Подселитель Опции

[Ябадзин]

Ключ никак не хотел попадать в личинку замка, соскальзывая и упираясь в потертую фанеру входной двери. Лампочка на лестничной клетке едва светила, не давая толком прицелиться.
Наконец Смирнов пропихнул ключ, и замок щелкнул, словно нехотя впуская его внутрь квартиры. Со стороны комнаты хозяйки потянуло запахом кошачей мочи, вареной курицы и еще чего-то прелого. Из-за двери доносилась музыка и шарканье тапок. Как всегда по вечерам, хозяйка изволила танцевать и бухать.
Смирнов осторожно, чтобы не заскрипел рассохшийся паркет, прошел в свою комнату, снял ботинки, и как был, в костюме и галстуке, повалился на диван. В голове гудело от выпитого, хотелось выпить чаю с лимоном и поскорее уснуть.
В дверь поскреблись. Вначале осторожно, потом все настойчивее, и наконец, совсем громко и противно, до мурашек.
Смирнов открыл дверь, из сумрака коридора на него уставилось пропитое лицо ответственной квартиросъемщицы, у которой он снимал комнату, и которую должен был оплатить еще несколько дней назад. Он подсовывал конверт с деньгами под ее дверь, оставляя небольшой белый уголок снаружи. И утром этот уголок исчезал, словно хозяйка проглатывала наживку.
- Я заплачу. Буквально завтра, ну может послезавтра, - натужно улыбался Смирнов.
Хозяйка смотрела куда-то за спину, вглубь его комнаты.
Смирнов оглянулся, под столом одиноко стояла початая бутылка коньяка, которую он купил еще в прошлом месяце, для возможного свидания с Катькой из аудиторского отдела. Но в последний момент все-таки раздумал звать ее, просто испугался.
Он сходил за бутылкой, протер ее от пыли, и молча протянул хозяйке. Но так покачала головой.
- Нет денег, - уже без улыбки сказал Смирнов. – Кинули меня с деньгами. Обещали премию, а вышел пшик. Ясно тебе?
То ли из-за выпитого сегодня на «корпоративе», а может и просто из-за накопившегося раздражения, Смирнов вдруг ощутил сейчас страх и бессилие одновременно. Хотелось ударить в это опухшее лицо, чтобы в кровь, до хруста, и тогда не нужно будет унижаться по поводу денег перед ней. Но при этом он понимал, что денег от этого в его жизни не появится, а скорее наоборот. Бессилие, и самое противное, что перед лицом этой опитой дуры.
- Начальник козел, обещал повышение пару месяцев назад, - рассказывал подробности Смирнов, - а сегодня выпили, и эта мразь уже передумал. Говорит, гнильца во мне. Какой фрукт!
Хозяйка молчала, и все также без выражения смотрела на Смирнова.
Он открыл бутылку, и глотнул коньяка. Горло сдавило от резкого вкуса, изжога тут же заскреблась внутри, раздирая желудок.
- Не везет мне, слишком я тихий и неуверенный, - утирая выступившие от спиртного слезы, пожаловался Смирнов. - Боюсь всех. Начальства, хозяйку, женщин, соседа внизу…
Хозяйка взяла у него из рук бутылку, и сделала длинный глоток, на половину уменьшим содержимое.
- Страх иссушает, - выдохнула хозяйка, и подошла вплотную. – Выплесни его.
Хозяйка достала шлейку для кошки, вложила его в руку Смирнову, и встала перед ним на колени, подставив лицо.
Смирнов ощутил протертую кожу, холод стальных заклепок, и забытое с самого детства предвкушение радости и счастья. Потом замахнулся и начал хлестать по лицу. Вначале осторожно, наблюдая за реакцией, потом сильнее, до появления красных полос на лице, и потом в полную силу, когда уже капли крови начали брызгать на стены. Удар, и страх перед начальником растворился. Серия из тройки с оттяжкой, и он уже не боится женщин. Очередь из семи – и нет боязни выступления перед людьми…
На следующий день Смирнов уволился с работы, не забыв высказать начальнику все, что думал о нем.

И жизнь стала налаживаться. Нашел новую работу, тут же через два месяца его назначали начальником группы, с перспективой дальнейшего карьерного роста. Душа компании, галантный кавалер и перспективный жених… Денег стало хватать на съем нормальной квартиры в приличном районе. Но раз в неделю он наведывался к хозяйке, приносил ей белый конверт с деньгами, и получал свое лекарство от страха. Он по-прежнему пользовался шлейкой, не желая менять инструмент, но при этом приноровился не оставлять следов на лице странной хозяйки. Но однажды хозяйка пропала…
Дверь в комнату хозяйки оказалась открыта, чего никогда не бывало, и Смирнов зашел внутрь. По стенам висели детские фотографии… Его фотографии. Вот пятилетний Смирнов нарезает дождевых червяков в ржавой консервной банке, а потом поджаривает извивающиеся обрубки на костре. Когда ребята застали его за этим занятием, то избили и перестали брать в свою компании. И поселился маленький червячок страха.
А вот несколько фотографий школьной поры. Подстриженный под горшок, пухлощекий и насупленный четвероклассник Смирнов тыкает спицей подвешенного котенка перед своей первой любовью, Катей Ивановой. Та убегает, и потом вся школа дразнит его кошкодером. И теперь страх открыться перед женщиной красной полосой лег в его жизни.
Смирнов долго разглядывал черно-белые картинки, которые он так старательно забывал в свое время. И все это долгое время находилось здесь, через стенку.
Смирнов лег на диван, укрылся старым одеялом хозяйки, и заснул. Вдруг все это просто сон, страшный и тревожный?

В голове гудело от выпитого. Глаза не хотели открываться, а во рту словно прошлись наждачной бумагой. В коридоре раздались крадущиеся шаги, потом соседская дверь скрипнула.
Старая женщина с испитым лицом вышла из своей комнаты, и поскреблась в соседскую дверь. Ей открыл несчастный человек, нуждающийся в помощи. Он рассказал о своих проблемах, и женщина поняла, что только она может его спасти.
- Страх иссушает, - выдохнула хозяйка, и подошла вплотную. – Выплесни его.