Не смотри на солнце Автор: Агния , Точка отсчёта Опции

[Дон Рэба]

Стрелки на часах стояли обнявшись и подняв вверх острые кончики.

Анита любила эту позицию почему-то. Может быть за то, что они как будто устремились наружу, а может быть за единство стремления. Иногда любишь какие-то мелочи, и это трудно объяснить.



Конечно, она давно привыкла оставаться дома одна, делать потихоньку домашнюю работу и наблюдать, как стрелки проходят неполный круг и наконец обнимаются внизу — у шестёрки, когда должны вернуться папа и Егорка. Между шестью и семью — обязательно.

Она верила, что с ними ничего не случится. Верила даже горячее, чем когда была ещё маленькой и Егорик был ещё не взрослый и они вдвоём ждали папу. Ведь они ждали вдвоём, а теперь она ждёт за двоих — есть же разница. Верить-то надо тоже за двоих.



Но сегодня у неё тоже миссия. Не такая важная, как у папы и брата — они ищут большой брезент, но с её точки зрения тоже очень значительная — она хочет победить самую большую крысу в их краях. Сначала все говорили просто — Крыс, а теперь он ещё подрос и люди говорят уважительно — Король.

Горбатая спина Крыса Аните примерно до колена, а встав на задние лапы, он наверное достал бы усами до её лица. И хвост метровый — не меньше. Но главное не размеры, а его хитрость и пакостность. Сколько всякого перепортил людям, не счесть.

И всё норовит погрызть молодые овощи — самое ценное. Люди начинают кидать в него тяжёлым, пытаются прибить чем-то, в итоге Крыс уворачивается и исчезает, а лампы для растений перебиты, зелень погублена, а так и до цинги недалеко.

Конечно, капканы ставили, пытались как-то подкараулить и пристрелить, но Крыс потому и Король, что чует засаду, железо, близкое присутствие людей. Умный короче.



Вот и сложился у Аниты план. На днях она встретилась с Крысом у грядок лицом к лицу, или нет — лицом к морде. Крыс, увидев, что грядки охраняют, встал на задние лапы, пошевелил усами — видно оценивал, нельзя ли съесть и девчонку?… Анита замерла — но не от страха.

Она смотрела на него, как настоящий охотник — изучая повадки и прикидывая — где надо в следующий раз притаиться, чтобы наверняка добросить топорик?



О, у Аниты прекрасный маленький топорик — папа сделал ей из кухонной штуки для рубки и отбивания мяса — как раз по её руке и всегда за поясом. Она не стала бросать тогда — видела, что далеко, она возможно промахнётся. Хотелось наверняка.

Если она сейчас не попадёт, то Крыс запомнит, что здесь кидают опасным, запомнит свист топорика в воздухе, и вообще в свете ламп всё видно.

Анита собиралась кинуть в темноте, на слух, папа научил их обоих, и долгими часами ожидания они с Егориком отлично натренировались кидать на шорох в полной темноте — и ножи и топорики.

Реакция у крыс отменная, увернуться от летящего предмета им ничего не стоило. И всё это надо учитывать.



Вечером Анита обошла соседей, подробно расспрашивая, кто и когда видел Крыса у себя. Сведения были неточные, но она старалась добиться хоть какой-то определённости. Записывала. Потом долго сидела с записями, размышляя и прикидывая. Выходило, что у Крыса есть нахоженный маршрут.

Появлялся он не стороны кладбища, как можно было бы подумать, а со склона — от реки. Возможно, он такой здоровенный, потому что гибрид с ондатрой? Теперь всё может быть и такое — тоже.

Факт, что постоянно его видели на тех дворах, которые ближе к реке, обычно до времени обеда. Потом он уходил направо, крУгом, постепенно приближаясь к Анитиному дому у дороги, хотя и дороги-то почти нет и нет шума, который мог бы его спугнуть. Выходило, что ждать его надо примерно с трёх до четырёх часов дня, ну может быть до пяти.



Вчера и позавчера, переделав домашние дела, Анита просидела у грядок с выключенными лампами с двух до пяти, и он не пришёл. Ну что ж, тем больше шансов сегодня.

Скучно конечно без дела, в темноте, да, и книжку не почитаешь, но слух обостряется, слышишь всё-всё, что происходит вокруг. Это тоже по-своему интересно.



Появился еле слышный звук капели. По малой толике, по чуть-чуть тает их десятилетний глубокий снег… И с каждым днём всё сильнее.

