Кома Автор: оленька, Турнир: "Метаморфозы" Опции

[Дон Рэба]

- Войдите, - откликнулись на стук из кабинета, на двери которого блестела золотом табличка – Майор ФСБ Коржов Б.Б.
Вошёл вестовой.
- Очнулся, товарищ майор.
- Зырин?
- Так точно. Вчера, - подтвердил вошедший.
Планируя, Коржов на секунду задумался, но сразу почти опомнился.
- Спасибо! Свободны.
Дело Зырина Олега Павловича уже успели отнести и занести в архив. Четыре месяца минуло с той авто аварии, после которой Зырин и лежал без сознания всё это время. Папку принесли через сорок минут. От пыли протёрли – услужили, но майор всё-таки дунул по привычке и перевернул страницу. Он помнил, но теперь ни какая мелочь не должна остаться не учтённой.
Три случая обнаружения прослушивающих устройств на линиях спецсвязи. Все в разных частях города, но в течение одного года. Линии связи вскрывались из-за ремонта веток водопровода, проложенных поблизости. Работы велись разными бригадами, но в каждой на тот момент числился Зырин. Он подменял кстати заболевших слесарей. Прослушки устанавливались неумело, чуть не напоказ и, конечно, сразу были обнаружены и изъяты «специалистами», курировавшими эти работы. За Зыриным стали пристально наблюдать, прослушивали телефоны, но ничего подозрительного не зафиксировали. И шпионские устройства более не попадались четыре года. А теперь эта вот авария. Подозрительные случайности.
Только к одиннадцати часам вечера майор Коржов добрался домой, но уже зная, что сделает завтра.
***
Самая обычная больница. Запах лекарств и чего ещё специфического. Давно без ремонта рябые стены. Протёртый местами линолеум. Нормальная больница не самого крупного областного центра не самой преуспевающей области. Кроме одного отделения – особенного, для всяких неожиданных важных случаев.
- Здравствуйте! – Коржов уверенный вошёл в кабинет главврача.
- Здравствуйте, Борис Борисович! – Антон Романович улыбнулся по негласному этикету. – Звонили-звонили. Проблему описали. Рассчитывайте на полнейшее наше содействие, но только, чур, не в ущерб здоровью пациента. Не подвергать, так сказать.
- Нет. Буду деликатен. Потому я и здесь у вас, чтобы сценарий разработать, - майор без приглашения сел и рукой показал врачу на его кресло.
- Да-да. Слушаю.
- Как вы, наверное, знаете, меня интересует Зырин Олег Павлович, - уточнил Коржов.
- Он в сознании второй день и, на удивление, в хорошем состоянии и расположении духа. Можете допросить.
- Допрос в нашем случае не эффективен. Тоньше надо. Я придумал кое-что безобидное, но должно сработать. Меня надо только убедительно представить.
***
В палату прошли двое, оба в белых халатах. Больной был не один. Рядом, сидя на стуле, приветствовала вошедших скромная миловидная женщина. Скромная потому, что руки лежат на сдвинутых коленях, чуть ссутулилась, глаза то и дело опускает. Миловидная оттого, что против света оконного сидит, и черт подробно не разглядеть. А когда плохо видно, сознание дорисовывает лицо до красивого.
Больной едва заметно насторожился.
- Идём на поправку, спринтерски буквально. Здоровье у вас, Олег Павлович, хоть сегодня - в космос, - сразу подбодрил главврач.
Зырин повеселел.
- Скорей бы уж, Антон Романович. Вот и жена моя Ольга всё зовёт. Ведь думала, не очухаюсь. И сейчас верит ли?
- Что ты? Всегда знала, что поправишься. Гадала только когда, молила. А как по-другому то? – возразила женщина.
- Ну, тут не угадаешь, и от нас врачей мало что зависит. Говорят, будто, если в коме человек, то, как бы на распутье, между двумя мирами, и он сам решает – уйти или вернуться. Вот, к слову, разрешите представить – Коржов Борис Борисович, доктор медицинских наук. Он как раз и специализируется на случаях аналогичных вашему, Олег Павлович. Изучая видения таких пациентов, разрабатывает методики, как вернуть человека в сознание принудительно. В общем, пытается научиться спасать, может даже, безнадёжно больных.
