2 Разум-Прайм (7650), Группа 2 Опции

[Распорядитель Ту...]

— Привет, тебе, Красный сокол! — сказал Главный герой, ловко перекидывая через плечо Виллиса. — Что-то ты сегодня не в лучшей форме, друг.
— Есть такое, — ответил тот, потирая мускулистую шею, — вчера любимую тёщу навещал. Припахала на своей вилле, коней скаковых объезжать. Много появилось у неё свежих, норовистых и диковатых. Храпят, на дыбы встают, кнута не понимают. Семь потов сошло, пока с одним жеребцом справился-то.
— Играет старушка на скачках по-прежнему?
— Не то слово, — деньги на ветер спускает, — смотреть противно.
— Или завидно?
— Лучше бы она эту сумму на доброе дело повернула. Да нет же!

***

— Вергилий Ясенский, к доске! — преподаватель, по прозвищу Ваня Грозная, поставила в журнале жирную точку. — Давненько мы не слышали вашего чудного голоса.

Маленького роста и неопределенного возраста женщина, внешность которой состояла из множества свитеров, кофт и ворсистого длиннополого жилета, сдвинула очки к носу и выразительно посмотрела на коренастого юношу, с восторгом уткнувшегося в свой планшетник. Выпускной курс Общепланетарного Университета обязывал каждого студента усвоить хотя бы третью часть материала по каждому непрофилирующему предмету.

Крутой айтишник, — как думал о себе Вергилий Ясенский, и без пяти минут молодой учёный, неожиданно выигравший именной грант, — всё время мечтал. Каждое мгновение, секунду и минуту он, словно иллюзионист, рождал в голове версии далёкого многомиллионного прошлого Земли и тут же растворял их в небытии, заменяя наисвежайшими. Каждая новорожденная Земля была ещё невероятней, чем предыдущая. Полсекунды назад по грешной суше бегали юные динозавры, а через мгновение их сменяли не менее юные, но массивные и длиннохвостые крысы. Разум-Прайм – хороший приз, но кому достанется? Первенство интеллекта Вергилий Ясенский никак не решался вручить никому из этих существа, хотя виртуальный лабиринт крысюк прошёл с лучшим результатом, чем красно-оранжевая игуана или комодский дракон.

***

Вергилий Ясенский отвечал уверенно:
— Обычно представление медиков исследователей о мозге, рассудке связано с техническими инновациями, родившимися сегодня, а на самом деле вчера. Когда-то чудом техники являлись часы, и в тот исторический момент мозг человека представлялся в виде набора шестерёнок. Зубчик цепляется за зубчик. Тик-так — и мысль родилась?! Затем появилась телефонная сеть, и мозг стали представлять коммутационным аппаратом, в котором соединяются пучки мыслящих проводов. Сегодня — совсем неудивительно, — мозг стали сравнивать с компьютером, так как именно компьютер стал универсальным инструментом для вычислений. Он позволил человеку решать задачи, требующие от человека недюжинного здоровья и параллельного мышления.

Вергилий Ясенский посмотрел на Ваню Грозную. Женщина подпёрла щёчку кулаком, и казалось, вот-вот уснет.

— Мы знаем, что в компьютер можно легко загрузить новый код и в результате ваш процессор обретет абсолютно другую жизнь.
— А как же быть с мозгом? – спросила Ваня Грозная.
— Ну, в мозге такое практически невозможно. Для этого программисту-нейрохирургу в одно мановение ока нужно изменить связи между миллионами нейронов. Представляете?!
— Хорошо, Ясенский. Лекция окончена. Всем спасибо.

Ваня Грозная хлопнула дверью. Звонок, прозвеневший через пару минут, застал стерильно очищенную от слушателей аудитории. Вергилий Ясенский отключился от дистанционной лекции и перезагрузил мозговой чип.

***

— Привет, тебе, Красный сокол! — сказал Главный герой.
— И тебе не хворать! — ответил Второстепенный герой. — Сразимся?
— Давай. Я белыми лошадками хожу, точнее на них ставлю. Мечтал, ой как мечтал понять капризы игроков. Что за страсть играть на скачках?