Отворяются двери домов, Анита знает, что, например, у дяди Жаркова дверь ужасно скрипит, он уже не ухаживает за своим домом и грядками, как надо — опустился, выходит только за дровами и помои выплеснуть. Только и осталось у него хорошего — кошка Машуня… Эх, дождаться бы котёночка от неё. Соседи подкармливают немножко и дядю Жаркова и Машуню, жалко же, хотя и качают головой осуждающе — крепкий ещё мужик, а вот…

У Оганесянов наоборот — двери отворяются бесшумно, но зато сами они шумные, особенно тётя Гаянэ. Уж как начнёт «облизывать» Аниту — какая та хорошенькая, умненькая, какая жена будет их Каренчику… Всем неудобно, а детям больше всех. Но надо терпеть - тётя Гаянэ кормила крошечную Аниту своим грудным молоком несколько месяцев. Папа говорит: «жизнью обязана», поэтому Анита терпит, улыбается. Хотя ей больно думать о тех днях — началась Большая Зима, родилась Анита, умерла мама...



Всё, отвлекаться нельзя, надо слушать звуки.

Стукнуло засовом ворот через три двора — вернулся кто-то из Большаковых. Может быть тоже за брезентом ходил… Это теперь у всех главная идея — плот или типа катамаран, чтобы уплыть на чём-то, когда начнётся потоп.

Анита и хочет этого и очень страшится, хотя вообще не трусиха. Но всё равно очень тревожно, если вся жизнь в их дворах под тонкими куполами снега и пепла закончится и начнётся что-то совершенно, совершенно, абсолютно другое…



Будет светить Солнце…

Она так любила вспоминать, как увидела Солнце первый раз. В одно мгновение всё изменилось.

Вдруг стало шумно — все вокруг кричали, папа схватил её на руки и выбежал во двор, Егор следом, они кинулись дальше, к калитке, где кончался их купол. В тёмно-сером небе образовался просвет, и оттуда лились тёплые, даже горячие, потоки света.

Это было так волшебно, так прекрасно, как будто не умирала мама…

А папа ещё прикрыл Аните глаза рукой — нельзя прямо смотреть, обожгутся глаза!

Весь народ в округе высыпал из своих дворов и стоял смотрел на Солнце, шумел, плакал… Но оно быстро скрылось и не показывалось потом еще полгода наверное.

Анита тогда мечтала, что станет Феей Разгоняющей Облака. Да что греха таить — она и сейчас хотела бы быть такой феей...



Задумалась и пропустила первый шорох у дальних гряд. Но там ещё нет всходов, не страшно. А вот Крыс ли это?

Вся обратилась в слух.

Да, это он, обычная крыса хвостом почти не шуршит, а тут такой продолжительный мягкий звук… И не кошка (убить кошку — такого Анита бы себе не простила), кошку во дворе почти невозможно услышать, если только она не прыгает откуда-нибудь. А крысы в принципе ведут себя иначе, часто перебегают с места на место, трогают всё, пролезают во всякие дырки, надкусывают всё, что могут — создают множество разнообразных тихих звуков.

И судя по ним, Крыс уже приближается к грядам, где растут лучок, китайская капуста и редиска.

Звякнули лампы.

Анита встала, стукнула ногой. Специально шумно, чтобы Крыс насторожился и отошёл немного от гряд.

Зашуршало ближе.

Подходящее расстояние.

Замах, бросок на выдохе, свист летящей стали и чавкающий звук.

Попала!

Теперь не упустить его с топориком в тушке.

Метнулась зажечь свет, чуть не упала, споткнулась о крысиный хвост.

Щёлкнула выключателем.

Крыса корчило, топорик попал в бок, и хотя рана опасная, но сил у него ещё предостаточно.

Анита скорее схватила вилы — а вдруг он бросится на неё?



Но Крысу было не до мщения, он стремился покинуть поле боя, как вообще-то Анита и ожидала по плану Б — если её бросок не будет смертельным.



Шатаясь, с топориком в боку, он лез к дыре, выводящей в сад под снегом, к давно умершим яблоням, там были у грызунов свои проходы, но и у Аниты приготовлен сюрприз.

Она давно приметила, что с купола над грядами съехала изрядная глыба снега как раз в том месте.

Снег-то у них особенный — сухой, с вулканической пылью, почти цемент, потому и купола держатся столько лет. Как папа говорит, Солнце всё равно греет, хотя его и не видно, но снег подтаивает незаметно, увлажняет вулканическую пыль и получается твердь. Если выбрать весь снег изнутри, как и делали все в их округе, то получится твёрдый купол — как будто внутри яйца. Под ним конечно теплее и земля мягкая, чем просто снаружи, на улицах, заваленных отвердевшим снегом.

