У игрушек нет лица Автор: 6YDbTE_DO6PbI, Турнир: "Метаморфозы" Опции

[Дон Рэба]

– Мам, смотри, у тёти голое лицо, – удивилась девочка.
– Тсс, Пенелопа, – молодая женщина потянула девочку в тень, подальше от света уличных фонарей. Она не рассмотрела лица женщины, лишь успела позавидовать её роскошному виду.
Хлопнула дверца такси. Автомобиль, мигая поворотником, скрылся за углом.
– Я же просила, говори потише. Не нужно привлекать лишнее внимание, – шикнула Гера.
Девочка, опустив глаза, молча последовала за мамой. Так они, не проронив ни слова, прошли несколько кварталов. На перекрёстке, реагируя на пешеходов, вспыхнула голограмма: «Жидкие бургеры – только полезные микроэлементы, в удобной для усвоения форме». Равнодушные к рекламе фигуры свернули в переулок. У двери с табличкой: «Только для персонала», молодая женщина поднесла левое запястье к считывателю – замок щёлкнул. Едва уловимое жужжание подсказало Гере о приближении патрульного дрона. За себя она не беспокоилась, а вот у дочки разрешение на передвижение ночью отсутствовало.
– Идём быстрее, – Гера потянула за руку зазевавшуюся Пенелопу. Волшебные разноцветные огни небоскрёба остались снаружи.
– Номер этажа сорок семь, – Гера присела и взяла на руки Пенелопу. – Вот, нажимай кнопки.
Электронная панель лифта пиликнула два раза.
– Ну, неправильно же. Это номер этажа где мы живём, – Гера сбросила набор. – Попробуй ещё.
Девочка демонстративно тыкнула пальчиком наугад.
– Снова не верно. Нужно Ларисе Петровне позвонить, пусть повторит с тобой числа.
– А почему ты меня не научишь? – Пенелопа коснулась туфельками площадки лифта.
– У меня нет лицензии, – не раздумывая ответила Гера. Лифт тихонько набрал скорость. – Поэтому и не могу тебя учить. А вдруг кто увидит? Нам лишний штраф ни к чему.
– А если никто не увидит, можно? – Пенелопа сунула указательный пальчик под цветастую маску и почесала носик.
Гера, поправляя на себе примятую футболку, покосилась на камеру в верхнем углу кабинки.
– Ой, Пенелопа, не морочь мне голову. Нельзя – значит нельзя, – лифт, с едва различимым фырканьем, открыл выход на этаж. – Идём, в раздевалке посидишь.
Две разнокалиберные тени свернули в тускло освещённый коридор.
– А можно мне с тобой? – Пенелопа вытянула шею, стараясь заглянуть в мамины глаза. – Я не могу сидеть одна.
– Дома значит можешь, а тут пару часиков не выдержишь? – Гера присела, высматривая в полумраке серые глазки. – Только обещай мне, что не будешь снимать маску и мешать мне работать.
– Спасибо, спасибо, – затараторила Пенелопа и обняла мамочку.
– Будь рядом, только не мешайся под ногами. Устанешь, скажи, и я отведу тебя в служебную комнату. Договорились?
– Ага.
Женщина набрала код – дверь в аппаратную послушно открылась. Не заходя в помещение, протянула руку и взяла с полки планшет. Гаджет запиликал, реагируя на прикосновение пальцев к дисплею. В комнатке что-то затарахтело и заклацало. Один за другим из коморки выкатились роботы-уборщики и рассредоточились согласно программе. Последним выполз автополотёр и тут же принялся сканировать пространство. Медлительный робот прополз по коридору, плюхнул порцию жидкости и, с нарастающим гулом, приступил драить напольную плитку. Воздух наполнился букетом запахов различных моющих средств.
Некоторое время девочка с любопытством следила за работой маленьких помощников, но это ей быстро наскучило, как и молча ходить хвостиком за мамой.
