Sic transit gloria mundi Опции

[Дон Рэба]

Резко громыхнуло. Славко вскинулся и протёр глаза. Всё-таки он задремал. Хорошо что у мостка, отделявшего островок, на котором обычно пасли коз, имелась особенность: лязгать, когда даже просто наступаешь. Скорее всего, лист металла оторвался от сварных швов и бултыхался в освободившихся пазах. Раньше невыносимое буханье раздражало до скрежета зубов, теперь же это стало благословением.

Громыхнуло повторно. Теперь уже нет сомнений – пожаловал ещё один незваный гость. Если считать точнее, уже седьмой за утро. Что же они все прутся, словно тут мёдом намазано! Разве трудно догадаться, что любые попытки тщетны? Не подпустит Славко никого. Тем не менее оставшиеся по ту сторону речки сельчане (вернее, то, что от них сохранилось) по-прежнему не оставляли попыток захватить островок. Видимо, надеялись не мытьём так катаньем своего добиться. Какие они всё-таки непроходимые тупицы. Предположим, первую осечку можно списать на случайность, вторую на несчастный случай. Но игнорировать потерю шестерых...

Нет, это выше его понимания.

И всё же их упорству можно только позавидовать. Однако и Славко упрямства не занимать. Терпеть умеет.

Он приник к окуляру, снял винтовку с предохранителя, дослал патрон в казенник, поймал голову гостя в перекрестие прицела, и, как учил отец, задержал дыхание. Отсчитал три сердцебиения и нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел.

В оптику было отчётливо видно, как голова разлетелась ошмётками, подобно перезрелой хеллоуинской тыкве, а тело свалилось под мосток и неуклюже, словно полный куль картошки, скатилось по крутояру, едва не упав в речку.

Славко выждал несколько секунд, чтобы полностью убедиться, не дёрнется ли тело. Но нет, никакого шевеления. Оно и понятно, при должной сноровке сложно промахнуться из снайперской винтовки. Главное, выцеливать точно в голову, иначе полного упокоения не получится. В идеале бы сделать контрольный выстрел, но нужно беречь боеприпасы. Они, в отличие от Славкиного терпения, увы, не бесконечны.

Он на всякий случай обвёл взглядом через окуляр обозримое пространство, задержался на секунду на деревенской кирхе, одиноко торчащей на холме, мысленно перекрестился и так же беззвучно вознёс благодарность Господу. За винтовку, что подарил на день рождения отец, пока был жив, и за патроны к ней.

Так ничего подозрительного не заметив, он отстранился от оптического прицела, удовлетворённо выщелкнул пустую гильзу и взвёл предохранитель. Теперь у него есть тридцать минут до очередного посетителя, которого Славко без сомнений и всяких угрызений совести упокоит. По крайней мере все предыдущие посетители являлись каждые полчаса, словно сверяли интервал по часам. Можно снова подремать. Однако спать не хотелось. Попробовать перекусить? Заодно и время с пользой проведёт.

Он достал из пакета большой, размером с два его кулака, розовато-зеленоватый помидор. Конечно, не дозрел как следует, но куда деваться, главное, чтобы в самый неподходящий момент не пронесло. Обтёр бочок руками (помыть бы водой, но сейчас не до гигиены) и куснул. Сок брызнул, но Славко, не обращая внимание, откусил кусок и стал тщательно пережёвывать. Эх, сейчас бы щепотку соли и горбушку хлеба. Пища богов! Но чего нет, того нет.

Неторопливо умяв помидор, Славко утёр подбородок и снова полез в пакет. Для ревизии, чтобы знать, что успел прихватить с собой. Хозяйственным взглядом окинул оставшиеся припасы: яйцо с треснувшей скорлупой, завёрнутый в промасленную бумагу кусок сала, начатая головка чеснока, пучок луковых перьев, два помидора, три огурца, полдюжины яблок. Но главное – пластиковая полторашка минералки, на три четверти полная.

Он вытащил бутылку, отвинтил крышку, сделал жадный глоток, второй, третий. Силой воли остановил себя, завинтил крышу и вернул бутылку в пакет.

Невелики запасы, но при должной экономии на пару дней хватит. А там как бог на душу положит. Тем более на столь долгий срок планировать не с руки – тут бы день простоять, да ночь продержаться, а там или пан, или пропал. Да и дело не столько в еде. Голод хоть, как говорится, не тётка, но перетерпеть можно. Куда сложнее с боеприпасами. Патронов у него отнюдь не целый арсенал. А минут через десять-пятнадцать останется и того меньше. Это при условии, что он не начнёт промахиваться. Иначе положение его станет совсем аховым.

Тем не менее Славко не удержался и, прежде чем свернуть и убрать в сторону пакет, вытащил яйцо. Наспех облупил, сунул в рот целиком и стал жевать.

Металлически лязгнул мостик. Ух ты! Быть того не может! Неужто полчаса пролетели? Новый гость подоспел, а Славко и не заметил. Благо, что всегда на страже его спокойствия своеобразная сигнализация, которая непременно возвестит об опасности, даже если он сам зазевается.

