Кольца Сатурна Автор: karpa , Чужое небо Опции

[Дон Рэба]

Орбитальная станция «Галилей», плыла меж кольцами Сатурна, сверкая прозрачными гранями, отражающими свет планеты гиганта, ее каменистых дисков и далекого Солнца. Рэм изредка поглядывал на чужое желто-зеленое небо с алыми сполохами, так непохожее на земное небо ни днем, ни ночью. Обычные звезды показывались ненадолго лишь в узком конусе, да и то один раз в корабельные сутки, когда взаимный наклон колец Сатурна открывался в фиолетовую тьму космоса. Можно ли назвать это небом, в привычном смысле или нет? Рэм задумывался об этом лишь перед сном, обнимая в капсуле-кровати мягкую удобную подушку.


Рэм, высокий и стройный молодой человек с пшеничного цвета «ежиком», показал себя на выпускных экзаменах Космической Академии достойно, чтобы попасть в экспедицию к кольцам Сатурна. И вот теперь, он, двадцатидвухлетний исследователь околосолнечного пространства, полноправный член экипажа «Галилей». Чем он неимоверно гордился, конечно же, мысленно. Первое рабочее место не подвело ожиданий Рэма: оборудование новое, Искусственный Интеллект — на высоте, наставник — знаменитый профессор Кузякин (и даже не очень старый). Но единственным неудобством, как Рэму показалось, был экзоскелет — противоперегрузочный механизм. «Ничего, я привыкну», — надеялся он, соблазнившись премией за испытание новой модели экзоскелета для «сатурнианцев». Позиция с хорошими финансами значила для Рэма немало. Он следовал напутствию бабушки, повторявшей: «Жми копейку, внучок, чтобы сок тек».


Перед отлетом, его друг Гордей, балагур и весельчак, (и по характеру абсолютно домашний компьютерщик) советовал: «Рэм, будь осторожен там, — он поднял указательный палец вверх, — особенно ни с кем не сближайся и поначалу изучай команду и ее членов исподволь. О «сатурнианцах» ходят противоречивые слухи, причем всякие. То ли на них странно влияет излучение Сатурна и его полярные сияния, то ли его магнитное поле, то ли сами кольца Сатурна. В общем и целом, не расслабляйся. Понял»?

— Да, понял я, понял, — благосклонно отвечал Рэм, мало заботясь о серьезности предупреждения.

— Ну, с богом! И как водится, семь футов под килем вашего звездолета.

— Увидимся!


Смешно или не очень, но друг Гордей, оказался прав. Коллектив исследователей колец Сатурна, куда направили Рэма и его сотоварищей, попался непростой: во-первых, сильно разновозрастной, во-вторых, разнохарактерный до безобразия. В-третьих, женский пол здесь явно был в меньшинстве и красотой не то, чтобы не блистал, а от слова совсем. Рэм зажмурился: «Чур нас, чур, от таких красоток! Каждая фемина — мечта импрессиониста! Не дай бог, приснится». Знакомство с профессором Кузякиным принесло молодым специалистам не только полезные знания, но и любопытный опыт общения со старыми кадрами на станции «Галилей».


— Сегодня, дорогие коллеги, новобранцы, нас ждет вводная лекция о кольцах Сатурна и некоторых физических явлениях сатурнианского мира, с которым вам придется общаться в течение всей экспедиции. Главной особенностью этой газовой планеты, помимо магнитных и электрических бурь, можно назвать погоду. Да-да. Погода на Сатурне не похожа на погоду на Земле. Если дома она формируется в атмосфере с помощью циклонов и антициклонов, а также испарений с водоемов и океанов, то здесь, оо-о!

— Или даже, ого-го! — вставил слово ассистент профессора Гоша. И при этом подал стакан воды Кузякину, странно дергающему головой.


Тот залпом выпил целый стакан воды, так жадно, словно его мучила жажда.

— Никак после «вчерашнего», пожалуй, — толкнул локтем Рэма сосед Мика и ехидно ухмыльнулся.

Рэм остался безучастным к глупому замечанию.


— Перед вашим прибытием мы запускали очередной зонд в верхние слои атмосферы Сатурна, то есть на высоту ниже нижнего кольца «D», — невозмутимо продолжал Кузякин. — На его борту установили ионно-нейтральный масс-спектрометр, позволивший определить химический состав осадков. Вы не ослышались на Сатурне идут дожди. Конечно же, они не такие как на Земле, а ионные, кольцевые и гелиевые.

— Что такое кольцевой дождь? — не удержался Рэм.