- Олег Павлович, вы готовы уделить мне некоторое продолжительное время? Как чувствуете себя? – вступил майор.
- Конечно, готов. Для пользы же, - кивнул Зырин.
- Только нам нужно остаться наедине. Подсознание, а это оно рисует во сне, выдаёт иногда неожиданные, постыдные сюжеты.
- Это понятно.
***
Дверь закрылась. Коржов и Зырин молчали, гляделись, думая, что другой начнёт разговор. Потом одновременно набрали воздуха.
- Э-э-э.
Напряжения начала как не бывало. Заулыбались. Такой приём Коржов иногда применял на допросах, когда надо было успокоить человека, расслабить, расположить. Мол, он такой же простой, и теряется, и мнётся. Не машина – живой.
- Олег Павлович, понимаю, это тяжёлые воспоминания, а всё-таки, давайте начнём с аварии? – предложил «доктор наук».
- Совсем не тяжело. Я и испугаться-то не успел по-настоящему. Секунда, и всё пропало.
- А до этого?
- Ничего особенного. Огни. Справа красные, слева белые. Больше ничего. Потом два белых сразу передо мной и всё, - оправдался Зырин.
- Всё? Может, лицо заметили в последний момент? Бывает, что фары выхватывают.
Больной изучающе глядел на «доктора». Коржов уж засомневался, не раскусили ли его, но решил не нарушать замысла. Что будет.
- Нет. Ослепили меня. Я теперь и не знаю наверняка, вдруг это я дорогу потерял, встречку зацепил? – Олег Павлович пожал плечами.
- Вы не виноваты. Водитель Мерседеса сбежал. Странная ситуация. Автомобиль этот за английским представительством числится, да только за десять минут до происшествия было заявлено о его угоне, - Коржов ловил движения лица Зырина.
- Вот это да! Детектив, прямо! Но ненастоящий. А то, что такого общего у слесаря и англичан? Занятная история могла бы быть. Случайность. Самая натуральная. Не повезло мне. Невозможно из сотен одинаковых фонарей да на скорости выбрать конкретные. Да и кому я нужен? Если вы подозреваете какую-то связь с теми прослушками, то очень напрасно.
- Какими прослушками? Расскажите, - «удивился» «доктор».
- Ой! Извините! Вы же не в курсе. Тоже с иностранцами связано. Я толком не знаю, нам не рассказывали. Может, и не было ничего, одни разговоры. Врать не хочу.
- Ладно. Давайте тогда к делу, - расстройства Коржов не показал.
- Попробуем.
***
В эту секунду дверь приоткрылась, и в палату деликатно, половиной лица заглянула Ольга.
- Я пойду тогда?
- Конечно, Оленька, не жди. Кто знает, сколько мы тут проболтаем? Как пойдёт. Пока, - как ребёнок прощается, помахал рукой Зырин.
Половина лица исчезла. Дверь вернулась на место. Майор-доктор призадумался. Ему сразу дали понять да как элегантно, что знают кто он. Или не знают, но, провоцируя, пытаются выяснить.
Коржов налил воду из графина. Тянул время, обдумывая.
«Удивительно спокоен и естественен, будто и не было комы, и не шпион будто».
- Борис Борисович, я ведь много снов пересмотрел, - прервал неудобную тишину Зырин. – Но ничего конкретного – эпизоды, обрывки. Вы мне поможете вспомнить?
- В этом и есть моя медицинская специализация. Для этого я здесь. И очень рад знакомству и вашему движению навстречу.
- А мы с вами раньше не могли видеться? Лицо ваше будто знакомое. Не могу вспомнить обстоятельств, - прищурился Зырин.
***
И опять Коржов брякнул графином о стакан, наливая.
Прямого общения между ними, конечно, не было. Майор участвовал во всех расследованиях о подслушивающих устройствах, но руководил он всегда дистанционно, почти никогда не выходя из спецфургона. И то штаб находился на значительном отдалении и не в пределах прямой видимости. Разве что где-то в другом месте, случайно….