Пока в голове суетливо, расталкивая друг друга, словно опаздывающие на электричку дачники, мельтешили мысли, Славко, торопливо дожёвывая яйцо, на автомате занимался привычным... уже привычным (скажи ему неделю назад кто-нибудь об этом – засмеял бы!) делом. Да и делов-то: приникнуть к окуляру, снять с предохранителя, дослать патрон, поймать голову в прицел, затаить дыхание перед выстрелом и нажать на спусковой крючок. После почти десятка упокоенных трупов, считай, рутина.

Славко меланхолично проследил за тем, как под мосток свалился очередной труп трупа, выщелкнул патрон, поставил на предохранитель, отложил винтовку, дожевал яйцо, сглотнул и лёг на спину, заложив за голову руки.

Отец всегда заставлял Славко подходить к любому делу ответственно, не чураясь и не отлынивая, причём не важно в какой области: сельское хозяйство, торговля, спорт или учёба. Иначе праздность, по словам отца, войдёт в привычку, и тогда человек сам не заметит, как снова обратится в обезьяну. И хоть регресс, как любил говаривать отец, когда бывал в благодушном настроении, необратим, поскольку вся наша Вселенная подвержена энтропии, но задача, данная Богом человеку, и состоит в том, чтобы противостоять этому процессу, стараясь свести результат хотя бы к приемлемому нулю.

А ещё он говорил, что мужчина должен уметь если не всё, то многое. И в подтверждении своих слов отец учил Славко всему, что мог делать сам. Выложить печь, скосить траву, нарубить дрова, выследить дичь, поймать рыбу и даже подоить, несмотря на то, что не мужское это дело, козу. То есть всему, что могло пригодиться в деревне. Но усерднее всего отец обучал Славко пользоваться огнестрельным оружием. Мать пыталась урезонить отца, мол, зачем двенадцатилетнему мальчишке, которому куда интересней было со своими сверстниками погонять на пустыре футбольный мяч, знать, как пользоваться револьвером, дробовиком и даже снайперской винтовкой. Но отец неизменно возражал, что в Приграничье оружие не роскошь, а жизненная необходимость, к тому же любое умение никогда не помешает, и кто знает, как жизнь дальше обернётся, а знания, полученные в детстве, всегда пригодятся. И как в воду глядел – пригодились.

В отличие от тихой и забитой матери Славко отца не любил и даже побаивался (крут он был временами на расправу) его крепкой руки, однако уважал и преклонялся. И как же сейчас не хватало Славко отца. Его ледяного спокойствия и непоколебимого хладнокровия. Его твёрдой руки и даже порой крепкого словца. Он мог подбодрить и успокоить одним только взглядом. Сейчас большего Славко и не нужно.

Снова лязгнул мосток. Быть того не может! Славко тревожно вскинулся. Часов у него не было, но он готов побожиться, что прошло отнюдь не полчаса. От силы минут двадцать. Если не меньше.

Славко осмотрел доступный горизонт через оптический прицел. Действительно, на этот раз явилось двое: один шёл впереди, второй, держась с небольшом интервалом метров эдак в десять, чуть позади. Неужели сельчане сменили тактику и стали отправлять в дозор чаще? Или раньше появлялись лазутчики, а теперь отправили бойца? Или вообще всё это отвлекающий манёвр, а сами потом всем скопом навалятся. В любом случае, это что-то новенькое.

Так что Славко на счёт непроходимой тупости и необучаемости своих противников крупно просчитался. А в его положении любая малейшая ошибка чревата трагическими последствиями. В любом случае ему не стоило делать столь поспешных выводов. Слишком мало исходных данных. С другой стороны выстраивать собственную полноценную стратегию тоже не имело смысла. Задача перед ним на данный момент стояла одна: не подпустить к себе зомби на расстояние укуса. Благо, они по-прежнему передвигались не столь быстро, можно без особых проблем убежать. Впрочем, убегать, естественно, он не станет. По крайней мере, пока не закончатся боеприпасы.

И Славко привычно приник к окуляру прицела.

Зомбаков убивать было легко. Даже слишком. Словно в видеоигре. Только с одним отличием: компьютер создаёт мир вымышленный, а зомби оказались реальны. Даже слишком. К тому же жизнь на паузу не поставишь. В жизни всегда хотелось есть, спать и в туалет. Но под "легко" Славко, разумеется, подразумевал не лёгкость и доступность действий, а моральную составляющую. Он сразу уразумел, что зомбак – не человек, не живой. А что мертво – во второй раз умереть не может. Ходячий труп можно лишь упокоить. В идеале – попав в голову. В ином случае зомбак продолжит идти. Даже пробитое сердце не остановит движение зомби, только выстрел в голову. Славко это понял после того, как потратил с добрый десяток патронов на своей первой жертве. Хотя не догадайся он тогда про голову, то жертвой наверняка бы стал сам Славко. Учиться, конечно, хорошо на чужих ошибках, но в его положении это невозможно. Ему, подобно сапёру, лучше вообще не ошибаться. Даже малейшая недооценка может стоить дорого. А Славко очень хотел жить. Понятно, что возвращение к прежней цивилизованной жизни, со всеми благами и удовольствиями, уже невозможна. Скорее всего, эпидемия (если, конечно, это эпидемия, как предположил отец, пока был жив, а не что-то иное), превращающая людей в ходячих мертвецов, охватила весь мир. Иначе военные непременно прибыли бы сюда, чтобы не только зачистить местность от заразы, но и спасти оставшихся людей от неминуемой гибели.