— Хороший вопрос, — оживился профессор Кузякин. — Видите ли, кольца не просто особенность планеты-гиганта; кольца оказывают на Сатурн сильное влияние. Тогда нагреваются верхние слои атмосферы. Иначе, это можно представить проще — атомы и молекулы колец от вибрации и магнитного поля Сатурна возбуждаются, образуя ионы. Последние взаимодействуют с электрически заряженной ионосферой планеты. Затем потоки ионов устремляются к северным и южным широтам, что и создает кольцевой дождь. В результате ионосфера охлаждается на несколько градусов. Понятно?

— Вполне, профессор, спасибо, — сказал Рэм. — А молнии бывают?

— Да, кстати, когда идет кольцевой дождь, мы частенько можем видеть ветвистые разряды молний. Такое бывает лишь во время магнитных и электрических бурь. Молнии хорошо фиксирует аппаратура станции. Есть, э-ээ… маленькое «но». Смею заметить, что в этот период наблюдателям на «Галилее» как-то совсем не до этого.


Аудитория зашумела, обсуждая информацию.

— А откуда берется гелиевый дождь? — спросил Мика.

— В последнем рейде масс-спектрометр обнаружил в атмосфере Сатурна спектральную линию горячего водорода. Мы считаем, что это избыток ультрафиолетового излучения. Дождь выпадает при разделении смеси жидкого водорода и гелия. Водород быстро испаряется, находя себе пару из метана или аммиака, а гелий образует экзотический дождь, падая вниз. Вопросов нет? Лекция закончена, — скороговоркой изрек профессор и сел на стул, лихорадочно хихикая и дергая руками, ногами и головой.


Ассистент Гоша, подал профессору какой-то пузырек, который был выпит им до дна.

— Из аудитории, пошли все вон! — громко приказал Гоша в микрофон, утирая рукавом пот со лба.


Из дверей появилась охрана и начала свирепо выталкивать особо любознательных молодых коллег в коридор.

— Ну и лекция! — сказал кто-то. — Что они здесь все какие-то нервные!? Ощущение, что психика «старых кадров» весьма расшатана.

— Разговорчики, молодежь, прекратить. Брысь по каютам! — свирепо рявкнл старший охранник. — Ничего, посмотрим на вас через год.


Рэм, напарник Кресс и сосед по аудитории Мика дружно пожали плечами.

— Чем он нас пугает? — спросил Рэм.

— Дурдом, однако! Не бери в голову, друг. Это у «старичков» такой юмор, наверное. От таких видений, что-то аппетит разыгрался, — в сердцах воскликнул Кресс, — айда, в столовую!


***


После первых двух недель учебных смен, когда Рэм, отчаянно сражаясь с улучшенным экзоскелетом, торопился домой в каюту, его догнали все те же коллеги новобранцы, с которыми он успел сдружиться. Широкоплечий напарник Кресс, упитанный и спортивный, и худосочный, но жилистый, стажер Мика, оба загадочно подмигнули ему:

— Завтра выходной, Рэм, знаешь? — сказал Мика, понизив голос и оглядываясь по сторонам.

— А то. И что, это повод прыгать до потолка? — спросил мрачно Рэм.

— Ты не прав, здесь есть свои прелести. Вся тусовка «сатурнианцев» в выходной проходит на блошином рынке в двадцать первом секторе, — сказал Кресс.

— Том, что на отшибе?

— Пойдем, развлечемся, — предложил Мика.

— Вот еще! Охота мне тратить подъемные!? Я хотел, вообще-то, экономить, чтобы по возвращении на Землю домик на море купить.

— Успеешь, мы же только прилетели. У нас идет акклиматизация, понимаешь? Ну, поддержи компанию, Рэм, — сказал Мика жалобно.

— Ладно. Утро вечера мудренее.

— Хорошо, после завтрака ждем на этом месте. Заметано?

— Заметано, — буркнул Рэм.


Иногда на него нападало скупердяйство, и он вовсе не жаждал тратить деньги на «абы какую ерунду». Заранее сожалея о еще не потраченных финансах, он устремился в каюту с максимально возможной скоростью, при этом дико мечтая избавиться от экзоскелета хотя бы на ночь.


Однако поутру его ждал сюрприз. Такой, ой! Отчего «скупой рыцарь» Рэм даже неожиданно обрадовался возможности потратить какую-то часть подъемных на себя любимого.


***


— Привет, Рэм, — басовитым голосом произнес Кресс, — мы вчера не сказали тебе, однако на самом деле, на том рынке нам троим необходимо, друзья мои, приобрести оружие.

