Выплюнутые косточки, Автор: Kukaracha, Брат таланта №10 Опции

[Распорядитель Ту...]

Новый год встречали у Петра. Гостей было немного - только Аббасовы, и вот, Игорь решил забежать на часок, чтобы не обидеть друга. Жили они от Петра через двор, в соседнем, многоквартирном блоке. Повезло, были коллегами по работе, и жилье как-то случилось купить по соседству. Покормив ребенка, жена Игоря и сама нечаянно заснула. Ну какой новый год, когда месяц всего из роддома? Игорь с удовольствием посмотрел на спящих, предвкушая паузу в этом хаосе, возникшем в его жизни после рождения дочери. Он взял на кухне приготовленную бутылку шампанского и тихонько закрыл входную дверь.

У Петра сидели скучно. С сожалением вспоминали, как еще несколько лет назад, встречи нового года были безбашенными. И детей ни у кого не было, и сахар был слаще, и водка хмельнее. В общем, сидели в этот раз так себе. А вот после спича президента и курантов пришла она - Танька. И непонятно, кто она здесь была и кому. Маленькая, по-летнему загорелая, крепкая вся такая. Спелая как вишня, - подумал Игорь. Забежал-то он на час, а времени было уже три ночи. Аббасовых проводили, Нину - жену Петра, быстро развезло после многочасовой вахты на кухне, и она заснула на диване. Петр и Игорь продолжали пить, а Танька убирала со стола недоеденную утку, развалы торта, грязные тарелки. Игорь все никак не мог оторвать от нее глаз, ощупывал ее мысленно, раздевал. Стыдился вот этого непрошенного, то ли сладкого, то ли гадкого, но не мог устоять, не мог справиться. Потянувшись за тарелкой, Танька нагнулась над столом, и в разрезе колыхнулись острые, голые груди и у Игоря совсем сдали тормоза. Когда она в очередной раз ушла на кухню и зазвенела там посудой, Петр посоветовал :
- Не связывайся.
Отвернул крышечку на новой бутылке и разлил по рюмкам.
- Вроде не вредная, - возразил Игорь, вспоминая, как в последний час под столом прижимал ногу к ее теплому, скользкому в шелковом платье, бедру. И она как будто не заметила сначала, не отодвинула ногу, так и сидела, а потом и сама прижалась теснее.
- Откусит она тебе одно место.
Он потянулся через стол и пододвинул к себе шпроты.
- А тебе уже откусила?
- Беда - баба! Четверых уже похоронила, не живут с ней мужики долго. Чисто богомолка, обгладывает нашего брата до костей.
- Да ну! - удивился Игорь.
- Ну смотри, один с армии не вернулся - в учениях погиб. Второй успел жениться, а потом...
Он не успел договорить, как в дверях появилась Таня. Румяная, теплая, манкая.
- Ой, Петя-Петушок, - всплеснула она руками. - Давай-ка мы тебя спать уложим?
- Да ну, что ты?! - возмутился Петр.
- Что ты, что ты, Петушок- золотой гребешок, - заговорила Танька ласковой скороговоркой и быстро провела рукой по его лбу.
Петр как-то обмяк и стал сползать вбок со стула.
- Не желаю! - вдруг выкрикнул он. На диване дернулась его жена, но не проснулась. Игорь успел подхватить друга, закинул его руку себе на шею и, подняв со стула, повел в спальню. Ну надо же, как напился, а когда сидели и незаметно было. Танька откинула одеяло, они уложили его на подушку, и по тому, как слаженно и дружно они устраивали Петра на кровати, Игорь вдруг понял что все будет именно так, как он хочет. Он как будто бы слышал как бьется в висках его сердце, и ему казалось, что слышит он в унисон и Танькино. Тянущее, сумасшедшее желание охватило его и он захотел притянуть ее к себе, и может быть, даже, повалить рядом с Петром, который уже начал храпеть. Безумие, чистое безумие. Метнулся к ней, и они яростно клюнув друг друга в губы, склеились на пару минут.
- Тихо-тихо, - вдруг оттолкнула она его от себя. - Погоди, пойдем покурим...
Ему не хотелось отпускать ее, но она высвободилась.
Игорь вышел в прихожую и накинул куртку. Балконная дверь была открыта. Танька стояла у края незастекленного балкончика и прикуривала сигарету. Снег сыпался ей на плечи и голову, тихо жегся о ее кожу в декольте и тут же таял.
Игорь снова обнял ее, и запахнул на спине куртку. Попытался поцеловать, но она пыхнула дымом в лицо.
- И что теперь? - спросил он ее.
- Ты - Игореша, сейчас пойдешь домой, - сказала она серьезно.
- Я не хочу.
- Дурачок -дурачок, - жарко зашептала она ему в ухо. - Я же тебя съем, а косточки выплюну.
- Так съешь меня, не жалей, - попросил он с улыбкой.
Она скинула куртку с них обоих. Обхватила его за торс под руками, и Игорь, как будто, начал тихо и приятно умирать. Ноги его подкосились, весь он обмяк, тело потянуло вверх, он почувствовал, как ноги зацепились за край ограждения, но после еще одного толчка они снова взмыли вверх и зависли в воздухе над двором, окруженным домами. Самое странное, что Игорь даже не удивился, так ему было хорошо. Танька смотрела ему в лицо и жгла своими, тлеющими голубым огнем, глазами. Немного очнувшись, Игорь увидел внизу свои безвольно-висящие ноги в серых носках и Танькины, в тапках с помпонами. Под ними расстилался двор, заставленный машинами в снежных шапках, огороженная детская площадка утопала в снегу. Весь двор вдруг поехал медленно, а потом быстрее и быстрее, закружился как на карусели, дома пошли по кругу, перед Игорем неслись окна, в которых он видел людей и сверкающие огнями, наряженные елки. Наконец карусель остановилась. И вокруг стало тихо, так тихо что он слышал шуршание падающего вокруг снега. Снежинки сверкали и кружились как акробаты. Одна из них села на нос Таньке и та засмеялась. Она толкнула Игоря грудью и он вдруг почувствовал, что стоит уже на твердом. Оглянувшись, опознал балкончик собственной квартиры по лыжам в углу и пластиковому креслу.
- Съела бы тебя, да не могу. В твоем доме посильнее меня будут, - сказала она, стоя с другой стороны ограждения. Повезло тебе - дурачку.
Она опрокинулась навзничь, и улыбаясь, не отрывая глаз от его лица, как снежинка стала медленно падать вниз. Игорь склонился вперед, но внизу ее не увидел. Заснеженный палисадник был покрыт девственным снегом. Позади Игоря, в гостиной, зажгли свет. Он обернулся. В комнату вошла жена - Марина с дочкой на руках. Присела к столу у наряженной елки, и обнажив грудь, стала кормить ребенка.