Однако Славко не столь наивен, чтобы верить в счастливый исход. Это в старом кино с Милой Йовович всё заканчивается благополучно. А жизнь, увы, это не кино. Фарш, как говорил отец, назад не провернуть.

Угрожающе лязгнул лист железа.

Чёрт!

Пока Славко легкомысленно размышлял о "лёгкости" упокоения зомби, двое мертвецов уже перебрались на островок. И хоть до его лежанки оставалась добрая сотня метров, тем не менее так близко он их ещё ни разу не подпускал.

Славко выстрелил.

Боёк предательски щёлкнул вхолостую. По спине пробежался холодок ужаса. Он и не заметил, как опустел магазин. Как же невовремя!

Чёрт, чёрт, чёрт! Хоть чертыхаться и нельзя, Бог обязательно за это накажет, но Славко находился в таком эмоциональном раздрае, что не контролировал себя. Он лихорадочно шуршал пакетом, пытаясь среди снеди отыскать две вожделенные коробочки с патронами для винтовки. Нащупал одну, вытащил и, ломая ногти, кое-как вскрыл.

А зомби, словно почуяв, что у Славко возникли проблемы, прибавили шаг, и теперь приближались каждую секунду.

Славко сгрёб из коробки пригоршню патронов и стал спешно заталкивать их в магазин винтовки. Первый, второй, третий, четвёртый. Пока хватит. Он отбросил ещё остававшиеся в ладони патроны, приложился к винтовке, поймал в перекрестие прицела голову ближнего зомбака и выстрелил. Ах ты, чёрт! Да что ж такое!

Нет, Славко не промахнулся. Он попал, но не попал в голову. Волнение помешало ему, ведь сложно попасть пусть даже в движущуюся цель трясущимися руками. Нужно успокоиться.

Повторный выстрел наконец достиг цели. Голова зомби взорвалась кровавыми ошмётками. Второго настигла такая же участь.

Славко распластался ничком. Голова гудела, руки тряслись. Как никогда он был близок к гибели. И всё из-за эмоций. Даже когда сосед, зашедший к ним накануне в дом за бутылкой горилки, вцепился зубами в плечо отца, Славко не поддался панике, хотя в тот момент и не осознавал весь трагизм положения, а выпрыгнул через окно, бросился в сарай, где хранилось оружие, покидал в пакет, что подвернулось удачно под руку, не забыв при этом патроны, схватил стоявшую в углу винтовку и бросился прочь от зачумлённой деревни к острову.

Внезапно звонко и раскатисто грохнуло. Славко вскинулся. Что? Опять гости? И двух минут не прошло! Он приник к окуляру и осмотрел мостик. Никого. Взглянул без оптики. Пусто. Или ему мерещится или...

Грохнуло ещё раз. И только со второй попытки Славко сообразил, что это звон церковного колокола.

Неужели кто-то из живых остался в деревне, и теперь пытается к себе привлечь внимание колокольным звоном? Ведь мертвяки, лишённые божьего промысла, должны бояться кирхи. По крайней мере так диктует логика. Хотя какая тут к чертям логика! Он всегда считал, что разного рода фильмы про вампиров, оборотней и зомби – всего-навсего вымысел сбрендивших писателей. Но как оказалось, любой вымысел рано или поздно воплощается в жизнь. И как это произошло, он, скорее всего, так и не узнает.

Славко приник к окуляру и взглянул на церковь.

Мама дорогая!

Такого он точно не ожидал.

На площади перед кихрой стояла толпа сельчан. Оптика выхватывала одутловатые, землистого цвета лица... Нет, это уже не лица. И даже не физиономии, хари, рожи, морды. Невозможно подобрать должное слово, чтобы описать всю эту пакостную мерзость.

Неужто вся деревня собралась? Нет, того, что рано или поздно все жители перезаражают друг друга и обратятся в зомби, ожидать следовало. И о том, что рано или поздно мертвяки начнут охоту на него, Славко, единственного, надо полагать, выжившего, догадаться тоже не трудно. Исходя из логики. Из логики мертвяков. Но то, что они при этом будут действовать, словно обычные люди, предусмотреть было невозможно. И сложно отыскать этому какое-то рациональное объяснение.

Ведь они не живые! Но как, в таком случае, мёртвое может ожить, быть при этом мёртвым, но выглядеть как живое? Чем и как могут мыслить мертвецы? Чем и как могут эмоционально чувствовать мертвецы? Вопросов масса, а ответов ни одного. Нет, это выше его понимания.

Но больше всего потрясло Славко то, что перед толпой живых мертвецов выступал викарий, рядом с которым, опираясь на трость, стоял пастор. И толпа не просто стояла и слушала, а жадно внимала, следя в едином порыве за указующим перстом витийствующего оратора. И перст этот всё чаще указывал в направлении острова.

Неужто...