— Что!? Вы с ума сошли! — возмутился Рэм. — Зачем? Я ни в кого стрелять не собираюсь.

— А придется, — писклявым фальцетом сказал Мика.

— Чего это вдруг?

— Совет нашего профессора Кузякина Льва Абрамыча. Все в рамках закона выживания. Оно, как сказал Кузякин, пригодится исключительно для самообороны. Кстати, в спортзале есть инструктор по этому делу. Он будет ждать нас вечерами после смены, — сказал Кресс. — Вместо занятий спортом пойдет, думаю.

— А от кого оборонятся, я не понял что-то?

— В том-то и закавыка, Рэм. Начальство темнит с конкретикой. Да мы и сами еще не знаем, но аборигены сатурнианцы говорят, дескать, когда приспичит, то типа мы сами поймем, — сказал Мика, — а без оружия за пазухой мы все что голые.

— Согласен. Одно неясно: кто враг, где мишень? Хотелось бы уточнить информацию, — поддержал разговор тугодум Кресс


Наутро они встретились вовремя и отправились на рынок. Шли молчком в полной задумчивости по длинному извилистому коридору, пролегающему в недрах прогулочной галереи. Тревога в душе Рэма нарастала. Что происходит? Тайна лежала на тайне и тайной погоняла. Да и народ тут неадекватный и со странностями. На Земле Рэм мечтал вовсе не о вестернах или триллерах по прилете на «Галилей». Его призванием было исследование загадок колец Сатурна. «Боже мой! Куда он попал!? Да тут целое человеческое болото из страстей и, возможно, интриг и заговоров», — сердито думал он. Чем дальше они отходили от жилой зоны, тем больше Рэм злился. Путь лежал неблизкий. Освещение галереи оставляло желать лучшего. Где-то наверху своды галереи облепили серые летучие мыши. Их писк долетал до ушей новобранцев.

— Кошек на них нет! — раздраженно сказал Рэм.

— Вот-вот, летающих кошек, — согласился Кресс.

— Точно, — пискнул Мика.


Потолочные и напольные бело-лунные фонари работали далеко не все, а те, которые светили, можно было сравнить с тусклой лучиной незапамятных времен деревенского захолустья. Прабабушка Рэма называла такой свет «жижей». В детстве Рэм частенько гостил на каникулах у бабушки и прабабушки. Они баловали его донельзя. «Ох, где же, где, то беззаботное время с пирогами, плюшками и малиновым вареньем»!?


Изредка Рэм смотрел через широкие иллюминаторы на чужое небо. Оно было изменчивым и двигалось, словно живое существо. Орбитальная станция плыла в щели Кассини между кольцом «B» (внизу под ногами) и кольцом «A» (оно и ощущалось чужим небом вверху над головой). Теоретическая невесомость осталась в учебниках и лежала за миллионы километров от Сатурна. Временами на кольце «A» виднелись выбросы из сгустков белесого тумана. Как Рэм вспоминал из лекций по кольцам Сатурна, выбросы состояли из кристаллов сахара и облачков спирта. Ориентация станции между кольцами никогда не менялась, что упрощало настройку наблюдательной аппаратуры. А от твердых фракций или иначе камней метеоритов, летящих в сторону «Галилея», стацию защищало силовое икс-поле. В общем, на уровне проекта инженеры-конструкторы хорошо продумали все или почти все, кроме излучений Сатурна и вибраций его колец. Долго ли коротко, вскоре компания пришла в двадцать первый сектор на «блошиный» рынок.


Рынок располагался на большом квадрате, устланном блестящим пластиком. Высокий сводчатый потолок излучал мягкий желтоватый свет. Откуда-то, будто из стен, звучала музыка природы, перемежаемая голосами птиц и журчащей воды. По периметру стояли крепкие парни. «Наверное, охрана», — предположил Рэм.


«Странно»!? — подумал Рэм. Никто ни от кого не таился среди «купцов», выставляющих товар напоказ на столиках-лотках. На указателях рынка красовались отметки со стрелками. Парни довольно быстро нашли отдел с надписью «Арсенал». Продавцом оказался приземистый мужик с квадратной головой и массивным экзоскелетом старого образца. Тяжелый взгляд исподлобья вряд ли выдавал хозяина как оптимиста.

— Новенькие? — определил их компанию он.

— Да-да, — заискивающе поддакнул Мика.

— Семеныч, на днях новобранцев с Земли подкинули нам, — сказал кто-то. — Типа смена прибыла. Сдается мне, им проще оружие купить, нежели упаковки «памперсов». Ты уж уважь молодежь.