- Вряд ли. Вы, наверное, спутали. У меня лицо самое обыкновенное, - предположил «доктор».
- Да, пожалуй. Обыкновенное лицо – это большой плюс по жизни, если ты не артист и не политик. Внешность не выделяет, ты сам решаешь, когда выгодней солировать, а когда быть с краю, переждать. Вам повезло.
- Олег Павлович, вы не похожи на слесаря. Так последовательно рассуждаете. И матом, наверное, не ругаетесь?
- Увы. Ругаюсь и ещё как. Хорошо, что вы не слышали.
Коржов слышал и не единожды. Тем поразительнее ему оказалась такая культурная метаморфоза.
- Знаете, Борис Борисович, у человека ведь несколько жизней. Он совсем разный: на работе, с друзьями, родными, наедине с собой. И все эти жизни настоящие. Ну представьте, я пришёл с работы домой и стал бы говорить с женой как общался с коллегами. Каков бы я был для неё? Дурак и хам.
- Это безусловно так, - успел вставить майор.
- Да что там, иногда и на одной работе людям приходиться быть разными, порою кардинально меняться. Возьмём оперативных работников. Полиция. Им иногда приходиться противоположные маски надевать. И не только когда под прикрытием работают, когда внедряются. Даже на допросах они разные: добрый – злой, друг – враг.
- Я понял, - Коржов не узнал свой голос, язык цеплялся в пересохшем рту.
- Или хотя бы ваша специальность, - не унимался Зырин. – Надо не только расшифровывать видения больных, но и быть психологом, уметь строить беседу.
Коржов обмяк мыслями – отлегло. Сделал вид, что обдумывает услышанное.
***
На самом деле анализировал. Он ещё так и не смог начать. Налил воды.
«Ты же врач, психолог. Профессионал. Ты ведущий. Соберись. Кошка и мышка. Кто кошка? Срочно переходи к его снам. Он обязательно себя выдаст. Или нет? Работай. И прекрати пить», - думал майор-доктор, а на него смотрели умные изучающие глаза слесаря.
- Да. Мир многолик, и мы в нём такие же. Вы правы. Но давайте, всё-таки, к делу. Это ведь очень важно, понять почему и как люди выходят из комы. Можно ли управлять процессом? И если можно, то каким образом? Должна быть какая-то связь между внешними раздражителями и сознанием человека, - Коржов достал из портфеля план-конспект.
- Давайте.
- Олег Павлович, пока вы, скажем так, спали, не слышали, что происходит в палате? Голоса не узнавали?
- Нет, - Зырин пожал плечами, словно сомневаясь в ответе.
- Бывает, что из яви звуки проникают в сон, становятся его частью. Но если сразу не проснуться, то и не узнаешь было ли. Ещё сознание переделывает звуки в образы и сюжеты.
- Наверное.
- Олег Павлович, вспомните, что вы видели? Люди, животные, машины, дома?
- Жену хорошо помню. Была, - оживился Зырин.
- Так?
- И котёнок.
- Вот, - протянул «доктор».
- Странный какой-то. Такой милый, но мне почему-то не по себе было, когда он появился.
- А как он у вас появился?
- Не помню. Или не знаю. Как во сне бывает?
- Почему вы тревожились? Котёнок обычный? Какого цвета?
- Обыкновенный. Рыжий.
В коридоре что-то загрохотало, и шум этот всё усиливался. Коржов инстинктивно обернулся.
- Обед едет, - успокоил Зырин.
- Обед? Хорошо. Я тогда пойду. Режим – святое дело. А вы, Олег Павлович, постарайтесь вспомнить подробности этого сна про котёнка и супругу. Очень интересно, - Коржов протянул руку, Зырин пожал.
***
Новым утром, проходя коридорами больницы, Коржов решил ни о чём не думать. Ждать развития событий, но быть настороже. В палату он вошёл одновременно со стуком вежливости. Там у кровати Зырина уже улыбалась Ольга. Вскочила.
- Здравствуйте! – и мужу. – Я пойду, пора.
- Здравствуйте! Не уходите, а то, как я вас прогнал получается, - деликатно врал Коржов.
