№21 Нужник, Автор: Мышель Опции

[Аптекарь]

Как всегда - в последний момент. Но прогресс уже есть - аж за целых четыре минуты, а не за одну.

Что-то как-то не прошло. на всякий случай - ещё раз.

Нужник

В пять утра Николая Петровича разбудила ворона. Наглая птица требовательно орала, стучала клювом в стекло, и отвратительно скребла когтями по жести карниза.

Старик торопливо поднялся, набросил халат, и приоткрыл окно. Строго посмотрел на нежданную гостью и недовольно спросил: - Ты соображаешь, сколько времени? Ещё не рассвело даже. А мне всё-таки не шестнадцать лет. И даже не шестьдесят шесть.

Ворона прошмыгнула под рукавом халата, перепрыгнула на тумбочку, и виновато каркнула. Николай Петрович обречённо вздохнул и отправился на кухню. Через несколько минут вернулся с полной мисочкой мелко нарезанного мяса, молча поставил её на подоконник, и уселся в кресло.

Виновато помаргивая и изображая раскаяние, птица перепорхнула к окну, смахнув крылом бумаги с тумбочки, и принялась за угощение, время от времени отрываясь и поворачивая голову – как будто вслушиваясь в монолог хозяина.

- Вот что теперь прикажешь делать? Спать ложится на час – глупо. Поработать – так я до завтрака никогда не работаю. А Оленька его только к шести приготовит. И что тебя в такую рань принесло? Проголодалась? Или дела какие на утро?

Ворона отвлеклась от еды и утвердительно каркнула. Её собеседник кивнул головой, как будто понял ответ. Иногда ему казалось, что он действительно понимает животных – как минимум, некоторых. Вот эту чёрную приятельницу, кот один ещё иногда во дворе появляется, очень выразительно мяукает – когда снисходит до беседы. Понятно, что иллюзия, не было у него таких способностей. Но иногда мечталось – а вдруг когда-нибудь проявятся. Идёшь так на какую-нибудь встречу, а воробьи тебе диспозицию докладывают.

Приятные мечты были прерваны стуком в дверь. Не дожидаясь ответа, в спальню вплыла домоправительница – назвать столь солидную даму домработницей ни у кого язык бы не поднялся. Естественно, что и Оленькой назвал её исключительно Николай Павлович – частые гости величали по имени отчеству и слегка побаивались.

- Доброе утро. Только не слишком ли раннее? Разве это дело – в такое время вас поднимать.

Оленька осуждающее посмотрела на ворону, которая попыталась слиться со шторами, и продолжила: - Распустили вы эту попрошайку. Ещё кота домой приведите – он тоже начнёт здесь командовать. И не смотрите на меня – видела я серого бандита, которого вы прикармливаете. Так, завтрак будет готов через десять минут, прошу в столовую.

Домоправительница развернулась и вышла. Николай Петрович переглянулся с вороной, вздохнул и пожал плечами: - Ну вот, чёрная, рассердила ты Оленьку. Как бы не забыла она теперь для тебя мяса купить. И Серому заодно достанется. Доела? Тогда давай уже, отправляйся по своим срочным делам. И смотри там, поосторожнее, а то опять с ободранным хвостом объявишься.

Закрыв за вороной окно, Николай Петрович занялся утренним туалетом. К завтраку вышел уже не старик в халате, а пожилой джентльмен неопределённого возраста. Совсем не поредевшая шевелюра, умело подкрашенная, чтобы создать эффект “соли с перцем”, аккуратная щёточка усов, пристойный домашний костюм. Стандартный английский завтрак, с поправками на рекомендации личного диетолога, был съеден неторопливо и с удовольствием. Если уж положено есть овсянку – лучше приучить себя наслаждаться ей, а не уныло жевать, упиваясь собственной добропорядочностью.

Ровно в семь Николай Павлович был в тренажёрном зале. Сорок минут приятных мучений под руководством персонального инструктора – и можно спокойно поплавать в бассейне. Пять минут в хамаме, ледяная купель, пять – в сауне, опять купель и солнечная ванна во внутреннем дворике. Конечно, в сауне хотелось бы посидеть подольше, но врач не рекомендовал – возраст.