— Не боись, Горыныч, не обижу, — ответил он.

— Ну-тес, молодые специалисты, с чего начнем? Знакомы ли вы хоть с каким-нибудь оружием, и есть ли предпочтения?


Парни обмерли. Мало того, что они в оружии не разбирались как-то, а тем более, вдали от Земли, в специфике «сатурнианской атмосферы».

— В детстве, — расхрабрился Кресс, — я читал Конан Дойла. В старой Англии ходили в быту огнестрельные ружья и пистолеты.

— Кхм, одна-ако, — крякнул Семеныч. — Да, твои познания, голубь сизый, глубоки, но старомодны. Предлагаю криогенные ружья и пистолеты. Одни стреляют микро-кометами, другие синей плазмой, самой что ни на есть ультрахолодной. Вот, зацените этот экземпляр?


Семеныч вытащил из коробки длинноствольный пистолет модели «Север». Ласково погладил его. Он передернул затвор, прицелился и крикнул:

— Дай!


Кто-то подкинул тарелку. Бац!

— Попал.


К их ногам рухнули крупные ледышки и мелкие ледяные крошки

— Ну, впечатляет? — гордо спросил он. — «Синяя плазма» не подведет. Берите, я уступлю.


Рэм повертел в руках, попробовал, как ложится на руку и попросил у Семеныча сделать пробный выстрел. В тарелку он вообще не попал, хотя долго целился, но в нее попал все тот же Семеныч.

— Хорошо, я беру, — расхрабрился Рэм, — правда, я надеюсь, что ваша синяя плазма, не пригодится здесь, в космосе. Я человек мирный. Могу договориться с кем угодно. Мой девиз: «Мир, дружба, жвачка»!


Продавцы переглянулись, и гомерическим хохотом сопроводили не высказанные эмоции. Кресс и Мика купили криогенные стволы. С таким «уловом» парни отправились домой. Их электронные кошельки похудели на приличную сумму.

— Не дрейфь, братцы, ничего, заработаем! — оптимистично воскликнул Рэм, считая в уме деньги. — Безопасность превыше всего, надеюсь.


Следующие вечера после смены парни вынуждены были тренироваться в спортзале под руководством инструктора Фердинанда, иначе Ферда. Профессор Кузякин, нервно хихикая, лично контролировал молодую компанию. Парням пришлось заняться тяжелой атлетикой, борьбой самбо, плаванием и стрельбой. Последнее в условиях сверхтяготения вблизи Сатурна оказалось непростой задачей: пули, если их так можно назвать, летели куда угодно кроме мишеней.

— Наш тренер просто зверюга! — сказал Мика в отчаянии и плюхнулся на мат ничком. Он пытался отдышаться после забега.

— По-моему, кислорода в спортзале маловато, — заметил Рэм.

— Ага, сплошь углекислый газ, — согласился Кресс. — Мы же все и надышали.

— Хорошо бы проверить систему регенерации воздуха, — сказал Рэм, он хлебнул из термоса и прополоскал рот освежителем.

— Чего разлеглись, ленивцы, — гаркнул тренер. — Быстро в воду! Дистанция двадцать пять метров вольным стилем. Ма-арш!


***


С момента покупки оружия прошел почти месяц. Наконец, профессор Кузякин и его ассистент Гоша собрали новеньких в конференц-зале:

— Объявление, срочное и важное! — сказал Гоша. — В полночь ожидается усиление полярного сияния на обоих полюсах Сатурна. В максимуме интенсивности ионосфера сильно возбуждается, магнитное поле нестабильное и генерирует магнитные шторма. Они проникают через систему колец до орбиты станции «Галилей». Напоминаю: станция и кольца находятся в плоскости экватора. Поэтому все аномалии придут к нам с задержкой во времени.

— Эти явления сопровождаются периодическим свечением колец, видимых за бортом, ноющей головной болью и, не исключено, галлюцинациями, — предупредил профессор Кузякин. — Галлюцинации динамические, словно в кино, и кажутся живыми и осязаемыми. Помимо оптических иллюзий в галерее возникают сильные вибрации корпуса станции, низкий гул и вкрапления ультразвукового писка.

— В этой вашей галерее полно летучих мышей. Тоже мне нашли ужастик!? — хмыкнл Рэм. — Лично у меня «все дома». В Академии нас проверяли на психическую устойчивость. Неужели надо что-то еще предпринимать?