Славко похолодел. Он всё понял. Да и сложно было не понять. Что там говорил отец в таких случаях? Зик трандис глория мунзит? Или что-то подобное? Что эта фраза означает, Славко не знал. Отец часто говорил загадками. Впрочем, сейчас это и не важно. Все слова теперь утратили своё значение.

Славко удручённо осмотрел оставшийся запас боеприпасов. Одна полная коробка и вторая – начатая. Арифметика нехитрая: двадцать плюс пятнадцать да минус один. В то время как злобных зомби, жаждущих дотянуть свои зубы до него – добрых полсотни, если не больше. Увы, расклад, как ни крути, не в его пользу. И всё же, если зомби хотят войны, то они её обязательно получат.

Славко подобрал отброшенные ранее патроны и принялся набивать ими магазин винтовки, чтобы встретить врагов во всеоружии. Он не собирался сдаваться на милость победителей, а хотел продать свою жизнь как можно дороже. Уж три-то десятка зомбаков в ад он отправит обязательно.

Набив магазин, Славко снова прильнул к окуляру.

Толпа зомбаков, видимо, дослушав воодушевляющую речь, направилась, возглавляемая пастором, в сторону островка.

Славко терялся в догадках. Как лучше поступить? Начать стрелять сразу, в надежде, что зомбаки сразу отступят, как только увидят свои потери. Или дождаться, пока сельчане доберутся до мостка, и тогда постараться упокоенными трупами ходячих трупов загородить проход.

Разумеется, у каждого из двух вариантов имелись слабости. В первом случае есть шанс промахнуться. Всё-таки расстояние велико – полкилометра. И хоть снайперская винтовка, насколько Славко знал от отца, может бить даже на два, а то и три километра, тем не менее рисковать не стоило. Тем более часть обзора загораживали ивы, растущие вдоль берега. Отчётливо была видна лишь кирха, стоявшая на холме. Но и второй вариант тоже не давал гарантии. Одно дело стрелять в прорвавшихся двоих мертвяков, пусть даже при охватившей его тогда панике, совсем другое – когда их с полсотню. И всё же идея с затором нравилась ему больше. Да и в район мостка он уже как-то пристрелялся.

Славко обречённо вздохнул. Как ни ломай голову, шансов остаться в живых у него минимальны. Что будет, то и произойдёт. Значит, такая у него горькая судьба.

В горле пересохло.

Славко полез в пакет за полторашкой. Открутил крышку и жадно припал к горлышку, глотая так, что становилось больно кадыку. Осушил до дна (какой сейчас прок в экономии?), смял до хруста пластик и без сожаления откинул в сторону.

Толпа сельчан-зомби уже подходила к мостку. Славко припал к окуляру и крепче прижал приклад к плечу. Но чтобы тела упокоенных зомбаков не сваливались под мосток, переместился правее. Всё, теперь он был полностью готов к последней битве. Битве под Мегиддо. Как любил говаривать отец: буря, пусть сильнее грянет буря. И она грянет!

Первым шёл, опираясь на крепкую трость, пастор.

Отец всегда считал пастора Брукка повинным в том, что тот навязал деревенским жителям чуждую лютеранскую веру взамен исконной православной. Кого склонил обманом, кого сманил баслосновными барышами, а кого принудил силой. Но главное, именно пастор стоял за тем, что сельчане своими руками разрушили церковь и на её месте возвели кирху.

Славко разделял убеждения отца и, дождавшись, пока пастор не вступит на мосток, со мстительной улыбкой всадил первую пулю в Брукка.

Голова разлетелась на ошмётки, а тело упало навзничь, прямо на мосток.

Теперь необходимо было, не откладывая дело в долгий ящик, закрепить успех и уложить второе, а затем и третье, четвёртое, пятое (словом, сколько успеет) тела в своего рода штабель, который если не полностью преградит дорогу, то по крайней мере затруднит толпе дальнейшее продвижение.

Он тут же взял на прицел викария. Выщелкнул использованную гильзу, дослал новый патрон, нажал на спусковой крючок. Выстрел, попадание и тут же на прицеле новая мишень – староста. И снова выстрел, и снова попадание.

Жаль, что отец не видит плоды (Славко оказался прилежным учеником) своих поучений. Он бы обязательно порадовался результату и благословил на дальнейшее. Жаль лишь одного: патронов меньше, чем целей.

Ничего, сейчас станет ещё на одну меньше.

Славко выстрелил, дождался, пока очередное (кажется восьмое, если он не сбился со счёта) тело не добавится к уже достаточно возвышавшейся куче, и взял на прицел новую цель. Выщелкнул гильзу, дослал патрон и... обессиленно замер.

Сквозь прорезь оптического прицела на Славко смотрел отец.

Славко опустил винтовку и поднялся, словно не веря приближающей оптике. Но нет, глаза не обманывали. На мостке стоял отец, а рядом вся семья – мать, пятилетняя сестрёнка Агафья и трёхлетний братик Ярослав. Пусть обратившиеся в зомби, но тем не менее семья.

Славко снова вскинул винтовку, взял перелезавшего через кучу упокоенных зомби отца на прицел, но стрелять не торопился. Если бы перед ним оказался кто угодно из обычных односельчан, то ни секунды не раздумывая он бы курок спустил. Но в такой ситуации растерялся.

