Они - это мы Автор: Che Che , Турнир «Весенние перевёртыши» Опции

[Дон Рэба]

Шаттл с прокажёнными только-только оторвался от земли, и в этой весенней суматохе не сыскать было людей, которые бы не сияли, словно тыквы на Хэллоуин. Лишь один молодой человек угрюмо смотрел вниз, и, кажется, у него даже на щеке была миниатюрная слёзка. Этот парень с густыми чёрными волосами, походивший на солдата Первой Кампании, вдруг растолкал людей – и его крик разнёсся по всему космодрому:
- Вы безумны! – и, замолчав, он рухнул на землю и обхватил голову руками, болезненно впиваясь ногтями в кожу.
Люди расступились и образовали вокруг него позорный полукруг. Парень, справившись с приступом, гордо поднялся и взглянул на эту толпу взглядом победителя.
- Неужели вы не понимаете, что они – это мы? – шёпотом произнёс он, но этот шёпот был громче, чем минуту назад шумел разогретый двигатель шаттла.
- Он – прокажённый, - разнеслось по бешенной толпе, и замелькали защитные маски, постоянно светящиеся ионами.
- Мы все – прокажённые, и вы это прекрасно знаете! – парень вспылил и взял за портки хмурого мужчину, который выглядел самым сильным из этой толпы. – Скажи мне, когда твой срок?
- Я узнаю об этом за девяносто секунд до превращения, как и все, - заморгав, ответил мужичок и вопросительно уставился на взбалмошного парня.
Парень отпустил его – и тот, рухнув на землю, на карачках пополз к спасительной толпе. Он волком смотрел на эту груду людей – и, кажется, не находил в ней ни один осмысленный взгляд. А в небе вдруг произошёл взрыв, да такой яркий, что толпа пришла в экстаз – и принялась фотографировать это торжественное, но будничное событие.
- Они – это мы, - бормотал парень, а толпа уже и забыла о его существовании. – Безумцы, которые бегут от себя… - продолжал тихо лепетать он, протискиваясь сквозь оголтелую толпу.

Сев в городской транспорт, молодой человек, час назад устроивший «представление» на космодроме, открыл книжку «Теория прокажённости» и, положив в рот мятную конфетку, погрузился в чтение. Рядом с ним стояла девушка в салатовой шапке – и она с интересом смотрела на такой атавизм, как книга. На следующей остановке в электробус зашли работники завода – и сразу стало тесно, как в конуре. Парень захлопнул книжку, и, приоткрыв окно, швырнул её туда, в дорожную суету.
- К чёрту всё, - обронил он и начал легонько от безнадёги биться головой о стекло.
- Вы уронили, - парень резко распахнул глаза и, заметив девушку, застыл на пару секунд.
- Ага, спасибо, - безразлично проговорил он, кладя в обратно в карман тоненькую иголочку для забора крови.
На следующей остановке («Бульвар исповеди») он вылетел из транспорта, как счастливая пташка, и засеменил по направлению к будке исповедников. Двери разъехались перед ним – и он, войдя в крохотную коморку, пахнущую резиной, уселся на массажный стул.
- А) Грех; Б) Неудача; В) Мысли о прокажённости; Г) Другое, - перечислил варианты милый женский голос, в котором читался среднеазиатский акцент.
- Г) Другое и… кофе с анестетиком, пожалуйста, - панель моргнула зелёным пятачком – и через несколько мгновений механизированная рука протянула гостю чашечку ароматного, как ношенная маска, кофейного напитка.
- Я взломал систему контроля, - проговорил он, словно сам себе не веря. – И я знаю, когда стану прокажённым – это случится тридцатого апреля, то есть через семьдесят два часа, сорок шесть минут и… семь секунд.
- Положите монетку для начала сеанса, - механически проговорил женский голос.
- Да пошла ты, железяка! – парень схватил чашечку – и метнул её в панель индикаторов, а затем встал и направился к выходу. – Безумный мир… - говорил он на пути к своему жилищу, вглядываясь в лица прохожих и пытаясь заметить в них хоть крупинку человечности.