— Первое правило. С дежурства ходить домой только по одному. В галерее кроме одного из вас никого не должно быть. Иначе вы не сможете отличить галлюцинацию от живого товарища, Гоши или меня, — сказал профессор Кузякин.

— А второе правило? — спросил Кресс.

— Пора носить с собой оружие под нужной рукой: для правшей справа, для левшей слева, — посоветовал Гоша.

— Зачем? — спросил Рэм. — Галлюцинации не материальны, как бы.

— Вот, как бы, и разберешься на месте, — уклончиво ответил Гоша. — Все, по каютам!


***


Наступила полночь «икс». Парни собрались в каюте Рэма.

— Аборигены, говорят, — сказал Мика, понизив голос, — что после нескольких бессонных ночей и смен в галереях станции обязательно появляются диковинные сущности; они называют их фантомами. Агрессивные и злобные. Эти страшилища нападают на людей, особенно на новичков.

— Чушь собачья! Фантомы бестелесные сущности, — по сути, почти голограмма, и они не могут нанести физический вред человеку! — спорил Рэм.

— Фантомы Сатурна особенные! Они могут материализоваться, — возражал Мика.


Кресс молчал и грыз сухарик. В последнее время, сухарики помогали Крессу успокаиваться.

— Вы как хотите, а я иду на дежурство. Мне пора, — сказал Рэм, застегивая тяжи экзоскелета и прилаживая кобуру с пистолетом «Север». — Не скучайте, братва! Ха-ха-ха! Шкурку фантома Кузякина принесу как трофей утром.


И он ушел. Рэм почти привык к своему экзоскелету и уже не замечал его, особенно в свете новых обстоятельств: полярных сияний на Сатурне, магнитного шторма и возможных галлюцинаций. Как он считал, психика у него выносливая, кошмары не посещают, да и призраков видел в только мультфильмах. Неужели профессор Кузякин и все начальство, «старички», всерьез думают, что у новобранцев так сразу «крыша» и поедет? Или это розыгрыш? Рэм шел по галерее, думал о загадках колец Сатурна и посматривал в иллюминаторы. «Какие бы тут не были излучения: рентгеновские, инфракрасные, ультрафиолетовые, радиационные и радио от Сатурна и его колец, ни один человек, не способен это почувствовать. Нужны приборы. На защитном костюме или экзоскелете их нет. А значит, беспокоиться не о чем», — решил он. В таком настроении Рэм прошел где-то с получаса.


Как вдруг почувствовалась небольшая вибрация под ногами. Вынужденно он ухватился за поручни в стене галереи. Выглянул в иллюминатор. Сквозь верхнее кольцо «А» просачивался бурый туман, сгущался в единое облако и струйкой направлялся к орбитальной станции. Туман облепил иллюминаторы снаружи. Рэм видел, как из облака выросли псевдоподии, оканчивающиеся пятипалыми лапами. Сначала лапы ощупывали стекло иллюминатора, затем прилипли к нему. Следом из клубка тумана образовалось нечто похожее на морду медведя с моргающими глазами. Зрелище притягивало и завораживало одновременно. Рэм не заметил, как вошел в визуальный контакт с «медведем» из тумана и прислонил свои ладони к его лапам.


Внезапно почувствовал, что не может оторвать ладони от иллюминатора. Возникло ощущение совершенного подавления личности. «Медведь» держал руки человека цепко и медленно просачивался сквозь стекло. Вот тут Рэма пробрал жуткий страх. Неизвестная сила грубо подчиняла его волю. «Медведь» широко разинул пасть. Рэм наяву чувствовал смрадное дыхание; нос сам собой сморщился от зловония. Бывают ли галлюцинации с запахами? Завязалась нешуточная борьба, то ли настоящая, то ли психическая. Этого Рэм не понял. С большим трудом он оторвался от странного зверя и кинулся бежать вперед, на работу.


За доли секунды вернулось нормальное сознание. Инстинктивно Рэм пошарил подмышкой. Вытащил оружие, оглянулся и прицельно выстрелил синей плазмой в туманную тушу, кажущуюся живой и плотной. Чудище вздрогнуло и вмиг побелело. Теперь за человеком гнался «белый медведь», как бы лениво перебирая лапами. Всем своим видом показывая: «Я все равно догоню». Рэм передернул затвор. Второй выстрел попал точно в цель. Туман осел на пол галереи зелеными липкими шариками. Туча летучих мышей ринулась с потолка, облепила эти мякиши и вмиг поглотила их. Пообедав этой гадостью, летучие мыши взмыли вверх. За каких-то пять минут пол галереи очистился от инородных тел, как будто ничего и не было.