– Мам, а зачем мы ходим за роботами, они же сами всё делают?
– Это моя работа. Я отвечаю за уборку на этаже, – Гера развернула дисплей к Пенелопе. – Видишь эти иконки? Каждая картинка это один из роботов. Если символы начинают мигать, значит уборщику нужна помощь. Ну, там, жвачка прилипла или кто-то чего-то не туда засунул. Тогда я решаю, как это можно исправить. Иногда сама навожу чистоту. Понятно?
– Ага. А почему ты работаешь ночью?
– Днём здесь люди находятся, убирать неудобно.
– Тогда пусть кто-то другой убирает. Работай днём, а ночью будешь спать дома, со мной.
– Я тоже этого хочу, но меня не берут на дневную работу, не доучилась. Когда ты появилась – мне пришлось бросить университет. И хватит об том, не хочу говорить.
– Ага. Кушать хочу.
– Ладно, идём, – сказала Гера.
Две пары шагов заглушались дребезжанием и зудением роботов-уборщиков.
***
Молодая женщина мерно раскачивалась возле девочки, закрывая от камер, пока малышка жевала булочку. Реагируя на движение, датчики не успевали зафиксировать отсутствие маски на лице ребёнка.
– А фто, тут тофе камефы, как у наф ф доме? – крошки сыпались на пол.
– Некрасиво говорить с набитым ртом, – Гера оглянулась по сторонам. – Конечно есть, камеры везде, здесь их даже больше.
– А почему та тётя ходила без маски? Она не боится заболеть? – спросила Пенелопа, напяливая маску.
– Все бояться. Но только богатые могут заплатить и не ходить в маске, один день или несколько. А очень богатые люди могут позволить себе безлимит.
– Тогда купи этот безлимит. Надоело всё время таскать эту дурацкую тряпку и кушать через трубочку, – Пенелопа свела бровки.
– Я бы с радостью, но моей зарплаты хватит только на пару дней. На что жить потом? – Гера кинула взгляд на дребезжащий планшет. – Поиграй пока здесь, а я отлучусь на несколько минут. Только не шуми, хорошо?
– Хорошо, – прогундосила Пенелопа, наблюдая как мама надевает рабочий халат и перчатки.
Девочка повертела головой, помотала ножками и потянулась к своему рюкзачку. Вынула плюшевого медвежонка, покрутила его в руках. То так заглянет, то эдак. Высмотрела оттопыренный краешек голубой маски на мягкой игрушке и ухватилась пальчиками.
– Пенелопа! Что ты наделала? – Гера кинулась собирать по комнате кусочки поролона. – Зачем испортила игрушку?
– Прости мамочка. Я не нарочно. Только хотела увидеть его голое лицо, как у той тёти. Потянула за маску, а тут эти посыпались, – всхлипнула Пенелопа.
– Ладно, ладно, я не злюсь. – Гера сдвинула за ухо каштановый локон, упавший на глаза. – Ну, теперь ты поняла? У игрушек нет лица.
– Ага. Точно, как у простых людей, – Пенелопа зевнула.
– Ну вот, я же говорила, нужно было идти к бабушке, – Гера сняла хозяйственные перчатки, подняла на руки сонную дочку и перенесла её на диванчик.
***
– Доброе утро, дети, – с настенного экрана по комнате разлился приятный голос воспитательницы.
– Доброе утро, Лариса Петровна, – Пенелопа, с улыбкой на глазах, присоединилась к многоголосому приветствию малышей. Занятие по сети началось согласно расписанию.
Гера тихонько прикрыла дверь в комнату и зевая поплелась на кухню. У неё есть пара часов вздремнуть после ночной смены. Глаза слипались, мысли шевелились с трудом, но сон не шёл. Не вставая с кухонного диванчика, Гера дотянулась до смартфона.
– Привет, мам. Как ты? – сонно спросила Гера.
– Да никак. Достало уже всё, – из трубки донёсся недовольный вздох.