Он зашёл в свою комнатёнку, обклеенную каучуком, рухнул на кровать и накрыл голову подушкой. В соседней комнате хозяйка квартиры на полной громкости смотрела сериал – что-то про любовь между двумя пожилыми сердцами. Молодой человек же, вконец обезумев от шума этой тихой квартиры, пошёл в ванную, чтобы насладиться стандартным пятнадцатисекундным душем, однако вышла незадача – воды не было.
- А что я хочу – спасти мир или насладиться последними часами жизни? – пробормотал он, глядя в оплёванное зубной пастой зеркало в ванной. – Я могу снять девочку по вызову и впервые в жизни насладиться сочным женским телом, или… потратить последние семьдесят часов на взлом остального кода системы…
- Даник, а ну иди сюда! – услышал он неприятный, как колючая проволока, голос хозяйки, и моментально сжался внутренне.
Он ринулся в коридор, вид которого ему опротивел до печёнок, и увидел там, что протезная нога женщины оторвалась – и она не может вставить её обратно.
- Замрите, - проговорил он, и, морщась от запаха редьки, исходившего от этой породистой (так он её ласково называл) женщины, быстро прикрепил протез.
- Я освобождаю тебя от ежедневной чистки картошки, - произнесла женщина и, услышав болтовню, которая происходила в любовном сериале, скрылась в своей комнатёнке.
Парень заглянул в этот обитель запахов – и увидел, что хозяйка прилегла в обнимку с надувной куклой здоровенного мужика.
Не выдержав этой отвратительной картины, он вернулся в свою комнату, сел за пыльный компьютер, на который копил несколько лет, и нажал кнопку включения.
- Я взломаю этот код – даю обещание своему погибшему папе – лучшему из людей, - произнёс он твёрдым шёпотом, и его пальцы начали порхать над клавиатурой, как пальцы пианиста.
Он выпал из реальности, и только когда хозяйка громко кашлянула, вернулся в обыденность. Глянув на часы, он охнул – прошло семь часов, хотя казалось, что минут сорок.
- Я справлюсь, - пробормотал он, отхлебнул энергетика и вдруг закружилась голова. – Только не приступ… - у него задрожала нижняя губа.
Он метнулся на кухню, отворил шкафчик – и запустил руку в пакет с лекарствами. Его руки дрожали, и коробочки падали на пол и глухо шумели. Наконец, он отыскал нужную упаковку, выдавил сразу пять таблеток – и засыпал горсть в рот.
Затем включил воду в кране, подставил рот под струю, и через секунду его лицо расплылось в блаженстве.
- Как же повезло! – он присел на пол, опёрся спиной о стенку и начал часто моргать.
Вернувшись в комнатёнку с плетённым ковриком, он принялся строчить программный код. Вдруг он закашлял, а затем, увидев на ладони кровавую лужицу, взвизгнул.
- Неужели перепутал лекарства? – проговорил он в пустоту и обмяк в кресле.

Распахнув опухшие веки, парень увидел милую девушку, которая держала увесистый шприц. Он улыбнулся, а девушка рявкнула:
- Очнулся, наркоман.
- Что я выпил?
- Жирорасщепляющий препарат, который запрещён законами РФ, так что тебе, милок, придётся ещё разговаривать с народным патрулём.
Он откинулся на подушку, но вдруг вскочил, как болванчик.
- Какой сейчас день? – спросил он сухо и бесцветно.
- Давай ты попу подставишь для укола, а я тебе принесу календарик.
Медсестра сделала укол, и, дав пациенту ватку, подошла к столу и достала миниатюрный календарь.
- Держи, бедолага, - сказала она и зацокала куда-то туда, за дверь.
Парень взял календарик и, увидев, какая дата выделена квадратиком, вздрогнул. Затем перевёл взгляд на тикающие часы – и застыл с ледяным видом.
- Одиннадцать минут… - пробормотал он, не в силах скрыть эмоции. – Одиннадцать минут – и я стану уродом, которого будут ловить, как кобру, попавшую в детский сад…
В проёме появилась медсестра вместе со своей коллегой – девушкой с рыжими косматыми волосами. Пациент взлетел с койки – и бросился к девицам.
- У меня никогда не было девушки, - говорил он, целуя ноги медсестры через дырявые колготки. – Вы не понимаете, что происходит – у меня мало времени, я…
- Ишь раскатал губу! – грозно ответила медицинская сестра и попыталась оттолкнуть парня. – И что же, я должна тебя обслужить, как проститутка?
- Только поцелуй, умоляю! – на нём просто лица не было.
- У меня муж и трое детей, какой на хрен поцелуй? – её начали веселить его слова.
- Девять минут сорок семь секунд! – парень начал реветь, как первоклашка. – Вы поймёте, о чём я говорю и очень скоро!
- Зина, принеси ему рыбных котлет и нашего витаминного салатика, - сказала медсестра своей коллеге и как ни в чём не бывало прошагала к столу, водрузилась на стул и принялась заполнять какой-то бланк.
Парень всхлипывал, а медсестра даже не смотрела в его сторону. Затем он уставился на часы, секундная стрелка которых была сделана в форме рогалика. Он начал считать вслух секунды – сначала тихо, а затем – весьма громко.
- Садись, поешь, как белый человек, - проговорила рыжая медработница, появившаяся в дверях с железной тарелкой.
Парень уселся за столик и запустил вилку в салат, от вкуса которого выворачивало кишки. Попробовав рыбную котлету, он скривился, как после глотка лимонного сока, но затем насильно впихал в себя оставшуюся часть рыбного не пойми что.
Подняв взгляд на часы, он увидел, что они встали. Он подошёл к окну, открыл форточку, и голубь, держащий в клюве весенний листочек, влетел в палату.