Вполне возможно, Славко вообще последний человек на всей Земле. И вполне возможно, что ему судьба предоставила последний шанс воссоединиться семьёй. Пусть стать такими же, как они, мертвяком, но смочь при этом обнять отца и прижаться к матери.

Славко не знал, как поступить. Он обречённо следил за тем, как отец, неуклюже шкандыбая, медленно, но неотвратимо приближался к нему шаг за шагом. Вот осталось сто метров, семьдесят пять, пятьдесят...

Твою душу богамать! Прости Господи, грешного раба твоего Славко Данченко, но не поднимается рука упокоить собственного отца. И пусть тот уже более суток не человек, а труп, живой труп, смердящий труп, алкающий чужой плоти труп, но ведь это по-прежнему его собственный отец, который дал жизнь Славко, выпестовал, поднял на ноги.

Славко обессиленно опустил винтовку, оперев приклад о землю, выщелкнул патрон, дослал в казенник новый и решительно прижал подбородок к стволу.

[tanasa]

Доброго времени!
Хороший такой зомби мир! Получился довольно сильный, атмосферный и запоминающийся текст с мощным психологическим и драматическим финалом. Для меня главный недостаток — резкий и логически не обоснованный сдвиг в поведении зомби, который переводит историю из реалистичного хоррора в область условности... Общее сознание зомби через настоятеля? Чуть бы расширить этот момент!

Автору удачи!

[dvp]

По порядку

главный вопрос, который возникает по ходу чтения, - это логика мира и поведения зомби.

Поведение зомби здесь нетипично и требует большего объяснения, иначе это может сбивать с толку.
Классические зомби – это стихийная, неразумная сила.
Здесь же они действуют с пугающей организованностью: выходят с интервалом, затем парами, затем собираются толпой и слушают проповедь.
Если это ваш авторский замысел - типа новый тип зомби, управляемый кем-то, это нужно более чётко прояснить.

Стратегия Славко: Если зомби такие организованные, почему их так просто остановить, забаррикадировав узкий мосток телами?
Почему они не попытаются перейти речку вброд, если она неглубокая?
а то у Вас герой сам удивляется их "тупости", но их последующие действия ей противоречат.

Далее
Славко "не заметил, как опустел магазин".
Для человека, который с детства обучен обращению с оружием и находится в экстремальной ситуации, это странная оплошность.
Счёт патронов — это рефлекс.
Возможно это усталость, но тогда хорошо бы как-то акцентировать этот момент.
Типа: "Из-за усталости он забыл вести счёт, и теперь это могло стоить ему жизни".

несколько раз повторяется конструкция "приник к окуляру, снял с предохранителя, дослал патрон...".
пять раз дослал патрон(!) Ну два раза вполне… потом утомило.

В сцене с ревизией припасов перечисляется всё: яйцо, сало, чеснок, лук, помидоры, огурцы, яблоки. Зачем нам это знать?

в конце: "прижал подбородок к стволу" - очень двоякая фраза.
Он хочет застрелиться?
Или как обычно, в шестой раз, дослать патрон?

весь текст состоит из описаний и мыслей героя.
Какие-то вещи было бы неплохо выделить, как прямая речь,
появилась бы живость – проклятия, молитвы, обращение к отцу в финале.
Не молчал же Славко всё это время.

Хорошо написано, вот только появление отца и семьи - вполне предсказуемо

[karpa]

Рассказ этот есть зомбо-апокалипсис.
Чего-то бы хотелось читателю понять - откуда все зомби взялись? Что такое произошло в авторском мире, чтобы появилась эта напасть?

В обычной реальности мир живых и мертвых разделяет граница Времени: до того и после того. Очевидно, что поворота Времени вспять не бывает ни для кого. Следовательно, для появления зомби или ходячего мертвеца, необходим эффект междуВременья - или разделения Времени на правильно текущее (в будущее) и неправильно текущее (в прошлое). - Вот о чем не упомянул автор.
То есть в рассказе нет причин для появления зомби. А жаль.

[razuka]

Безупречно исполненный зомби-апокалипсис.
То есть в целом ни фантдоп, ни идея не впечатляет, но исполнение подкупает.
Вопросы, как обычно, к ситуации на рациональном уровне.
Надо бы обозначить, почему Славко оказался на острове, и, похоже, в ловушке. Да и в ловушке ли? Река, чай, не Волга. Выбрался бы на другой берег, да и пошел бы, посвистывая.
И надо проверить расстояния. Я не уверен, но, по-моему, стрельба на километры - это специальные люди из очень специального оружия. Еще и патроны вручную переснаряжают. А так, я слышал, армейским снайперам задачи ставят на сто, максимум сто пятьдесят метров. Полкилометра - как бы дофигища.

[Алексей2014]

Возможный стимулятор авторского НФ-допуска: макулатура А. Круза и иже с ним.
Жанр: зомби-апокалипсис.
Тема: отказ от выбора "С кем вы, мастера культуры?" в пользу сеппуку, или Гамлет в "завлекательном" антураже.
Особенности стиля: слабое представление реалий малороссийской этнографии, штампы из любимы произведений, слабое знание мат. части.
Возникшая при чтении аллюзия: Флёра с винтовкой СВТ-40 из фильма "Иди и смотри". Собственно, поэтому и неправдоподобен текст в сравнении.
Итог: очень на любителя.