Главный герой как бы одновременно существовал в двух реальностях. Он думал: «Мозг лошади проще мозга человека. Если ему сделать параллельную архитектуру, тогда его нейроны заработают независимо. И я ими смогу управлять. Вот Снежок бежит споро, а вот нейроны забирают почти весь кислород из организма, и Снежок выкладывается полностью».

Белый жеребец Снежок, тонконогий, высокий с гордой посадкой головы на пол корпуса опережал, обходил серого в яблоках Пегаса. Трибуны свистели, топали ногами, трещали трещотками, свистели и кричали. Случилось чудо: у финишной черты Снежок поднялся в воздух и пересёк фотофиниш, на два корпуса оставив позади себя серого Пегаса.
— Снежок первый! — закричал Главный герой, и потряс поднятыми над головой кулаками.

***

И вдруг исчезла реальность. Исчезло всё — свет, тактильные ощущения, звуки и запахи. Главный герой топтался на пятачке размером метр на метр, боясь сделать шаг в сторону. Его суперкозырный многофункциональный комбинезон, лишившийся электричества, оказался бесполезной тряпкой. Он инстинктивно присел на корточки, защищаясь от неизвестности, и потрогал голову. Руки ничего не чувствовали. Тогда он упал на бок, скрючился в позе эмбриона и забился в конвульсиях, ругаясь во весь голос, которого тоже не слышал. «Что это, и где я?» — вопрошал он, вслепую обшаривая плоскую поверхность.

С трудом, расстегнул перчатки, стянул их и откинул в сторону. Незащищённая кожа рук мгновенно ощутила холод пластика, на котором он лежал. Он провёл руками по полу и определил, что пластик не сплошной, а представляет собой плитку, ровную без шероховатостей и скользкую, словно натёртую воском. Также, ничего не видя кругом, он снял ботинки, стянул носки и осторожно поставил босые ступни на плитку. Появилось чувство твердой опоры и холода. Какие-то рефлексы заработали, и мозг уверился, — мир познаваем. Неожиданно чьи-то острые зубы впились в правую пятку. Он дрыгнул ногой, хватка слегка ослабла, но не исчезла. Кто-то увесисто и настойчиво продолжал захват стопы и щиколотки. Воображение услужливо нарисовало зубастого монстра, или детёныша динозавра. Бежать, срочно надо бежать! Только куда?

Темень непроглядная же продолжала властвовать, скрывая от него мир и пространство. Ни одной искорки в глазах, ни единого шороха в ушах! В панике он встал на колени и начал биться головой об пол. Чувства боли не было. Да голова ли это? После очередного удара, внезапно ослепительный свет хлынул на него откуда-то сверху и сбоку, и сзади; сила электромагнитного потока достигла предела. От рези и боли в глазах он зажмурился, прикрывая руками лицо. Через несколько мгновений, боль ослабла, глаза начали видеть. Розовые щели обрели контуры пальцев, тогда он решился отнять ладони от лица. Наконец увидел. Прямо перед ним было окно, — обычное в трёхстворчатой раме не идеально чистое, со следами редких дождевых потёков и мыльных разводов на стекле. Через него виднелся двор, простой деревенский, а за редким штакетником — огород, поросший высоким кучерявым бурьяном, лебедой и тёмно-зелёными лопухами. Кричали не кормленые петухи, квохтали куры, гоготали гуси и крякали утки. Звуки доносились откуда-то с хоздвора. Ближе к сараю на кирпичах стоял старый жёлто-лимонный космолёт, укоризненно глазея на людей ржаво-облупленными крыльями. Открытая форточка доносила в комнату все запахи деревенского быта: смрад от смеси утиного помёта, лошадиного навоза и реактивного топлива.

Странная картина предстала перед ним и в доме. Компьютер, притулившийся в дальнем углу комнаты, не подавал никаких признаков жизни. Вилка, оторванная «с мясом» от шнура, непостижимым образом сиротливо скучнела в пасти механической мышеловки под кроватью. Вновь почувствовав острую боль, Главный герой в одной реальности и он же Вергилий Ясенский в другой реальности посмотрел вниз. Пятку самозабвенно грыз голодный рыжий кот, словно катушка Теслы обмотанный проводом, который он выдернул из розетки, лишив хозяина разом и электричества, и Интернета, и достойного приза на скачках. Рядом на полу валялись шлем виртуальной реальности и перчатки для ориентации в 3D-пространстве.