Весь потный от шального бега Рэм ввалился в дежурную часть и упал на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Сменщики подхватили его под руки и усадили в кресло.

— Держи, чаек! Что, браток, поймал адреналина чуток? — спросил «старичок» Константин, протягивая чашку с крепким чаем. — Сегодня магнитная буря на Сатурне особенно сильная, балла «М» точно будет. Ничего, привыкнешь.

— В такую погоду по галерее беспрепятственно может ходить только один человек — астробиолог Роберта, мы зовем ее Бертой, — сказал Алекс, напарник Константина.

— У нее что, крепкие нервы? — удивился Рэм.

— Железные. Никаких кошмарных сновидений, галлюцинаций или фантазий. Ни разу, за два года экспедиции.


Тут в дежурку ввалился бледный до синевы Мика:

— Там, с-сс… стеклянная банка, литров на пятнадцать-двадцать, сама ходит. Я стрелял в нее три раза, но не попал п-пп-почему-то. Она там, за дверью прячется.


Мика сел на диван, вертя в руках криогенный пистолет. Рэм протянул другу стакан воды. Тот хлебнул, громко стуча зубами о край. Константин осторожно приоткрыл дверь:

— Отбой! В галерее никого нет. Пусто.


Дежурка была без окон, и кольца Сатурна виднелись только на мониторе. Люди выдохнули.

— Вот, напасть! — сказал Алекс. — Никак не избавимся от этого. Как магнитная буря, так фантомы Сатурна одолевают нас.


Рэм уже успокоился и сказал:

— Есть идея! Что если накануне магнитной бури снимать электроэнцефалограмму Берты, записывать ее и затем давать «прослушивать» исследователям, идущим на дежурство? Мозговые волны, конечно же, у всех разные, но они могут подстраиваться, например, под собеседника или во время дискуссии. А лучше всего они синхронизируются у влюбленных. Я думаю, чужое небо с человеческим мозгом всерьез еще не сталкивалось. Интеллект землянина — это не жук чихнул!

— Предлагаешь всем закрутить роман с красоткой Бертой? — ехидно заметил Мика.


Ситуация на станции оставалась сложной. Народ обдумывал предложение Рэма и потому смолчал. Всем было не до шуточек и смеха. В дежурке наступила тишина. Константин крякнул от неожиданного предложения. Он набрал номер Гоши и изложил ему идею Рэма.

— Интересно, интересно. Одобряю на первый взгляд. Надо посоветоваться с профессором Кузякиным, — сказал он.


Вскоре к дискуссии присоединился по видео и сам Кузякин:

— Заманчиво, однако. Что-то в этом есть.


Дело оставалось за малым: надо было уговорить Берту на эту процедуру.

— Поможет или не поможет? — сомневался ассистент Гоша.

— Как знать, — сказал Кресс, грызя сухарик.


Его скептицизм порой поражал народ.

— Одно из двух, либо мозг Берты всех нас избавит от фантомов Сатурна, либо она тоже будет видеть их, также как и мы, — изрек Кресс.

— Ну, ты придумал! — задумчиво произнес Рэм. — Но проверить стоит, иначе через год будем все нервно хихикать и странно подпрыгивать.

— Буря магнитная на сегодня ослабела, — объявил профессор Кузякин. — Следующая мощная буря по прогнозам ожидается где-то через неделю. Коллеги, на эксперимент с электроэнцефалограммой Берты планета Сатурн дает нам всего семь дней. Я верю в успех операции «Э». По коням!

[Nekto]

Погода на Сатурне не похожа на погоду на Земле

Не может быть!

[razuka]

домашний компьютерщик

Еще бывают дикие? )

Это не рассказ, первая глава романа.

Upd.
Все-таки не удержаться. Ну какая сила тяжести на орбитальной станции? Не говоря уж о том, что сила тяжести на Сатурне примерно равна земной.

[Дон Рэба]

Не может быть!

Все-таки не удержаться. Ну какая сила тяжести на орбитальной станции? Не говоря уж о том, что сила тяжести на Сатурне примерно равна земной.

В параллельной альтернативной вселенной...

[razuka]

Очень неряшливый рассказ.
И язык, и сюжет, и композиция. Даже юмор какой-то... тоже неряшливый. Я понимаю, что автор хотел пошутить - орбитальная станция с летучими мышами, блошиный рынок со стволами, а главный - Кузякин. Получилось, КМК, не очень.
И совсем уж беда с терминологией. Елки-палки, рассказ ведь исполнен в жанре твердой НФ. Нельзя же уж в этом-то жанре подбирать термины просто по звучанию! Я понимаю, если в любовном романе слово "электроэнцефалограмма" автор употребит неправильно, бывает. Но в НФ-то!
А такие конструкции: "Теоретическая невесомость осталась в учебниках и лежала за миллионы километров от Сатурна" просто недопустимы.