Ну так вот, глыба держалась «на честном слове», короткой перемычке, которую Анита осторожно обвязала тонкой проволокой. Дальше шла довольно длинная верёвка — оставалось только вовремя дёрнуть.

Крыс сунулся в дыру, и Анита дёрнула.



Глыба съехала с ужасным скрежещущим звуком и чавкнула, прижимая Крыса целиком.



Снаружи остался бешено извивающийся голый хвост. Он скакал, выделывал немыслимые петли, чуть не задевая Аниту по лицу. Да, пожалуй, что длиной он больше метра.

Топорик вывалился из Крыса, к счастью, до того, как его задавила глыба.

Анита схватила своё орудие и отрубила этот сумасшедший хвост. И даже отступила назад - потому что хвост всё ещё извивался и норовил то ли ужалить её кончиком, как какая-то хитрая змея, то ли обернуться петлёй вокруг её ног, как лассо.



Но рубить хвост на куски сейчас было бы неправильно — ведь это неоспоримое доказательство, что Король Крыс повержен.

Откопать тушку самой Аните не под силу, нужен лом, для него она ещё маловата. Поломанная, раздавленная тушка вряд ли произведёт впечатление на односельчан, а вот хвост...Хорош!

Внутри себя Анита уже целую минуту, наверное, улыбалась и ликовала, но внешне была собранной и не позволяла себе расслабиться, наблюдая за поверженным врагом. Мало ли что?… Вдруг он не один?

Да нет, нормально всё… Она победила.



Как по заказу, в калитку стукнули, раздался голос Карена:

- Анаит, ты дома?



Как будто она могла быть не дома в такой час.

Только Оганесяны звали её настоящим полным именем — Анаит, как мама назвала. Дома и все остальные — или Анита, или Нитка, Ниточка — прицепилось к ней, когда они с Егориком были ещё маленькие, она не выговаривала «р» и называла брата Иголка. Выходило — Иголка с Ниткой, все улыбались — прикольно же.



Побежала к калитке — как есть, сияя, с окровавленным топориком в руке. Карен аж отшатнулся.

- Я Крыса убила! Короля! Пойдём покажу.



Увидев хвост, Карен присвистнул:

- Метр пятнадцать где-то… Ну ты даёшь!… Надо всем показать… А, хочешь, давай раздолблю глыбу?

Гордая подвигом Анита была в принципе не против, заслужила посмотреть, как настоящий мужчина одиннадцати лет орудует ломом, да и поболтать спокойно.

- Ты чего сказать-то хотел?

- Отец велел передать, мясо детям привезут завтра. К булочной, как всегда, с трёх часов выдача.

- Спасибо, придём.



Да, они ещё дети, и даже Егор… Пока всё, как всегда… А что будет, когда всё растает?



- Твои делают плот?

- Конечно, все делают… Большаковы мотор склепали, вроде рабочий… Мужики прикидывают, что они впереди пойдут, на моторе, остальные дворы за ними на вёслах… Ну, это в идеале конечно… А как получится, никто не знает…

- Главное не потеряться…

- Да, главное - не потеряться и чтобы дома не унесло… Была у кого-то мысль связать все плоты в один, но потом решили, что так опаснее. Проще вытащить людей, если что, когда есть свободный манёвр.

- Свободный манёвр… - повторила Анита задумчиво, запоминая словосочетание.



Глыба понемногу крошилась, но и Карен устал, сел рядом, как бы поговорить, но и передохнуть тоже.

Помолчали.

В тишине отчётливо слышалось, как участился звук падающих капель где-то за забором. Того и гляди всё потечёт…

- Заметила, какое сегодня небо светлое?

- Не-а, за калитку не выходила, сторожила Крыса… Приходите к нам шашлык из него есть, он большой, всем хватит.

- Спасибо, Анаит… Да отец крысятину не ест, ты же знаешь.

- Я ему салат сделаю… Посидят-поговорят с моим…

- Передам, - благодарно тронул её за руку, встал, подошёл к глыбе, и тут всё осветилось тёплым, мягким сиянием.



Дети побежали к калитке. Солнце светило под углом, из-за дальних многоэтажек, такое большое, горячее, щедрое.

- Не смотри на него! - воскликнули они одновременно.