мне кажется, это всё равно, что сказать, что табуретке не хватает пола. Я – всего лишь водоросль, который перестал расти. Художники, творцы называют такое состояние творческим кризисом, тупиком, но я бы назвал такие ощущения другими словами. Я наблюдаю как бы со стороны за трюками, которые вытворяет моё подсознание.
Приду сейчас домой, съем пельмени, выпью два литра пива и наконец решусь. Суббота – лучший день, чтобы закончить эту оперу.
И вот – я стою возле лифта, переминаюсь с ноги на ногу и вдруг слышу жалобное улюлюканье – и вскоре замечаю, что оно исходит от птенца голубя, которого кто-то оставил в подъезде умирать. Время близилось к полуночи, я посветил смартфоном и совсем обалдел – да ведь этот птенец точная копия меня, только в ипостаси животного! Контуры малюсенького тельца были видны даже когда разрядился телефон.
Уже оказавшись дома, я покрошил для птенца батон. «Вот так чудо» - смотрел я на это существо и просто-таки светился лицом. Послышался звон колоколов, и я вдруг понял – я обязан совершить последнее доброе дело на этой земле. Ком подступил к горлу. Я обвёл сегодняшнюю дату в календаре, и твёрдо решил – я подарю счастливую жизнь этому птенцу.
Небосклон затянуло огромными тучами-кораблями, птенец смотрел туда, его словно звала свобода. В такт ветра он перебирал лапками. В моей голове словно произошло замыкание – и то время, пока птенец не станет взрослым голубем, я буду заставлять себя вставать каждый день и делать всё, чтобы это крохотное розовое существо было счастливо.
- Ну что, мой любимец? – вопросил я у птенца, когда наступил рассвет.
Время с этим существом летело незаметно. Я даже забыл выпить кофе, потом отвлёкся на пару минут – и вот, уже снова наступила ночь. Попытался влить в себя алкоголь, но мой организм тут же набычился, и меня стошнило. Раньше я был любителем выпить, но теперь, когда у меня появился новый друг, я собирался посвятить ему всё своё свободное время.
Единственная комнатёнка моей квартиры заметно преобразилась. Я даже не заметил, что отключили воду на несколько часов. Птенец с проворством поглощал хлебные мякиши. Лишь изредка я включал телевизор, смотрел мельком новости, и потом моё внимание снова поглощало это милое создание.
Моя душа радовалась и пела. Я смотрел на себя в зеркало и отмечал, что из манекена я превратился в человека. Даже соседи это стали замечать.
Тишина, изредка прерываемая тонюсеньким голоском, стала моей вотчиной. Мордашка у птенца была настолько милой, что я просто не мог посадить его в клетку.
- Умница ты мой, только ты меня понимаешь, - сказал я птенцу утром, перед тем, как пойти на работу после выходных.
Моя девушка звонила мне несколько раз, даже грозилась приехать в офис, но я попросил её о паузе в отношениях. Она вдруг показалась мне сделанной из пластмассы, и я подумал о том, что на свете существует лишь два живых существа – я и птенец голубя, которого я назвал именем Ричард.
Я смотрел за стрелкой часов, и просто вскакивал с места, когда наступало шесть вечера.
- Вы с Лизой ждёте ребёнка? – спросил мой шеф, смотря заговорщицки.
Во мне вдруг появился стержень, наверное, впервые за всю мою жизнь. Я знал, что закончу жизнь самоубийством, когда птенец станет взрослым голубем. Возможно, он будет прилетать ко мне на могилу, навещать меня.
Я с улыбкой ответил начальнику:
- Дети – моя слабость, - и поспешил к остановке, чтобы успеть покормить птенца.
Я забывал есть, забывал спать – да и в холодильнике остались лишь старые кабачки. Птенец был для меня всем – и прежде всего хорошим собеседником. Пока на улице бушевала непогода, я посвящал друга в свои секреты. Чем больше мы жили бок о бок, тем больше я узнавал о его предпочтениях.
Я клал птенца на ладошку, гладил его и говорил с ним. И вскоре он стал заметно прибавлять в весе. Его глазки, казалось, были наполнены тоской и таким чувством, как сострадание. Целая вселенная умещалась в этом взгляде.
Курение перестало приносить удовольствие. О своей подруге я не думал совсем. И вот, как-то днём, стоя на балконе, я заметил стайку голубей. Они летели в сторону берега. В следующую секунду я услышал жалобное кряхтение, доносившееся со стороны квартиры. Наверное, у Ричарда тоже возникла мысль, что мы с ним – не навечно.
Я понимал, что наша дружба – фикция, иллюзия, созданная моим разумом. Тем временем дата, когда птенец меня покинет, неумолимо приближалась. За неделю до наступления лета это стало особенно невыносимым.
Наступил день Икс, я, проснувшись, сразу подошёл к окну и посмотрел на небо. Птенец уже набрал вес, летал по комнате, мечтая о свободе. Я в последний раз покормил его кашкой и отправился вместе с ним на крышу своего дома. Очки запотели, я их протёр, и перед моим взором открылся прекрасный вид на пригород.
Мой друг меня покидает. Я подумал о том, каким же тесным казался ему мир, и как же он обрадуется свободе. Дождавшись, пока улягутся дрязги, доносившиеся со стройки, я поднял уже взрослого Ричарда вверх и ослабил хватку.
Ричард летел, не сбавляя темпа. Он покинул наш дом.
Я предвидел, что не возникнет никакой суматохи после моего самоубийства. Возможно, где-нибудь напишут статью об очередной смерти молодого человека, который не справился с жизнью.
Холод сковал сердце – ну вот, я остался один. Зачем-то поправил причёску, сделал один шаг навстречу небу, потом второй. Вопросов уже не осталось – осталось лишь крепкое желание навсегда уйти.
Спустя полминуты социум потерял своего малозаметного члена.
Просчётов быть не может – я ведь шагнул вниз, я упал, меня размазало о землю, но… Я чувствовал, как ветер наполняет моё тело смыслом, и только в следующий момент понял, что у меня есть крылья. А что это за хреновина, клюв, что ли?
Беспокойство окончательно покинуло меня, когда выглянуло солнце, осветившее мне путь в облака. Я мчался быстрее света навстречу своей пока неизведанной мечте, которой у меня никогда не было.