- Да мы наговорились уже и вчера вечером ещё.
Кивнула сразу обоим и вышла, оставив мужчин одних.
- У меня для вас, Борис Борисович, обнадёживающие новости. Я ведь всё вспомнил про кота рыжего и остальное в этом видении. Восстановил за вчера.
- Замечательно! Давайте тогда по порядку, - Коржов приготовился конспектировать.
- Появился, значит, в доме нашем рыжий кот. Жене он сразу понравился, а мне – никак. Вроде и обычный кот – урчит, трётся, ест. И ухмыляется. Да, ухмыляется. Вот вы видели, чтобы животные ухмылялись, например?
- Нет. Если только случайно, - ответил «доктор».
- Я точно знал, что он это не случайно так морду корчит. И более того, кот сам признался потом.
- Говорящий кот?
- Сначала молчал. Долго. А как-то раз…. Совсем забыл. Во сне я тоже болел. Наверное, как-то отсюда спроецировалось. Утро. Лежу я в кровати, кот – в ногах. И видно, прижал я его неосторожно. Слышу: «Полегче. Я не для своего удовольствия тут и вашей потехи». Во сне нормально такое. Всякое бывает. Ну, говорит и говорит. Я переспросил: «А для чего?». Он ухмыльнулся, спрыгнул и ушёл.
- И всё?
- Подождите. Тогда – всё. И решил я, что он не тот, за кого себя выдаёт. Вроде добрый и пушистый, а внутри другой, и чего-то ему от меня надо.
Майор замер, но делал вид, что пишет.
- И кем же он оказался? Шпионом? – подтолкнул Коржов.
- Не знаю. Не успел узнать. Я его убил.
- Как? – майор уже не знал, что и думать.
- Как-то я подслушал разговор этого рыжего с Ольгой. Он говорил, чтобы она меня бросила. Я ненастоящий. Что я предатель и её предам. Представьте, каков мерзавец. Приютили его, доверились, а он исподтишка жалит. Ольга глазами хлопает. Напугалась. Я тогда ничего говорить не стал, а подсыпал ему в корм отравы. Сдох вредитель.
Коржов с желанием посмотрел на графин с водой, но пить не стал. Сглотнул воздух. Пригладил короткие рыжие волосы.
***
Майор делал вид, что записывает.
- Ну, вот к чему бы это? – спросил Зырин.
- У вас есть какой-нибудь друг, товарищ, в честности которого вы сомневаетесь или который уже предал? Кот лишь актёр, а режиссер всего фильма – вы, ваш мозг. Припомните, Олег Павлович, у кота какой был голос? Чей? – начал свою игру майор.
- Не могу вспомнить – сон, - пожал плечами Зырин.
- Хорошо. Тогда, может быть, вы без причину знаете кто это? Так очень часто бывает во сне – вроде и другой кто-то, выглядит по-другому, но ты наверняка знаешь, просто уверен, что это конкретный человек. Знакомый. Хорошо знакомый.
- Не помню. Извините. А! Вот ещё что, у кота было имя – Борис. Вот только вспомнил.
Борис Борисович так долго смотрел Зырину в глаза, что тот даже смутился. Или сделал вид.
- Борис? – наконец переспросил «доктор».
- Да.
- Вы его так назвали?
- Нет. Он представился.
- Почему «Борис»? Как думаете? Есть у вас знакомые с таким именем? – копал Коржов.
- Нет. Кажется, нет.
- Хм. Тут бы вам Олег Павлович, ещё повспоминать. Это может быть важно.
- Попробую. Борис Борисович, я ведь…. Ой! Ведь вы же – Борис! Извините. Я же вас тогда не знал. По инерции выскочило.
- По инерции.
- Я же ещё одно видение припомнил. Причём, такие яркие и чёткие подробности всплыли, как будто минуту назад кино смотрел.
- Замечательно. Давайте не будем откладывать. А то, вдруг, забудете?
- Такое не забыть. Жуткая история…..