[Рыжая вешка]

Ну-у... а дальше-то где?! Да, вот так - сначала вопрос, потом восклицание, а не наоборот
Кузякин - и сразу перед глазами Абдулов в фильме Говорухина "Артистка" - не могу избавиться.
Автор сыграл с читателями злую шутку - выложил начало без конца. Не Солярис, конечно, но что-то в этом определённо есть.

[Агния]

«Странно»!? — подумал Рэм

Вот у меня такое примерно впечатление о рассказе. Идея Соляриса - в полный рост. Но там это философский хоррор, а здесь снова анекдот. Ну к чему эти Кузякин..эти обороты из юмористической фантастики 70-х? ..Вроде ведь вполне серьёзная проблема, зачем подавать её в таком ключе? И снова ненужные пошаговые описания, куча каких-то необязательных и с потолка списанных сведений. Досада.
Соглашусь с Разукой...неряшливо.

[Nekto]

Всё в этом рассказе странно до невозможности.
Орбитальная станция чудовищных размеров с бассейном и блошиным рынком. Это ещё полбеды, мало ли какие в будущем появятся возможности. Может, станции только такими и будут. Но торговцы оружием, они-то что делают на научно-исследовательской станции? А тренер Фердинанд? Может, там ещё косметолог есть для их страшных женщин?

Его призванием было исследование загадок колец Сатурна.

То есть Рэм - специалист по Сатурну, но по прибытии на станцию его первым делом отправляют на лекцию профессора Кузякина, на которой дают общеизвестные, базовые сведения о Сатурне.
Но зато умалчивают о странных и опасных для психики явлениях. Лишь советуют оружие с собой носить - это уже вообще за гранью добра и зла. Никого не парит, что люди могут перестрелять друг друга. Хотя нет, не могут, они и стрелять не умеют.
Глюки только в галерее донимают, поэтому в галерее надо по одному ходить, в остальных помещениях всё прекрасно, аномалия не действует.

— Есть идея! Что если накануне магнитной бури снимать электроэнцефалограмму Берты, записывать ее и затем давать «прослушивать» исследователям, идущим на дежурство? Мозговые волны, конечно же, у всех разные, но они могут подстраиваться, например, под собеседника или во время дискуссии. А лучше всего они синхронизируются у влюбленных. Я думаю, чужое небо с человеческим мозгом всерьез еще не сталкивалось. Интеллект землянина — это не жук чихнул!

— Предлагаешь всем закрутить роман с красоткой Бертой? — ехидно заметил Мика.


Ситуация на станции оставалась сложной. Народ обдумывал предложение Рэма и потому смолчал. Всем было не до шуточек и смеха. В дежурке наступила тишина. Константин крякнул от неожиданного предложения. Он набрал номер Гоши и изложил ему идею Рэма.

Дело оставалось за малым: надо было уговорить Берту на эту процедуру.

Я думаю, Берта согласится, если объяснить ей, что это не разврата ради, а науки для.
В общем, продолжение следует.

[Людена]

"Всё обломалось в доме Смешалкиных".

Все перепутано в этой первой главе - потому что это не рассказ, увы, как заметили другие критики-читатели, а лишь завязка чего-то большего.

Ничего не ясно и ясным быть не может при такой манере изложения. Перед читателями образовалась куча разрозненных фактов, имеющих очень отдалённое отношение к фантастике как таковой.

Возникает масса вопросов - и к задумке, и к сюжету, и к языку, - но на эти вопросы автор изначально ответов не дал. И не даст, как я подозреваю.

Поэтому я спрашивать уже не хочется.

Увы - не понравилось. Совершенно.

[karpa]

Рассказ-интрига с открытым финалом. Давненько таких не было на конкурсах. Да-а... в будущем вполне человечество может построить большие станции вблизи планет Солнечной системы.

Я бы подумала так. С течением времени по неизвестным причинам на долгие годы на Земле забыли об исследователях "Галилея" (например, финансирование заморозили). Эдакий космический долгострой получился, а когда вспомнили про станцию "Галилей", то послали туда молодежь (а кого еще?). Но за прошедшее время на станции, как я понимаю, произошло нечто: экипаж или "поехал крышей", или сам Сатурн преподнес людям сюрпризы собственной эволюции (переменная гравитация - не шутки) - никто не знает причины, ни автор сам, ни читатель. Читатель может только догадываться.