Шоу только начиналось – прокажённых привезли на космодром и по одному выдёргивали из грузовика. Народу сегодня было особенно много – сегодня – семейный день, и дети могли пройти бесплатно.
Один прокажённый заметно отличался от своих собратьев – он, пожалуй, был единственным, кто не корчил гримасы, не шипел, не рычал. Куда интереснее, конечно, наблюдать за агрессивными особями, ну а самый сок – это смотреть за схваткой прокажённых, после которой обычно оба урода лишаются или рук, или ног.
К шаттлу подвезли ступеньки, а между тем прокажённых люди в чёрном повели к толпе. Последним шёл самый тихий прокажённый, который, можно сказать, даже походил на человека.
- А теперь – шоу, которое вы так ждали – стрельба! – объявил шоумен, облачённый в модный костюм с кружевным галстуком.
У так называемого тира образовалась очередь – всем хотелось поучаствовать в стрельбе. Первым стоял малец лет девяти, и, когда ему вложили в руку револьвер, стреляющий разрывными пулями, он взвизгнул от радости.
- Хочу убить вот этого, самого спокойного и тихого! – объявил мальчик, и шоумен нажал на кнопку на пульте, после чего этот экземпляр прокажённых застыл.
Прекрасный самец: кожа до того обезображена, что смотреть на неё без покалываний в груди было невозможно. И, видно, молодая особь, если судить по клочкам густых чёрных волос на голове.
- Стреляй сразу в пах – они так громче орут, - наставлял отец своего отпрыска, и тот послушно кивал.
Ещё одно нажатие клавиши – и этот прокажённый начал позировать, словно бодибилдер. Мальчик же прицелился – и пальнул из револьвера, после чего пуля пронзила просвистела в паре сантиметров от особи.
- Папа, хочу ещё, пожалуйста! – мальчик повис на куртке отца.
Ведущий шоу ещё пару раз нажал на кнопку – и особь застыла в совсем уж странной позе – руки подняты вверх, а ноги – чуть согнуты. Мальчик же подошёл слишком близко к прокажённому и прислонил револьвер вплотную к его груди.
- Папа, ты снимаешь? – обернулся он к отцу, и тот закивал. – Друзья мне не поверят, - восторженно проговорил он и нажал на курок.
Послышался громкий щелчок – а затем – громкие, как удары плетью, всхлипывания мальчика.
- Мы всё исправим, револьвер должен был сработать, - кружился вокруг него, как пчела, ведущий.
- Я прямо сейчас подам на вас жалобу, - грозно сказал отец мальчика – и принялся усиленно тыкать в панель телефона.
- Он подмигивает мне! – раздался радостный крик мальчика. – И показывает фигу!
- Прокажённые не могут… - начал было ведущий, но вдруг осёкся.
По толпе прокатился гул – все без исключения обратили взоры на прокажённого, который начал играть бровями и показывать какие-то знаки.
- Спокойнее, мы всё исправим! – проговорил шоумен и начал тыкать в кнопки на пульте.
Прокажённый вздрогнул, когда его пробил удар тока. А затем по космодрому прокатился крик:
- Мы – это вы!
Это был голос, похожий на рык, или даже на урчание живота, но слова были слышны так же явственно, как удары гонга. Толпа, увидев, что прокажённый выхватил микрофон у ведущего, пришла в неистовый восторг – никто не ожидал такого гвоздя программы.
- Мы – это вы! – проговорил прокажённый, после чего водрузилась глубокая, как глотка жирафа, тишина.
- Они – это мы! – послышалось неуверенная, робкая реплика.
- Они – это мы! Они – это мы! – раздавалось всё громче и громче, и через несколько секунд толпа начала бурлить, как океан лавы.