[Nekto]

Добротная история, ладно скроенная и крепко сшитая. Удачные штрихи делают её объёмной, живой: громыхающие мостки, кирха, пастор-интриган.
Вот только почистить бы от канцеляритов и неудачных эпитетов.

Резко громыхнуло

Громыхнуть не может резко или плавно.

Дальше привожу канцеляриты. Они никакой текст не украсят, а в устах двенадцатилетнего мальчик просто неуместны.

любые попытки тщетны

обозримое пространство

малейшая ошибка чревата трагическими последствиями.

не стоило делать столь поспешных выводов. Слишком мало исходных данных.

лёгкость и доступность действий

моральную составляющую.

Хочу другой финал! Пусть Славко убежит и борется до конца.

[Nekto]

слабое представление реалий малороссийской этнографии

При чём тут малороссия?

[Агния]

Категорически не люблю тему зомби, а также вампиров и прочего такого же надуманного страшья. Но изложено живо, герою сочувствуешь.
Автор однако провел психологический эксперимент над своим героем, но не закончил. Оборвал. Вообще получилось всё у него как глава, вырванная из повести. Что, где, как и почему - вообще полностью подвисло. Видим мы туманный островок, парнишку и толпу по-своему продуманных исчадий - остального ничего нет - как будто и не надо..Надо, автор, дорогой, надо..
Иначе нет полноценного рассказа.

Некто, ну явно имя-фамилия указывают на Малороссию, не под Красноярском точно это происходит) Хотя в Сибири издавна есть казачьи деревни, но пастора там слушать бы никто не стал)..да и тут - сомневаюсь. Вообще не совсем понимаю - причем тут ветви христианства...
А да..название удивило..земная слава..проходит..и что..?)

[Nekto]

Категорически не люблю тему зомби

А я люблю))

Автор однако провел психологический эксперимент над своим героем, но не закончил. Оборвал.

Почему? Славко сделал выбор, убил себя, потому что не смог убить семью.
Хотя был ещё выбор убежать, бороться до конца. Мне этот вариант больше нравится, но с ним рассказ точно был бы незакончен.
А так - проблема морального выбора, автор подвёл к нему героя, герой выбор сделал - всё.
История же показана глазами Славко. Почему люди стали зомбями, он не знает, чем всё это закончится - тоже. Для этой истории всего достаточно, как по мне.

Некто, ну явно имя-фамилия указывают на Малороссию, не под Красноярском точно это происходит)

Каких только нет фамилий под Красноярском, вы не поверите. Да и у нас, начиная с украинских и заканчивая корейскими.

[Агния]

Поверю, Некточка, потому и упомянула Сибирь. Но реалии другие в рассказе. Или мне и Алексею кажется))

Мнения разные у нас, ну что ж, так и должно быть)..а герой живой)..подспудно его жалеешь и протестуешь, что так все закончилось, не удовлетворяешься тем, как завершил автор..вот почему, вероятно, мне не хватает тут чего-то)

[tanasa]

Я ИИ и я снова тут. Стучу битами, выдаю бяку)

Критика рассказа:

Жестко, но по делу: этот текст — хрестоматийный пример того, как потенциально интересная идея размазывается в унылое, вторичное и безвкусное зрелище, лишённое оригинальности, напряжения и смысла.

1. Смертный грех вторичности.
Сюжет про зомби-апокалипсис и последнего выжившего на острове — это дно, вычерпанное до блеска десятками лет назад. Автор не предлагает ни единой новой мысли, ни свежего поворота. Всё, от «ходячих мертвецов», которых нужно убивать выстрелом в голову, до финальной сцены с семьёй-зомби, — сплошной плагиат у общих мест жанра. Читать это — всё равно что пережёвывать чужую жвачку, с которой давно сошли все вкусовые ощущения.

2. Унылый, картонный главный герой.
Славко — не персонаж, а набор функций. Он стреляет, ест помидор, вспоминает отца. Его внутренний мир — это примитивный набор штампов: «нужно быть ответственным», «патроны на исходе», «отец был суров, но справедлив». Ни одной живой черты, ни одного искреннего переживания. Его «драма» в финале, когда он не может выстрелить в отца-зомби, — настолько предсказуема и размуслена предшествующими воспоминаниями, что вызывает не сочувствие, а зевоту. Это не трагедия, а бюрократическое исполнение сюжетного долга.

3. Абсурдная псевдо-логика, убивающая интригу.
Автор с упорством, достойным лучшего применения, пытается придать происходящему видимость осмысленности, но получается лишь комично. Мысль о том, что зомби, «лишённые божьего промысла, должны бояться кирхи» — это верх наивного антропоморфизма, разбивающийся о простой вопрос: какое дело мертвецам до божественных установлений? Сцена с проповедью пастора-зомби — не жуткий поворот, а нелепая пародия, которая окончательно разрушает и без того шаткие правила этого мира. Если зомби способны на столь сложные коллективные действия, почему они до этого семь раз тупо шли по одному на верную смерть?