Посмотревшись в зеркало возле раздевалки, Николай Павлович с привычным удовольствием отметил, что на свои годы он никак не выглядел – так, между пятью и шестью десятками, какие там семьдесят с хвостиком. Ладно, не с хвостиком, а с хорошим таким хвостом. А дамочки средних лет, да и девчонки молодые с интересом поглядывают. А что – рост высокий, фигура сухая, поджарая, мышцы, никакой старческой дряблости. Только никакого ответного интереса не вызывали. Были у него три проверенные профессионалки средних лет: беленькая, чёрненькая и рыженькая. Пары раз в месяц ему хватало. Вот только как долго удастся такую форму сохранять? Пока ещё не в тягость, но часы-то тикают… Да, молодость не вернёшь – но помечтать-то можно?

Привычно расспросив гардеробщицу про сына, а девочку на стойке – про здоровье мамы, отбыл домой, благо, что и идти-то минут пять. По дороге осмыслил информацию о перестановках на шереметьевской таможне – месте работы сына гардеробщицы, и нереальном увеличении нагрузки у девочкиной мамы – медсестры в больнице. Отложил в памяти – пока было не нужно, но кто знает…

Люди были искренне интересны Николаю Павловичу с детства, с того времени, когда он был ещё Николенькой, Николашей и Колюшкой. И, главное, он всё запоминал. Как зовут кошку, где работает мама, кем был бабушкин муж, кто в соседях на даче… Кто папа у девушки соседа по общаге на мехмате, у кого работает домработницей жена таксиста, кого возит парень секретарши в деканате…

Информация множилась и копилась. В какой-то момент, просто для тренировки, он решил её записать и систематизировать. Копились записные книжки, начиная с третьего курса - карточки, что очень помогло после появления компьютеров.

И внезапно накопленная информация стала приносить доход. Оказалось, что Коля может помочь в любом деле – от решения вопросов в военкомате до покупки кофточки с люрексом или ондатровой шапки. Нет, разумеется, сам он ничего не делал – просто сводил страждущих с нужными людьми. И получал вознаграждение с обеих сторон. Реже – деньгами, чаще – ответными услугами или просто вечной симпатией.

В итоге получил распределение в престижный НИИ, занимающийся в компьютерами, московскую прописку, и даже комнату в коммуналке. Правда, большая часть рабочего времени уходила на решение чужих проблем. Николай даже написал для этого специальную программу, позволяющую устанавливать связи между фигурантами из его списков. Смешную. Хорошо, хоть хватило ума лет пять назад заказать нормальную разработку профессионалам. Теперь составление двенадцатиходовой комбинации занимало от силы полчаса.

Разумеет, потом приходилось корректировать вручную – ни одна программа не способна учесть все параметры, который хранились в бездонной памяти Николая Павловича. Например, врачу-гастроэнторологу требовалось узаконить дом в деревне, купленный, в нарушение закона, как дача. Это было одно из самых красивых дел. Цепочка из пятнадцати участников, он начальника паспортного стола, до соседки-пейзанки, подтвердившей постоянной проживание в доме престарелой бабушки врача. В промежутке: пара дефицитных книг, билеты на Московский кинофестиваль, два килограмма колбасы, проход без очереди в Мавзолей, профсоюзная путёвка в санаторий, организация знакомства со вторым секретарём райкома… Минусом было то, что в итоге Николай остался при своих – за исключением вечной благодарности всех участников процесса. Но до чего красиво получилось!

Имя его стало широко известно в узких кругах. Один раз даже пришлось отступить от главного принципа – ничего не делать самому. Залетела секретарша достаточно высокого партийного чина. Николай Павлович, к тому времени – старший научный сотрудник, долго думал, и понял, что решение может быть только одно. И женился. Жену за все предшествующие годы видел два раза – на свадьбе и на разводе. Но и доход получил самый большой за всю карьеру – вот эту квартиру, в сталинке, на Садовом кольце. Ребёнок так и носил его фамилию, что ничуть не мешало – люди все порядочные. В последние годы даже встречались – и у него, и у мамаши периодически возникали проблемы, которые Николай Петрович по-родственному решал.