Но идея необычная. Автор не разменивается на бытовые мелочи.
За что автор спасибо

[Граф]

Какой-то своеобразный перепев Лемовского "Соляриса" - это я про фантомы на станции. Много сумбура, непоняток, нелепостей и явных нестыковок.
Нет, не айс.

[Главный Маг]

Замечательно!
Строим завод по ловле сачком кристаллов сахара и воздушным шариком - паров спирта!
Золотая лихорадка, пока обогащаться в космосе!

И вообще, надо было объявить турнир - криогенный выстрел против плазменного!
Победитель получает в подарок ближайшего туманного медведя!

А вообще, на такую станцию надо посылать клонированных Адольфа Гитлера и Наполеона Бонапарта, они сразу командовать туманными медведями и скачущими банками будут!
(Представляете картину - с Сатурна мчится полк туманных медведей, обхватывает станцию и туманно кричит: - Хайль Бонатлер!)

[Дон Рэба]

Кольца Сатурна

Двоякие чувства после прочтения. Я б даже сказал - троякие. С одной стороны, сказать, что "история, рассказанная автором, не понравилась", значит, покривить душой. С другой стороны, первая часть, особенно лекционная, навевала такую скуку (хотя с научной точки зрения было интересно узнать всё новое, но, блин, подача...) что клонило ко сну. Интерес пробудить (и сон, кстати, тоже пропал) лишь после того, как герои побежали покупать оружие (на стихийных рынок, ага, в замкнутом пространстве невеликой, или я ошибаюсь, станции, маркитанты, что ли, и в чем цимес выбора, непонятно, если всё равно продали лишь плазмоганы, или как они там на самом деле назывались), и началась магнитная буря. Точнее, последствия оной. С третьей стороны, мистическая составляющая укладывает на обе лопатки составляющую научную. И это не Лемовский "Солярис", как думается поначалу, тут я бы вспомнил "Неукротимую планету" Гаррисона. Возможно, у деятелей науки, своего рода, мыслительный процесс настроен на отторжение и если и не ненависть, а что-то подобное неприязни к туманным проявлениям, а у девушки Берты (как у "корчевников" и Язона) неприязнь не столь великая, а то и вовсе отсутствует. Потому она и не видит "глюки". Так что, думаю, эксперимент, скорее всего, провалится, пока сами обитатели научной базы не начнут вести себя как Берта и относиться к "посетителям" чуть проще.
Но идея интересная и имеет право на существование.
Единственное, к чему бы я сильно придрался, так это к манере изложения истории. Написан рассказ вроде как юмористическом ключе, но воспринимается сие, увы, не очень. Как сказал сам герой: "всем было не дошуточек и смеха". И тут либо выбрать более серьёзный тон, либо ужать юмор (не всегда юморной и уместный) до лёгкой иронии. И тогда рассказ, уверен, будет восприниматься несколько иначе.
Зачёт, но с оговорками.

[Дикарь]

Язык совсем неживой. Как это: "обсуждая информацию"? И так весь текст. Ох, ну и рассказ: если разбирать на цитаты, то вообще пустого места не останется. Тем не менее, двоечка - вполне.

[Рыжая вешка]

Карпушенька, душенька, допиши это, будь ласка! Не надо никакого открытого финала, интересно же.

[karpa]

Карпушенька, душенька, допиши это, будь ласка! Не надо никакого открытого финала, интересно же.

Спасибо, Рыженькая Вешечка за добрые слова.
Последние месяца полтора была плотно занята, но думаю, что в выходные появится время. Учту все замечания и доведу рассказ до ума. И потом дам ссылку на новую версию. Ну если открытый финал не нравится, попробую обычный.

*** Для тех, кто не в курсе.

Успешно создать долгоживущую ультрахолодную плазму смогли ученые из Объединенного института высоких температур РАН. Получившаяся в ходе экспериментов плазма имеет температуру −271 °С.
Однако ультрахолодная плазма крайне «смертна». До сих пор ее удавалось создавать всего на миллионные доли секунды, но методика российских специалистов позволила решить данную проблему. Для этого они поместили атомы кальция в магнитооптическую ловушку, после чего облучили ее лазером, тем самым получив долгоживущую и стабильную ультрахолодную плазму.

- https://hi-tech.mail.ru/news/108506-v-rossi...lodnuyu-plazmu/