Досадный инцидент Автор: Randy, Турнир "Время, вперёд!" Опции

[Дон Рэба]

Раскрасневшимися от бессонной ночи глазами управляющий смотрел в окно на бьющие в пологий берег волны. Легкий бриз, будто играя, слегка раскачивал пальмы, а мягкое солнце нежно согревало золотистый песок. За закрытой дверью, в приемной, послышались шаги – пришла секретарша. Управляющий раздраженно махнул рукой около датчика, и образ тропического пляжа померк, открыв истинный вид за окном, где унылым пейзажем раскинулись серые, без малейшей зелени скалы под нависающими свинцовыми тучами. Вслед за сменой изображения на оконных мониторах посуровело и выражение лица, осанка несмотря на чрезмерную тучность преобразилась настолько, что разгладились складки на измятом пиджаке.

Выждав пару минут, чтобы секретарша смогла переодеться и занять рабочее место, ее шеф, подойдя к своему столу, нажал кнопку селектора:

– Доброе утро.

– Доброе утро, господин управляющий, – раздался мелодичный девичий голос.

– Перешлите мне, пожалуйста, всю почту. В первую очередь, входящие от департаментов.

– Хорошо, господин управляющий.

– И вот еще что. Будьте так любезны, организуйте мне перекусить. Только, я вас прошу, не через нашу столовую.

– Я что-нибудь придумаю, господин управляющий.

Из-за проклятого вчерашнего инцидента не удалось отлучиться домой. Ни поужинать, ни позавтракать, ни переменить сорочку. Живот подводило от голода, а в голове сонными мухами вились мысли о мягкой подушке.

Перед тем, как сесть за заваленный документами стол, над которым висела репродукция прижизненного портрета Аристотеля, управляющий окинул отрешенным взглядом свой кабинет. Некогда радовавшие глаз оливково-дымчатые, под фактуру дерева, панели потолка и стен сейчас наводили тоску. Он снова глянул в окно, утопленное в глубоком проеме; мельком, будто дозорный выглядывает из бойниц осаждаемого замка. Прошел к противоположной стене, к столу для совещаний и планерок, поправил – чтобы стояли ровно, по рисунку на паркете, – хромированные стулья с жесткими сиденьями, затем двинулся к двери в приемную, прикрыл ее плотнее, и только потом уселся в кресло, включил компьютер и начал просматривать почту.

Департамент здоровья сообщал, что не гарантирует возвращение поступившего пациента к изначальному виду, а также справлялся, нет ли еще пострадавших в результате инцидента.

Департамент общественного порядка требовал принять меры к недопущению подобных происшествий в будущем.

Департамент экологии и охраны окружающей среды высказывал обеспокоенность потенциальным изменением состояния объектов живой и неживой природы в прилегающих районах.

Департамент средств массовой информации запрашивал подробности произошедшего, а также просил принять группу журналистов.

Департамент энергетики сухо, но оперативно высылал счет за сверхнормативное потребление электроэнергии.

Казначейский департамент на опережение сообщал, что не намерен согласовывать повышение расходной части годовой сметы.

Другие департаменты, менее вовлеченные во вчерашние события, выражали разной степени недовольство, выказывали обеспокоенность, в лучшем случае сетуя на отсутствие возможности оказать помощь.

Генеральный департамент отравленной вишенкой на горьком торте назначал комиссию для расследования причин, установления обстоятельств и виновников вопиющего происшествия.

Через четверть часа, когда управляющий закончил переносить в папку с инцидентом гневные и требовательные письма от других департаментов, а также от неравнодушных граждан, в кабинет вошла секретарша с подносом. Под белоснежной салфеткой в окружении витых булочек парил крепким ароматом свежесваренный кофе. Поставив поднос на стол для совещаний, секретарша кивнула и направилась к выходу.

– Спасибо большое, – поблагодарил ее управляющий. Секретарша остановилась, ожидая распоряжений. – Вызовите, пожалуйста, через полчаса Манчинелли.

Секретарша ушла, плотно закрыв за собой дверь, а босс принялся повторно изучать обстоятельства происшедшего и выяснять размеры нанесенного ущерба. И чем глубже он вникал, тем краснее от раздражения разгоралось его лицо. Поднявшись из-за стола, он прошел к подносу, снял салфетку и стал пить кофе с булочками. Закончив со сдобой, вернулся за компьютер и включил записи с видеокамер, которые за ночь, наверное, просмотрел не меньше десятка раз. Смотрел, ставил на паузу, лез в карман за носовым платком, чтобы вытереть выступающий на лбу и лысине пот, убирал платок в карман и продолжал смотреть.

Ровно через тридцать минут включился селектор, и из него раздался звонкий голос секретарши:

– Господин управляющий, к вам Манчинелли.

Управляющий крякнул, чтобы голос зазвучал ниже и строже, нажал кнопку и ответил:

– Пусть зайдет.

В дверь осторожно постучали, и в кабинет зашел небольшого роста мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой, в больших очках на скуластом лице. Из оттопыренных карманов разношенного пиджака торчали разные измерительные приборы, отвертки, плоскогубцы, свисали обрывки проводов. В руках у Манчинелли была потертая папка, распухшая от наспех засунутых бумаг.

– Доброе утро, господин управляющий, – сказал он и в нерешительности остановился у двери.

– Доброе, если оно, конечно, доброе, – буркнул хозяин кабинета. – Проходите, садитесь, – и резко указал на место за приставным столом. Мужчина робко подошел, разложил бумаги и журналы из папки, но сесть так и не решился.

– Давайте, Манчинелли, поведайте мне, как это произошло! – управляющий, гневно воззрившись на подчиненного, откинулся на спинку кресла.