– Ну, мам, ты опять?..
– Что опять? – ответил раздражённый голос. Скажи ещё, что я не права? Раньше богатого от бедного отличить было сложнее. А что сейчас? Поколение оболваненных хвастается на перегонки, у кого круче намордник, а элиту, с их безлимитом, видно за версту. Олигархам камеры ни по чём.
– Ну откуда ты можешь знать? – Гера терпеливо ждала, когда бабушка Пенелопы выговорится.
– Уж поверь мне. Они эти законы пишут только для нас, их это не касается. На обычных людей им плевать, и маски заставляют носить не потому что о нас беспокоятся.
– А зачем? – равнодушно спросила Гера.
– Чтоб холопы их случайно не заразили – вот зачем. Простой люд зажали со всех сторон. Кругом камеры понаставили. Шагу без штрафа не ступить. Дроны эти шныряют, всё высматривают, а вдруг я на улицу без маски выйду. Если заметят, могут и в полицию забрать. Спасибо, что хоть в сортирах нет этих чёртовых датчиков. А куда подевалась нормальная недорогая еда? В магазинах только пакетики с трубочкой, чтоб голодранцам не дать повода снять маску.
– Может хватит, а? Я вообще-то про Пенелопу хотела спросить.
– Что хватит? Ты слышала про Ларису Петровну? – не унималась бабушка.
– Хотят уволить? Слышала, – Гера тихонько зевнула.
– Это же абсурд, нонсенс. Видите ли, когда у неё порвалась маска во время занятия, она не отключила трансляцию в сети, и пока заменила на другую, дети наблюдали воспитательницу с открытым лицом. Почитай комментарии этих безголовых мамаш. Знаешь, что бесит больше всего? Нет, чтоб задуматься, может необязательно носить эти намордники? Так они возмущаются: «Как воспитательница себе такое позволяет?» У меня нет слов, одни выражения. Дети не знают, как выглядит улыбка, лишены родительских поцелуев – это их не беспокоит? То, что маски уже давно утратили свою актуальность и всё больше напоминают изощрённый метод сегрегации?
– Мам, ну чего ты снова завелась? От меня то чего хочешь? Не буду соблюдать правила – задавят штрафами. На что тогда жить? Потом и Пенелопу заберут. – Гера опустила босые ноги на тапочки. – Хочешь внучку в приют отправить?
– Нет конечно, – голос в трубке смягчился. – Прости меня, родная. Сама не знаю, что на меня нашло. Деда рядом нет. Только он может меня вовремя остановить. А что ты там говорила про Пенелопу?
– Тут такое дело, – Гера замялась. – Пепа стала бояться одной ночевать. Раньше получалось её убаюкать к одиннадцати, а утром, когда приходила домой – она ещё спала. Теперь капризничает. Вчера пришлось взять с собой на работу. Потом пожалела. Ночь не лучшее время для прогулки с ребёнком. Да и спать ей лучше в постели, а не в раздевалке на диване.
Затишье в трубке затянулось.
– Мам, ты меня слышишь?
– Говори доченька, говори, я слушаю, – задумчиво ответил голос.
– Можно я буду оставлять Пенелопу у тебя на ночь? Конечно не каждый раз, только когда она не уснёт вовремя?
– Летит время… Только недавно Пепа произнесла первое слово, и вот уже первые страхи. С этого жизнь только начинается, – в трубке повисла пауза.
– Мам, так ты не ответила.
– Ты о чём? А-а, приводи конечно, и спрашивать нечего. Мы с дедушкой потеснимся, как-нибудь выкроим местечко для нашего лягушонка. Заодно ей про Одиссея почитаю.
– Спасибо. Одиссея? Не рановато ли? – засомневалась Гера.
– В пять лет? В самый раз. Пришло время ребёнку приобщиться к мировой культуре. Ты же знаешь какие мы с дедом любители античности.
– Мама, об этом знают все. Достаточно услышать имена Гера и Пенелопа.