***
- Я ещё школьник. В синей форме с резиновой нашивкой на рукаве. Лохматый. И получаю двойку по английскому – не выучил. Вечером с друзьями болтались во дворе. Не помню, что делали. Ходили, шутили, смеялись, наверное. Забрели на школьный двор. И всё сошлось – вспомнилась двойка, рядом окна кабинета английского языка, куча гравия для ремонта дороги. Разбил два стекла. Друзья тоже кидали, но к директору вызвали меня одного.
В кабинете были ещё двое мужчин, строго одетых, с неживыми лицами и колючими глазами. Вроде из комиссии по делам несовершеннолетних или из комитета какого-то вымышленного. Директор долго меня травил, наказаниями пугал, отчислением грозил. Морально уничтожил. Я уже не соображал ничего. Эти двое ещё взглядами давили. А потом неожиданно подобрел. Сказал, что ему меня жаль. И что эти-то стёкла уже разбиты, но можно предотвратить другие хулиганства. Надо только сообщать ему о всяких нехороших поступках, когда они только готовятся. О зачинщиках и местах. Объяснил, что это для всеобщего же блага. А об окнах он готов совсем забыть. У меня не было выбора, учитывая моё душевное состояние. Я согласился.
- Любопытно. Я о таких методах воспитательной работы не слышал, - вставил Коржов.
- Да и я тоже. Но во сне какой только бред не привидится.
- Конечно. Олег Павлович, извините, совсем забыл. Мне надо сделать важный звонок пациенту. Буквально две минуты.
«Доктор» вышел.
***
В коридоре поблизости никого не было. Коржов отошёл от палаты на безопасное расстояние, достал сотовый телефон и набрал номер.
- Женя, у Зырина ведь не было проблем с законом? Да помню я. Проверь ещё раз его родственников, и не только близких. И на преступления, и на возможные финансовые проблемы с банками, криминалом. Может, ещё что-то. Покопайся. Он что-то хочет сказать, но я пока не понимаю, к чему ведёт. Всё нормально. Идём, куда покажет, а там решим.
После стука и разрешения майор открыл дверь палаты.
- Извините.
- Ничего, Борис Борисович. Я могу продожить?
- Да. Прошу, - майор приготовился конспектировать.
- Вот, - Зырин погрустнел, будто и не про сон говорил. – Начался кошмар. Не сразу. Сначала я рассказал директору о какой-то ерунде. Кажется, что одна девочка-хорошистка курила. «Молодец, Джеф» - похвалил директор.
- Джеф? – переспросил Коржов.
- Во сне меня так звали.
- Продолжайте.
- Молодец, говорит, Джеф, но по таким незначительным поводам не нужно меня беспокоить. А давай-ка лучше, раз в месяц приноси сведения в письменном виде. Доклад. Но если что-то очень важное, тогда, естественно, сразу ко мне, а надёжнее - по телефону.
Зырин задумался. Коржов подтолкнул.
- Но ведь разбитые окна – это такой пустяк. Зачем вы согласились?
- Страх.
- Страх?
- Необъяснимый. И не за себя вроде.
- А за кого? – помогал «доктор».
- Вам виднее.
- То есть?
- У вас квалификация.
- Какая? – деланно удивился Коржов.
- Медицинская. Какая ещё?
Борис Борисович облегчённо выдохнул.
- Что вы, Олег Павлович. Я не такой всемогущий. Пытаюсь разобраться.
- Что-то я устал. Не могу сосредоточиться.
- Перенесём тогда на завтра беседу? До свидания. Вы себя не насилуйте, Олег Павлович. Если в тягость разговоры, скажите.
Кивок и грустная полуулыбка в ответ.
***
- Племянник? – переспросил Коржов у телефона. – Слушаю.
- Игроман. Вляпался в долги. Хорошие. Угрожали. Прятался. Пытался умереть. А потом кто-то долги погасил, все разом, - шипело в трубке.
- Когда это случилось? – Коржов догадался, но спросил.
- За четыре месяца до появления ушей на сетях.
- Спасибо! Будь на связи.
- Есть.
***
Майор долго рассматривал из внутреннего двора больницы тёмное окно палаты.
«Что Он там делает? Спит? Или так лежит? Басню сочиняет. Крылов грёбаный. Или спит?»