Тот глубоко вздохнул:

– Понимаете, господин управляющий, – и стал оправдываться словами из объяснительной записки:

– В ходе выполнения регулярной процедуры по причине сбоя работы оборудования возникла нештатная ситуация. Работником для возврата комплекса приборов управления и настройки непосредственно оборудования в штатный режим функционирования были предприняты экстренные меры.

– Разумеется! – произнес управляющий с притворным доброжелательством. – Меры! Отладка у нас теперь заключается в том, чтобы дубасить по панели управления, а настройка – в том, чтоб пинать ИПТП! А подача голосовых команд давно стала матерной?!

– Знаете, господин управляющий…

– Не знаю и знать не хочу! Вы проводили инструктаж? Ознакомление с техникой безопасности…

– Все подписи в журналах… – Манчинелли протянул было тетрадку из папки.

Управляющий отмахнулся:

– Кому нужны эти ваши подписи?! Обучение вы проводили в полном объеме? Проверку знаний должностных инструкций? Регламента? Контроль действий в случае непредвиденных обстоятельств? Занятия на симуляторе?

Манчинелли тяжело вздохнул.

Управляющий навалился на стол и сквозь зубы процедил:

– Он идиот у вас?

Манчинелли сделал над собой усилие и присел:

– Господин управляющий, в регламенте – сотни страниц, и написаны они специалистами для специалистов. Куда годится этот регламент?

– Регламент?! – взревел управляющий. – Да где бы мы были, если бы не регламент? Вернее, когда бы мы были, если б не он!

– У нас ускоренный курс…

– У нас Бюро времени! Пусть отведено на изучение двадцать рабочих часов. Пусть. Но пускай он проживет эти часы раз пять.

– Это не по регламенту…

– Великолепно! Вот тут вы про регламент вспомнили!

– Господин управляющий, ну, вы же знаете. Те, кого мы хотели бы здесь видеть, к нам не идут. Удаленность, жалование небольшое, утомительный график. Стрессы, условия проживания, столовая, будь она не ладна...

– Однако все это вас это не извиняет! Знаете, чем это грозит нам? – Управляющий, сделав акцент на последнем слове, обозначил объединяющий жест указательным пальцем.

Манчинелли судорожно сглотнул:

– Господин управляющий, … новый работник … психанул. Но все же закончилось хорошо…

– Да уж, – шеф ехидно перебил Манчинелли, – хорошо! Разрешите, я вам расскажу, как было дело. Это если вы не знаете. Ваш стажер для контроля неизменности истории должен был настроиться на момент прибытия Колумба в Америку. Всего лишь. Кстати, стажер хотя бы знал, кто такой Колумб?

Манчинелли умоляюще взглянул на своего руководителя. Тот сменил сарказм на милость и стал перечислять:

– Регламентом установлены следующие действия. Первое: закрыть дверь темпоральной камеры. Второе: выбрать из списка на панели управления время и координаты, затем задать формат аутентичности. Третье: лечь в капсулу и ожидать ее полного заполнения хроногеном. Согласен, – не спорю! – не произошло полного заполнения. Что-то пошло не так. Но вылезать, расплескивая дорогостоящий хроноген, не следовало… Вы, кстати, знаете, сколько стоит хроноген?

Манчинелли знал. И очень не хотел, чтобы из его жалования удержали цену хотя бы одного миллилитра. Управляющий продолжил:

– Где в регламенте написано, что нужно покидать капсулу, лезть в панель управления мокрыми руками, дубасить по ней и орать… разное? Пространственно-временной континуум шатало назад-вперед как… с диапазоном в тысячи лет! Даже сейчас в радиусе пятисот метров пространственно-темпоральное поле дает значительное искажение. До тысячи двухсот темпоральных единиц! В Вальпургиеву ночь на Лысой горе спокойней!

Управляющий замолчал, собираясь с мыслями. Манчинелли решил воспользоваться паузой:

– Ремонтные работы идут по плану. Полагаю, что уже к вечеру мы сможем в тестовом режиме запустить излучатель пространственно-темпорального поля.

Начальник снова взорвался:

– Никаких запусков! Как минимум до приезда комиссии Генерального департамента!

– Комиссии Генерального департамента? – ошарашено спросил Манчинелли.

– Комиссии Генерального департамента! – со значением произнес управляющий. – Вы выяснили, сколько единиц объективного времени капсула провела вне камеры? Часов? Дней? Лет, наконец?!

Манчинелли отрицательно помотал головой.

– А точки? Как далеко назад и, не приведи мать-история, вперед перемещалась капсула?

Манчинелли посмотрел себе под ноги:

– Сенсоры погорели вместе со всеми картами памяти. Совершенно непонятно, куда ее могло занести. Но когда Департамент здоровья разрешит, мы опросим…

Шеф не дал ему закончить фразу:

– Кстати, про Департамент здоровья. Что прикажете им сказать? Что субъект, которого мы привезли, наш с вами сотрудник? Из одного с нами времени? А откуда у него голова кроманьонца? Они про метаморфозы времени ничего не хотят слышать. Особенно, про то, из-за чего на одном боку у него мех, а на другом – неведомое наслоение, которое никакому механическому воздействию не поддается. Но при этом он может сам себе через него ребра почесать! Ногой, правда. Если достанет. Поскольку руки ж теперь не сгибаются – ввиду отсутствия локтей. А ноги… да бог с ними, с ногами…

Управляющий тяжело вздохнул и перевел взгляд на серые скалы за окном:

– Вот чего я не понимаю: как он смог назад вернуться в таком состоянии?

Манчинелли тоже не знал. И от греха подальше предпочел не отвечать на этот, в сущности, риторический вопрос.