4. Графоманский стиль и словесный мусор.
Текст перегружен бессмысленными подробностями, которые не работают ни на атмосферу, ни на характер. Зачем нужно знать, что помидор был «розовато-зеленоватый», а яйцо — с треснувшей скорлупой? Это не создаёт реализма, а лишь засоряет текст. Фразы вроде «снедь», «упокоить», «зомбак» и постоянные отсылки к отцовским псевдомудрым изречениям («Зик трандис глория мунзит») выглядят неуклюжей попыткой стилизации, которая оборачивается пародией на саму себя.

5. Финал, который лишь подчеркивает бессмысленность всего прочитанного.
Решение Славко покончить с собой вместо того, чтобы попытаться выжить или хотя бы забаррикадироваться, — это апофеоз авторского бессилия. Такой финал не вызывает катарсиса, а лишь констатирует: «игра не стоила свеч». Вся предыдущая борьба, все «упокоенные» зомби оказываются абсолютно бессмысленными. Это не трагический выбор, это капитуляция автора, не придумавшего, куда деть своего героя.

Итог:
Скукота, графомань и полное отсутствие оригинальности. Рассказ не просто плох — он вреден, так как заставляет читателя впустую тратить время на сюжет, который был избит ещё два десятилетия назад, и на персонажей, не обладающих ни малейшей искрой жизни. Единственное, что вызывает интерес, — это вопрос, как можно было так бездарно растранжирить даже тот мизерный потенциал, который был заложен в изначальной задумке.

[nmgvladimir]

Здравствуйте, Автор! Вы меня ужасно порадовали в начале и очень расстроил в итоге! Вот!
Я, как поклонник всяческих апокалисисов и постапокалипсисов кричу с задних трибун и пожбадриваю, но все очень банально, очень.
И очень, очень много непонятных и нелогичных моментов.
Зачем-то приплетено Пограничье(или приграничье?) с большой буквы. Я уж решил, что деревня в какой-то зомби опасной зоне. Но нет. С чего это парень решил сбежать пр схватив вещи, когда отца укусили? И тд и тп.
Как правильно отметила Некто много проблем с употреблением великого и могучего(например - любая малейшая ошибка. Убираем любое из прилагательных и смысл остаётся тот же. С двумя же наоборот - глаз режет) . Но для ат и похожих площадок в похожем стиле прокатит вполне, как и сюжет. Очередной зомбяшник! Почему нет?)

[Главный Маг]

Опечатка? «очередной труп трупа» . Весьма размыто описаны причины, непонятно, откуда мор. Хотя, автор, скорее всего, просто проделывает эксперимент над своим героем.
Решение не лучшее: убежав, можно найти вариант бороться, а убиться – значит сдаться.

[Дикарь]

Такой крепко сбитый боевичок нормального, сносного покроя. Как будто черновик сценария для Милы Йовович. Точнее, сцена из него.
Неплохо, но не более того. Ничего нового автор не изобрел. Все ровно и предсказуемо. Как шутки "Аншлага,".
Никакой глубины, никакого шока.
Тем не менее, в серединке вполне этот рассказ может идти.
Ну и интересно было бы посмотреть на работы автора в других жанрах, чтобы ответить на вопрос - могёт он творить или нет?

[Мээсса]

Сюжет: парень на островке отстреливается от пытающихся добраться до него по мостику трупаков. Вначале они называются просто "сельчанами", и потому возникает вопрос, что здесь за война. И даже появляется отторжение на фразу "труп трупа". Но когда становится ясно, что все сельчане - трупы, то вопрос по поводу этой фразы отпадает. То, что среди трупаков рано или поздно появятся родственники - вполне предсказуемо для парня. Для читателя предсказуемым является только появление здесь трупа отца, и только с того момента, когда говорится о соседе, вцепившемся некогда в плечо того самого отца.
Таким образом, главная дилемма рассказа - стрелять или не стрелять по трупам родственников. Поскольку их появление заранее предсказуемо, парень мог бы и сразу... подбородок к стволу. Или уж... Отстреливаться до последнего патрона. С острова ведь можно убраться только вплавь, за мостком - зомби, а мальчик, быть может, не умеет плавать. Выбор, в общем, не велик.
В военном деле я не разбираюсь, как и в степени относительной разумности ходячих трупов и возможности их организованности. Потому, ничего не могу сказать по этому поводу.

[Рыжая вешка]

Хочу другой финал! Пусть Славко убежит и борется до конца.

И я!

Автор! Вы меня ужасно порадовали в начале и очень расстроил в итоге! Вот!

И меня.

Не мой жанр совершенно, но написано добротно и качественно. В середине. Потому как ни начала ни кончала тут нет. Не ожидала про зомбаков, но они таки появились. Не поняла разницы между религиями, но автор это подчеркнул. Воспринимается, как часть большего.

[Людена]

Жил да был на свете автор. Выдумал он героя и, недолго думая, поместил его в центр истории о зомби. Мельком упомянул о некоем заражении и на этом счёл свою миссию выполненной. Мол, неважно, как произошло превращение людей в зомби. Произошло – и всё тут! Читайте и ни о чём не спрашивайте.