Сейчас жалел лишь об одном: что не перешёл на работу в московский обком комсомола, как предлагал благодарный папаша. Идиот. Сейчас жил бы совсем на другом уровне, олигархом или близко к тому. И не числился бы в сотнях записных книжек под похабным ником “Нужник”. Слияние имени, которым он с какого-то момента начал представляться – Ник – с функцией “нужный человек” дало жизнь это малоаппетитной аббревиатуре. Которая прилипла к нему, похоже, на всю жизнь. Один раз его так назвали в лицо: клиент из “малиновых пиджаков”, которому он помогал организовать диссертацию, а до этого – и диплом, прямо заявил: - Ну, Коляня, ты реальный нужник. Всем нужен, без тебя ни один вопрос конкретно не решить. Что, Ник? Не, на старого Ника ты не тянешь, молод еще. О, не ты один тут образованной, чой-чё и мы знаем.

Сейчас уровень был, разумеется, совсем другой. “Пиджаки”, те, которые выжили, облагородились и переоделись в Вивьен Вествуд. Бывших комсомольских лидеров рукой не достать. Но отзываются, помогают, в схемы встраиваются. А от так и остался “нужником” , пусть и состоятельным. А если бы знать тогда…

Была в жизни и романтическая история, о которой Николай Павлович вспоминал часто, особенно в последние годы. Образовался среди его знакомых знаменитый бард, Лекс. Пел он хрипловатым проникновенным голосом про любовь. И молодые девицы, и пожилые матроны млели в экстазе. Одну песню он и сам иногда напевал в моменты задумчивости:

Дожди в небе свили гнездо,
В грязи осенней тонет луна,
Что где-то рядом ходит и ждет Она.
Меня ищет Та-которой-в общем-то-нет.1/

И вот на очередной тусовке Лекс затащил Николай Павловича в гримёрку и заявил: - Ник, у меня проблема. И только ты сможешь ей решить.

Повернулся к ширме, и вытащил из-неё совсем молоденькую девчонку. Ноги от подмышек, тяжёлый узел золотистых волос, испуганные глаза.

- Вот. Это Лиззи, моя жена. Ушла за мной из… Неважно, ушла, и всё. Ищут её, и долго ещё искать будут. Паспорт у неё есть, но так себе – братки сделали. И прописка в деревне Гадюкино. Нужно нормальные сделать, чтобы мы как люди пожениться могли. А моих связей не хватит, если в ЗАГС идти – боюсь, что увидят подделку.

Николай Павлович взглянул ещё раз – и пропал. Утонул в зелёных глазах. Захотелось схватить и унести отсюда, оберегать и защищать. И любить.

Понимая, что шансов нет, и не будет, предложил: - Как вариант. Я сам на твоей девушке женюсь. Меняем паспорт. Прописываю. Развожусь, выписываю.

Лекс воодушевился: на такую удачу – Нужник сам займётся - и не рассчитывал. Заверил в вечной благодарности, засунул в карман Нику нехилую пачку денег. Правда, добавил, что есть ещё маленькая проблема, совсем маленькая. Так, проблемочка.

Проблемочка оказалось заковыристой: уши. Острые, высоко выступающие, с трудом скрываемые густой шевелюрой. Удалось найти неболтливого хирурга в глухой провинции – комбинация всего лишь из восьми участников. Ушки стали очаровательными, маленькими и кругленькими.

Прописал молодую жену, пристроил на работу – секретаршей в большую проектную контору. Девица на удивление быстро освоилась, даже в самодеятельность записалась.

Видел ей Николай Павлович нечасто, в основном – на концертах Лекса. А потом грянула сенсация: никому не известную девицу из самодеятельного вокально-инструментального ансамбля пригласили в Большой театр. Примой. Сопрано нереального диапазона, от меццо до колоратурного, тембр, внешность, пластика… На оперном небосклоне загорелась звезда.