Всё-таки Коржов решил попробовать встретиться с подопечным – остальная больница проснулась уже как час. В коридоре он поймал медсестру, представился и попросил проверить всё ли в порядке с Зыриным.
- Смотрела я. Здоров. Лежит без света. Вспоминает сны. Так лучше, сказал.
- Понятно. Спасибо!
Перед дверью «доктор» кашлянул предупредительно и сразу вошёл.
- Прошу, Борис Борисович. Я не сплю. Здравствуйте!
- Здравствуйте! Мне сестра сказала….
- Я догадался. Присядьте. И вот однажды я влюбился.
- Простите?
- Ах, да. Это я вчерашний рассказ продолжаю. Она мне показалась такой чистой, светлой. Простите за восторженные банальности. Не подберу других слов. Не красавица по медийным канонам, но для меня она была будто ангел – бесконечно добрая, честная, наивная, и конечно, самая красивая. Звали её Ольга.
- Как вашу супругу? Это не она была?
- Нет. Снилась девочка совсем. А с моей Олей мы уже сильно взрослые познакомились, не так давно.
- Ясно, - майор сделал пометку в блокноте.
- Каким-то образом мы познакомились, сдружились. Было ли что-то большее? Не помню. И не важно. Знаю только, что чем дольше мы общались, тем гаже я для себя становился. На её фоне. Она не знала, что я предавал, и, кажется, тоже любила. Нет. Точно любила. Я это чувствовал. В один день я явился к директору и сказал, что стучать больше не буду. Он вежливо велел мне подумать. Тем же вечером меня избили.
- Кто?
- Те двое, которые тогда хмурились в кабинете директора. В самый первый раз. Будь он проклят.
- Руку сломали? – уточнил Коржов.
- Нет. Просто били. А-а-а! Вы наверное карту мою видели? Наяву обычные хулиганы привязались. Деньги отобрали, телефон, и руку зачем-то сломали.
- Ещё угрозы были?
- Да, и не раз, - кивнул Зырин.
- Директора и тех двоих сможете описать?
- Нет. Они без лиц были. Да вы ведь, Борис Борисович, лучше меня во всём разберётесь. Вы же специалист.
- Ну, не хотите, как хотите, Олег Павлович. И чем же закончилась ваша история?
- Я проснулся.
- Да, занятно. Дали мне фактов на «подумать». Что ж, если вспомните ещё что-то, звоните, я вам помогу.
- Так уж и поможете? – усмехнулся Зырин.
- Помогу. Что в моих силах, конечно.
В коридоре Коржов подошёл к читающему что-то «коллеге».
- Головой отвечаешь.
***
Загремел будильник. Вскочила жена, присел на кровати и Коржов. Не будильник – телефон.
- Да? Еду.
На часах было три часа ночи или уже утра.
***
Больница была оцеплена. У стены – воронка от взрыва. Рассыпаны стёкол осколки. Запах горелого пороха. Коржов заметил лейтенанта из их общего ведомства, предъявил документы.
- Граната, товарищ майор. Бросили в окно, но попали в раму. Отскочила. Взорвалась на земле. Зырин в порядке. Его пока на третий этаж перевели в двенадцатую.
Дальше скрываться смысла не было никакого. У дверей палаты №12 сидел вчерашний «доктор». Увидел майора, вскочил. Виновато отдал честь. Коржов не ответил.
Кровать, где лежал Зырин, стояла у самой двери. Из-под одеяла выглядывало только лицо. Бледное лицо, что вполне объяснялось.
- Вот ведь как, - растерялся Зырин.
- Олег Павлович, у меня к вам будет убедительное предложение. Вы вспоминаете имена директора и его помощников, как выглядели. Другие подробности. Без этого никак. Мы же поможем вам с супругой исчезнуть. Есть специальная программа. Начнёте новую жизнь. Или вы хотите умереть?
- Нет, нет! Я вспомню, конечно. Я всё помню. Спасибо, Борис Борисович! Вот только она не должна знать правду. Пусть я буду в её глазах вашим сотрудником.
- Это решаемо, - согласился Коржов. – На этот счёт я обязательно распоряжусь.