Ксенофоб Автор: Агния , Чужое небо Опции

[Дон Рэба]

На Мрачне мрачная погода — хотел бы спеть, да не выходит…

Идёт, еле передвигая ноги, вслепую, потому что пот заливает глаза и щиплет, и лучше их не открывать. Что там смотреть - главное двигаться в правильную сторону - где поблёскивает маячком их транспортный челнок.


В мозгу против его воли вспыхивают разные интересные картинки, не дай бог никому увидеть… А то наоборот вдруг чёрная пелена длинным широким мазком. Тогда надо остановиться , постоять спокойно, подумать, что уже недолго, что скоро, вот-вот...

Даже хорошо, что надо всё время отвлекаться от переставления ног - контролировать сползающий со спины шевелящийся ком — бывший скафандр напарника. Что там внутри происходит — тоже лучше не думать.


И себя жалеть — неправильное занятие для мозга - неперспективное… Сил не прибавит.

Интересно, побьёт ли он «рекорд» Леонова и Беляева по «потоналиванию» в штанину скафандра? Побьёт почти наверняка… Там у них по шесть литров было, а у Матвея по ощущениям где-то выше колена — наверное уже восемь… Было им тогда в тайге на морозе после приземления легче? Матвей считает, что несомненно, конечно, легче — они же были дома да еще и вдвоём — красота!

Не то, что ему выпало — сумеречная чужая планета, где магнитное поле «гасит» всю электронику. Да напарник, который так подвёл его, да сила тяжести полторы земных, и вода, по которой он бредёт, тёмная, густая, как кисель, и ветер в лицо. А ветер тут особенный — он поднимает камни. Да и камни особенные — выветренные эрголитовые породы. В эрголите-то всё и дело — нужная, очень нужная для обоих цивилизаций штука, без него далеко не улетишь, вот и страдай теперь, человечек.

Что такое? Опять?... Нельзя жалеть себя.


Леонову тоже было вообще не сладко, когда он корячился в открытом космосе и не мог попасть в шлюзовый люк. Но друг рядом, за стеной корабля — громадный, весомейший фактор плюс. Кто-то, для кого ты — самый важный и самый дорогой сейчас... Один человек за стеной весомостью во всё человечество...

Вот за него, за Матвея, сейчас никто не переживает — ну ушли, как все, на описание участка и ушли, не первый раз и не последний. Подумаешь. Никто же не знает, что у них с Хранго форс-мажор, ха-ха…

Вообще-то напарника зовут Хххрннгг, но это если надкрыльями скрипеть, то наверное запросто выходит, а человеку сложно такое сказать, поэтому Хранго.


По крайней мере с ним Матвей нормально ладил, не то что с их здоровенным усачём. Тот попросту подавлял своими размерами под два с половиной метра, да еще и усы такие же...жуть просто...привыкнуть невозможно. И лапы страшные с зазубринами, как секиры, протягивают тебе что-нибудь, и как тут сдержаться - не отдёрнуть свою мягкую беззащитную конечность.

Эти сочленения, как будто металлические, машинные, такие совершенные, идеально пригнанные. Жуки ведь чудовищно сильны, никаких погрузчиков не надо, и это тоже пугает.

А многие коллеги Матвея вообще не обращали внимания ни на усы, ни на всё остальное, общались с жуками запросто, даже дружески похлопывали их по сверкающему хитину. Удивительно. Матвей-то вот точно ксенофоб, увы.


Начальник экспедиции замечал его неприязнь и как нарочно ставил Матвею в напарники кого-нибудь из жуков. Хранго ещё ничего — нормальный такой, всегда поможет, аккуратный, на ногу человеку никогда не наступит, усами коснётся деликатно, едва-едва. Матвей в принципе и не возражал, когда их отправили вместе на этот удалённый участок. Дали самые простые коммуникаторы, техник называл их «патефончики», и «вперёд, ребята».


Они почти закончили работу на участке, когда на горизонте появилась Волна. Спонтанно возникающий прилив, за ним всегда приходил ветер. Глубина затопления мала, но это совсем не то, что идти посуху. А волна пришла с той стороны, куда надо было возвращаться. Хреново...но не смертельно же.

Матвея поразила реакция напарника.


Хранго вдруг упал, словно лапы его не держали.

Серебристое многоногое тело билось в конвульсиях, как будто это был эпилептических припадок. Что за ерунда — такое мимо медкомиссии пройти не могло!

Чем помочь? Кажется, эпилептикам надо что-то сунуть в рот, чтобы они не откусили язык...Чёрт, да какой язык!… Матвей схватил Хранго под верхние лапы и прижал его «спину» к себе, всем телом ощущая, как вибрирует и дрожит напарник.


А тот заговорил еле слышно сквозь треск «патефончика»:

- Матвей, это стресс, так не должно было произойти, я не могу этим управлять, прости меня… Волна, я боюсь утонуть, мы же не плаваем… Знаю, что мелко, но это разум знает, а что-то внутри меня всё равно боится и поэтому… Поэтому началось…

- Да что началось то?! - закричал Матвей.

- Роды начались…


Матвей даже выпал из реальности на мгновение от изумления. Перестал чувствовать и слышать, в мозгу соединялись в общую картину наблюдения за жуками - он же видел, что Хранго отличается от других. Вот оно что — она просто девочка...Ну то есть женщина… И что же делать теперь?

Сигнальную ракету он выпустил, потом ещё и ещё, но не факт, что это заметили на челноке.


Им конечно рассказывали о биологии жуков, о том, как тем удалось достичь высокого порога разумности, об особенностях размножения и всё такое. Но Матвею было неинтересно, он мало что запомнил.


- Матвей, не бросай нас… Сейчас родовая капсула лопнет, мои дети … они будут питаться моим телом… какое-то время. Потом захотят выйти наружу , прорвут слои и утонут, или задохнутся вне скафандра… Надо быстрее идти к челноку. Ты сможешь?

- Смогу, - твёрдо ответил Матвей. - Не волнуйся.

Чёрт, умирай спокойно, вот так вот, дорогой товарищ напарник.


О чём она только думала, отправляясь на Мрачну?! У них что, у жуков, нет отпуска по беременности? Нельзя было шепнуть Начальнику, что ей нельзя? Да кто их разберёт, этих женщин… Земных не понять, а чужих и подавно. Может быть и правда, всё обошлось бы, если бы не стресс.


Матвей взвалил на спину то, что было Хранго, связал поочерёдно узлом конечности скафандра напарницы у себя на груди и пошёл, стараясь думать о чём угодно, но только не о том, что происходит внутри скафандра.

Постепенно наваливалась усталость, мышцы забились — поначалу-то он пытался бежать, но в киселе этой странной воды быстро скис.


Сейчас ему так хотелось упасть лицом вниз в тягучую воду. Красивая героическая смерть. И никто его не осудит. Просто неживое победило живое — это же нормально. Человек с детьми напарницы против целой планеты — мёртвой, равнодушной. Как первые космонавты одни против космоса и механизмов.

Ну подожди, они же смогли. Они смогли, и Матвей сможет.


Ему казалось, что маячок челнока почти не приближается, но в очередной раз разлепив залитые потом глаза, Матвей вдруг увидел и людей, и жуков совсем рядом.

И ближе всех был тот самый огромный усач. «Папаша небось», - подумал Матвей без эмоций и наконец остановился.