Второй сенсацией стала свадьба Лиззи и Лекса, последовавшая за разводом. Николай Павлович попал в вихрь светских сплетен, а потом заслужил и бесчисленные упоминания в Интернете в качестве первого мужа звезды: доктор математических наук, и прочая, и прочая.

Накануне развода Лиззи назначила ему свидание. В неприметную кафешку пришла закамуфлированная под домохозяйку, в тёмных очках – не очень-то и помогало, всё равно мужики оглядывались.

- Послушай, Ник. Ты нас выручил – просто так, ничего не просил, ни о чём не спрашивал. И теперь я счастлива. У меня есть всё, о чём я мечтала. И даже не могла мечтать. Я мало чем смогу тебя отблагодарить. Но всё, что смогу. У тебя будет долгая жизнь, здоровье и удача.

Ник рассмеялся: - А, там, молодость вернуть? Со зверьём разговаривать? Молниями кидаться?

Лиззи смущённо улыбнулась: - Это я не смогу. Насчёт животных – не знаю, может быть, и получится, хотя вряд ли. А молодость вернуть только высшие маги могут, да и то – там столько условий. Ты долго, очень долго проживёшь.

- Слушай, Лиззи, а можно я спрошу…

- Не нужно. Фантастику вашу читаешь, сам историю придумаешь. И да, эльфийка. Из другого мира. А больше тебе знать и не нужно. Как у вас говорят – меньше знаешь…

Больше Николай Павлович ни с ней, ни с Лексом не встречался. Читал про феерические гастроли в Европе и Америке. Про рождение сына. Про гибель Лекса в автомобильной катастрофе и скоропостижной смерти Лиззи на следующий день после похорон.

Прошло всё, быльём поросло. Образ Лиззи возникал в памяти всё реже, но всё равно жил там, где-то в глубине. Её сын, на удивление, не стал певцом, несмотря на великолепные данные. Был он, в отличие от блондинки-матери и рыжеватого отца, смугл и черноволос. Превратился в успешного банкира, по слухам – олигарха, весьма жёсткого и властного. Как ни странно, регулярно поздравлял Николая Павловича с Новым годом и днями рождения.

Дома его ожидала рутинная работа: шли сразу три операции, к тому же пересекавшиеся в нескольких точках. На выходе ожидался нехилый пакет акций, так что Николай Павлович проработал до ужина, даже пропустив обед, к явному неудовольствию Оленьки.

А к вечеру позвонил старый партнёр, которому он никак не мог отказать: слишком уж много было а него завязано. Рекомендованные им клиенты заявились уже к полуночи. Старик и молодой парень. Одеты стандартно, только причёски необычные: пышные волосы, забранные в хвост у самой шеи. Забавно – у каждого в ухе по серьге в виде маленькой жемчужины. Дело у них было простое, но к сфере деятельности Николая Павловича не очень относящееся - поиск пропавшей девушки.

Николай Павлович с показным интересом выслушал историю про сбежавшую с возлюбленным дочку “очень, очень влиятельного человека”, вытащил из компьютера координаты проверенного специалиста и уже собрался было спровадить не очень интересных клиентов, как увидел острый край уха, предательски просматривающийся через пышную шевелюру младшего из визитёров.

Выпрямился, снова взглянул на фотографию, сосредоточился. Никакого сомнения: Лиззи. Только черноволосая, смуглая, с карими глазами. Видимо, цвет волос поменяла, а уши не смогла. Попросил пару минут на размышления.

Торговаться он любил и умел. Разумеется, заезжие эльфы сдались. Не сразу. Долго отпирались, изображали тупых охранников, потом долго рассказывали о том, почему это невозможно. Потом раскололись.

В их мире династический кризис. И единственный выход – отыскать и вернуть домой дочь последнего Императора, сбежавшего с возлюбленным в этот мир. Или её наследников. И да, они могут вернуть Николая Павловича в прошлое. Да, в его же тело. И с сохранением памяти. Да, и небольшой груз можно прихватить. Не больше, чем на пятьдесят лет назад.
И
Николай Павлович спокойно выслушал предостережения, и информацию о том, что напрягли не только его. И что награду получит только тот, кто успеет первым. И что излишняя разговорчивость может повредить здоровью. И много чего ещё.