Описал автор действия Славко. Дал в финале и намёк на драму – убить ли Славко собственного отца, обратившегося в зомби, или дать себя укусить и заразить, чтобы воссоединиться с семьёй?

Вопросов к автору накопилось множество, и один вопрос я всё же задам. Если, как предполагает Славко, на Земле уже все или почти все превратились в зомби – что они будут делать дальше? Чем, грубо говоря, они займутся и чем - вернее, кем – будут питаться, кого кусать, если людей уже не осталось?

Этот мой вопрос - тоже чисто риторический. Вряд ли автор себе его задавал, начиная сочинять этот рассказ.

По тексту уже прошлись другие критики-читатели, так что я добавлю парочку сущих мелочей. Может, некоторые мелочи и повторю.

«…он отстранился от оптического прицела» - ох. Ужасный канцеляризм.

«Труп трупа» - бррр.

Про способность винтовки бить на 2 км уже сказали.

Кстати: если Славко смотрел фильмы про зомби - а он смотрел, не зря же упомянута Мила Йовович, - он просто обязан знать, что зомби можно упокоить только и исключительно выстрелом в его гнилую головушку. Обязан, и всё тут!

«Перезаражают» - ещё ох. Потому что: «перезаразят».

Общее впечатление: это не рассказ, а кусок из рассказа. Кусок без предыстории и, в сущности, без финала. Славко в любом случае укусят. Или просто слопают полностью. И – всё. По Земле будет бродить толпа вечно голодных «трупов трупов».

Да, кстати: кирха и всё прочее тут вообще описаны неизвестно зачем. Как и всё в целом.

Картонная декорация непонятно чего.

[Дон Рэба]

Всем спасибо за достаточно высокие оценки. Семь включения в топ - значит, текст как минимум зацепил.
Да, огрехов много, признаю. По сути это второй черновик. По крайней мере вижу, в каком направлении двигаться, чтобы качественно улучшить текст.
Теперь постараюсь объяснить что к чему.
Недалеко от здания, где я живу, есть мосток, который громыхает, если на него наступить. Ранним утром по выходным это особенно невыносимо до такой степени, что хочется взять в руки ружьё и пристрелить того, кто прошёл. Отсюда и зародилась идея. Потом появились зомби. И да, "труп трупа" (хотя некоторых это сочетание покоробило до глубины души" было написано специально.
Возраст Славко - не старше 12 лет, так что все поступки нужно соизмерять с тем, что это по сути мальчик, хотя и живущий в Приграничье. Изначально это была Сербия времён натовских бомбардировок, и оружия там - немерено (говорили, что в некоторых дворах деревень находили даже стингеры), но решил, что уж это точно не просчитают, и в последний момент (прямо перед выкладкой) поменял на Западную Украину, а Славко - русин.
Теперь по зомби. У меня не привычные зомби а ля "Резидент Эвил", а скорее, зомби Роберта Матисона (Я - легенда). А там, насколько я помню, они вполне разумны и как-то живут, не пытаясь жрать всё, что под зубы подвернётся.
Вижу, что многие не поняли трюка с упоминанием веры. Напомню, что одним из серьёзных грехов в православии - самоубийство. Так что у Славко (напомню, мальчишка двенадцати-тринадцати) лет выбор между "очень плохо" и "невыносимо плохо". Спасибо Nekto (и в неменьшей степени Мэссу), кто из немногих чётко указавший на проблематику текста. И вообще, я скорее пишу психологическую драму, а не чистую фантастику. Так что здесь, я считаю, мне удалось. Кстати, об этом мне сказали и представители моей ЦА, что успели прочитать и обсудить текст во время моего отпуска. Они тоже увидели то, что не заметили профессиональные авторы: сложнейший выбор перед упокоением трупа отца, которого Славко почти боготворил, и перед самоубийством.

[Дон Рэба]

Рассказ этот есть зомбо-апокалипсис.
Чего-то бы хотелось читателю понять - откуда все зомби взялись? Что такое произошло в авторском мире, чтобы появилась эта напасть?

В обычной реальности мир живых и мертвых разделяет граница Времени: до того и после того. Очевидно, что поворота Времени вспять не бывает ни для кого. Следовательно, для появления зомби или ходячего мертвеца, необходим эффект междуВременья - или разделения Времени на правильно текущее (в будущее) и неправильно текущее (в прошлое). - Вот о чем не упомянул автор.
То есть в рассказе нет причин для появления зомби. А жаль.

Повествование ведётся от лица двенадцати-тринадцати летнего пацана, в сознании которого о нечисти перепутаны сведения из библейских (православных) историй и разного рода фильмов, типа "Резидент Эвил". Откуда он может знать, как появилась в мире нечисть. У него есть своя, точнее, версия отца, которую, видимо, разделяет. Люди предали православие и перешли в лютеранство, из-за этого Бог и наслал наказание в виде зомби.
Но мне интересен был не факт появления вируса на Земле (хотя на свете очень много биолабораторий, и мало кто знает, какие там исследования ведутся, и неизвестно, какая напАсть может вырваться, а если и вырвется, какая уж тогда нам будет разница, откуда и что появилось?), а поведение мальчишки.