Обещал связаться не позже, чем завтра к обеду, и выпроводил. Вернувшись к кабинет, чуть не наступил на крошечную жемчужинку – видимо, кто-то из визитёров потерял. Немного подумал – и спрятал в карман. Наверняка, нужная вещь. А не универсальный ли переводчик? Судя по читанным фантазийным романам, ничем другим быть не должен.

Связаться с сыном Лиззи оказалось просто – он ответил сразу, как будто ждал. Информацию о возможности занять трон воспринял спокойно – явно что-то знал. И явно же был рад возможности свалить из нашего мира.

На следующий день сделка была завершена. Счастливые подданные обрели Императора, а Николай Павлович – бумажку с заклинанием и инструкцией по её применению. За неделю он закрыл все дела, предупредил знакомых о завершении карьеры и отбытии в Израиль на лечение. Продал всё, включая квартиру. Купил безутешной Оленьке роскошную двушку в хорошем районе. И обменял все наличные на золото – найти достаточное количество долларов старого выпуска оказалось проблематично. Закачал п ноут всё, что могло пригодиться – валютные курсы, цены на нефть и золото, всю свою базу.

В качестве даты возврата определил тот день, когда ему предложили перейти в обком, а он, дурак, отказался. Место – малолюдный переулок за гостиницей “Космос”. Присел, ещё раз изучил инструкцию. Так, выключить свет, встать перед закрытой дверью. Прочитать на память заклинание. Полный оборот через правое плечо. Ещё раз заклинание, с дополнением. Полный поворот через левое плечо. Открыть дверь, шагнуть вперёд. И всё: мелкий Нужник исчезнет, новый покоритель начнёт своё восхождение. Правда, попытка только одна, ошибаться нельзя.

Зажав в ручку тяжеленного портфеля, выключил свет. Подошёл к двери. Прочитал заклинание, повернулся налево – и застыл. Нужно было направо? Или всё правильно и можно продолжать? Наощупь включил свет, достал из кармана бумажку. Ну, естественно, ошибся. На всякий случай повторил зазубренное заклинание, спрятал бумажку в карман.

Выключил свет. Так, заклинание, направо, заклинание, налево, открыть дверь.

Всё ещё зажмурившись, сделал широкий шаг вперёд. Открыл глаза. Никакого “Космоса”. Средневекового вида улочка. Через дорогу – явная таверна. Достал жемчужинку из кармана бархатного камзола. Камзола? Потёр в пальцах. Да, вот и надпись: Гостиница “Кот и ворона”. Серый знакомец сидит на крыльце и неодобрительно смотрит на Николая Павловича.

Где-то в паре шагов на обочине сидит малыш лет шести и горько плачет. На вопрос о причинах рыданий, всхлипывая, признаётся, что потерял серебрушку – мать в лавку послала, а он потерял.

Николай Павлович, порывшись в саквояже, достал золотую монетку с Георгием Победоносцем: - Видишь? Нанимаю тебя на работу, по поручениям бегать. Золотой в месяц. Так кем, ты говоришь, твоя мама работает? Уборщицей в магистрате? Тяжёлая работа? Всё, не плачь. Сейчас в гостинице устроюсь, купим всё, что мама велела, и пойдём с ней знакомиться. Да, а император сейчас кто, а то меня давно в ваших краях не было. И блокнот где-нибудь можно купить?

Сидящая на коньке крыши ворона одобрительно каркнула. Николай Павлович поднял голову и улыбнулся: - Привет, подруга. Хорошо, что хоть кто-то знакомый в этом мире есть. Что? Император не в счёт, когда ещё до него доберусь. Да и нужно ли мне это? Пока – точно нет. Вот обустроюсь, связи наработаю. Да, ещё имя для новой жизни придумать нужно. А то старое могут неправильно понять.
_____________________________
1/ Канцлер Ги